На страже Хинсидеса

Лионора похолодела от ужаса.

Брат не вернулся домой.

Почему же время опять пошло своим чередом?

Глава седьмая

Линус и Харальд брели по каменистой равнине. Они шли уже несколько дней без всяких происшествий. Ночи стояли холодные, и путники замерзали, потому что не умели разжечь огонь. Правда, зверек старался как мог согревать парня – засыпал, свернувшись клубком у него на животе. Впрочем, возможно, так просто мягче было спать, чем на голой земле. Линус с трудом мог понять его истинные мотивы. Разговоры получались скудными, поскольку Харальд никогда не формулировал собственные предложения, а всего лишь воспроизводил чужие. Однако время от времени они перекидывались парой слов, и это было лучше, чем ничего.

Линус размышлял, где может находиться Лионора. Скорее всего, ее следовало разыскивать в Остиелантеме, но путь в подводный город лежал через Серый лес, а туда он больше ни ногой. Нет, пока придется справляться самостоятельно, и все-таки он не один – с Харальдом.

Когда день был в разгаре, Линус почувствовал, что у него промокли ботинки. Характер местности изменился – они приближались к поросшему зеленью болоту. Мелководные ручьи петляли между островками ядовито-зеленого кустарника. Он был похож на тростник, только с красными пятнами на листьях. Тут и там были разбросаны низкорослые деревья с крупными белыми цветами. Парень догадался, что это они источали удушающе сладкий запах, распространявшийся над трясиной.

Он задумался, какие существа обитают здесь, на болоте. Место, безусловно, красивое, но, скорее всего, небезопасное. В голове всплывали картинки ядовитых змей и огромных угрей.

Подойдя к Харальду, Линус присел на корточки.

– Знаешь, – сказал юноша, гладя зверька по голове, – прежде чем мы пойдем дальше, я хочу, чтобы ты выучил несколько слов: «Осторожно! Сзади! Пригнись! Опасность! Беги! Стой! На помощь! Слушай! Тише! Да и нет!»

Потом парень подумал, могут ли им понадобиться еще какие-нибудь слова.

– И последнее, – произнес наконец он. – Линус, ты лучший друг на свете.

На переход через болото ушла целая вечность. Способа передвижения у них было два: либо в обход по скользким бревнам и кочкам, либо напрямую вброд, промокая насквозь по пояс. Линус выбрал идти в обход, поскольку до смерти боялся споткнуться о какого-нибудь монстра или увязнуть в иле. Вода между кочками была кристально прозрачной, но стоило коснуться дна ногой, как тут же поднимались облака мути и ничего уже не было видно.

Солнце село, опустились сумерки, и болото наполнилось звуками. Запели птицы, а из кустарника доносилось кваканье. Сладковатый запах деревьев стал еще отчетливее.

– Будет лучше, если мы найдем более или менее твердое место и заночуем, – сказал Линус Харальду. – Еще немного, и я не смогу ничего различить в темноте.

Зверек махнул длинным хвостом вроде как в знак согласия.

Они подыскали покрытый травой холмик, над которым цветущее дерево раскинуло ветви, образуя подобие маленькой крыши. Линус сел, прислонившись спиной к стволу дерева, и достал записную книжку Вильхельма. С тех пор, как они покинули Сантиону, он читал ее каждую свободную минуту. Пытался найти зацепки про Пещерный зал, Направляющие камни и Узор – все, что могло хотя бы как-то помочь. Однако каждое упоминание Двери сопровождалось комментарием о незаменимости Направляющих камней, а о том, что делать, если они потеряют свою силу, ничего не говорилось. Может быть, в Гроте с родником находились новые Направляющие камни?

Линус листал дальше. Наверное, в тысячный раз перечитывал формулу для вызова огня. На самом деле однажды ему удалось это сделать – в Сером лесу, когда темные существа вторглись в его мысли, – но с тех пор больше не получалось.

Рассматривая витиеватый почерк Вильхельма, парень моргнул. Внезапно он будто посмотрел на страницу записной книжки другими глазами. Все сразу стало намного яснее и четче. Вот чуть заметная подпалина в углу, а вот – буквы становятся все мельче и мельче, чтобы уместить на странице последний абзац.

Теперь Линус вспомнил, как он писал этот текст. Конечно, то были воспоминания Вильхельма, но они впервые не были ему неприятны. На сей раз речь шла не о смертельных ловушках или других пакостях, а о ностальгическом отголоске особого события в прошлом.

Сижу за письменным столом в башенной комнате Тракеборга, тестирую свои только что открытые способности. Передо мной дрожат языки пламени, и от широкой улыбки начинает сводить мышцы. Искра падает на записную книжку, я гашу ее большим пальцем. В уголке записной книжки остается маленькая черная метка. Спешу записать, как я вызвал огонь, – надо уложиться в страницу.

Улыбнувшись самому себе, Линус закрыл глаза. Он вспомнил в точности все, что записал.

Изо всех сил сожми руку в кулак. Почувствуй, как в мышцах пульсирует энергия. Направь мысли свои за энергией – пусть они все расплавляют, увеличивая жар, стекающий по сосудам. Когда нагрев будет достаточным, разожми кулак и разожги огонь ладонью, выпустив его на свободу.

Погрузившись в эти воспоминания, Линус автоматически следовал инструкциям. Мгновение спустя ему показалось, что его охватила лихорадка. Жар приливал к лицу, стекал по руке и накапливался в ладони. Сквозь закрытые веки юноша ощутил яркий свет. Открыв глаза и увидев языки пламени, он ни капельки не удивился. Знал ведь, что так и будет.

– Однако, работает, – пробормотал он, улыбаясь все шире.

Харальд подполз поближе, чтобы погреться. Он в изумлении уставился на огонь, потом наклонил голову набок и взглянул на Линуса.

– Да-да, – кивнул парень, не сводя глаз с пламени. – Нам нужны дрова. Поищи что-нибудь горючее, я боюсь отвлекаться.

Зверек наскреб веток и листьев, и, как только огонь разгорелся сильнее, Линус принялся ему помогать. Вскоре на вершине холма бодро горел костер.

– Неплохо, а? – воскликнул он, протягивая руки к теплу. – Может, теперь и ботинки подсохнут.

Харальд моргал и безразлично махал хвостом. Секунду спустя он вздрогнул. Длинные уши встали торчком, будто зверек прислушивался.

Линус посмотрел по сторонам, но их окружала кромешная тьма. Взглянув на огонь, понял, что костер виден на расстоянии нескольких километров. Пожалуй, разжечь его было идиотской идеей.

Едва он принялся затаптывать пламя, как услышал мягкие взмахи крыльев. Из ночного мрака появилась огромная бабочка и стала с любопытством порхать вокруг потрескивающего костра. Она была покрыта коричневатой шерстью и достигала размеров голубя.

– Кыш! Улетай отсюда! – закричал Линус, размахивая руками.