Чужое право на будущее. Книга 2

Alara Seth

Чужое право на будущее. Книга 2

Оглавление

АКТ III. ЦЕНА УТОПИИ

Глава 19. Сердце Федерации

Глава 20. Те, кто вернулся не домой

Глава 21. Последний маршрут «Пионера-4»

Глава 22. Допустимая цена

Глава 23. Любые жертвы

Глава 24. Сигнал на Землю

Глава 25. День охоты

Глава 26. Арест делегации

Глава 27. Колонии горят

Глава 28. Марс молчит

Глава 29. Капитуляция

АКТ IV. МИР, КОТОРЫЙ НЕ ПРОЩАЕТ

Глава 30. Та, кого можно отдать

Глава 31. Ошибка юного гения

Глава 32. Возвращение виновницы

Глава 33. Лаборатория под надзором

Глава 34. Цена защиты

Глава 35. Не любая жертва

Глава 36. Первый чистый протокол

Глава 37. Новые переговоры

Глава 38. Мир без амнезии

ЭПИЛОГ. ПЕРВЫЙ НАСТОЯЩИЙ КОНТАКТ

АКТ III. ЦЕНА УТОПИИ

Глава 19. Сердце Федерации

Первое, что я сделала в политическом центре цивилизации из двух тысяч миров, — потеряла человечество.

Не специально, конечно. В мою защиту стоило сказать, что Федерация сама напросилась: едва транспорт закончил стыковку и маршрут делегации появился перед глазами, как рядом со стандартной картой станции открылся технический слой. Я увеличила его исключительно из профессиональной необходимости, потом ещё раз — тоже по работе, — а на третьем приближении выяснилось, что два сектора способны двигаться независимо друг от друга. На четвёртом я обнаружила транспортные коридоры, меняющие точки соединения в зависимости от текущих потоков, следом появились локальные гравитационные поля, отдельные атмосферные зоны и конструкция, в которой само понятие «пол» существовало скорее как индивидуальная настройка, чем архитектурное требование. После этого изображать человека, которого волнует официальная программа визита, стало уже неприлично.

Проблема заключалась даже не в масштабе станции. Её невозможно было нормально собрать в голове. Я честно пыталась наложить привычную логику: центральная ось, жилые блоки, транспортное кольцо, технические сектора, — но каждая новая схема очень вежливо объясняла моему инженерному образованию, что оно родилось на одной планете и слишком этим гордится. Один блок поддерживал гравитацию почти вдвое ниже земной и при этом медленно смещался относительно административного кольца, другой имел собственную атмосферу, третий соединялся с соседним не постоянным коридором, а узлом, создающим проход только после запроса. Когда я развернула ещё один уровень и увидела четыре допустимых направления рабочей плоскости в пределах одной конструкции, из меня совершенно искренне вырвалось:

— Да вы издеваетесь. Кто вообще проектирует здание, где человек сначала должен выяснить, какая из стен сегодня считается полом?

Аэлис терпеливо дождалась, пока я попробую повернуть модель ещё дважды, и только потом наложила предупреждение поверх самого интересного гравитационного контура.

ТОЧКА СБОРА ДЕЛЕГАЦИИ ОСТАЛАСЬ В ДВАДЦАТИ ДВУХ МЕТРАХ ПОЗАДИ. ВЫ ОСТАЛИСЬ НА МЕСТЕ. ГРУППА — НЕТ.

— Ничего я не потеряла, — пробормотала я, машинально уменьшая масштаб и пытаясь найти человеческие идентификаторы. — Я просто временно предоставила дипломатам возможность существовать самостоятельно. Полезный навык перед встречей с межзвёздной цивилизацией.

Подсказка Аэлис не исчезла. Пришлось наконец поднять голову.

Передо мной действительно тянулся почти пустой проход. Люди, с которыми я только что прилетела через федеративный транзит, успели уйти настолько далеко, что исчезли за плавным изгибом коридора. Зато возле транспортного узла впереди стоял Сильфиус и совершенно явно не испытывал ни малейшего желания спасать меня от собственного профессионального идиотизма. Он просто ждал, убрав руки за спину, и смотрел не на удаляющуюся делегацию и даже не на техническую схему, всё ещё висящую передо мной, а непосредственно на меня.

Я закрыла модель и пошла к нему, стараясь не ускоряться. Последнее, чего мне не хватало в сердце Федерации, — бежать к самодовольному инопланетянину, который уже наверняка записал моё поведение в отдельный внутренний отчёт и теперь развлекается статистикой.

— Ты мог позвать, — заметила я, поравнявшись с ним, и тут же снова открыла официальный маршрут, чтобы хотя бы изображать человека, который контролирует происходящее. — Или это уже часть культурной программы: оставить земного инженера среди систем, которые он никогда не видел, и засечь, через сколько минут он забудет дипломатическую миссию?

Сильфиус дождался, пока я пересеку линию транспортного перехода, и только после этого двинулся рядом. Давление вокруг нас слегка изменилось, стенка за спиной закрылась, а он спокойно посмотрел на незакрытый технический слой в моём интерфейсе.

— Именно это я и хотел выяснить. Вы продержались меньше трёх минут.

Я повернула к нему голову. На лице не было привычной нейтральности: угол рта едва заметно сдвинулся, взгляд оставался слишком живым для человека, который якобы просто выполняет обязанности сопровождающего.

— Не льсти себе. Про архив я помню. Я забыла только про человечество.

— Это значительно лучше.

— Для кого?

— Для оценки ваших приоритетов.

Я оглянулась на уже закрытый переход, за которым давно исчезла группа.

— Человечество сейчас где-то впереди без моего присмотра. Если они случайно подпишут соглашение о добровольной интеграции, виноват будешь ты.

— Их сопровождает Эна.

— Тогда человечество, вероятно, выживет. В отличие от Эны.

Сильфиус чуть повернул голову, но не ответил. В этом уже появилась отдельная разновидность наглости: он слишком хорошо знал, что если промолчать, я сама найду следующую причину продолжить разговор.

Я решила не доставлять ему такого удовольствия и снова открыла схему станции.

Через несколько секунд нашла ещё один слой гравитации.

Чёрт.

Эну и остальных мы догнали возле огромного обзорного узла, где делегация остановилась перед проекцией центрального административного комплекса. Я спокойно пристроилась рядом с Мирой так, будто именно здесь и должна была находиться всё это время, но Каэль скользнул взглядом сначала по Сильфиусу, потом по мне и включил автономный рекордер чуть раньше, чем требовала любая нормальная журналистская логика.

Сволочь. Профессиональная.

Один из земных дипломатов тем временем пытался найти на общей карте планету, которой принадлежит столица Федерации. Несколько раз менял масштаб, просмотрел соседние системы и в конце концов повернулся к Эне.

— Я правильно понимаю, что административный центр вообще не находится на поверхности мира? Даже исторической столицы?

Эна перестроила проекцию. Вместо отдельной планеты перед нами развернулась сеть транспортных линий, соединявшая комплекс с десятками внешних узлов.

— Центральная станция намеренно построена вне планетарной юрисдикции. После формирования Федерации ни один мир не должен был сохранять символический статус территории, на которую остальные виды входят как гости. Это относится и к расам-основателям.

— Даже к Элларису? — уточнил кто-то из научной группы.

— Особенно к Элларису. Участие в создании Федерации не даёт права собственности на её административный центр.

Я посмотрела на Сильфиуса. Он стоял чуть сбоку от основной группы и спокойно слушал объяснение Эны, поэтому мне пришлось самой податься ближе.

— То есть даже ваши добровольно отказались от столицы?

Он перевёл взгляд.

— «Наши»?

— Не делай вид, что внезапно забыл собственную биологию. Твоя раса была среди основателей. И теперь ты хочешь сказать, что вы совершенно бескорыстно построили политический центр на нейтральной территории и позволили всем остальным распоряжаться им вместе с вами? Очень благородно. Почти подозрительно.

Сильфиус чуть приподнял бровь.

— Вы произносите это так, будто собираетесь потребовать финансовую отчётность.

Я уже открывала юридический статус станции.

— Денег у вас почти нет, значит, мелкий шрифт придётся искать где-нибудь ещё. Не волнуйся, я справлюсь.

— В этом я не сомневаюсь.

Он сказал это без раздражения. Более того, взгляд стал чуть живее, будто наблюдать, как я вскрываю красивую конструкцию в поисках гнили, было для него отдельным развлечением. Я пролистала несколько юридических уровней и краем зрения заметила, что Сильфиус следит не за документами, а за моей реакцией.

Вот это как раз начинало беспокоить.

Официальный путь к административному сектору был загружен ещё на корабле, поэтому когда группа вместо прямого перехода свернула в боковое техническое кольцо, я сначала решила, что станция снова перестроила маршруты и окончательно решила разрушить мою веру в постоянную геометрию. Однако Эна остановилась у транспортного узла, сравнила новый путь с утверждённым и посмотрела на Сильфиуса.

— Этот маршрут длиннее.

— Знаю.

Он приложил идентификатор, и перед нами открылся дополнительный проход.

Я медленно повернула голову.

— Что ты задумал?

— Ничего.

— Ты даже не пытаешься звучать убедительно.

— Вы всё равно не поверите.

— Вот видишь. Обучаемый.

Сильфиус пропустил меня вперёд, и уже через несколько шагов стало понятно, что этот ублюдок действительно что-то задумал.

Коридор вокруг нас перестраивался.

Не декоративно и не так, как транспортный отсек на корабле Федерации просто менял ширину под конкретное тело. Здесь адаптировалась сама среда. Рабочая плоскость рядом с высоким существом поднялась почти на полметра, другой участок постепенно изменил направление гравитации, когда в него вошёл представитель вида, привыкшего двигаться относительно иной ориентации тела. Между двумя потоками появилась прозрачная перегородка, и почти сразу по разные стороны начали расходиться влажность и газовый состав.

Я остановилась настолько резко, что земной учёный позади едва не врезался мне в спину.

— Арден, что случилось?

Я уже открывала технический доступ и почти не слышала его.

— Ничего. Иди. У меня профессиональная катастрофа.

Мужчина посмотрел на меня, потом на Сильфиуса, стоящего рядом, благоразумно решил, что спасение моей психики не входит в программу межзвёздного визита, и догнал остальных. Я приблизила ближайшую панель, но не коснулась поверхности.

— Система определила мои параметры ещё до входа?

— Да. Первичный профиль берётся из делегационного допуска и затем уточняется по вашим действиям в предыдущих секторах.

Я тут же повернулась.

— «Уточняется» насколько глубоко?

Вместо слов Сильфиус развернул структуру идентификации, прекрасно понимая, что так окончательно меня потеряет. Походка, температура, положение тела, распределение давления на поверхность, безопасный газовый состав, чувствительность к спектру, допустимые изменения гравитации и ещё несколько параметров, необходимых для физической адаптации среды. Я быстро прошла по разрешениям и нашла ограничивающий слой.

— То есть система не лезет глубже минимально необходимого?

— Без отдельного согласия — нет.

Я переключилась на гравитационный контур.

— Два вида с несовместимыми режимами одновременно?

— Буферная зона либо разделение потока.

— Три?

— Сектор разделяется дополнительно.

Сильфиус коснулся схемы, и почти одновременно реальный проход впереди разошёлся на два локальных контура: один представитель продолжил двигаться в привычной мне ориентации, второй спокойно пошёл относительно стены, которая для его участка стала полом. Я почти сунула нос в проекцию, проверила питание, нашла два локальных резерва, два внешних и немедленно полезла дальше.

— Ошибка идентификации?

Он открыл ручное управление.

Физическое.

Механическое.

Не зависящее от основной сети.

Я нашла ещё и автономную блокировку среды и окончательно испортила себе настроение.

— Ненавижу тебя.

— Нет.

Я медленно подняла глаза.

Сильфиус стоял достаточно близко, чтобы мы оба пользовались одной панелью, но смотрел уже не на неё.

— Это сейчас что было?

— Уточнение. Вы ненавидите не меня, а ситуации, в которых система успевает ответить раньше, чем вы находите слабое место.

Я сложила руки на груди.

— Не льсти себе.

— Вы повторяете это второй раз за последние десять минут.

— Считаешь?

— Теперь да.

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, насколько патологическая память мешает ему нормально существовать, но снова посмотрела на архитектуру: независимые контуры, локальную гравитацию, распределение среды, механические резервы. И только тогда до меня дошло кое-что значительно более неприятное.

Сильфиус специально привёл меня сюда.

Знал, что я остановлюсь.

Знал, какие именно инженерные решения заставят меня забыть про расписание, Совет и даже архив хотя бы на несколько минут. И сейчас не пытался изображать, будто технический маршрут имеет дипломатический смысл.

Я медленно повернулась к нему.

— Ты хвастаешься.

— Да.

Ответ оказался настолько прямым, что я моргнула.

— Ого. Я думала, ваша раса физически неспособна добровольно признавать самодовольство.

— Способна.

— При каких условиях?

Сильфиус выдержал мой взгляд, и угол его рта едва заметно сдвинулся.

— При наличии подходящей аудитории.

Пальцы сами сильнее сжали планшет. Вот теперь даже мой развитый талант рационализировать очевидное начал давать сбои. Можно было назвать происходящее профессиональным интересом, интеллектуальным соревнованием, желанием продемонстрировать достижения Федерации особенно вредному земному инженеру.

Можно.

Только смотрел он в этот момент не на Федерацию.

Я первой отвернулась к маршруту.

— Очень жаль, что подходящей аудитории так и не нашлось.

— Разумеется.

Мы двинулись дальше, а за спиной Каэль негромко сказал Мире:

— Теперь хотя бы понятно, зачем мы свернули.

Я не обернулась.

— Морроу, я всё слышу.

— Я ничего не скрывал.

— Это твой главный недостаток.

Рекордер в его руке продолжил работать, и я мысленно отметила, что у цивилизации из двух тысяч миров обязательно должна существовать хотя бы одна технология, позволяющая незаметно растворять журналистов без ущерба для свободы прессы. Потом надо будет поискать.

Станция тем временем последовательно делала всё, чтобы мне не осталось даже удобного аргумента «красивая демонстрация». В секторе с повышенной влажностью представители амфибийного вида работали без индивидуальных адаптеров, пока человеческие визоры автоматически компенсировали часть спектра. Следующий переход сохранил для нас нормальный газовый состав, но температура там заметно снизилась, и вдоль стен активировались локальные тепловые области вокруг тех, кому требовалась более тёплая среда. Дальше прошла группа существ с четырьмя длинными конечностями, и интерфейс перед ними раскрылся сразу в нескольких плоскостях, размещая элементы управления в естественной зоне движения конкретного тела, а не там, где их удобно было бы прикрутить строителям.

Я постоянно открывала новые технические слои. Сильфиус постоянно это замечал и, что раздражало всё сильнее, перестал заранее объяснять.

Возле следующего узла он просто остановился рядом с конструкцией, которую я сперва приняла за распределитель среды. Я успела пройти несколько шагов, обнаружила отсутствие привычной фигуры рядом и оглянулась.

— Что?

Сильфиус только указал взглядом на модуль.

— Определите функцию.

Я посмотрела сначала на него, затем на систему.

— Ты серьёзно? У нас архив вообще-то.

— Он не исчезнет за четыре минуты.

— Четыре?

— Оценка.

Каэль, уже успевший уйти вперёд, услышал последние слова и остановился возле Миры.

— Мы теперь вообще никогда не попадём в архив.

Я повернула голову.

— Я тебя вижу.

— Я тоже. Уже довольно давно возле технического шкафа.

Сильфиус совершенно спокойно добавил:

— Он прав.

Я показала обоим средний палец и вернулась к модулю.

— Межцивилизационный культурный обмен, — Каэль немедленно поднял рекордер.

— Я сломаю запись.

— Автономная.

— Тогда тебя.

Мира рассмеялась и всё-таки потащила его дальше, а я обошла модуль и открыла доступный уровень. Первоначальный диагноз оказался неправильным: один контур уходил в транспорт, другой — в локальную идентификацию, третий был связан с сенсорной компенсацией. Я увеличила соединения и нахмурилась.

— Не управление средой. Буфер между транспортными режимами?

Сильфиус молчал.

Я повернула голову.

— Ты хотя бы можешь перестать смотреть настолько самодовольно?

— Могу.

— И?

— Не вижу причины.

Пришлось снова лезть в схему. Через пару минут система сложилась целиком: модуль не только выравнивал физическую среду между зонами, но и сглаживал различия в восприятии видов, для которых один и тот же сигнал мог быть неразличим, болезнен или вообще отсутствовать в привычном сенсорном диапазоне. Где-то менялся спектр, где-то вибрационная частота предупреждения, визуальная информация могла переводиться в тактильную, а перед пересечением двух потоков система заранее проверяла, не вступят ли пользовательские настройки в конфликт.

Я подняла глаза.

— Универсальный адаптер восприятия транспортного узла.

— Частично.

— Что не угадала?

Сильфиус открыл скрытый слой с предварительным прогнозом конфликтов.

Я уставилась на него.

— Да ладно.

— Именно.

Я сверилась со временем.

— Четыре минуты.

Сильфиус посмотрел на счётчик.

— Три минуты сорок восемь секунд.

Я медленно повернулась.

— Ты специально запомнил?

— Вы бы поправили меня, если бы я округлил.

— На Земле я дошла бы до этого решения.

— Через сколько?

Я снова посмотрела на систему, уже мысленно разбирая, какие её части можно украсть для человеческих транспортных узлов.

— Ночь. Может, две. Без документации скорее две.

— Здесь вам потребовалось меньше четырёх минут.

Я убрала руки от интерфейса.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Вот это особенно бесит.

На этот раз Сильфиус действительно улыбнулся. Совсем немного, но достаточно, чтобы я отвернулась раньше, чем собственное лицо решит ответить чем-нибудь похожим.

Эна ждала у следующего перехода. Когда мы наконец подошли, она сначала посмотрела на системное время, потом на Сильфиуса и только после этого на меня.

— Девять минут.

Я нахмурилась.

— Что?

— Именно настолько официальный маршрут был короче.

Я резко повернулась к Сильфиусу.

Он даже не попытался оправдаться.

— Самодовольный придурок.

Эна ничего не сказала, но взгляд перевела с него на меня.

Я сразу подняла палец.

— Даже не начинайте.

— Я ничего не сказала.

— Вот именно. У вас здесь какая-то эпидемия.

Через несколько переходов группа снова растянулась. Мира ушла вперёд вместе с федеративным медиком, пытаясь вытащить из него параметры адаптации разных видов; дипломаты спорили о нейтральном статусе станции, Каэль задержался возле общественной информационной панели и записывал правила доступа. Мы с Сильфиусом оказались немного позади, а я продолжала читать описание сенсорного модуля, потому что признать поражение и закрыть файл означало лишить себя возможности потом украсть хотя бы пару идей для Земли.

Сильфиус шёл рядом и не комментировал, как я мысленно перестраиваю половину «Геликса». Молчание уже успело стать почти привычным, когда он неожиданно произнёс:

— На Земле значительная часть вашего рабочего времени уходит не на разработку.

Я опустила проекцию, чтобы видеть его лицо.

— А на что?

— На получение права заниматься разработкой. Допуски, согласование экспериментальных методов, ограничения оборудования, поиск ресурсов, необходимость доказать применимость идеи прежде, чем появляется возможность полноценно её проверить.

Я остановила файл.

— Это был комплимент мне или оскорбление моей планете?

— Наблюдение.

— Конечно. Твои наблюдения регулярно звучат как дипломатические инциденты.

За прозрачной перегородкой располагался исследовательский сектор. Представители нескольких видов работали в одном пространстве, оборудование меняло конфигурацию между пользователями, а большой моделирующий узел одновременно поддерживал несколько физических сред. Я задержала взгляд на интерфейсе, который перестроился под руки существа, чью анатомию даже не смогла бы нормально описать без дополнительной схемы.

Сильфиус посмотрел туда же.

— Здесь ваш интеллект использовался бы эффективнее.

Шаг сам стал короче.

Я полностью закрыла технический файл.

— Осторожнее.

— Почему?

— Ещё немного, и я решу, что ты меня вербуешь.

— Нет.

Ответ прозвучал слишком спокойно, чтобы быть случайным.

Я прищурилась.

— Тогда что?

Несколько секунд Сильфиус шёл молча. Делегация впереди уже свернула в общественный сектор, поэтому широкий переход почти опустел.

— Предлагаю вариант.

Я усмехнулась и подняла планшет.

— Гражданство, ключи от лаборатории и бесплатный набор отвёрток?

— Гражданство оформляется иначе.

Я остановилась окончательно.

— Сильфиус.

Он тоже остановился и повернулся ко мне полностью.

— Если после завершения работы делегации вы решите остаться в Федерации, препятствий для вашей профессиональной деятельности здесь не будет. Земной статус можно сохранить на переходный период, а доступ к исследовательским секторам определяется квалификацией, а не происхождением вида.

Несколько секунд я просто смотрела.

Ожидала шутку.

Или сухой расчёт.

Не готовую процедуру, о которой он явно подумал раньше, чем решил озвучить.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

Я начала загибать пальцы, потому что иногда слов недостаточно, чтобы показать человеку масштаб чужого идиотизма.

— У меня есть планета, работа, люди, Сильфиус. Муж, сын, друзья, коллеги, Марс, куча существ, которые регулярно портят мне настроение и почему-то всё равно считаются частью моей жизни. Я не потерянный контейнер, который можно перенаправить на более удобную станцию.

— Я этого не утверждал.

— Тогда почему говоришь так, будто уже нашёл мне лабораторию, а осталось только перевезти инструменты?

Его взгляд ненадолго сместился к исследовательскому сектору, потом вернулся ко мне.

— Потому что эта среда соответствует вам лучше.

Челюсть сжалась почти автоматически.

Вот он.

Старый добрый Сильфиус: способен десять минут идеально слушать человека, а потом одним предложением снова превратить его в оптимизируемую систему.

— Ты опять решил за меня, что мне соответствует?

Я уже ждала расчётов, сравнительной эффективности, объективных данных и прочей хрени, которой он раньше спокойно объяснял человеку, почему собственное ощущение не должно мешать хорошей модели. Но Сильфиус остановился вместе со мной и ничего не стал защищать.

— Нет. Я сформулировал неудачно.

Пальцы на планшете медленно разжались.

Когда-то он бы спорил. Не из упрямства и не ради победы — просто потому, что точная модель в его голове считалась достаточным аргументом. Теперь исправил собственную формулировку раньше, чем мне пришлось вытаскивать признание по частям.

Я подняла бровь.

— Тогда попробуй ещё раз.

Сильфиус выдержал небольшую паузу.

— Мне кажется, вам было бы здесь интересно.

— Уже лучше.

Он кивнул.

На этом разговор можно было закончить. Я могла ткнуть пальцем в направление архива, догнать остальных и сделать вид, что предыдущей части вообще не существовало.

Вместо этого зачем-то осталась стоять.

— И?

Едва заметное движение его бровей выдало, что Сильфиус понял раньше меня: продолжить заставила уже я сама.

Чёрт.

Но пользоваться этим преимуществом он не стал. Просто ответил:

— И я был бы рад, если бы вы остались.

Пальцы снова зависли над интерфейсом.

Аэлис молчала. Причём настолько демонстративно, что её отсутствие ощущалось громче любой статистики пульса.

Я открыла маршрут, закрыла, проверила положение делегации, хотя прекрасно знала, где она находится. Сильфиус ждал и не пытался спрятать фразу обратно в эффективность, не добавлял «для проекта», не объяснял, насколько Земле полезен мой доступ к федеративным технологиям.

Просто смотрел.