Скитальцы во тьме

– Уж не хочешь ли ты сказать, – нахмурился Дербент, – что это люди винова…

– Нет-нет, Дербент, ты не правильно меня понял, – Терв’вуккс вскинул ладони кверху, – я не хотел оскорбить тебя. Скорее всего, твои собратья, не найдя на планете какого-то необходимого ресурса, улетали отсюда, и сами того не ведая, оставляли части какого-то вооружения или иных приспособлений. Но также не исключено, что первексы силой вытаскивали из них нужную им информацию…

Терв’вуккс тяжко вздохнул.

– У подножия этой самой пещеры, в которой я живу, находится русло одной из самых широких рек планеты. Время от времени сюда прибывали различные вещицы, которые я впоследствии и складировал у себя в пещере. Однажды я увидел у берега того самого человека… В руках он держал сумочку, в которой и была та говорящая штуковина.

– Так он?..

Терв’вуккс потупил голову вниз.

– Я пытался его спасти, но… но было уже слишком поздно…я…

Дербент подался вперед, и хлопнул его по плечу.

– Ты сделал все, что мог, Тер, – серьезно сказал Дербент, – твоей вины в этом нет.

Терв’вуккс медленно поднял на человека взгляд.

– Я в неоплатном долгу перед тобой, и вряд ли вообще когда-то смогу его выплатить. Но ты не должен корить себя за смерть того человека.

Терв’вуккс смущенно кивнул и расплылся в широкой улыбке. В следующий миг он хлопнул себя ладонью по лбу.

– Чуть не забыл! – Терв’вуккс вскочил с места, и, подбежав к груде хлама, принялся рыться в ней, – да где же это… ага!

Он вернулся с небольшим квадратиком в руке и с довольной улыбкой протянул его Дербенту.

– Вот, моя любимая.

Дербент бросил взгляд на вздувшуюся от воды и грязи книгу «9 Чудес Света Старой Земли», и едва не расплакался. Хотя он и родился за две сотни лет до того, как последний из величайших памятников Земли был уничтожен, он бесчисленное множество раз бывал на виртуальных экскурсиях в интерактивных музеях на Шатпане и Годеваре.

– Там есть такие красивые конусовидные штуковины, – восхищенно проговорил Терв’вуккс, – расскажешь мне о них поподробнее?

– Конечно, расскажу, – Дербент смахнул с щеки проступившую слезинку, – эх, сейчас бы нам пару сэндвичей с колой…

– А что такое седвич? – нахмурился Терв’вуккс.

Дербент прыснул от смеха, и хлопнул нового друга по плечу.

– Неси-ка еще лепешек, да побольше того молока, и устраивайся поудобнее.

***

– Адмирал Кэдвен, сэр, – капитан бомбардировщика «Энеида» проговорил в динамик микрофона, – не могли бы вы повторить приказ? Да, сигнал с утерянного колониального судна подтвержден. Он находится на этой планете. Полное уничтожение? Так точно, сэр. Вас понял, сэр. Конец связи.

Когда две сотни бомбардировщиков флота Объединенной Межгалактической Федерации под предводительством исполинского флагмана «Энеиды» пересекли границы Созвездия Циклиона, капитан Дербент Холигейт сидел в укромной пещерке где-то в дебрях Торниуса и рассказывал новому другу о своей прежней жизни и искусстве приготовления вкуснейшего сэндвича с тунцом.

Мощнейшая сила

Больше всего в жизни я люблю путешествовать. Это уже стало моим хобби, моей работой, да и, пожалуй, смыслом жизни. Я странствую из одного места в другое, почти нигде не задерживаясь надолго. Конечно, иногда это действительно очень сильно выматывает. Слишком длительные путешествия отнимают очень много жизненных сил, но, в конечном итоге, оно того стоит. Да и вообще, должен признать, что ничем другим в жизни я заниматься не хочу.

Как же это прекрасно, перемещаться из одного мира в другой. Будто бы серфер, седлающий волну, ты скользишь по различным измерениям, принимая причудливые формы и облики. Перед тобой открываются удивительные по красоте миры, будоражащие воображение.

Я писал статьи и книги о местах, в которых побывал. Коллекционировал и продавал различные вещицы и необычайные артефакты, зарабатывая тем самым на жизнь.

Казалось, что за свою жизнь я повидал все, что только можно. Даже если бы я был бессмертным, то мне все равно бы не хватило времени исследовать всю Вселенную вдоль и поперек. Она постоянно расширяется.

Совсем недавно я проносился мимо Проксимы Центавры, и просто не мог не заскочить на Шердон. Не покривлю душой, если скажу, что на этой планете делают лучшие во Вселенной пончики с корицей. До отвала насытившись любимым лакомством, я открыл навигационный планшет и выбрал следующую точку моего маршрута, располагавшуюся в созвездии Лебедя.

Я проносился сквозь бесчисленное множество звезд, а некоторые из них я посещал даже по несколько раз. Казалось, что меня уже ничто не сможет удивить. Однако к своему собственному удивлению, я оказался в новой для себя звездной системе.

Согласно справочнику Окирфуса, чаще всего, ее именуют Солнечной. Большинство из планет системы оказались безжизненными и не смогли привлечь мое внимание. Но одна из них все-таки была обитаемой. Должен признаться, что Земля действительно смогла меня поразить.

Нет, эта планета не выделялась какой-то исключительной красотой. Больше всего меня поразили те создания, которые на ней доминировали вот уже несколько тысячелетий подряд. Человек, так звали существо, которому удалось поразить мое пресытившееся воображение.

Вселившись в разум одного из представителей этого вида, я пробыл на Земле около двадцати лет по местному исчислению. Глазами этого человека мне удалось узнать об этой планете буквально все. Хотя, признаюсь, что даже сейчас, покидая Землю, у меня остается несколько неразрешенных вопросов.

Эта планета далеко не самая развитая в техническом плане из всех, что мне довелось посетить. Истинный рассвет земной цивилизации еще только впереди. Но привлекло меня в них совсем другое.

Я переживал весь спектр эмоций и ощущений своего носителя, и должен признать, что это было просто поразительно. Ничего подобного я прежде не ощущал. Радость и печаль, любовь и ненависть… Клаудио, так звали моего носителя, произвел на меня просто колоссальное впечатление. В течение двух лет он встречался с особью женского пола Розеттой, а затем они связали себя узами брака. В течение пяти лет они обзавелись потомством, двумя девочками. И насколько я могу судить исходя из просмотренных и прочитанных фильмов и книг Клаудио, они были по истине счастливой семьей. Да, Розетта не редко ругала Клаудио за разбросанные по квартире носки, а их старшую дочь Офелию за ношение чересчур коротких юбок, но они все равно любили друг друга. И по земным меркам это была едва ли не образцовая, даже, можно сказать, идеальная семья.

И я даже не думал покидать тело Клаудио. Его жизнь была достаточно яркой и интересной. У него имелись все ресурсы, которые мне были необходимы для тщательного изучения землян. Поэтому меня все устраивало. А к сорока годам Клаудио уже занимал пост директора в одной из крупнейших торговых фирм в Европе. В связи с этим он довольно часто путешествовал по всему миру, что давало мне превосходную возможность еще лучше знакомиться с представителями остальных культур Земли и их традициями.

Около двух лет назад в семье Кербингов случилось несчастье, Розетту сбила машина. Насколько мне известно, она до сих пор находится в коме. Не прошло ни единого дня, чтобы Клаудио не навещал ее. Скорбь и боль, которую я ощущал вместе с ним, были просто невыносимы. Даже не знаю, почему я так и не переселился в тело другого человека. Возможно, за то время, что я провел на Земле в теле Клаудио, я действительно привязался к нему. Я был обязан разделить эту боль вместе с ним.

Более того, за все время, что Розетта была в коме, у него не промелькнуло даже малейшей мысли об интимной близости с кем-то другим. Буквально, не единой мысли. Поверьте, уж я-то знаю.

И когда пришла пора покидать Землю, я был чрезвычайно опечален, что ничем не смог помочь своему другу. Наша цивилизация, в сто крат опережающая в развитии Землю, так и не смогла придумать формулу бессмертия.

Да, мы живем неисчислимо дольше землян, но все же мы не бессмертны. Мы строим гигантские межзвездные крейсеры, производим едва ли не самых эффективных мусороперерабатывающих роботов, да и в целом нашей планете и в правду есть чем гордиться.

Вернувшись на Землю через множество лет, мне удалось найти семейное древо Кербингов, и моему восторгу не было предела. Через четыре года поле аварии Розетты, она все-таки вышла из комы. А еще через год у них родился мальчик. Я был неизмеримо счастлив за старого друга.

И вот теперь, дописав свой рассказ, я вынужден снова покинуть эту планету в крошечной Солнечной системке. Да, люди, как и все живые создания, далеко не идеальны. Они разрушают собственную планету, причиняют друг другу боль, и в сравнении с ними моя раса ушла далеко вперед. Однако мы лишены нечто гораздо более важного. Того чувства, о существовании которого я даже не знал до своего пребывания на Земле.

Я навсегда запомню удивительного землянина Клаудио Кербинга. Ведь именно он показал мне, что сила любви – самая могущественная во всей Вселенной.

Башня

«Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.»

–Франц Кафка

Я помню всё, о чём мы мечтали

Но жизнь не для тех, кто любит сны

Мы слишком долго выход искали

Но шли бесконечно вдоль стены

Пусть каждый сам находит дорогу

Мой путь будет в сотню раз длинней.

– «Ария», Осколок льда

1

Башня уже виднелась на горизонте. И все же, до нее было еще очень далеко.

Но Ролеон не терял надежду.

Он продолжал двигаться вперед.

На перепутье дорог Ролеон встретил человека в соломенной шляпе. На плече незнакомца сидел черный ворон.

– Куда держишь путь? – Вопросил шляпник.

Ролеон молча указал на башню.

Шляпник улыбнулся.

– Но ты же знаешь, что не сможешь достичь желаемого.

– Я сделаю все возможное. – Ответил Ролеон.

Улыбка шляпника померкла.

Ворон взметнул ввысь.

Шляпник наградил Ролеона долгим изучающим взглядом.

– В таком случае – желаю тебе удачи.

2

Над лесом нависли черные тучи. Ролеон с трудом пробирался сквозь ветви. Тут и там раздавалось уханье совы, волчий вой. Иногда, кажется, Ролеон чувствовал на себе взгляд какого-то зверя.

Вокруг стояла кромешная тьма.

Было невозможно разобрать, когда здесь восходит солнце и начинается новый день. Впрочем, могло быть и так, что в здешнем лесу всегда царила ночь.

С севера подул холодный ветер. Ролеон поплотнее запахнул плащ.

И продолжил свой путь вперед.

Ролеон не знал, как долго он был в пути. Недели, месяцы или долгие годы?

Впрочем, это и не имело значения.

Все, что было важно – это башня. И пока он видел, что на ней горит тоненький огонек, значит – надежда еще не угасла.

Затем начался сильный дождь. Грохотал ужасающий гром. Ослепительные молнии прорезали небо. Но Ролеон даже не думал останавливаться. Он прекрасно знал, что каждая минута промедления может стоить его возлюбленной жизни.

Если… если так можно было сказать.

Волчий вой повторился. На этот раз где-то совсем близко. Затем послышался еще один. Уже с другой стороны. И еще. Тут и там из темноты появлялось по паре огненных глаз, устремленных на Ролеона.

Волчья стая окружала его. Но Ролеону нельзя было показывать страх. Это вопрос жизни и смерти. Хищники всегда чувствуют страх. И чем он больше у их жертвы, тем сильнее они уверены в своей охоте.

Ролеон пытался нормализовать дыхание. Сейчас нельзя было поддаваться панике.

Он вытащил меч из ножен.

И застыл на месте.

Вожак стаи с грозным рычанием бросился на Ролеона.

Но тот успел среагировать.

Ролеон вонзил меч точно в брюхо зверя. Издав сиплый вой, волк повалился замертво.

Ролеон вытащил меч из окровавленной туши, и оглянулся по сторонам.

– Кто следующий?! – Он выставил меч вперед.

Огненные огоньки постепенно отходили вглубь леса.

От стаи не осталось и следа.

Через пару мгновений откуда-то издалека раздался утробный волчий вой. Ролеон знал, что это звуки скорби по погибшему товарищу. Но у него не было выбора. Любая преграда на его пути будет уничтожена.

Ролеон сделает все возможное, чтобы добраться до башни.

3

Когда на горизонте показался солнечный свет, Ролеон понял, что нашел выход из леса.

Вскоре он оказался на поле одуванчиков. Им не было видно ни конца ни края.

Это было удивительное по красоте место. Ничего подобного Ролеон раньше не видел. Пожалуй, если бы у него был выбор, он построил бы здесь хижину для себя и своей семьи.

Ролеон взглянул на чистое голубое небо с редкими белоснежными облаками.

Вдруг на него нахлынули давно забытые воспоминания. Грусть, скорбь об утрате.

По его щекам потекли слезы.

Все зримое пространство затянуло черными, как уголь, тучами.

От поля одуванчиков не осталось и следа.

Теперь Ролеон оказался на выжженной пустоши. На горизонте показался вулкан. Огромный исполин, уходящий высоко в небо. В следующий миг началось извержение…

И все стихло.

Ролеон оказался в комнате.

Он сразу же узнал это место. Квартира, в которой он прожил вместе с родителями почти все детство и юность. На стенах развешаны плакаты его любимых групп: «Кино», «Ария», «Beatles», «Queen», «Pink Floyd», «Dio» и многие другие. Повсюду разбросана одежда, на диване лежала недоеденная пачка чипсов. На столе в кучу свалены учебники, картриджи для геймбоя, и великое множество оловянных солдатиков. В детстве Ролеон любил их коллекционировать.

Все, как и было.

Ролеон снова почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой.

Будто бы ничего и не менялось.

Ролеон подошел к окну. На улице стоял густой туман. Непроглядная пелена. Ролеон смог разглядеть только лужайку у дома, и…

Далеко-далеко на горизонте виднелась башня.

– Ролли? – Позади раздался тихий женский голос.

Ролеон медленно обернулся.

На пороге стояла его мать.

– Ролли, почему ты так рано вернулся из школы?

Ролеон облизнул губы. Сердце в груди застучало с бешеной скоростью. Он помнил, что его мать умерла десять лет назад, но…

Мама сделала шаг навстречу.

– Ролли, где же ты так испачкался? – Она вытерла щеку сына кухонным полотенцем и широко улыбнулась.

Это была лучезарная улыбка, которой мама улыбалась всякий раз, когда начинала разговор с Ролеоном. И было вовсе неважно, напакостничал он перед этим, принес двойку по алгебре, или, наоборот, подстриг весь газон.

Она всегда ему так улыбалась.

– Ни о чем не волнуйся, мама, – Ролеон смахнул слезу со щеки и выдавил улыбку, – со мной все будет хорошо.

4

Ролеон стоял на краю пропасти. Он кинул камень вниз. Но не услышал дна.

Он целый день взбирался на гору.

И все было не зря.

Теперь башня была прямо перед ним. До нее оставалось каких-то пару километров.

Но была одна преграда.

Единственный вариант добраться до подножия башни – хлипкий мост.

Он раскачивался даже от слабенького ветра. Кое-где уже не было досок. А оставшиеся были до такой степени трухлявыми, что хватило бы раз наступить и они рассыплются.

– Ну как? – Позади Ролеона стоял человек в соломенной шляпе, на его плече – черный ворон, – ты прошел длинный путь, но каково проиграть в самом конце? За пару шагов до заветной цели? Что ты чувствуешь?

Шляпник ехидно улыбнулся, оголив ряд гнилых зубов.

– Кто тебе сказал, что я проиграл? – Спросил Ролеон.

Улыбка Шляпника померкла. Его лицо вдруг исказила отвратительная злобная гримаса.

– Хватит уже прикидываться, что у тебя все в порядке! – Закричал Шляпник, – ты же знаешь, что этот мост не выдержит тебя! Ты не сможешь здесь пройти!

Ролеон пронзил долгим испытующим взглядом своего оппонента.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать, – он ткнул пальцем в грудь Шляпника, тот не шелохнулся, – но у тебя ничего не получится. Я дойду до конца.

В следующий миг Шляпник оттолкнул от себя Ролеона. Широко раскрыв рот, он оголил ряд острых зубов. И истошно завопил. Ворон прокаркал и взметнул ввысь.

В глазах Шляпника заискрилось самое настоящее безумие. Он выставил костлявую ладонь на Ролеона и просипел:

– Глупец! Тебе никогда не познать счастья!

За считанные секунды Шляпник сгорел дотла.

На месте его останков Ролеон обнаружил ключ.

Едва коснувшись ключа, перед Ролеоном все заискрилось.

И он оказался внутри башни.

5

Ролеон стоял перед огромной винтовой лестницей. Он взглянул на самый верх. Но не увидел потолка. А ведь снаружи башня казалась куда меньше.

И Ролеон сделал первый шаг.

В башне стоял таинственный полумрак. Из освещения встречались редкие настенные факелы.

С каждым сделанным шагом он все сильнее ощущал на себе бремя прожитых дней. Каждая ступенька стоила Ролеону все больших усилий. Он пытался всеми силами идти вперед, но… Ролеона постоянно что-то тяготило. Будто бы неведомая сила пыталась остановить его. Что-то или кто-то не давало Ролеону достичь желаемого.

Он сбросил со спины рюкзак, оставив позади много дорогих его сердцу вещей.

Но как бы то ни было, это были всего лишь вещи. А он шел навстречу к своей любви, к самому дорогому в его жизни. Ничто больше не имело значения.

Ролеон, кажется, прошел середину пути.

В следующий миг все зримое пространство осветилось ослепительным сиянием. Из-под ног Ролеона исчез пол.

И он оказался в невесомости. Он летел над черной бездной, словно орел. Ролеон больше не ощущал ни горечь утраты, ни тяготивших его душу воспоминаний. На какую-то долю секунды он позабыл о всех проблемах. Здесь не было боли.

Затем откуда-то издалека Ролеон услышал карканье ворона.

– Тебе нечего здесь делать! – Раздался приглушенный утробный голос. Кажется, это сказал сам ворон, – нечего людям ворошить прошлое. Разворачивайся и уходи. Начни новую жизнь!

– Нет! – Взревел Ролеон, – я дойду до конца!

Затем все стихло.

Ролеон ощутил пол под ногами. Вокруг стояла кромешная тьма, но в дальнем конце помещения он видел тусклый свет. Кажется, это была приоткрытая дверь.

И прямо оттуда он услышал любимую песню своей жены.

Песню Арии – «Потерянный рай». Кажется, это пела сама Астра… Затем он услышал «Осколок льда». Да, верно. Голос своей любимой он узнает из тысячи.

Не медля ни секунды, Ролеон сорвался с места.

– Остановись! – Раздался сиплый голос сразу со всех сторон.

Десятки костлявых рук обхватили Ролеона, и тянули назад.

Но Ролеон не сдавался. Издав истошный вопль, он оттолкнул всех преследователей. И побежал дальше.

Со всех сторон вспыхивали сферы, через которые Ролеон мог видеть события прошлого. Первая линейка в школе, прогулки с любимым псом, первый поцелуй с Астрой. Затем свадьба, медовый месяц, рождение дочери… И вскоре все потухло. Ролеон остановился в пару метрах от приоткрытой двери, когда над его головой образовалась последняя сфера.

В ней он увидел смерть своей жены.

Они были в больничной палате. В воздухе витал стойкий запах спирта и различных лекарств. Ролеон увидел себя, рыдающим у кровати Астры.

Затем сфера исчезла.

Ролеон вытер слезы, и зашел в комнату.

Он оказался на самой вершине башни.

А на кровати сидела Астра. В белом платье с фатой.

На ее губах была счастливая улыбка.

– Ты пришел за мной, – прошептала девушка, по ее щекам поползли слезы, – но зачем же ты это сделал? Кто будет присматривать за Анной?

Ролеон сделал шаг вперед. Он ощущал дрожь по всему телу, ноги подкашивались.

– Я должен был снова увидеть тебя, – дрогнувшим голосом прошептал Ролеон, – я должен был сделать все возможное для этого. Я должен был дойти до конца…

– И ты сделал это, – улыбнулась Астра, – ты дошел до конца.

Ролеон припал на колени, обняв Астру за талию.

Они оба расплакались.

– Но теперь ты должен возвращаться, – Астра ласково поглаживала его волосы, – ты все еще нужен нашей дочери.

Ролеон поднял на нее взгляд.

– Но как же… Я прошел сотни вселенных, чтобы найти тебя, – по щекам Ролеона продолжали падать слезы, – и буду готов пройти еще столько же, лишь бы остаться с тобой навсегда.

– Я знаю. – Улыбнулась Астра.

Снаружи раздался раскат грома.

– А теперь ступай, – Астра прикоснулась ладонью к щеке Ролеона, – у тебя еще много незаконченных дел.

– Но когда я закончу на Земле…

– Я буду ждать тебя здесь. – Ответила Астра.

Ролеон поцеловал жену и проснулся.

За окном светило солнце. Он сорвался с постели в детскую на первом этаже.

Анна мерно посапывала в своей кровати.

Продавец планет

Такси скользило над улицей, не касаясь асфальта, – прозрачный пузырь с хромированными опорами и едва слышным жужжанием стабилизаторов. За окнами текли рекламные экраны, голограммы выворачивались в пространство и таяли, уступая место новым обещаниям: эликсиры долголетия, экскурсии на Луну, акции корпораций, которые сделают вас миллиардером.

Фары выхватывали из темноты облупленные стены домов, ржавые водосточные трубы. На тротуарах блуждали люди с вечно настороженным взглядом. Кто-то прятался в переулках, затягиваясь сигаретами, кто-то торговался с уличными барыгами. Повсюду были бездомные, свернувшиеся в тряпках под теплыми потоками вентиляции. Мимо проплывали грязные витрины забегаловок, освещенные мигающими неоновыми вывесками. "Дешевая выпивка", "Горячие ставки", "Неоновая бездна" – город не врал, он предлагал именно то, что обещал.

Одрэл Вокс сидел на заднем сиденье такси, пристально вглядываясь в жизнь снаружи. Раскрыв чемодан, покопался в его содержимом. Договоры, чеки, подписанные сделки… ага, каталог миров для заселения и инвестиционных вложений, 14-й том, исправленное и дополненное издание, со всеми печатями Межзвездной торговой палаты.

Интересно, но он читал этот фолиант уже трижды.

Так, что тут еще… Вот он. То, что нужно.

Вокс вытащил планшет, открыл последнее предложение из его каталога – сто восемьдесят три пригодных для заселения мира, тщательно оцененных, описанных и снабженных последними писками моды и вершины технологий. Он знал: люди покупали вовсе не планету. Они покупали возможность начать жизнь с чистого листа. Покупали мечту. Поэтому он должен предлагать даже больше, чем сможет дать в реальности.

– Куда едем? – спросил водитель, на его щеке мерцали шрамы синтетической кожи.

– В Центральный купол. Переговоры, – рассеянно ответил Вокс.

Водитель усмехнулся.

– Переговоры? Теперь все называется переговорами. Раньше были сделки, потом – «синхронизация интересов». А щас вдруг все переговорщиками заделались, ишь ты! А вы, если не секрет, чем торгуете?

– Планетами, – сказал Вокс.

Таксист резко затормозил, едва не проехав на красный свет. Он бросил на пассажира быстрый взгляд.

– Планетами? Вы хотите сказать – продаете недвижимость? Типа риелтора? Или это шутка?

– Целыми планетами, – уточнил Вокс с легкой усталостью. – Внешний пояс, дальние рукава. Миры с океанами, горами, иногда – с туманными руинами непонятного происхождения. У всего есть своя цена и своя история.

Вокс чуть помедлил, затем продолжил:

– Я продаю право распоряжаться планетой так, как заблагорассудиться. Ну, и обязательства, разумеется, прилагаются: поддерживать биосферу в надлежащем состоянии, сдавать отчетность раз в год, не разводить животных крупнее двух километров.

– Двух километров? – Таксист вылупил глаза, – это ж где такие зверюги водятся?

– Ох, что Вы, – улыбнулся Одрэл Вокс, – много где. Вам стоит побольше путешествовать. Взять хоть ледяных драконов с Озереса. Те еще твари. Здоровые такие, дикие, чрезвычайно прожорливые.

– Да, – вздохнул таксист, – надо бы больше отдыхать, а то все работа и работа…

Вокс закивал, сделав вид, что понимает, о чем он. Хотя и в глубине души ему не было дел до чужих проблем. Работай, не ленись, хватай возможность и используй ее в нужный момент – вечный девиз Вокса по жизни. И главное – поменьше ной и жалуйся.

Такси нырнуло в световой тоннель. Несколько мгновений они летели в молчании.

– А кто за всем этим следит?

– Комиссия по планетарной дисциплине, – сказал Вокс, протирая очки. – У них, знаете ли, инструкции на двадцать восемь тысяч страниц. Как-то раз клиент попытался распахать материк площадью в миллион квадратных километров, не оформив разрешение на сельхозугодье категории «Альфа-5». Его оштрафовали на сумму, превышающую массу планеты в золотом эквиваленте.