Двуликие: Дева Огня

– Прочь... – хрипло выдавила она, сжимая кулаки до белизны суставов. – Вон отсюда! Обе!

Зоряна и Хельга не стали упираться. Животный ужас выгнал их из покоев быстрее любого стражника. Они рванулись к выходу, едва не сбивая друг друга с ног.

– Ждана, ты тоже уходи, – не терпящим возражений тоном приказала Мира, оборачиваясь к застывшей у стола прислужнице. – Оставь меня одну.

Девушка покорно склонила голову и семенящим шагом покинула спальню. Мира осталась один на один со своим бушующим пламенем.

Дамир.

Имя горело на губах, точно раскаленный уголь. Неужели Кайрос и правда искал его? Снизошел до того, чтобы перетряхнуть память кряждарской девчонки, вытаскивая на свет воспоминания о безвестном воришке.

Но зачем бессмертному богу тратить силы на простого смертного?

Хельга права. Найти и выжечь дотла. Чтобы у Огненной Девы не осталось ни единой нити, связывающей ее с миром людей.

Дамир оставался единственным напоминанием о том, что когда-то она была обычным человеком. Влачила нищенское существование, а предел ее мечтаний заключался в тарелке жирного супа, теплых сапогах и новом плаще. Дамир грезил о большем, но именно он согревал ее ледяные ладони в мерзлые ночи, прикрывал широкой спиной от плетей стражи и насмешек торговцев.

Дамир никогда не предавал, никогда не отворачивался и, вопреки вспыхивающему в его сердце любовному чувству, – не требовал от нее больше, чем она могла ему дать.

Он просто был рядом. Всегда.

Мысль о том, что его убьют, или уже… пробила внутреннюю броню.

По жилам побежал расплавленный свинец. Драконье пламя диким зверем рванулось наружу. Тонкий шелк на ее плече вспыхнул багровыми искрами.

Мира вскрикнула, но не от боли. Она прижала ладони к горящей ткани, затушив пламя пальцами. Огонь неохотно подчинился, оставив на шелке обугленную дыру, сквозь которую белело плечо. Собственная магия не вредила ей, но ткань пахла гарью и паленым шелком.

– Ты слишком легко даешь волю своему жару, Дева.

Вкрадчивый голос заставил ее вздрогнуть.

Мира инстинктивно перевела взор в сторону постели. Вея сидела на ковре из перьев, неотрывно глядя на Мирославу разноцветными глазами. Серебряная шерсть мерцала, пушистый хвост лениво скользнул по полу.

– Вея... – Мира опустила руки, по спине прошла волна облегчения. – Я по тебе скучала, – неожиданно призналась она.

– Жалеешь, что не послушала моего совета? – Лиса чуть склонила голову, когда Мира присела перед ней и ласково погладила по холке.

– Нет, – честно ответила девушка. – Я видела Рейгара и гибель рунверского князя. И при этом сама осталась жива.

– Благодаря Аскароту, – тягуче добавила Вея.

Мира ничего не ответила, хотя едкие слова так и рвались с языка. Она задумчиво смотрела перед собой, рассеянно почесывая лису за торчащими ушками.

– И как он тебе?

– Огромный, – коротко отозвалась Мира, небрежно пожав плечами.

– И как же он умудрился принести тебя в замок, не разорвав по пути в своих бритвенных когтях? – не унималась лиса.

– Я потеряла сознание, когда дракон расплавил мои цепи, – Мира сказала ровно то, что сохранила ее память, ничуть не приврав.

Вея подняла мордочку, внимательно взглянув на Миру, и той показалось, что в глазах умного зверька промелькнуло недоверие.

Мирослава не спешила рассеивать сомнения пушистой гостьи. Но вовсе не потому, что боялась раскрыть тысячелетнюю тайну владыки. Вслух он ее об этом не просил, но для Миры и так было очевидно, во что может вылиться разоблачение Верховного. В междоусобную бойню, которая неотвратимо затронет все пояса.

Так что девушкой скорее двигали забота о судьбе мира, здравый смысл и чувство самосохранения, чем желание подыграть Кайросу в его грандиозной лжи и великих замыслах.

– Как давно я вернулась, Вея? – спросила Мира, решив направить разговор в иное русло.

– Разве владыка тебе не сказал? – удивилась лиса.

– Он был занят… несколько другими вещами, – девушка раздосадованно насупилась, с удивлением заметив, что на сей раз упоминание Верховного не сопровождалось гневной бурей.

Вея, а точнее ее шелковистая шерстка, в которую Мира с удовольствием погружала пальцы, странным образом успокаивала, усмиряя огонь в крови.

– Догадываюсь – какими, – мягко прошелестела лисичка. – Рейгар вместо плахи получил корону и трех драконов Рунвера, – нараспев продолжила она, блаженно щурясь от ласковых поглаживаний. – И что же потребовал владыка взамен за свое неслыханное милосердие?

– Моей покорности, – удрученно выдохнула Мира.

– Кайрос – непревзойденный стратег, – в мелодичном голоске Веи прозвучало подобие восхищения, что заставило Миру резко отстраниться от лисы. Но та будто не заметила, продолжив все так же сладко: – Никогда не думала, что скажу это… но он далеко не худший среди князей.

– Никогда не думала, – Мирослава намеренно повторила интонацию лукавого зверька, – что ты начнешь возносить оды Верховному.

Вею ничуть не задел ее выпад.

– Я живу в его замке много веков, и знаю его лучше, чем кто-либо.

Мире снова пришлось приструнить язык, чтобы не наговорить лишнего. Знает она его… Как же!

– Зло носит множество масок, Дева. Но разница в том, что одни прячут истинное нутро за личиной благодетеля, а другие несут свою тьму открыто, – глубокомысленно произнесла лиса. – Тот, кого свой народ почитает как бога, не обязан оправдываться и быть милосердным. Добрых богов не существует, Мира. Все они одинаково безжалостны, если судьба их мира под угрозой полного исчезновения.

– Допустим, – сквозь зубы бросила Мирослава. – Скажи, какую угрозу может нести обычный смертный парень?

Лиса навострила уши и склонила голову набок, устремив на девушку пристальный взор.

– Ты про того, кто пошел за тобой за Завесу, не имея даже метки на коже?

Мира задохнулась от удивления.

– Откуда ты знаешь…

– Я уже говорила, что вижу многое, – лиса шагнула вперед и положила мордочку на девичьи колени. – Обычный смертный не выжил бы за Завесой.

Мира замерла, поняв, что угодила в ловко расставленные силки. Если лиса каким-то образом может заглянуть в ее мысли, то Дамиру точно конец. Кайрос не должен узнать, что Белозар вместил в себя дух Хозяина Леса.

– Не бойся, Мира, – мягко проговорила Вея. – Твой друг жив.

Глава 5

Обессиленно рухнув на колени, Дамир тяжело дышал. Он не чувствовал угрозы от хрипящего в болотной тине правителя Тиходолья. В ответ на эту мысль лезвие меча начало сужаться, угасая и втягиваясь обратно в форму обугленного по краям отцовского ножа.

Руку пронзила острая боль. Пальцы, обожженные до волдырей, не слушались, тело мелко дрожало, но он отчаянно прижал нож к груди, стремясь укрыть реликт от чужих глаз.

Вспышка Звена Воли раскидала лесную нечисть далеко по сторонам, и на вытоптанном пятачке суши остались только они трое: Дамир, Гела и заметно потрепанный Леор.

Дамир сглотнул вязкую слюну, в груди ворочалась тупая боль. Внутри все бунтовало против чужеродной силы, которая без его воли переплавила кости предплечья. Кровь на ладони засыхала коркой, стягивая кожу, но Дамир упрямо сжимал рукоять. Это оружие – его единственный мост к Златке, и он не отдаст его никому.

Воинственно поглядывая на голого Двуликого, Гела притаилась под корнями поваленной березы. Когда стриг перевела взор на Дамира, в ее темных глазах застыл благоговейный трепет. Она смотрела на него так, будто перед ней восстал один из древних богов Земли.

Не смущаясь своей наготы, Леор отряхнулся от кусочков водорослей и ряски, а затем уверенно шагнул вперед, протягивая руку к оружию Дамира.

– Не смей, – хрипло выдохнул Дамир, безуспешно пытаясь подняться.

Стоило Двуликому снова потянуться к клинку, как Разорванное Звено Воли среагировало само. Барьер из белого света с силой ударил Леора в грудь, отбросив обратно в вязкую топь. На его ладони, соприкоснувшейся с невидимой преградой, вздулись дымящиеся ожоги.

Двуликий зашипел от боли, прижимая пострадавшую руку к груди.

– Значит, правда... – выдохнул Леор, поднимая на Дамира потрясенный взор. – Ни одно живое существо в этом мире не способно коснуться Звена. Оно защищает себя. Ты – хранитель.

– Отец выковал его сам, – процедил Дамир. Во рту разлился медный привкус, но он заставил себя выпрямиться.

– Ты лично это видел? – усомнился Двуликий.

– Он так сказал.

– Так я и думал, – Леор скептически хмыкнул, поднялся на ноги и пружинистой походкой направился к поваленному шалашу.

Смачно выругавшись, Дамир стиснул зубы и поплелся следом. Боль в руке неохотно отступала, но разум все еще пребывал в полнейшем раздрае. Он не осознавал до конца, что произошло. Догадывался – да, но поверить в случившееся мешал липкий страх. Произошедшее виделось бредовым мороком, продолжением лихорадочного сна.

– Дамир, не ходи за ним, – выбравшись из своего укрытия, Гела преградила ему путь.

Ее рыжие волосы растрепались, а темные одежды из выделанных шкур порвались в нескольких местах. Но ран от когтей кры́ла или других Двуликих Дамир не заметил.

И неудивительно – в разгар боя стриг перемещалась так быстро, что его зрение не успевало отследить ее молниеносные движения. Отважная девчонка… и сильная. Несмотря на то, что нежить.

– Это еще почему? – нахмурился Дамир. – Патлатый что-то знает про нож, – он кивнул на свой клинок, все еще зажатый в кулаке. – И он последний видел Миру.

– С этого бы и начинал, – Гела выразительно закатила глаза и отступила.

Леор тем временем бесцеремонно проверил все зелья и настойки Гелы, обыскал лежанку из камыша, на которой еще недавно метался в забытьи Дамир.

Когда парень шагнул внутрь, правитель Тиходолья выглядел почти так же, каким он впервые увидел его в Тиходолье. И даже терновый венец вернулся на белобрысую голову.

– Она тебя не травила, – отбросив в сторону очередную глиняную склянку, заключил Леор и обернулся к Дамиру. – Тогда почему ты выглядишь так, точно только что вернулся из бездны?

– А тебе какое дело? – насупился Дамир, по старой привычке принимая любые слова Двуликого в штыки. Ему претила вкрадчивая манера Леора лезть в душу, пока его жизнь висела на волоске.

Двуликий снисходительно усмехнулся и устало качнул головой.

– Все такой же упертый. Но, видимо, поэтому тебя и выбрал реликт, – задумчиво произнес он, поправляя складки своего одеяния.

– Почему вы напали на нас? – в лоб спросил Дамир.

– Напали? – Леор вздернул бровь. – Мы защищаемся, смертный. Дети Леса уничтожили Тиходолье и атакуют остальные долины. Завеса трещит по швам, а Лесовик полностью лишился разума. С каждым часом древний дух впадает во все большее неистовство. У нас мало времени, смертный. Мне повезло, что я наткнулся на тебя.

– Прежде чем снова начать рассказывать мне свои байки, объясни, как так вышло, что твой хваленый ритуал не сработал, а Миру утащил в Рунвер железный дракон! – запальчиво бросил Дамир.

– Рунвер? – переспросил Леор, и его лицо потемнело. – Она в цитадели Верховного. И он стережет ее как зеницу ока.

Дамир пошатнулся от нахлынувшей волны слабости, но устоял. Тряхнул головой, прогоняя белую муть, и решительно расправил плечи.

– Как туда попасть?

– Ты глупец, если думаешь, что сможешь добраться в одиночку до Пепельных Земель. Завеса не пропустит туда никого из нас… Но есть один способ, – Леор хитро прищурился, проницательно глядя на Хранителя.

– Я больше не поведусь на твои обещания, – гневно предупредил Дамир. Доверие к Двуликим было исчерпано, но отчаяние вынуждало слушать.

– Ритуал сорвался не по моей вине, – вкрадчиво заверил Двуликий, полностью возвращая себе царственное хладнокровие. – Мира… она слишком долго колебалась, чью сторону выбрать, а Лесовик почуял ее кровь и вторгся в Вечевую Кущу. Мы не успели наложить Вуаль Безмолвия, но она коснулась нашего реликта, и какое-то время магия Двуликих будет сопротивляться ее аскарской сути.

– А Аскарот? Он пробудился? – Дамир невольно понизил голос, чувствуя, как внутри все леденеет.

– Да, – по лицу Леора пробежала тень. – Несколько дней назад. Его явление ощутили все. Даже в поясе людей. Города захлестнула новая волна меток. Они загораются на каждом пятом, независимо от возраста. Равновесие нарушено, смертный. Дальше будет только хуже.

– И почему же Двуликие здесь, а не рвут на части города, слепо следуя на зов? – взвился Дамир.

– Гибель сородичей заглушает безумие, – скорбно ответил Леор. – Инстинкт выживания сильнее жажды исцеления. Идет борьба за само существование нашего вида. Дева Завесы – единственная, кто способен нам помочь… – Он сделал весомую паузу. – Или погубить, если мы не перехватим ее до того, как Кайрос завладеет реликтами. Мы обязаны вызволить Миру прежде, чем она окончательно воплотится в Деву Огня и сбросит печати, удерживающие Завесу.

– Как Верховный собирается завладеть реликтами? – нахмурился Дамир. – Ты сам сказал, что никто, кроме Хранителя, не может их касаться.

– Мирослава может, – торопливо пояснил Двуликий. – И Хозяин Леса знает об этом. Он пойдет за ней, как только расправится с нами. Лесовик уверен: если уничтожить Деву, магия Аскаров угаснет, и мир очистится.

Дамир побледнел, сердце гулко забилось в груди.

Уничтожить Миру...

Его родной отец, превратившийся в безумного древесного великана, вознамерился оборвать жизнь той, кого Дамир поклялся защищать. Дамир отказывался в это верить, но посеянное зерно сомнений уже пустило первые ростки.

– Как он пройдет сквозь Завесу?

– Собрав три реликта, – ответил Леор. – Они откроют путь к четвертому. Лесовик поднимет свою лесную армию и направит в Пепельные Земли.

– Драконы сожгут его рать раньше, чем они увидят цитадель, – мрачно отозвался Дамир.

– В том и беда! – Двуликий подался вперед. – Хозяин Леса просто принесет реликты прямо в руки Кайросу. И тогда наш мир окончательно захлебнется в огне. Мы не должны этого допустить. Нам нужно остановить его. Усмирить.

– Убить? Моего отца? – Дамир вскинул на него яростный взгляд. – Даже не думай.

– Не убить, а вернуть ему человеческое начало, – терпеливо объяснил Леор. – Мы можем использовать Сдвоенный Ключ и твое Звено Воли. Объединив их силу, мы сумеем загнать Лесовика в ловушку и временно лишить его дикой мощи. И тогда ты сможешь достучаться до разума Белозара. Мы убедим его пойти на Пепельные Земли одним фронтом. Вся лесная рать и сила Двуликих помогут нам отбить Деву у Кайроса.

– Для ритуала вам нужна кровь одного из Детей Леса, иначе он не подействует, – вмешалась Гела, бесшумно шагнув в шалаш. – Я готова отдать свою. Но ты, Двуликий, должен принести мне кровную клятву, что больше никогда не нарушишь заветов Черного Леса.

– Я их и не нарушал, – гневно возразил Леор. – Если бы твой Хозяин не прервал наложение Вуали Безмолвия, аскарская кровь в венах Девы умолкла бы навсегда.

– Она наполовину Аскар. Этого не изменить, – стояла на своем Гела. – Так ты согласен?

– Да, – кивнул Двуликий и перевел вопросительный взор на Хранителя. – Что скажешь, смертный?

Дамир заколебался. Он любил отца, помнил его суровый нрав, работящие умелые руки и тихий голос у очага. Но мысль о том, что Лесовик погибнет в бессмысленной войне с драконами, а Мира останется в лапах Верховного, разрывала его душу. Возможность пойти войной на Пепельные Земли и спасти ее – это единственное, что сейчас имело для него значение.

– Что за ритуал? – глухо спросил он.

– Сдвоенный Ключ направит потоки силы, а Звено свяжет их намертво, – Леор раскрыл ладонь, и на ней тотчас возник кристальный артефакт Двуликих, внутри которого метались две искры. – Мы заставим землю забрать его первобытную ярость обратно.

Приняв окончательное решение, они выбрались из разоренного шалаша. Гнилая топь менялась на глазах. Зеленоватая хмарь неумолимо наползала, застилая все вокруг непроницаемым полотном, сквозь которое было не видно ни зги. Лес словно затаил дыхание, готовясь к грядущему святотатству.

Гела опустилась на колени у края воды. Острый коготь стрига полоснул по ладони, и темная кровь потекла в густую муть, очерчивая невидимые границы будущего круга.

Дамир крепко сжал рукоять ножа. Земля под ногами содрогнулась. Воздух над болотами задрожал, наполняясь утробным рыком.

Из тумана, ломая деревья, вырос Лесовик. Его гигантский силуэт источал первобытную ярость. А за его спиной, почуяв слабость барьеров, лавиной катилась лесная армия.

Из расщелин и болотных ям выползали склизкие болотники, между деревьями бледными тенями скользили шептуньи и стриги. Морены – ночные духи удушья – черным маревом стягивали пространство, лишая возможности дышать, а мавки с шипением выходили из болот, обнажая острые клыки.

– Скорее! – крикнул Леор, опускаясь на колени и вонзая Сдвоенный Ключ в растрескавшуюся кочку.

Две свитые в узел прозрачные дуги вздрогнули в его пальцах. В глубине реликта метнулись навстречу друг другу угольно-черная и золотая искры. Столкнулись, разошлись, вновь закружились. Воздух зазвенел от пробужденной силы.

Ключ ярко вспыхнул, открывая посреди топи вихревой поток, стягивающий к себе мощь Хозяина Леса. Гела зашептала древнее заклинание, ее окропленные кровью пальцы быстро сплетали невидимые нити магии Земли, очерчивая границы запирающего круга.

– Дамир, Звено! – крикнула она.

Дамир вскинул правую руку. Его нож вновь отозвался на яростный призыв, вытягиваясь в сияющий белый меч. Он со всей силы вогнал тяжелое лезвие в черную воду, замыкая магический контур.

Белый луч ударил из земли прямо в Ключ Двуликих. Из глубины навстречу Лесовику вырвались светящиеся золотом корни, оплели его могучие лапы и начали пригибать гиганта к земле, высасывая дикую силу. Великан взревел, пытаясь вырваться, но магия двух реликтов держала его крепко.

Западня почти захлопнулась. Дамир уже видел, как сквозь мшистую маску проступают человеческие черты его отца...

Но тут небо над Завесой раскололось.

Свинцовые тучи, не знавшие солнца веками, с треском разошлись. Из образовавшейся бреши на израненную землю упал широкий солнечный луч.

Чистый, первозданный свет ударил по болотам.

Двуликие, оказавшиеся под этим свечением, зашлись в истошном крике. Их кожа покрылась пузырями, а магия начала испаряться с шипением, точно на раскаленные угли пролили ледяную воду. Остроглавы и ходари в панике бросились обратно под сень Черного Леса, спасаясь от убийственного света.

Но Детей Леса и самого Лесовика это пламя не затронуло – коренные духи Земли были частью этого мира и не боялись его солнца.

Леор, застывший в тени раскидистого дуба, оказался вне досягаемости смертоносного луча. Он завороженно смотрел, как рушится их ритуал, а ослепительный свет продолжает выжигать Завесу.

Над болотами повисла страшная тишина, нарушаемая лишь шипением обугливающейся плоти Двуликих и торжествующим ревом Хозяина Леса, обретшего свободу.

Глава 6

Тишина, накрывшая Миру после исчезновения серебряной лисы, давила на уши, заставляя раз за разом прокручивать в мыслях ее последнее утверждение. Девушка до боли сжала пальцы. Слова Веи о том, что Дамир остался жив, не принесли долгожданного облегчения, а разожгли в груди еще больший костер тревоги.

Жив. Но где? В чьих руках?

И сколько у Дамира времени, прежде чем посланцы Кайроса доберутся до него.

Ей нужно знать. Пытаясь ухватиться за тонкую нить, Мира закрыла глаза и сосредоточила все свои силы, призывая призрачный цветок Леора. Мира детально воссоздала в памяти тот миг, когда впервые коснулась фиолетовых лепестков, затем так же дотошно прошлась по остальным моментам, связанным с появлениями цветка.

Однако, как бы сильно она ни старалась, дар правителя Тиходолья не отзывался. Мира почти отчаялась и упала духом, как вдруг на ее ладони появился прозрачный бутон, который тут же почернел и, испуская ядовитый сизый дым, рассыпался серым пеплом. Грязные хлопья обожгли ладонь, пальцы мелко задрожали.

Это могло означать только одно – защитная магия покоев глушила чужое колдовство. Кайрос извлек уроки после ее бегства в Рунвер, запечатав пространство нерушимым покровом. Отсюда вытекал неутешительный горький вывод – если Леор отрезан от нее наложенными чарами, помощи ждать не от кого.

Мира сдавленно застонала, бессильный гнев шевельнулся в груди и тотчас погас. Ненависть и ярость не спасут, а только вытянут силы и затуманят разум.

Подпаленная, пропахшая гарью рубаха душила, раздражая кожу и вызывая неприятный зуд. Оставаться уязвимой и беззащитной перед возможным возвращением Верховного Мира не хотела. К тому же владыка мог переступить порог в любой миг, и ей лучше встретить его во всеоружии.

Она подошла к принесенным сундукам. Не прикасаясь к золоту и тонкому нательному белью, Мира выудила из глубин тяжелое платье винного оттенка из плотного бархата. Наряд лег на плечи подобием доспеха. Длинные рукава и высокий воротник полностью скрыли тело, корсаж туго стянул ребра, но она однозначно почувствовала себя лучше и гораздо увереннее. Обувшись в новые изящные туфли под цвет платья, Мира метнула быстрый взгляд на испорченную рубаху, что валялась на полу бесформенным пятном, похожим на сброшенную змеиную чешую. Там ей и место.

Расправив плечи, Мира решительно направилась прочь из спальни, чтобы продолжить прерванные Жданой поиски. Она и сама до конца не осознавала, что именно пытается найти, но безропотно сидеть на месте было невыносимо.

Прежний мир с простыми и понятными деревенскими заботами остался далеко позади, за пределами Завесы. А этот, неизведанный и страшный, требовал титанической выдержки и досконального изучения. Чем быстрее она разберется в правилах и границах новой клетки, тем легче будет выстроить оборону.

Других вариантов Мира просто не видела.

Миновав анфиладу пустынных комнат, Мира вновь вошла в купальную залу. Огромная продолговатая чаша все так же исходила густым, влажным паром, но девушка на нее едва взглянула, стремительно приближаясь к неприметной двери. Стук высоких каблуков разбивался о нефритовые плиты и эхом отражался от стен. Сердце рвано колотилось к груди, прерывистое дыхание сушило губы.

Дурное предчувствие усиливалось с каждым шагом, но Мира не колебалась, хотя внутренний голос вопил об опасности. Пульс набатом загремел в ушах, когда ее пальцы обхватили железное кольцо и с усилием потянули.

Запечатывающее плетение, наложенное владыкой, она ощутила сразу. Воздух перед глазами пошел мелкой рябью, пальцы обдало ледяным холодом, который попытался оттолкнуть. Однако метка на запястье вспыхнула в ответ багровым светом. Аскарская кровь вступила в яростную борьбу с магией князя. Заклятие, призванное хранить покой хозяина от чужаков, споткнулось о родственную силу. Замки признали хозяйку. Послышался внутренний щелчок, и створка беззвучно поддалась, открывая проход в неизвестность.

Мира уверенно переступила порог и оказалась в просторном, богато убранном зале, озаренном ровным светом парящих кристаллов. Вдоль стен, разделенные резными ширмами и полупрозрачными занавесями, тянулись десятки низких лож, погруженных в теплый полумрак.

Девушка застыла на месте, пытаясь понять, куда именно занесло ее любопытство. И единственное объяснение, пришедшее на ум, зародило в ней новый виток ненависти к Верховному.

В ноздри ударил манящий аромат спелых плодов, лесного меда и приторных сладостей. Пол устилали толстые ковры и небрежно разбросанные бархатные подушки. Колонны из белого мрамора подпирали расписные своды. Между ними стояли низкие столики из ценных пород дерева, уставленные кувшинами с вином и чашами с фруктами. В каменных углублениях журчала прохладная вода, отражая мерцание кристаллов.

Вот, значит, где он содержит своих безвольных наложниц… В непосредственной близости от своей огромной купальни, где можно заниматься не только омовениями, но и другими, низменными удовольствиями. Да и до опочивальни владыки пройти всего пару шагов. Удобно, продуманно и… отвратительно. Мерзко.

Проглотив закипающий гнев, Мира осмотрелась по сторонам. Обитательницы роскошного плена вели себя на удивление спокойно, не выказывая и толики недовольства. Около сотни девушек, облаченных в изысканные платья всех оттенков – от карминного и лазурного до изумрудного и серебряного, – коротали время за праздными делами.

Одни расчесывали длинные косы костяными гребнями, другие тихо перешептывались, сбившись в небольшие стайки у оконных проемов, третьи вышивали золотой нитью причудливые узоры на пяльцах или перебирали украшения. Они чувствовали себя вполне сносно, окруженные богатством, теплом и изобилием, которых никогда не знали на суровых окраинах людских городов.

Но неужели все эти блага стоят того, чтобы навсегда потерять себя? Лишиться воли, гордости и права решать свою судьбу? Делить одного мужчину на всех и каждую ночь подвергать свою жизнь смертельной опасности?