Тернистый путь к свету

– Было бы замечательно, – согласилась девушка.

Руни была счастлива от мысли, что ее взяли на работу журналистом. Она наконец-то могла заниматься не только тем, что ей нравилось, но и тем, что сможет принести ей дополнительный доход для восстановления Нерис-Хаус. Руни не терпелось начать работать над своими статьями, писать о том, что ей интересно, и общаться с людьми. Она чувствовала, что нашла своё место, и была благодарна за возможность проявить себя, пусть Энтони, по сути, обвёл Марго вокруг пальца, лишь не нести за неё ответственность самому.

Когда Марго написала примерный текст статьи о том, что Руни вновь владелица Нерис-Хаус, она занялась своей основной работой, а девушка, пытаясь не выказывать свой чрезмерный восторг, решила пройти к своему столу.

Он стоял в дальней части кабинета. Здесь было темно из-за висящего в воздухе сигаретного дыма, да и солнечные лучи не дотягивались до этой части помещения. Стол Руни стоял зажатый между двумя другими, поэтому чтобы пройти к своему стулу, ей пришлось протиснуться подобно тому, как когда-то это делала Марго, когда ещё не могла похвастаться карьерный ростом и только начала свою деятельность журналиста. Руни помнила это и, повторив повадки Марго, взяла стол на таран – двигалась быстро и с напором, а потом села на стул и огляделась.

Её стол был точно таким же, как и соседние. Тяжелый, деревянный, с тремя выдвижными ящиками, верхний из которых мог закрываться на ключ. На столе ничего не было – когда Марго пересела, этот стол остался без владельца. Соседние столы же кипели жизнью, на них стояли пепельницы, переполненные окурками, пустые чашки из-под кофе, стопки бумаг, в подставке были перьевые ручки и карандаши, а во главе стола стояли печатные машинки. Похожие на ту, что у Марго, но явно проще и старше по модели. Вообще в кабинете, каким бы большим он ни был, практически никого не было. Марго занимала свой стол, зажав в губах сигарету, она что-то быстро печатала. За своим столом сидел и Эндрю, что-то периодически печатая и заглядывая в свою записную книжку. В другой части кабинета сидели ещё два журналиста. Совсем молодые люди с одинаковыми лицами, и даже одетые идентично. Они что-то очень тихо обсуждали, читая что-то в открытом перед ними журнале. Один курил, другой пил кофе. И они были так увлечены своей работой, что даже не заметили, что Марго привела нового сотрудника. Больше никого из журналистов не было, и Руни предположила, что они разъехались по адресам, как и говорила Марго.

Открывая поочередно ящики стола, Руни проверила, насколько они чистые, и не удивилась, когда на дне одного из них нашла нетронутую сигарету. Девушка аккуратно взяла её в пальцы, как вдруг в кабинет кто-то вошёл, бросая на письменный стол свою тяжёлую сумку. Удар был такой силы, что даже близнецы невольно подняли головы, а Эндрю бросил на пришедшего крайне недовольный взгляд.

– Марго, я такой материал нашёл! – закричал он, широко улыбаясь. – Как тебе идея: мать-детоубийца!

– Звучит интригующе, – ответила женщина, прекращая печатать.

– Я расскажу, вы с ума сойдёте! – говорил мужчина, явно обращаясь ко всем присутствующим. – Недавно одна женщина родила, мальчика. Здоровый, крепкий. А тут соседи заметили, что однажды резко прекратился детский плач, и сама женщина перестала появляться во дворе дома с коляской. Всегда одна. Вызвали констеблей, и, знаете, что они обнаружили? Она заперла его в своём холодильнике, в левом верхнем отсеке, так как редко им пользовалась. Как объяснялась женщина, она просто устала от его слёз и не знала, как его успокоить.

Марго не верила ушам. Она совсем растерялась, а потом бросила взгляд на близнецов, которые замерли словно два пса на изготовке, уставившись взглядом на пришедшего журналиста.

– Да, подобная новость произведёт фурор, – заговорил один из них.

– Да, определённо, – согласился второй, и Руни поняла, что они говорят с явным иностранным акцентом, таким, что она смогла без проблем определить, откуда они, если бы хоть немного в этом разбиралась. Осознание не пришло к ней и тогда, когда она вновь посмотрела на Марго, которая трясущимися руками достала сигарету и поспешила закурить.

– Мальчики, не трогайте её, иначе последующая новость будет ещё более фееричной, – произнесла она, и мужчины, переглянувшись, ответили:

– Так мы и не собираемся, но ты и так всё понимаешь.

После этого Марго совсем изменилась в лице. Показалась перепуганной настолько, что было сложно узнать в ней прежнюю стойкую и крепкую женщину. Она бросила короткий взгляд на растерянную Руни, а потом обратилась к пришедшему мужчине:

– Пиши об этом. Пойдёт на первую полосу.

Мужчина одобрительно кивнул Марго, забирая свою сумку, потом бросил короткий взгляд на близнецов, которые сейчас уже вернулись к работе, но выглядели более сосредоточенными и перешли на шёпот. Затем он прошёл мимо них в глубь помещения, затем мимо двух столов, отодвинул стул, чтобы пройти дальше, и вдруг сел за стол, который был практически вплотную придвинут к столу Руни, и оказался от неё по левую сторону. Ко всему его рабочее место было организовано так, что девушка оказалась прямо перед ним. Подобное соседство заставило Руни почувствовать себя крайне неловко, и она ждала, что он заметит её и решит представиться, но он лишь открыл свою сумку, достал оттуда записную книжку и приступил к работе.

Руни уже не интересовал тот ужас, который Марго испытывала перед близнецами. Её несколько оскорбило, что мужчина, явно заметив её, не проявил необходимой учтивости и не начал с ней разговор, поэтому Руни решила заговорить сама:

– Здравствуйте. Мы теперь с Вами соседи. Меня зовут Руни Россер.

Он поднял голову, переводя взгляд на девушку и держа в руках шариковую ручку. Он явно плохо понимал, чего она от него хочет, поэтому его лицо не выражало ничего кроме растерянности, а в глазах было видно, что думает он только материале, который планирует написать.

– Простите, я отвлекла Вас, – Руни почувствовала себя ещё в большем замешательстве.

– Так Вы теперь работаете у нас? – спросил он, окидывая взглядом пустой стол.

– Послезавтра первый день, – ответила девушка, чувствуя, как его взгляд заставил её щёки вспыхнуть.

– Что ж, желаю Вам удачи, – заговорил мужчина, продолжая крутить в руках руку, – кто знает, какой успех Вас ждёт в этом поприще. Марго, вон какая умница, теперь шефствует нас. Надеюсь, Вы не пожалеете о том, что устроились сюда. И уж простите меня, голова сейчас занята серьёзным материалом, сами понимаете, не каждый день приходится писать о детоубийце, поэтому я даже не заметил Вашего присутствия. Меня зовут Клем.

В этот момент сердце Руни пропустило удар, и она почувствовала странную саднящую боль в груди. Мужчина, сидящий возле неё, был владельцем коротких тёмных волос и каре-зелёных глаз, приятного переливистого цвета, подобно лесному ореху, и на Уэйна был совершенно не похож.

– Простите, как? – спросила Руни.

– Клем, Клем Беррингтон, – ответил мужчина, – Вы так смотрите на меня. Мы были знакомы раньше?

– Нет, простите, – Руни увела взгляд, – просто у меня был знакомый, его звали так же.

– Вы курите? – вдруг спросил мужчина, и Руни невольно опустила взгляд на сигарету в своих руках, которую так и продолжала держать.

– О, нет, – Руни ответила с улыбкой, легко качнув головой, – нашла в ящике, думаю, это сигарета Марго.

– Мм, да, – он кивнул, – Марго заядлый курильщик, хотя – многие из нас курят, что-то вроде профессиональной привычки. Когда думаешь слишком много, сигарета помогает охладить мозг.

– Я не хочу начинать курить, – честно призналась Руни, смотря мужчине в лицо.

– Никто не заставляет, этого нет в правилах издательства, – ответил ей Клем и подмигнул, и Руни невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри неё зарождается дружеская симпатия к мужчине. При этом она вспомнила Джона и ей стало страшно – близкое общение с мужчиной тогда обернулось трагедией, но она надеялась, что ничего даже подобного не будет между ней и Клемом.

Мужчина продолжил свою работу, а Руни поднялась со стула и пошла обратно к Марго.

– Я думаю, это твоё, – говорила она, протягивая сигарету, и когда та её забрала, села на клиентский стул, – а чего ты так боишься этих близнецов?

– Я их не боюсь, – уверенно, но шёпотом ответила Марго, – мне они ничего не сделают, да и никому из нас.

– А кому могут? – шёпотом спросила Руни, и Марго молча качнула головой, давая понять, что эту тему обсуждать с ней она не станет. Разочарованная девушка поднялась со стула и посмотрела на свою начальницу:

– Ладно, я тогда пойду. До завтра.

– Не забудь, завтра тут необходимо быть к восьми, – строго проговорила Марго.

– Я запомнила, – ответила Руни и направилась к выходу.

Вдохнуть свежий воздух было для Руни настоящим удовольствием. От силы час в задымлённом кабинете оказался для некурящей Руни очень сложным. Она стояла у парадного входа в здание, наслаждаясь природой, пусть воздух в шумном активном и производственном городе было сложно назвать идеально чистым. Руни глубоко вздохнула, чувствуя, как прохладный ветерок пробегает по её волосам. Солнце уже начинало опускаться к горизонту. И всё вокруг напоминало ей о том, что близятся холода, а в её доме практически застеклённых окон. И Руни поняла, что скоро ей необходимо заняться ждущими её делами.

Двинувшись по улице, Руни направилась к открывающимся ей магазинам. Ей было необходимо приобрести дверную ручку с встроенным замком, чтобы установить её во входную дверь, а также найти стекольщика, который согласился бы заняться всеми окнами в её доме. Даже те, которые остались целыми, должны были быть заменены, так как у них всё равно имелись сколы, потёртости и трещины. Это казалось Руни первостепенным, она не представляла жизнь в доме, когда начнётся глубокая осень, если у неё к тому моменту не будет отремонтированных окон.

Замок и дверная ручка нашлись практически сразу. Гуляя по улице, проводя взглядом по вывескам магазинов, она быстро нашла место, где производят ключи. Это был небольшой магазин, освещённый одной потолочной лампой, внутри пахло металлом и смазкой, из-за чего она невольно вспомнила работу на заводе, а за прилавком с кассой сидел мужчина с длинной густой бородой. Он внимательно рассматривал заготовку в своих руках, явно не совсем довольный её качеством. Когда Руни открыла дверь, послышался звон колокольчика, и мужчина рефлекторно поднял голову. На кончике его носа были пенсне, удивительно было увидеть мужчину в них в то время, когда большинство выбирали очки с душками. Он поднялся с деревянной табуретки, отложил в сторону металлическую пластинку и обратил своё внимание на Руни. Он довольно улыбнулся, явно радуясь покупателю, или же это было вызвано тем, что молодые женщины были редкими визитёрами в таких магазинах, а Руни обладала удивительной располагающей к себе внешностью. Глядя на неё поверх своих очков, он вдруг заговорил, разводя руками:

– Добрый вечер, госпожа! Наш магазин словно магическое место, мы – искусные мастера превращаем обычные металлические заготовки в волшебные ключи, открывающие двери в самые сокровенные уголки человеческих душ. Используя свои опыт и интуицию, мы придаём каждому ключу неповторимую форму, которая отражает индивидуальность его будущего владельца. В нашем магазине можно найти ключи от самых разных дверей – от простых и неприметных до роскошных и изысканных.

В конце он посмотрел на неё с лёгкой игривостью во взгляде, словно пытаясь заразить её этой же эмоцией, чтобы она легко пошла с ним на контакт. Будь Руни младше, она обязательно бы не поняла, что скрывается за этим радушием, но молодой Руни только выглядела. Не выказывая никаких эмоций, она подошла ближе к прилавку и ответила:

– Добрый вечер, сэр. Мне необходима дверная ручка со встраиваемым замком и комплект ключей к нему, мне необходимо поменять замок во входной двери.

Мужчина поджал губы и бросил на Руни несколько разочарованный взгляд, после чего спросил:

– Неужто для молодой леди замок и ключ – это не более, чем скучная часть двери?

– Это неотъемлемая часть двери, особенно если она входная, – Руни всё же позволила себе едва заметно улыбнуться.

Ей в принципе было не до шуток. Руни думала о проблеме и о том, как её грамотно решить, от этого в голове её шли серьезные размышления, а оттого оставаться смешливой она не могла. Весёлость продавца никаким образом её не оскорбляла, но сама она предпочла оставаться с холодной головой – в противном случае восстановление Нерис-Хаус растянется на года, или ещё хуже – она никогда не сможет вернуть его былое величие. Поэтому она бросила на мужчину взгляд, дающий понять, что пришла она по очень важному вопросу, и ей некогда поддерживать его весёлые, непринуждённые беседы.

– Молодая леди оказывается у нас с железным стержнем, – мужчина хмыкнул, – хорошо, у меня есть, что Вам предложить.

Он наклонился под прилавок и вскоре достал три коробки, в каждой из которых лежала своя ручка с замком и ключи. Руни окинула их взглядом, одновременно слушая то, что говорит продавец:

– Вообще с завода пришёл только этот, – он показал на первую коробку, – эти два мне продали клиенты, которые захотели поменять замки.

Руни внимательно их осмотрела, но особой разницы между ручками не отметила. Единственное, что первая, которая явно только недавно вышла на продажу, была тоньше, основная её часть изгибалась словно буква «s», но девушка сочла, что она будет теряться на фоне высокой и широкой двери Нерис-Хаус, поэтому обратила своё внимание на две другие ручки, пусть они и были в употреблении когда-то. Для неё это не играло большой роли, ведь основной задачей было – обзавестись замком, на который можно будет запереться на ночь, или же когда Руни уйдёт на работу. Особое её внимание привлекла третья ручка. Она казалась тяжёлой, увесистой, достаточно крупной, чтобы гармонично смотреться, ко всему она была украшена декоративными бриллиантовыми зелёными камнями. Оба находились так, что, вовремя открывая двери, рукой касаться их не приходилось, поэтому ручка сохранила свой достойный вид, пусть и была когда-то у кого-то на двери.

– Сколько стоит вот эта? – спросила Руни, глядя желанный товар.

– За цену новой я её продавать не стану, – заговорил мужчина, явно думая над ответом, – изначально она стоила достаточно дорого, думаю, она была изготовлена ещё в конце прошлого столетия, тут ещё качественный металл. Сейчас же я мог бы продать Вам её за сто восемьдесят фунтов стерлингов.

«Сто восемьдесят!» – подумала Руни глядя на ручку. – «Когда-то для меня это были не деньги».

– Сто шестьдесят, – ответила ему женщина, поднимая взгляд. Она понимала, что играет с огнём, так как торговаться ей никогда не приходилось, но мужчина вдруг засмеялся. Руни даже несколько растерялась, но мужчина поспешил ответить:

– Сто восемьдесят, она не может стоить дешевле, – проговорил он, явно недовольный её попыткой торговаться. Но это была бы не Руни, если бы она так просто сдалась. Многозначаще на него глядя, она продолжила:

– Сто шестьдесят, и я забираю её сразу же. Ко всему это не одна дверная ручка, которая мне необходима, поэтому я не советую Вам терять во мне постоянного клиента.

Он хмыкнул, опуская голову и явно пытаясь понять, насколько заманчиво для него её предложение. Мужчина смотрел на дверную ручку, облизывая и поджимая свои губы, а потом всё же поднял на Руни взгляд, которая продолжала удивляться высокой стоимости дверной ручки: «Сто восемьдесят фунтов, у кого-то это три года труда, а у меня – одна дверная ручка». Но было необходимо восстановить Нерис-Хаус, пусть на это ушло бы огромное количество средств.

– Хорошо, мисс, мы с Вами договорились, – ответил ей в конце концов мужчина, – эта ручка Ваша.

Расставаться с такой суммой Руни было сложно, пусть бабушка дала ей столько, что она смогла бы купить пять и более таких дверных ручек. Она понимала, что должна быть по-настоящему бережливой и аккуратно относиться к деньгам, в противном случае её ждёт болезненное фиаско. Разглядывая купюры на просвет, продавец убедился, что Руни не фальшивомонетчица и поспешил упаковать коробку. А девушка мысленно навсегда прощалась с деньгами.

Когда она вышла из магазина, на улице было почти темно. Выборочно на улице включились фонари, и Руни поняла, что не весь Лондон успел обзавестись электроэнергией – некоторые словно погрузились в сон, наклонили над дорогой свои тяжёлые головы и не собирались её освещать.

И после того, как Руни зашла в ещё один магазин, в котором приобрела свечи и спички пора было возвращаться домой, но тратиться на такси Руни не хотела. Идти пешком было слишком далеко, а городской автобус уже не ходил, поэтому Руни поспешила к ближайшей станции метро.

Когда Руни добралась до дома, на Нерис-Хаус опустилась ночная тьма, но она поспешила зажечь приобретённую свечу и прошла в свой кабинет. Свеча осталась на столе, а Руни достала шариковую ручку и лист бумаги.

Писать в темноте вредно для глаз, можно посадить зрение. По крайней мере так утверждало современное медицинское сообщество. Врачи офтальмологи публиковали свои наблюдения, что после долгого напряжения глаз в темноте нарушается рефракция, и зрение человека ухудшается, но Руни не давала себе выбора. Ей хотелось составить список покупок для ремонта особняка, которые ей необходимо совершить в ближайшее время, послезавтра её ждёт первый рабочий день в издательстве. Писать было нужно сейчас и пытаться что-то реализовать в ближайший срок.

Лист бумаги, ручка и свеча. Не воск, это слишком дорого. Она была на основе животного жира, а вместо фитиля в твёрдую структуру была воткнута щепка. Каминные свечи, длинные и надёжные, ими точно не обжечь пальцы, и Руни сидела в мягком свете и размышляла над списком. Жир начал плавиться, но не коптил, немного сладковатый приятный запах поднимался от него, а Руни поняла, чир пака в её доме не появится электричество, ей предстоит каждый вечер проводить в компании этой свечи.

Закончив со списком, а он получился у Руни не большой: несколько банок краски разных цветов, пара рулонов обоев, заказать ремонт паркетной кладки, белая потолочная краска, – Руни решила отправиться отдыхать. Перед работой было необходимо хорошо отдохнуть. И, убрав свой список, во второй ящик стола, она взяла свечу в руку и вышла в коридор.

На улице была мёртвая тишина, которая проникала в дом сквозь заколоченные окна и растекалась по нему вместе с ночной темнотой. И в этом безмолвии становилось отлично слышно что-то на подобии стонов старого особняка. Ветер тихо свистел между досками, потрескивал где-то рассохшийся пол, странная тень расползлась по стене.

Доведённый до разрухи войной особняк казался Руни избитой белой птицей, который из последних сил молила о помощи: прекращении её предсмертных мук. Но дом не мучился в агонии, он был в шаге от тихой кончины, и его оборванные стены, рассохшиеся половицы, непроглядная тьма коридоров пугала Руни. Казалось, рядом кто-то дышит. Тяжёлое, иногда прерывающееся дыхание, затем странный треск впереди одной из половых досок, и Руни почувствовала, как по спине от ужаса спустился холодок.

Девушка вспомнила это дыхание – так мама, болеющая туберкулёзом, дышала в последние часы своей жизни, но здесь её быть не могло.

– Неужто я создала призраков, когда о них списали в The Times! – громко заговорила Руни словно желая спугнуть наваждение. – Но этого быть не может! Разве призраки существуют? Эй, кем бы ты ни был, тебе здесь не рады! Это Нерис-Хаус, и гостей тут не жалуют!

Ответить никто не спешил. Лишь через мгновение ветер сильнее ударил в зияющие окна второго этажа и засвистел между досок, но этого хватило, чтобы Руни, не успев зажать рукой рот, истошно завопила от переполнившего её ужаса.

– Чёртов ветер! – гневно выпалила девушка, понимая, что страх её ничем не оправдан. – Я люблю тебя, мой милый дом, но давай договоримся – ты меня не пугаешь, я на тебя не ругаюсь, – уже спокойнее продолжила Руни, глядя в бесконечную тьму коридора, – и сейчас я пройду к лестнице, и кто не ударит меня по голове. Верно ведь, Нерис-Хаус? Ведь если здесь есть призраки, ведь не хотите мне зла? Смысл бояться мёртвых, если только живые могут по-настоящему нанести мне вред. Ну, я иду!

Держа в руке свечу, Руни сначала делала все свои шаги исключительно медленно и аккуратно, но в итоге ужас взял над ней верх. Вся сжавшись, она рывком добежала до лестницы и также быстро поднялась по ней, после чего поспешила в свою комнату на старую больничную койку.

Увидев её, она вдруг задумалась, что если в особняке есть призраки, то это души не только её родственников.

– Ну, уж нет! Так я никогда не усну! – возмутилась она вслух, так как придавало ей уверенности. – Прочь дурные мысли!

После этого она села на кровать, снова провалившись в её продавленной сетке, и погасила свечу.

– Кем бы Вы не были, и сколько бы вас не было, всем спокойной ночи, не тревожьте меня до утра, – после этого Руни закинула ноги на кровать, улеглась так, чтобы испытывать что-то подобное комфорту и закрыла глаза.

В следующее мгновение, когда она их раскрыла, на улице уже собирался рассвет.

2 глава. Жемчужины высшего света

Восточный ветер нёс на Уэльс холод, осень здесь начиналась значительно раньше, чем на юге Англии. А над северной его частью стояли мрачные, дождливые дни. В местных деревнях люди редко покидали свои дома, греясь у огня в своих печах и горячительными напитками. Однако, были и те, кто не боялся непогоды и продолжал работать на полях и фермах. Мужчины шли в лес за дровами, а женщины занимались домашними делами, заботясь о своих семьях и животных. В это время года природа Уэльса была особенно красива: золотистые поля, багряные леса и пронзительно синее небо, когда дожди уходили в глубь Великобритании.

Осень в Уэльсе была временем сбора урожая и подготовки к зиме. Подготовка шла и во дворце семейства Россер. Женская его часть проводила своё свободное время раздавая слугам поручения, перебирая с камеристками свой гардероб и распивая вино. Мужская часть семьи, тем временем, была занята делами иного рода. Глава семейства, лорд Россер, проводил долгие часы в своём кабинете, разбирая бумаги и решая вопросы, связанные с управлением поместьями и землями. Его старший сын, наследник титула, Уэйн помогал отцу в этих делах, стараясь практически не пересекаться со своей молодой женой.

Осень в Уэльсе в этом году принесла только тревоги и сложности, но Уэйн, пусть и старался не думать об этом, проводил своё свободное время с младшей сестрой и изливал ей все свои душеные переживания. И в этот раз они были в её гостиной, где он расположился на диване, а Эйра сидела в кресле и смотрела на брата, плохо понимая, в чём она может ему помочь. Оно слушала его, иногда что-то отвечая, но плохо понимала, способно ли это облегчить его муки. Закинув левую руку за голову, он дёргал кайму у маленькой декоративной подушки, а его лицо выражало всю ту боль, которую он испытывает. Нахмуренный, с пустым глубоким взглядом зелёных глаз, которые смотрели не наружу, а внутрь – в истоки его душевных терзаний, он периодически тяжело вздыхал, и Эйра понимала, что он совсем не скоро примет и осознает свою новую жизнь. Он замолчал на время, и теперь разглядывал высокий белый потолок, украшенный лепниной, и, наблюдая за этим, девушка решила сменить тему:

– Я хочу распорядиться, чтобы мне его разукрасили.

– Зачем? – безэмоционально спросил Уэйн, думая лишь о собственном.

– Чтобы в моей жизни было больше красок, – ответила Эйра и подняла взгляд к потолку, – белый поток – это слишком скучно.

– Интересно, Руни согласилась бы с тобой? – тихо спросил мужчина. – Думаю, она бы нашла твою идею занимательной, но при этом она бы заметила для себя, что никогда до этого с такой внимательностью как ты не рассматривала потолок.

– Может быть, – коротко ответила Эйра, а затем перевела взгляд на брата, – забавно, что чтоб мы ни обсуждали, ты всегда припоминаешь её.

– Мой брак решение нашего отца, – проговорил Уэйн, а потом перевёл взгляд на сестру, – ты же прекрасно знаешь всё, что у меня на сердце.

– Знаю, – тихо ответила Эйра, – наверное, даже лучше тебя самого.

– Ты ведь ей не пишешь? – спросил Уэйн, глядя сестре в лицо.

– Ни строчки, – Эйра качнула головой, а потом продолжила с явным разочарованием в голосе, граничащим с огорчением и лёгкой завистью, – я плохо понимаю, о чём ей писать. Она женщина новой эпохи, она не часть нашей скучной провинциальной жизни. Она сейчас в Лондоне. В большом и шумном, как она и говорила. Я думаю, там она по-настоящему счастлива. Вернулась в свою родную обитель.

– Я думаю, она очень одинока, – тихо говорил мужчина, – ко всему, она же тебе сестра. Верно же, Эйра?

Девушка поджала вдруг задрожавшие губы, а потом увела глаза, чтобы мужчина не увидел накатывающиеся слёзы. Она не хотела ему отвечать, она лишь глубоко вдохнула, пытаясь вернуть ясность мыслям. А Уэйн и не давил на неё, ожидая, что она скажет ему что-то, когда будет к этому готова. Он сел на подлокотник кресла и стал разглядывать ковёр, пока Эйра боролась со слезами, которые пытались одолеть её.