Тернистый путь к свету

– Я не знаю ваш ассортимент, ознакомьте меня, пожалуйста, – ответила Руни, и волосы на её затылке вдруг зашевелились. Причиной тому было то, что в кафе вдруг стало тихо. Настолько, что Руни услышала жужжание мухи, которая стучалась об стекло в надежде наконец-то оказаться на улице. Плохо понимая причину такой перемены, она обернулась через плечо и посмотрела на мужчин. Все они сжимали в руках свои ложки и пристально следили за Руни. Плохо понимая, как именно разрядить обстановку, она обратилась к ним:

– Доброе утро. Простите, что, вероятно, нарушила ваш традиционный завтрак в этом месте. Но я очень голодна и плохо знаю город. Подумала, что могла бы поесть тут.

– Да-да, мисс, – заговорила вновь женщина, и Руни перевела на неё взгляд всё ещё чувствуя себя очень неловко, – могу предложить Вам омлет, две жареные сосиски, два тоста и чай. И с Вас – пять фунтов стерлингов.

– Хорошо, я согласна, – ответила Руни и поспешила достать деньги. Она протянула их женщине, и та отдала ей сдачу:

– Садитесь за стол, когда будет готово, я позову Вас, мисс.

Руни благодарно улыбнулась и вновь развернулась лицом к залу. Кто-то из мужчин продолжил завтрак, кто-то уже ушёл, а кто-то тихо переговаривался между собой, бросая на Руни неодобрительные взгляды. Она, стараясь игнорировать это, прошла к освободившемуся столу и села за него. Она понимала, что люди её происхождения и образования тут не появляются, а привычные ей обороты речи с головой выдавали, кто она. Для рабочих Лондона она была диковинным животным, которое за время войны попало в Красную книгу. Она одновременно раздражала и привлекала их, и было сложно понять, какое чувство они испытывают в первую очередь. Сгорая под их взглядами, она смотрела на гладкую поверхность стола и ждала, когда её завтрак приготовят. Как вдруг к ней обратился один из мужчин:

– Мисс, – он на мгновение замолчал, а потом продолжил, – а как Вас зовут?

Она неуверенно подняла на него взгляд, и тот приподнял брови, давая понять, что ждёт ответа. Выглядел он так, словно всё внутри него ждало конфликта. По крайней мере грубости в ответ.

– Руни, сэр, – ответила она, а потом продолжила, – если обращаться так к Вам уместно.

– Я лорд, – ответил мужчина и засмеялся, сжимая в левом кулаке алюминиевую ложку, а затем зачерпнул ей что-то в своей глубокой тарелке.

– Приятно познакомиться, Лорд, – ответила Руни, и все оставшиеся в кафе мужчины засмеялись.

Руни их теперь забавляла. Вероятно, они считали её глупой и слабой, неспособной защититься от насмешек, но сама она думала лишь о том, что в первую очередь она очень сильно хочет есть. Когда продавщица позвала её, она быстро поднялась и прошла к раздаточному окну. Женщина подала ей поднос, и Руни, быстро осмотрев свой завтрак, поблагодарила её и поспешила вернуться на своё место. Мужчины больше не трогали её, они только изредка бросали на неё взгляды, слабо улыбаясь и явно удивляясь тому, что несмотря на их поведение, она никаким образом не выказывала свою обиду.

Порция была огромной. Кафе явно работало, ориентируясь на мужчин тяжёлых профессий, поэтому у Руни на подносе стоял омлет на четырёх яйцах, тосты из больших кусков хлеба и увесистые сосиски. Только чай был подан в привычном для Руни объёме – в небольшой чашке. Съесть всё, что ей подали, за раз, девушка не смогла бы даже при большом желании, поэтому половину порции она сложила в салфетки и решила забрать с собой на ужин. Выходя на улицу, она подумала, что это очень хорошее место. За пять фунтов стерлингов она была сытой весь день.

Улица встретила её уже прогревшимся воздухом, солнце было уже достаточно высоко, а улицу быстро покидали люди. Мужчины и женщины спешили по местам своей работы, и когда Руни прошла по улице ещё километр, по пути ей встречались только дети и молодые мамы. В Лондоне начался новый рабочий день. Оглядываясь вокруг, Руни вновь ощутила себя неловко, точно так же как недавно в кафе. Покусывая нижнюю губу и вертя на каблуке левую ногу, она старательно вспоминала адрес великобританского отделения The Times. Когда-то она пришла туда с заказом статей о Нерис-Хаус, о привидениях, населяющих его, а сегодня задумалась о том, что в обновлённом обществе, где каждый является шестерёнкой в большом механизме, и она обязана найти себе работу. Это прибыль, ко всему она поможет ей социально адаптироваться в послевоенном Лондоне. Удовлетворённая своим решением, она махнула рукой проезжающему мимо такси, и автомобиль поспешил остановиться.

Автомобили, которые теперь ездили по её городу (не военные тёмные и тяжёлые, а обычные гражданские) поражали Руни. Все они были разных форм и ярких цветов, а салон был большой и уютный. Оглядывая подъехавший аппарат, она задумалась, а сколько же стоит поездка на нём? Она наклонилась к приоткрытому окну водителя.

– Добрый день. Мне нужно добраться до офиса The Times. Подскажите, пожалуйста, сколько это будет стоить?

– Где-то четырнадцать фунтов стерлингов, мисс, – ответил ей мужчина, и Руни задумалась о том, что вполне может позволить себе этот путь, но обратно в Гринвич стоит добираться на альтернативном общественном транспорте – метро. Пусть спуск под землю у неё ассоциировался с военным временем, но проезд в нём стоял в разы дешевле.

– Я согласна, – ответила Руни и села в автомобиль.

Она назвала адрес, и автомобиль плавно тронулся с места. Руни с интересом наблюдала за сменяющимися пейзажами за окном, удивляясь тому, как изменился город за последние годы. Вместо разрушенных зданий, которые она помнила с послевоенных дней, теперь возвышались новые, красивые и сверкающие стеклом высотные строения. Улицы были полны людей, и все они выглядели довольными и счастливыми. Словно не было голода, разрухи, потерь – для людей всё это осталось в прошлом, они вели полную и счастливую жизнь. Конечно, Руни догадывалась, что каждая семья хранит свою трагичную историю, но никто не спешил этим делиться.

Отправляясь в офис The Times, Руни могла ожидать чего угодно, но не того, что встретят её те же люди, что и несколько лет назад. Офис главной британской газеты располагался всё там же, возле одной из главных достопримечательностей столицы Англии – лондонского моста. Входя внутрь, она окинула холл внимательным взглядом, пытаясь найти различия между сейчас и тем, что было когда-то.

Без тени стеснения на одном из столов сидела женщина, потерявшая за годы прежнюю детскую очаровательность, а от этого окончательно посуровев. Закурив, она закинула ногу на ногу и уставилась на Руни своим тяжёлым тёмным взглядом, направленным из-под бровей. Её волосы были собраны на затылке, но на висках выбились непослушные волнистые прядки. На ней было платье цвета кофе с молоком, на талии был широкий пояс, а на ногах чёрные блестящие туфли на высоком каблуке и с заострёнными носами. Руни моментально узнала её, но этот взгляд журналиста, который выискивает в каждом пришедшем повод для сенсации, заставил её замереть на месте. Она не смела пошевелиться.

– Не обращайте внимания! – крикнул кто-то Руни из другой части зала, и она невольно перевела взгляд. К ней шёл мужчина средних лет, но на висках его уже проступила лёгкая седина. В руках он держал чашку кофе, из которой сделал щедрый глоток, а только затем продолжил: – Она так ищет вдохновение. Меня зовут Энтони Бланш. Я здесь главный редактор. Чем я могу быть полезен?

– Мы с Вами уже знакомы, я мисс Россер, – Руни улыбнулась, – когда-то я работала с Марго, у меня были заказные статьи об особняке Нерис-Хаус.

– Что-то такое припоминаю, – с неуверенностью в голосе ответил ей мужчина, затем бросил косой взгляд на женщину, сидящую на столе, и вновь вернул внимание на Руни: – Что же привело Вас к нам снова?

– Я ищу работу, мистер Бланш, – ответила ему девушка, и в этот момент поняла, что это звучит слишком самонадеянно. Так это и оказалось, так как мужчина понимающе кивнул и ответил:

– Мы можем разместить объявление в следующем выпуске. Распишем всю необходимую информацию о Вас, включая образование, навыки, опыт.

Руни ощутила себя очень неловко, и при этом сама удивилась, откуда вдруг в ней столько страхов и неуверенности в себе. Она невольно вспомнила дворец в Северном Уэльсе и лишний раз убедилась, что с некоторыми родственниками лучше никогда не иметь знакомства.

– Мистер Бланш, я думаю, я выразилась не совсем верно. Я хочу работать здесь. Я понимаю, что у Вас есть определённые сомнения на мой счёт, так как я не имею необходимого опыта, но я хорошо пишу, у меня поставленный слог, и я быстро учусь.

– Вы хотите быть журналистом? – неуверенно спросил Энтони. Он словно не верил своим ушам, и очень хотел убедиться, что он услышал именно то, что сказала девушка.

– Да, – Руни кивнула.

– Что бы Вы сидели здесь подобно Марго? – теперь ему было весело, после того, когда он стал уверен в намерениях Руни, в ответ на её слова он мог только засмеяться, – Пугать наших читателей?

Руни ни капли это не оскорбило, но она невольно приподняла брови, удивляясь бестактности мужчины, но он жила в то время, когда даже мужчины с достойным образованием не могли похвастаться воспитанием и манерами. При этом она была более чем уверена в том, что будет работать именно здесь, а не где-то в другом месте. Она уже знала, что писать статьи в газете для неё не будет большой сложностью, но было необходимо приложить максимум усилий, чтобы всё же получить работу в The Times.

– Как мне убедить Вас, что я справлюсь с работой? И сидеть так у входа я не собираюсь.

– Мисс Россер, – мужчина тяжело вздохнул, и в тот же момент послышался звон каблуков.

Марго спрыгнула со стола и громко крикнула, выдыхая сигаретный дым:

– Энтони, что ты пристал к девчонке?! Чего она вообще хочет?

Мистер Бланш весь скривился и что-то тихо проговорил самому себе. Руни показалось, что это было что-то среднее между молитвой и руганью, а, возможно, смесь, но, прежде чем обернуться к сотруднице, он всё же вернул себе контроль над эмоциями. Он провёл её взглядом, пока она подходила к ним и по пути докуривала сигарету, а потом произнёс:

– Это твоя старая знакомая. Мисс Россер когда-то заказывала у тебя статьи.

– Мисс Россер? – задумчиво спросила она, закусывая нижнюю губу и несколько меняясь в лице. Прищурившись, она смотрела Руни в лицо.

– Ты писала об особняке Нерис-Хаус, помнишь что-то? – спросил Энтони, убеждаясь в том, что Марго совершенно не узнаёт девушку, но та вдруг вспыхнула как керосиновая лампа, засияла своей широкой улыбкой и заговорила:

– Приведения! Да, конечно же я помню мисс Руни! О, Боже! – тут она осмотрела её с ног до головы и уже с меньшим восторгом произнесла: – Это было так давно, а Вы совершенно не изменились! Простите, я назвала Вас девчонкой. Не совсем тактично с моей стороны.

– Ничего страшного в том, что Вы не узнали меня, нет, – Руни искренне улыбнулась.

– Вы очень милосердны, – ответила Марго, но её улыбка казалась вымученной, – а как же Ваш дом? Мы только недавно писали, что он пустует. Самая грустная постройка на окраине города – заброшенная и никому ненужная. Слышала, его стоимость упала в два раза, лишь бы его хоть кто-нибудь выкупил.

– Он вновь мой, – ответила девушка, и Марго перестала улыбаться, а затем перевела взгляд на своего редактора, давая ему понять, что как бы ни упала цена, она всё равно оставалась внушительной.

– Мисс Россер хочет работать у нас, – произнёс Энтони, игнорируя взгляд подчинённой, – что ты думаешь об этом?

– Эй, Марго, – сзади подошёл один из журналистов, – похоже у тебя может появиться сильная конкурентка.

Руни моментально его узнала. Один из коллег Марго, который всегда пользовался любой возможностью зацепить её. Когда-то давно, когда Руни увидела его в первый раз, он был владельцем округлого живота, но в следствие войны сильно похудел. Но характер его ничуть не изменился. Он бросил на Марго взгляд, в котором читалась насмешка.

– Закрой свой рот, – грубо ответила ему женщина, а затем обратилась к редактору: – Я не знаю. И не мне подобное решать. Если мисс Руни готова, то среди нас есть те, кто не очень любит помогать новичкам.

– Никто не любит помогать новичкам, – подметила Руни, разводя руками, и мистер Бланш тяжело вздохнул:

– Вы многое не знаете и не умеете, мисс Россер. Обучать Вас у меня возможности нет. Мы крупное издание, механизм, в котором каждый сотрудник – шестерёнка. Нам нужны профессионалы. И Марго права, возможно, кто-то и будет рад помочь, но есть и те, кто новичков недолюбливает. Боюсь я, Вы быстро разочаруетесь и сбежите от нас.

– Вы пишите? Что-нибудь? – Марго была настроена более дружелюбно.

– Я начала писать историю моих родителей, – ответила Руни, активно кивая.

Мистер Бланш внимательно посмотрел на девушку, он хмурился, но о чём он думает, понять Руни не могла. Большим пальцем он тёр едва заметную щетину на подбородке и игнорировал взгляд Марго, которая ждала его реакции. Энтони Бланш как истинный главный редактор не был готов так легко отдать вакансию Руни, и в ожидании его слов Марго достала из кармана юбки портсигар и закурила, выдыхая кольца дыма.

– Могу ли я предположить, что Вы умеете пользоваться машинкой? – спросил он наконец-то.

– Да, – ответила Руни. Теперь она начала нервничать, так как понимала, что мистер Бланш видимо начал взвешивать все за и против, и близок к принятию окончательного решения.

– Отлично, Энтони, – говорила Марго, – не надо будет разбирать её рукописи, она будет печатать.

– Ты готова взять ответственность за неё на себя? – спросил мистер Бланш, и Марго в эту же секунду подавилась дымом. Она громко закашлялась, уставясь на редактора во все глаза и зажимая рот рукой.

Руни почти физически почувствовала, что никто в The Times не хочет работать с ней, так как это подразумевает определённые сложности. Неловкость и стеснение сменились отчаянием, но она продолжала стоять перед Марго и Энтони, ожидая, когда они примут окончательное решение.

– Нет, конечно, – ответила Марго в итоге, – спроси кого-нибудь из рекламщиков, может им нужен кто-то в отдел. У нас полный штат журналистов, по крайней мере насколько мне известно.

Энтони вновь глубоко вздохнул, посмотрел на Руни и произнёс:

– Как видите, мне совершенно нечего Вам предложить.

– Хорошо, а уборщица у Вас имеется? – спросила Руни, но этот вопрос был необходим лишь для того, чтобы показать свою непрогибаемость. Она понимала, что и в этой работе ей откажут, но лучше было бы уйти точно зная, что она сделала всё, что могла, а не опустила руки раньше времени.

– Ох, чёрт, – выдыхая дым, проговорила Марго.

– Имеется, – ответил мужчина.

– Энтони, – журналист подняла взгляд на своего редактора, – я возьму её.

– Мисс Россер, мы готовы предложить Вам работу, – сказал Энтони. – Правда, уборщицей. Вы согласны?

Руни была ошеломлена. Она не ожидала, что её напористость приведет к такому результату. Но работа есть работа, ко всему сейчас, когда ей было так важно войти в ритм современного Лондона и восстановить Нерис-Хаус.

– Я согласна, – ответила она.

– Да ты шутишь!? – возмутилась Марго глядя на Энтони. – Ты хочешь, чтобы она тебе полы мыла?

– Марго, – прервал ее Энтони, – давай дадим мисс Россер шанс. Она явно не от хорошей жизни пришла к нам устраиваться на работу, и мы должны уважать ее за это. К тому же, у меня есть ощущение, что она не задержится на этой должности надолго.

– Энтони, она пришла работать журналистом! – Марго сдерживалась, чтобы не закричать, так как понимала, что разговаривает с руководителем. – О каком уважении ты можешь говорить? Мисс Руни не станет мыть здесь пол, и это точка. Я беру её себе журналистом. Я научу её всему, раз тебе это так важно, но я не позволю тебе так унижать её.

– Вот ты и сказала мне всё, чтобы мне было нужно, – Энтони хмыкнул, зажимая улыбку, – ты взяла за неё ответственность.

– Чёртов… Ох, Энтони! – она практически выплюнула его имя.

– Что ж, поздравляю, мисс Руни, теперь Вы – журналист под управлением Марго, но помните, что главный редактор тут – я, – и он протянул девушке руку, которую та пожала.

– Спасибо большое, – ответила Руни, улыбаясь, но мистер Бланш поспешил ответить:

– Вам необходимо благодарить Марго, она с такой охотой взяла Вас под свой контроль, только позавидовать можно такому рвению обучать новые кадры, – проговорил Энтин, бросил последний взгляд на журналиста, и распрощавшись ушёл к себе.

Марго и Руни остались вдвоём, и первая выглядела так, словно её ужасно оскорбили. Она опустила глаза, покачивала головой, словно не верила в реальность происходящего и нервно курила свою сигарету. Руни стояла рядом в ожидании, когда та хоть что-нибудь скажет, и та заговорила только когда докурила.

– Как видишь, главред у нас замечательный человек, – выдохнула она последнюю порцию дыма, – манипулятор чистой воды. Но что ещё взять с мужчины?!

Говорила она с горечью в голосе, а Руни плохо понимала, о чём, собственно, идёт речь, поэтому ничего не смогла сказать в ответ.

– Ладно, пойдём, покажу всё, – она позвала девушку за собой, – надеюсь, что ты не обижаешься на мой тон, мы же теперь коллеги.

– Нет, совсем нет, ты можешь называть меня просто Руни, – ответила девушка и последовала за ней.

– Хорошо, а я просто Марго.

Руни уже была здесь. Именно в этом помещении они с Марго решали, что именно опубликовать в газете, чтобы отвадить от Нерис-Хаус возможных покупателей, и с тех пор тут ничего не изменилось. Это было большое помещение с высоким потолком, прокуренное настолько, что дышать Руни было затруднительно. На полу лежал мягкий ковёр, а на нём в виде лабиринта разместилось большое количество тяжёлых письменных столов. Когда-то стол Марго находился в дальней части кабинета, в дали от солнечного света и свежего воздуха, но теперь она сидела у окна. У неё был громоздкий стол с несколькими выдвижными ящиками, а сверху стояла изящная печатная машинка, явно новее, легче и удобнее чем у Руни, на которой было написано «L. C. Smith & Corona Typewriters Inc.».

Здесь Марго вновь закурила, словно плохо представляла свою жизнь без сигареты, а Руни надеялась, что никогда не заразится от неё этой вредной привычкой. Она встала у своего стола, а новую коллегу пригласила села на стул для посетителей.

– Как ты помнишь, – начала она, – раньше я сидела вон там!

И она указала в дальнюю часть комнаты, после чего продолжила:

– Мне не пророчили карьерный рост, сама понимаешь по каким причинам, но теперь я главная над журналистами, что-то вроде заместителя главного редактора в нашем отделе, поэтому моё место теперь здесь, – и она положила руку на спинку своего кресла, – а ты будешь работать на моём старом месте. Приносить свою машинку не надо, мы выдадим тебе её здесь. Теперь объясняю по существу – работа есть работа, может быть очень трудно по началу, но тебе придётся переступать через себя. Надеюсь, замужество ты не планируешь, потому что ни один мужчина не одобрит подобного рода деятельность, так как дома ты будешь появляться очень редко. Придётся выезжать по адресам, очень много говорить с людьми. Надеюсь, ты умеешь это делать. Ко всему Энтони не любит нас баловать добрым отношением, мои статьи по началу он просто рвал и отправлял меня всё переписывать. Да и я плохой материал ему не понесу, если я увижу, что ты пишешь то, что никто никогда не пустит в печать, я выбирать мягкие выражения не стану. Я привыкла делать всё чётко, правильно, жёстко подчиняясь требованиям издательства, и того же требуют от работников нашего отдела. У Энтони много работы, не только мы находимся под его управлением, но и отдел продаж и отдел рекламщиков. Первые занимаются тем, что находят в городе тех, кто хотел бы воспользоваться нашими услугами: магазины, ателье, аптеки – они либо письма шлют, либо пользуются телефоном. Они рассказывают про политику нашей газеты и предлагают рекламу, объясняя расценки, кто и за какие сроки напишет рекламный текст и тому подобное. Отдел рекламщиков именно этим и занимаются, что выполняют заказ – они пишут рекламные материалы. С этими двумя отделами мы практически не пересекаемся, единственное, что отдел продаж может привести клиентов таких, каким была ты, когда необходимо написать платную новостную статью. Сегодня мучить я тебя не стану, пусть и материал у меня есть, но с завтрашнего дня ты работаешь подобно всем – приходишь к восьми утра, мы устраиваем планёрку, определяемся с материалом, который каждый должен проработать и написать, и я посмотрю на тебя в деле.

– Ой, Марго, вновь строишь из себя главную?! Пересела к окну, так сразу же – главный редактор? – засмеялся кто-то позади Руни, и она невольно обернулась, заметив того же журналиста. Он явно не упускает лишней возможности чем-нибудь задеть Марго, и это не в меньшей степени оскорбляло Руни. Она плохо понимала, как мужчина мог вести себя как настоящий грубиян, обращаясь к женщине, но допускала, что это новый Лондон с его новыми понятиями о приличиях.

Мужчина прошёл мимо них и направился в дальнюю часть кабинета, где сел за свой стол и уже с сосредоточенным видом застучал по рычагам печатной машинки. Он выглядел так, словно и не говорил никаких оскорбляющих вещей, словно для него это было чем-то естественным, а оттого и не вызывало никаких мучений совести. Как вдохнуть и выдохнуть, так и проходя мимо Марго, он с лёгкостью отпускал ядовитый комментарий и явно не считал это непозволительным.

Руни смотрела на него ощущая себя не в безопасности, ведь понимала, что наступит день, и его резкие слова буду направлены и в её адрес, но она не собиралась это терпеть и уже представила, как перевернёт ему на голову его чашку с кофе.

– Хорошо, я поняла тебя, – ответила Руни, переведя взгляд на Марго.

– Не обращай на него внимания, – тихо проговорила женщина, опускаясь на свой стул, – он тот ещё уродец, но нервов твоих не стоит.

– Он просто завидует тебе, Марго, – шёпотом ответила ей Руни, – сам ничего наверняка не умеет.

Услышав это, женщина засияла. Её губы растянулись в широкой довольной улыбке, и она согласно закивала, так как сама прекрасно это понимала, но услышать это от кого-то другого было ей по-настоящему приятно.

– Ты ела сегодня? – спросила она вдруг.

– Да, я заходила в одно кафе, там просто огромные порции, – ответила девушка, – но люди там явно были не очень мне рады. Похоже там едят только работники строек, они не ожидали меня там увидеть.

– Ты в эти места не ходи, для нас есть свои кафе, – проговорила она, глядя в Руни в лицо, – представляю, как они растерялись, увидев тебя в качестве гостя.

– Ты бы знала, как в тот момент растерялась я, – с улыбкой ответила девушка, а затем услышала то, что заставило её невольно сжаться от накатившей злобы:

– А вот и женские разговорчики начались, – голос вновь подал мужчина, – надеюсь, Вы не будете здесь модные показы устраивать? Нам как бы всегда одной Марго хватало, стучащей тут и там своими каблуками, а теперь ещё и новый женщина-журналист!

Руни невольно перевела на него свой взгляд. Грубить ему в ответ она не хотела. Её всегда окружали джентльмены, даже несмотря на то, что она была какой-то период времени в компании своих дальних родственников, и таким редкостных хамов встречать ей не приходилось. Поэтому и разговаривать с ними она не умела. Она была бы прибегнуть к языку насилия, например, выполнив тот трюк с кофе, о котором она думала раньше, но было бы это правильно? Она прикусила нижнюю губу и смотрела на него, пропуская мимо ушей реплику Марго:

– Отвали от нас, Эндрю. Твоё мнение тут никому неинтересно.

– Если ты не поняла, то я обращался к нашему новому коллеге, – ответил ей мужчина, – я бы хотел с ней познакомиться. Как же Вас зовут?

– Руни О’Рейли Россер Хорсфорд, – произнесла она каждую часть своего имени отдельно.

Мужчина сделал вид, словно это имя о чём-то ему говорит, а потом заговорил:

– Мисс Россер, должно быть Вы владелица многострадального Нерис-Хаус, который стоит и разрушается. Будь Ваши дела так хороши, Вы бы, должно быть, не пришли сюда. Особняк ветшает и однажды рухнет, а Вы нищенствуете и ищете возможность заработать себе на хлеб насущный.

В этот момент Марго засмеялась, и пепел с её сигареты осыпался прямо ей на стол, но она этого даже не заметила, а Руни смотрела на журналиста и улыбалась, понимая, как он далёк от реальности, проживая в своих фантазиях, где все вокруг не годились ему в подмётки. Нищие, оборванные, бесталанные и страдающие от несправедливости жизни, и только он один не только достоин лучшего, но и имеет его, хотя, по правде говоря, вряд ли он может этим похвастаться.

Когда Марго перестала смеяться, Эндрю уже не выглядел таким самоуверенным. Он смотрел на неё с видом, словно плохо понимает, что происходит, но дальнейшие слова женщины расставили всё по местам, и он молча продолжил свою работу.

– Надо же написать статью, о том, что ты вновь полноправный владелец Нерис-Хаус, чтобы мародёры обходили твой дом стороной, пока ты его не восстановишь, – говорила она.