Скитальцы во тьме

Анна мерно посапывала в своей кровати.

Продавец планет

Такси скользило над улицей, не касаясь асфальта, – прозрачный пузырь с хромированными опорами и едва слышным жужжанием стабилизаторов. За окнами текли рекламные экраны, голограммы выворачивались в пространство и таяли, уступая место новым обещаниям: эликсиры долголетия, экскурсии на Луну, акции корпораций, которые сделают вас миллиардером.

Фары выхватывали из темноты облупленные стены домов, ржавые водосточные трубы. На тротуарах блуждали люди с вечно настороженным взглядом. Кто-то прятался в переулках, затягиваясь сигаретами, кто-то торговался с уличными барыгами. Повсюду были бездомные, свернувшиеся в тряпках под теплыми потоками вентиляции. Мимо проплывали грязные витрины забегаловок, освещенные мигающими неоновыми вывесками. "Дешевая выпивка", "Горячие ставки", "Неоновая бездна" – город не врал, он предлагал именно то, что обещал.

Одрэл Вокс сидел на заднем сиденье такси, пристально вглядываясь в жизнь снаружи. Раскрыв чемодан, покопался в его содержимом. Договоры, чеки, подписанные сделки… ага, каталог миров для заселения и инвестиционных вложений, 14-й том, исправленное и дополненное издание, со всеми печатями Межзвездной торговой палаты.

Интересно, но он читал этот фолиант уже трижды.

Так, что тут еще… Вот он. То, что нужно.

Вокс вытащил планшет, открыл последнее предложение из его каталога – сто восемьдесят три пригодных для заселения мира, тщательно оцененных, описанных и снабженных последними писками моды и вершины технологий. Он знал: люди покупали вовсе не планету. Они покупали возможность начать жизнь с чистого листа. Покупали мечту. Поэтому он должен предлагать даже больше, чем сможет дать в реальности.

– Куда едем? – спросил водитель, на его щеке мерцали шрамы синтетической кожи.

– В Центральный купол. Переговоры, – рассеянно ответил Вокс.

Водитель усмехнулся.

– Переговоры? Теперь все называется переговорами. Раньше были сделки, потом – «синхронизация интересов». А щас вдруг все переговорщиками заделались, ишь ты! А вы, если не секрет, чем торгуете?

– Планетами, – сказал Вокс.

Таксист резко затормозил, едва не проехав на красный свет. Он бросил на пассажира быстрый взгляд.

– Планетами? Вы хотите сказать – продаете недвижимость? Типа риелтора? Или это шутка?

– Целыми планетами, – уточнил Вокс с легкой усталостью. – Внешний пояс, дальние рукава. Миры с океанами, горами, иногда – с туманными руинами непонятного происхождения. У всего есть своя цена и своя история.

Вокс чуть помедлил, затем продолжил:

– Я продаю право распоряжаться планетой так, как заблагорассудиться. Ну, и обязательства, разумеется, прилагаются: поддерживать биосферу в надлежащем состоянии, сдавать отчетность раз в год, не разводить животных крупнее двух километров.

– Двух километров? – Таксист вылупил глаза, – это ж где такие зверюги водятся?

– Ох, что Вы, – улыбнулся Одрэл Вокс, – много где. Вам стоит побольше путешествовать. Взять хоть ледяных драконов с Озереса. Те еще твари. Здоровые такие, дикие, чрезвычайно прожорливые.

– Да, – вздохнул таксист, – надо бы больше отдыхать, а то все работа и работа…

Вокс закивал, сделав вид, что понимает, о чем он. Хотя и в глубине души ему не было дел до чужих проблем. Работай, не ленись, хватай возможность и используй ее в нужный момент – вечный девиз Вокса по жизни. И главное – поменьше ной и жалуйся.

Такси нырнуло в световой тоннель. Несколько мгновений они летели в молчании.

– А кто за всем этим следит?

– Комиссия по планетарной дисциплине, – сказал Вокс, протирая очки. – У них, знаете ли, инструкции на двадцать восемь тысяч страниц. Как-то раз клиент попытался распахать материк площадью в миллион квадратных километров, не оформив разрешение на сельхозугодье категории «Альфа-5». Его оштрафовали на сумму, превышающую массу планеты в золотом эквиваленте.

– И он заплатил?

– Нет, конечно. Объявил банкротство. Планету изъяли и выставили на повторный аукцион. Я же говорю: все как на рынке подержанных машин, только объект побольше.

– Вот те на, – зацокал языком таксист, – торговец планетами… Вот так живешь себе живешь, а потом просыпаешься наутро и тебя вместе с планетой продают какому-то чужеземцу богачу. Батюшки, куда мы катимся…

Одрэл Вокс оставил его замечания без внимания.

Водитель молчал, лишь световое табло на панели нервно мигало. Потом он тихо сказал:

– А кому они нужны? Планеты Ваши? Здесь-то мы едва справляемся: слишком много людей, слишком мало воздуха, слишком тесно. Но стоит дать им новую планету, они ее тут же засрут и выкинут, словно наскучившую игрушку. А потом будут требовать следующую.

Вокс пожал плечами.

– Ну что тут сказать, таковы реалии. Но факт остается фактом – с каждым годом у меня все больше клиентов. Желающие прикупить планетку найдутся в каждом секторе любой Галактики, уж можете мне поверить. Надежда продается лучше воздуха.

– Значит, Вы – торговец иллюзиями, – усмехнулся водитель.

Вокс посмотрел на его отражение в зеркале. Глаза водителя были усталые, но не злые. Видимо, ему действительно был интересен этот разговор. Хотя Вокс предпочел бы ехать в тишине.

– Иллюзии? – повторил он. – Интересно. Никогда не думал об этом в таком ключе. Возможно. Но мои планеты реальны. Их можно потрогать, на них можно построить дома. Иллюзия – это думать, что они навсегда останутся нетронутыми.

Такси скользило вверх, пробираясь между куполами. Внизу бесконечные ряды огней гудели, как гигантский улей. Вокс подумал, что в какой-то степени таксист прав: он и правда торговец иллюзиями. Но именно иллюзии, упакованные в геологические отчеты и рекламные проспекты, позволяли человечеству двигаться дальше. Без иллюзий не было бы и прогресса, а это губительно для человечества.

Они въехали в Центральный купол. Вдали уже сияло здание Межзвездной торговой палаты – громоздкая конструкция из стекла и титана, похожая на гигантский печатный штамп. Вокс поднял чемодан, словно собирался предъявить доказательство своего ремесла.

– И все же, – сказал водитель после долгого молчания, – если Вы продаете планеты… что, если когда-нибудь выставят на продажу Землю? Мне бы не хотелось становиться чьей-то игрушкой. Но и уезжать отсюда я бы тоже не хотел.

Вокс улыбнулся и отвел взгляд к окну.

– Землю? – произнес он полушепотом, – ох нет, ее не осмелятся. Колыбель человечества не для продажи. Во Вселенной есть тысячи более доступных планет, можете не волноваться.

Впрочем, ты и так уже «чья-то игрушка», пускай и сам этого не осознал.

– Хотя… когда-то также говорили и про Луну, но в прошлом году ее купил квадриллионер с Оберона. А Земля – актив трудно достижимый, но весьма притягательный. Этакий лакомый кусочек.

Губы Одрэла Вокса расползлись в улыбке. Он добавил после короткой паузы:

– Надо будет лишь грамотно оформить документы.

Последний разговор

I

Врачи увезли Оливию в реанимацию минут двадцать назад, но для него это время тянулось бесконечно долго. Обхватив себя руками, Харви раскачивался взад-вперед, издавая приглушенные стоны. На виске виднелось засохшее пятно крови. Но он никому не позволял до себя дотронуться. Они должны спасать ее, а не его.

Поднимая взгляд на выходивших из отделения медсестер, он то и дело срывался с места, пытаясь разузнать, что с его женой. Но они только отмахивались, призывая набраться сил и терпения.

Он снова рухнул на стул в зале ожидания, и со стоном закрыл лицо руками. Слезы полились из глаз. Харви никак не мог остановить дрожь в руках. Он просидел так несколько минут, как вдруг услышал приближающийся к нему легкий топот. Харви поднял голову, и соскочил с места. Перед ним стояла молоденькая медсестра. Она бросила робкий взгляд в его сторону и подошла ближе.

– Мистер Нельсон, я понимаю, как вам сейчас тяжело, но поверьте, доктор Уолиш делает все возможное для того, чтобы спасти вашу супругу, – девушка окинула взглядом его израненный лоб и окровавленную рубашку, – сейчас вы больше ничего не сможете для нее сделать. Кроме того, что вы должны позаботиться о себе. Поверьте, Ваша супруга хотела бы этого. Позвольте вас осмотреть. Возможно, у вас сотрясение мозга и мне нужно…

Харви остановил ее жестом. Он опустился обратно на стул, и, приложив ладонь ко лбу, начал раскачиваться взад-вперед.

– Сколько времени займет операция? – Его голос звучал настолько отстраненно, что, казалось, он выдавливает из себя слова из последних сил.

Девушка немного помедлила, затем присела рядом с ним. Она положила руку ему на плечо и ответила:

– Вы должны понимать, что у вашей супруги внутреннее кровоизлияние в мозг. Если бы ее доставили хоть на несколько минут раньше, то… – Харви уставился невидящим взглядом в пол. Он перестал ее слушать. У него раскалывалась голова, в глазах двоилось. Харви встал с места, и обернулся к ней.

– Она будет жить.

II

Над городом опустилась плотная завеса густого тумана. На дороге мелькали редкие фонари проезжающих автомобилей. Легкий предрассветный ветер колыхал листья деревьев. Сидя на одной из многочисленных скамеек в центральном парке Стенферда, Харви, тем не менее, был его единственным посетителем. Он пригубил горлышко бутылки, и высосал ее до конца. Поежившись, он выдохнул в рукав куртки, и отбросил бутылку в сторону.

Скрестив руки на груди, Харви вытянул ноги вперед и откинулся на спинку скамейки. Его воспаленные глаза слипались и болели, но он не мог позволить себе заснуть. Харви не желал мириться с мыслью о том, что его утро больше не будет начинаться с теплой улыбки Оливии. Одна только мысль об этом вгоняла его в неописуемое отчаяние. У него не было и куска в горле после случившейся трагедии, но заставить себя есть он просто не мог. Харви мутило от одного только вида чего-то съестного.

Голова ужасно раскалывалась. Перед глазами все плыло. Харви с трудом уже мог отличить явь ото сна.

Он огляделся по сторонам. Вдалеке, у причала возле каменного моста, соединяющего оба берега парка, был пришвартован прогулочный катер. В эту секунду Харви сразу же начал подсчитывать в голове возможную глубину этого пруда. Мысль о сведении счетов с жизнью посетила его еще в отделении реанимации. С тех пор он думал об этом постоянно. Выгадывал любой подвернувшийся случай. Броситься под поезд, спрыгнуть с верхушки одного из многочисленных небоскребов этого гребаного муравейника, или же полоснуть вены лезвием для бритья и заснуть спасительным сном в собственной ванной.

Но Харви не мог перестать себя винить в смерти любимой. Ведь это он был за рулем, когда огромный тягач врезался на перекрестке в его «Тигуан». Он должен был его заметить; постараться вильнуть в сторону, вдарить на газ, да что угодно! Но, обернувшись в сторону надвигающегося «Мака», он будто бы оцепенел, и не тронулся с места.

По парку раздался пронзительный вопль. По лицу Харви потекли слезы. Он не знал, откуда они еще у него берутся. Подавшись вперед, он обхватил голову руками. Протяжно завывая и всхлипывая, Харви раскачивался взад-вперед, пока не ощутил на себе прикосновение чьей-то ладони.

– Что ты… – Харви оттолкнул подошедшего, но не рассчитав силу, повалился на землю.

– Ну что же Вы, мистер Нельсон, – ему помогли сесть обратно на скамейку, – негоже пьянствовать в столь ранний час.

Харви с трудом разомкнул слипшиеся от пота и слез глаза, и взглянул на незнакомца. Перед ним был худощавый мужчина в темном пальто и шляпе-котелке. На вид ему было не больше пятидесяти. В правом глазу у него сидел монокль. Нахмурившись, Харви пробубнил что-то нечленораздельное и отмахнулся от незнакомца. Он попытался нашарить бутылку виски, но вспомнив, что все выпил, дернулся с места. Пошатываясь, Харви побрел в сторону пруда.