Чужое право на будущее. Книга 2

— Вот теперь точно не отвечу.

Несколько месяцев назад Сильфиус воспринял бы отсутствие прямого отказа как основание продолжить разговор, уточнить причины, разобрать ограничения и методично вытащить решение. Сейчас он только слегка наклонил голову.

— Принято.

Ни одного дополнительного вопроса.

Я развернулась к выходу, но у самой двери он добавил:

— Девять минут стоили результата.

Пришлось оглянуться.

— Какого ещё результата?

Сильфиус посмотрел тем самым внимательным взглядом, с которым утром наблюдал за мной возле технических систем.

— Вы впечатлены.

Угол моего рта предательски дёрнулся.

— Мечтай.

— Уже не требуется.

Я вышла раньше, чем язык успел организовать межцивилизационный конфликт. Створка закрылась, я прошла несколько шагов, потом ещё и только тогда обнаружила, что улыбаюсь.

Пришлось срочно привести лицо в порядок.

Аэлис, естественно, выбрала идеальный момент.

ВЫ НЕ ОТВЕТИЛИ НА ПРЕДЛОЖЕНИЕ ЗАН РУНФАРА.

— Потому что оно идиотское.

ВЫ НЕ ОТКАЗАЛИСЬ.

Я сильнее сжала планшет.

— Следующий вопрос — и я тебя отключу.

ЭТО ТАКЖЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОТВЕТОМ.

— Ты сегодня отвратительно общительная.

Она замолчала.

Разумеется.

Последнее слово осталось за ней.

Эна ждала у административного перехода. Проверила мой идентификатор, активировала следующий маршрут и пошла рядом с таким спокойствием, будто последние двадцать минут не наблюдала, как я перед Высшим Советом публично обсуждаю воспитание руководителя их операции.

Я выдержала молчание почти весь следующий сектор.

Потом любопытство победило.

— Он всегда так перед ними отчитывается?

Эна посмотрела на меня.

— Когда отвечает за операцию подобного уровня — да.

— А голос?

— В Совете?

— Да.

— У него нет голоса Совета.

Я невольно оглянулась на закрывшийся переход.

— На Земле он выглядит так, будто при желании способен переставить материк, потому что тот портит обзор.

Эна ненадолго задумалась.

— Вероятно, технически он способен организовать проект такого масштаба.

Я медленно повернула голову.

— Это должно было меня успокоить?

— Нет.

— Хорошо. А то начала сомневаться в переводе.

Мы прошли ещё несколько метров. Я снова открыла его профиль, хотя цифра возраста вряд ли успела измениться за пару минут.

— Ему действительно пятьдесят шесть?

— Да.

— И вы поручили ему контакт с целой цивилизацией?

— Федерация считает его одним из лучших специалистов своего поколения.

— Какого? Детского сада?

Теперь Эна действительно улыбнулась.

Совсем немного.

— Не рекомендую использовать эту формулировку в его присутствии.

Я закрыла профиль.

— Поздно. Уже внесла в план.

Она продолжила движение, а я ещё раз посмотрела назад.

— Я думала, здесь он почти свободен.

Эна не ответила сразу. Транспортный узел распознал наши профили, изменил конфигурацию и открыл проход в архивный сектор. Только когда мы шагнули внутрь, она произнесла:

— Он очень влиятелен.

Я повернулась.

— Это не ответ.

Несколько секунд Эна смотрела на маршрут перед нами.

— Нет. Не свободен.

И пошла дальше.

Я осталась на полшага позади, потом догнала и больше не спрашивала.

Пока.

После Совета станция не перестала быть прекрасной.

Вот в чём заключалась настоящая проблема.

Я всё ещё видела среды, автоматически перестраивающиеся под физиологию любого зарегистрированного вида. Знала, что Мира уже утащила в свой архив половину медицинских правил, потому что здесь человеку не требовалось доказывать финансовую состоятельность до лечения. Аэлис существовала внутри их правовой системы как отдельный участник разговора, а не странная надстройка моего мозга. Исследовательские интерфейсы были настолько хороши, что нескольких часов хватило, чтобы мысленно украсть идеи минимум для трёх земных проектов.

Но рядом со всем этим теперь существовал Код вклада.

Надёжность.

Оценка цивилизаций.

Интеграционный контакт, который Земля называла просто контактом.

Высший Совет, способный признать решения Сильфиуса ошибочными.

И сам Сильфиус, который несколько часов назад совершенно лично сказал, что был бы рад видеть меня здесь.

Не Федерация хотела.

Он.

Различие оказалось крайне неудобным.

Потому что безличную систему удобно ненавидеть целиком. У неё нет выражения лица, которое меняется, когда она понимает, что сказала не то; нет привычки специально вести тебя через технический сектор, потому что знает, чем ты восхищаешься; она не учится слышать «нет» и не признаёт перед существами в четыре раза старше себя, что её прежняя модель была ошибочной.

С конкретным человеком всё работало значительно хуже.

А ещё хуже было понимать, что система и человек могут одновременно оставаться опасными по совершенно разным причинам.

Я открыла маршрут к архиву просто для того, чтобы занять руки.

Эна заметила.

— Остался один уровень регистрации.

Я резко посмотрела на неё.

— Конечно. Если следующая дверь попросит биографию прадеда, я её сломаю.

— Это увеличит время до получения архива.

Я задумалась.

— Сначала открою. Потом сломаю.

Эна совершенно серьёзно кивнула.

— Рациональнее.

Я уставилась на неё.

— Вы точно слишком долго общались с Сильфиусом.

На этот раз она улыбнулась вполне заметно.

Последний регистрационный сектор находился непосредственно перед центральным архивом. Я поняла это ещё до объяснений Эны — в интерфейсе появилась строка, которую последние семь лет хотела увидеть больше любого другого документа.

ПИОНЕР-4

ДЕЛЕГАЦИОННЫЙ ДОПУСК: ПОДТВЕРЖДЁН

ЛИЧНАЯ РЕГИСТРАЦИЯ: ОЖИДАЕТСЯ

Рука легла на панель.

После семи лет.

После поиска, обрывков сигналов, архивов Марса, восстановительных фильтров, Ксана, закрытых данных, первого контакта и перелёта через межзвёздный транзит.

Между мной и ответами оставалась одна регистрация.

Я приложила идентификатор.

Шкала пошла вверх. Десять процентов, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят — и остановилась.

Я несколько секунд смотрела на цифру, позволяя системе добровольно отказаться от самоубийственного решения.

Ничего.

Повернулась к Эне.

— Почему?

— Проверка будет завершена после следующего пункта программы.

Я очень медленно убрала руку.

— Нет.

— Это не вопрос.

— Тогда особенно нет. Я прилетела сюда именно за этим архивом, уже прошла регистрацию, технический сектор, общественный блок, Совет, официальное признание участия в процессе, на который моя планета не соглашалась, и заодно выяснила, что ваш страшный руководитель операции младше некоторых земных экспериментальных реакторов. Если сейчас окажется, что перед архивом мне нужно посмотреть ещё одну презентацию, я начну портить вашу прекрасную инфраструктуру руками.

Каэль, стоявший чуть дальше, немедленно поднял рекордер.

— Это тоже записано.

Я даже не повернулась.

— Морроу.

— Уже молчу.

Эна открыла новый файл.

— Это не презентация.

И передала его мне.

В заголовке стояло:

ЭКИПАЖ «АСТЕРИОНА»

Я посмотрела на название.

Потом на Эну.

— Я работала с ними несколько месяцев.

— Не с ними.

Пальцы остановились на экране.

Коридор вокруг продолжал жить своей обычной жизнью: люди разговаривали, архивный терминал выдавал подтверждения, за прозрачной перегородкой двигалась группа представителей другого вида. Я видела всё это, слышала звуки, но смысл одной короткой фразы постепенно вытеснил остальное.

— Что значит «не с ними»?

Эна не отвела взгляда.

— Перед открытием материалов «Пионера-4» вам необходимо встретиться с людьми, чьи биологические данные использовались в операции на Земле.

Во рту мгновенно пересохло.

Я сглотнула и заставила себя не смотреть на закрытую дверь архива.

— С людьми?

— Да.

На панели появились три активных биологических сигнала. Не архивные записи и не реконструированные модели: человеческий пульс, температура, дыхание, текущий биометрический профиль.

Аэлис начала проверку раньше, чем я успела сформулировать просьбу.

ВСЕ ТРИ БИОЛОГИЧЕСКИЕ СИГНАТУРЫ СООТВЕТСТВУЮТ ЧЕЛОВЕКУ.

Я уставилась на строки. Пальцы сжали планшет настолько сильно, что край впился в ладонь.

— Проверь ещё раз.

ПРОВЕРКА УЖЕ ВЫПОЛНЕНА ПО НЕЗАВИСИМЫМ ПАРАМЕТРАМ.

— Ещё раз, Аэлис.

Пауза стала чуть длиннее. Она действительно повторила анализ, а я всё это время смотрела на три строки живых показателей, будто цифры могли исчезнуть, если окажется, что я слишком сильно хочу их увидеть.

ПОДТВЕРЖДАЮ. ВСЕ ТРИ СИГНАТУРЫ ЯВЛЯЮТСЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ. ОШИБКА ИДЕНТИФИКАЦИИ НЕ ОБНАРУЖЕНА.

Я медленно подняла глаза на Эну.

— Настоящий экипаж?

Она смотрела прямо на меня.

— Его часть.