Чужое право на будущее. Книга 2

Пришлось доставать последнее доступное оружие.

— Всех земных инженеров так заманиваешь?

— Нет.

Слишком быстро.

Я подняла глаза.

Он не отвёл.

Да чтоб тебя.

Я первой пошла дальше.

— Очень неэффективная стратегия интеграции. Один инженер за раз.

Сильфиус двинулся рядом.

— Некоторые требуют индивидуального подхода.

Я мгновенно повернула голову.

— Я не объект.

На мгновение он задержался, словно сам услышал, насколько близко подошёл к старой формулировке.

— Знаю.

Не «понял».

Не «теперь знаю».

Просто знает.

Это короткое слово ударило неприятно точно, поэтому я сразу указала вперёд.

— Архив.

— Разумеется.

Я увидела, как угол его рта снова начинает двигаться.

— Даже не думай улыбаться.

— Я не улыбаюсь.

— У тебя лицо самодовольнее обычного.

— Значит, вы достаточно хорошо его изучили.

Я едва не сбилась с шага.

Повернулась.

Сильфиус продолжал идти с совершенно спокойным выражением.

Попался.

Уже второй раз за утро.

Проблема была в том, что собственный рот тоже попытался предательски дёрнуться.

— Господи, какой же ты мерзкий.

— Вы это уже говорили.

— Запоминаешь только комплименты?

— От вас — особенно.

Пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки и ускориться.

Впереди нас ждала цивилизация из двух тысяч миров.

Почему-то самым опасным её элементом прямо сейчас оказался один самодовольный инопланетянин, возраст которого я пока даже не знала.

В общественном секторе Федерация нанесла следующий удар уже без его помощи. Один из земных дипломатов решил взять еду и несколько минут пытался понять, где находится интерфейс оплаты. Он приложил идентификатор, выбрал подходящие человеку блюда, подтвердил аллергии, после чего распределитель просто выдал заказ. Мужчина дождался закрытия панели, оглядел поднос и снова посмотрел на интерфейс.

— Я не оплатил.

Эна остановилась рядом.

— Это не требуется.

— В рамках официального визита?

— Вообще. Пища, необходимая для нормального существования, относится к базовым ресурсам.

Я подошла ближе.

— То есть вообще-вообще? Без внутреннего счёта, квоты по доходу или скрытого прекрасного документа, который потом внезапно обнаружится на сто сорок седьмой странице?

— Без денежной оплаты.

Мира услышала последние слова через несколько метров и мгновенно оказалась рядом.

— Медицина?

Эна повернулась к ней.

— Необходимое лечение не зависит от финансового статуса.

Мира уже вытаскивала планшет.

— Страхование, реабилитация, препараты длительного применения?

— Денежного страхования в вашем понимании нет. Реабилитация входит в медицинское обеспечение. Необходимые препараты предоставляются независимо от личного достатка.

Плечи Миры чуть опустились, а пальцы уже открывали медицинский регламент. Через несколько секунд она окончательно выпала из нашего разговора, сохраняя копии правил и задавая уточнения федеративному врачу.

Я повернулась к Сильфиусу.

— Жильё?

— Базовое проживание.

— Образование?

— Основное и профессиональное.

— Связь?

— Стандартный объём.

— Транспорт?

— Основная сеть.

— Атмосфера для вида?

Он посмотрел на меня так, будто последний вопрос особенно прекрасен.

— Разумеется.

Я нахмурилась.

— Налоги?

— Нет денег.

Медленно кивнула.

— Проверяю глубину заболевания.

— Продолжайте.

— Ты сейчас опять хвастаешься?

Сильфиус задержал взгляд.

— Нет.

Я скрестила руки.

— Жаль. Начало было неплохое.

Вот теперь уже он на секунду замолчал.

Небольшая победа.

Очень приятная.

Правда, наслаждаться долго не получилось. Соседний распределитель отказал одному из жителей в доступе к редкому исследовательскому материалу. На панели появилась причина ограничения, и я моментально переключилась туда.

— А вот и касса. Я знала, что где-то вы спрятали нормальную человеческую мерзость.

— Нет, — отозвался Сильфиус за плечом.

— Тогда назови красивее.

Эна открыла справочную систему.

— Код вклада.

Передо мной развернулся перечень критериев: квалификация, подтверждённые достижения, история использования ограниченных ресурсов, нарушения, уровень допуска и надёжность. Палец остановился на последнем.

— Вот. Именно это слово я искала с момента стыковки.

Эна не стала отрицать проблему.

— Код применяется только к дефицитным и специализированным ресурсам. Базовое обеспечение с ним не связано.

— Но редкий материал человеку всё-таки могут не дать.

— Да, если другие проекты имеют более высокий подтверждённый приоритет или заявитель не соответствует условиям доступа.

Я повернулась к Сильфиусу.

— Кто определяет, что соответствует?

— Несколько независимых систем и профессиональных комиссий.

— Кто написал системы?

— Разные группы.

— Кто сертифицировал группы?

Он посмотрел на меня молча.

Я подняла бровь.

— Давай. Мы ещё даже не начали.

— Вы не остановитесь?

Я широко улыбнулась.

— Теперь понимаешь, почему на Земле мне редко дают доступ к административным системам?

Сильфиус спокойно ответил:

— Именно поэтому я предложил вам остаться.

Я резко повернулась к нему.

— Ты собираешься использовать это против меня весь день?

— Вероятно.

— Всё. Передумала. Земля прекрасна, бюрократия чудесна, а отсутствие нормальных лабораторий отлично формирует характер.

Угол его рта дрогнул.

— Ваш отказ всё ещё не прозвучал.

Я зависла буквально на полсекунды.

Вот ведь сволочь.

— Сейчас прозвучит кое-что другое.

— Полагаю, с большей частью вашего словаря я уже знаком.

— Хочешь проверить?

— Всегда.

Пауза возникла сама и оказалась слишком личной для разговора о распределении общественных ресурсов. Сильфиус стоял рядом, совершенно спокойно выдерживая взгляд, а я впервые подумала, что наши споры уже давно перестали быть просто способом получить информацию друг от друга. Мы оба слишком хорошо знали, где именно можно ткнуть, чтобы второй ответил; он научился различать момент, когда моё раздражение настоящее, а когда я просто продолжаю игру, а я уже без труда видела в его почти неподвижном лице ту самую микроскопическую перемену, которую он считал улыбкой.

Очень полезный профессиональный навык.

Совершенно ничего больше.

Я первой вернулась к экрану.

— Кто определяет надёжность?

Сильфиус тоже переключился обратно на систему, хотя голос остался чуть тише.

— Единого показателя нет. Надёжность зависит от области. Нарушение медицинского протокола не делает человека автоматически ненадёжным исследователем. Сокрытие результатов исследования — может. Решение пересматривается и подлежит апелляции.

— Совет способен изменить оценку?

— Да.

— А цивилизации вы тоже так оцениваете?

Теперь пауза стала заметнее.

— По отдельным параметрам — да.

Ну вот.

Мелкий шрифт наконец нашёлся.

Я закрыла справку. Мира всё ещё сохраняла медицинские правила, а Каэль задержал рекордер на слове «надёжность» чуть дольше остальных критериев.

Он тоже услышал.

У административного перехода нас догнал представитель Совета — высокий, слишком тонкий для человека, с кожей, менявшей серый оттенок в зависимости от света. Он шёл прямо к Сильфиусу и почти не смотрел на земную группу, пока не остановился перед нами.

— Зан Рунфар. Первый координатор ожидает предварительный отчёт до начала заседания.

Сильфиус бросил взгляд на маршрут.

— Я сопровождаю делегацию.

— Эна Шаар продолжит сопровождение.

Пауза длилась едва заметно. Потом Сильфиус кивнул, передал Эне активные полномочия маршрута, коротко сообщил, что присоединится позже, и ушёл вместе с представителем Совета.

Я смотрела ему вслед до тех пор, пока переход не закрылся.

Эна встала рядом.

— Что?

Я перевела взгляд на неё.

— Ничего. Просто впервые вижу, как ему сказали, куда идти, и он действительно пошёл. Не мешай мне наслаждаться историческим событием.

Эна проверила маршрут.

— Это происходит регулярно.

Я скривилась.

— Не порти мне день.

Мы двинулись дальше. Через несколько шагов я всё-таки оглянулась на уже закрытый проход. Пять минут назад Сильфиус предлагал мне остаться в Федерации так, будто способен лично выдать лабораторию, доступ и при необходимости подобрать подходящий стол. Потом кто-то пришёл и сообщил, что Совет хочет отчёт.

И он пошёл.

Я машинально открыла его служебный статус.

Закрыла почти сразу.

Не моё дело.

Пока.

Без Сильфиуса станция не стала менее интересной, и это неожиданно оказалось полезным открытием. Эна выдала нам временные административные профили, показала систему запросов и спокойно отвечала на вопросы, не перенаправляя каждый второй к руководителю земной операции. Я быстро нашла правовой блок, полезла в правила взаимодействия с автономными системами и почти сразу остановилась на отдельной категории искусственных личностей.

Эна заметила открытый раздел.

— Этот материал понадобится на заседании.

— Мне?

— Вам и Аэлис.

Я оторвалась от текста.

— Она зарегистрирована отдельно?

— Да. Как самостоятельный участник технического взаимодействия до завершения оценки её правового статуса.

Пальцы перестали листать.

На Земле мы всё ещё могли неделями спорить, где заканчивается программа и начинается личность, какой объём самостоятельного решения вообще имеет юридический вес и можно ли признать интересы системы отдельно от пользователя.

Здесь Аэлис уже вынесли в отдельную сторону соглашения.

— Чёрт.

Эна слегка повернула голову.

— Возникла проблема?

— Наоборот. Именно это и проблема. Мне очень не нравится, когда у Федерации оказывается хорошее решение там, где я рассчитывала спокойно придраться.

К счастью, она не попросила расшифровку и позволила мне дочитать критерии. Через пару минут мы дошли до следующего узла, и вопрос, который всё это время чесался где-то под языком, всё-таки победил.

— Он специально повёл нас через технический сектор?

Эна ответила без малейшей паузы:

— Да.

Я прикрыла глаза.

— Я так и знала.

— Официальный маршрут был короче на девять минут.

— Самодовольный придурок.

Эна посмотрела на меня. Я сразу подняла палец.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказала.

— Вот именно. У вас здесь с этим эпидемия.

Она продолжила идти, а через несколько шагов я заметила едва видимую улыбку.

Что с этой цивилизацией вообще не так?

Высший Совет заседал в помещении, которое с равным успехом могло быть лабораторией, переговорной или рабочей комнатой очень дорогого исследовательского центра. Никаких тронов, подиумов и архитектуры, специально напоминающей входящему о собственной ничтожности. Большой стол, несколько независимых проекций, четыре представителя разных направлений — и Сильфиус, который уже находился внутри.

Не во главе.

Именно это я заметила первым.

Маэрис Тал-Вейн занимала центральное место не потому, что сидела выше или выглядела внушительнее, а потому что управляла очередностью рабочих окон. Справа работал Ксан Мирр, Ил Саар держал перед собой модель контакта с Землёй, Этхар Венн просматривал правовые материалы. Сильфиус сидел сбоку, с открытым отчётом, и ждал, пока Маэрис закончит читать.

Не командовал комнатой.

Не выбирал вопросы.

Просто ждал своей очереди.

Маэрис подняла глаза, когда мы вошли.

— Благодарю. Протокольного вступления не будет. Встреча рабочая.

Я села и мысленно выдала Федерации ещё один балл.

Ксан почти сразу повернулся в мою сторону.

— Аэлис присутствует?

Я уже открыла рот.

— Да, она—

— Вопрос адресован ей.

Рот пришлось закрыть.

Заслуженно.

Аэлис вывела собственный ответ во внешний интерфейс:

Я ПРИСУТСТВУЮ.

— Предательница, — сообщила я мысленно.

УТОЧНИТЕ ОСНОВАНИЕ.

— Потом.

Ксан совершенно не заинтересовался нашей внутренней руганью.

— Текущее прямое техническое взаимодействие с Федерацией является для вас добровольным?

После небольшой паузы ответ Аэлис появился снова.

ДА. Я И ЛИАНА АРДЕН МОЖЕМ ЕГО ПРЕКРАТИТЬ. УСТАНОВЛЕННЫЕ ГРАНИЦЫ СОБЛЮДАЛИСЬ ВО ВСЕХ ЗАВЕРШЁННЫХ СОЕДИНЕНИЯХ.

Ксан сделал отметку.

— Ваш уровень доступа изменялся без согласия? Предпринимались попытки определить параметры, которые вы обозначили как закрытые?

НЕТ.

— Принято.

И всё.

Он разговаривал с ней.

Не через меня.

Не спрашивал, насколько надёжна «программа», и не просил подтверждения владельца, что системе разрешено отвечать.

Я поймала себя на том, что уже читаю открытый профессиональный профиль Ксана. Этхар заметил движение и повернулся ко мне.

— Возник вопрос?

— Пока профессиональная зависть.

— К чему?

Я кивнула на интерфейс Аэлис.

— К законодательству, которое хотя бы допускает мысль, что проблема уже существует. На Земле мы всё ещё воюем с формулировками «собственность», «программа» и «расширенный пользовательский инструмент».

Этхар сцепил руки на столе.

— Не все автономные системы Федерации признаются личностями. Критерием является не происхождение, а устойчивость самостоятельного выбора, способность поддерживать непрерывную идентичность и понимать последствия собственных решений.

Я невольно подалась ближе.

— Чёрт. Даже юристы у вас иногда нормальные.

Этхар моргнул. Ксан поднял глаза, а Сильфиус на другом конце стола едва заметно опустил взгляд, и я почти физически почувствовала, как он прячет реакцию.

Этхар, к его чести, продолжил:

— Полагаю, это положительная оценка.

— Не привыкайте.

Ил Саар вывел модель первого контакта, и у меня очень быстро появилось другое развлечение.

— Семантическая матрица была подтверждена человеческими группами на четыре минуты двенадцать секунд раньше расчётного срока.

Я посмотрела на временную метку.

— Девять.

Ил остановился.

— Что?

— Четыре минуты девять секунд. Двенадцать получится, если считать от первого технического подтверждения, но операция использовала дипломатическую готовность как контрольную точку.

Он проверил слой.

— Верно.

Сильфиус поднял взгляд.

Я сразу повернулась к нему.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Ты уже смотришь.

— Это запрещено?

— Пока нет. Я работаю над регламентом.

Маэрис едва заметно перевела взгляд с него на меня и вернулась к модели.

Замечательно.

Ил продолжил разбирать отклонения: более раннее участие Луны и Марса, самостоятельную адаптацию технологий, изменение общественной реакции после открытого контакта. Я слушала, пока Каэль не задержал рекордер на заголовке отчёта.

МОДЕЛЬ ИНТЕГРАЦИОННОГО КОНТАКТА.

Я перечитала название.

Маэрис уже открывала следующий документ, и на нём появилось моё имя.

АРДЕН, ЛИАНА

УЧАСТИЕ В АДАПТАЦИИ ИНТЕГРАЦИОННОГО КОНТАКТА: ВЫСОКОЕ

Я положила ладони на стол.

— Интеграционного?

Маэрис спокойно посмотрела на меня.

— Да.

— Земля соглашалась на контакт.

— Контакт является начальным этапом интеграционного процесса.

Земной дипломат рядом мгновенно выпрямился.

— Земля не давала согласия на политическую интеграцию в Федерацию.

Маэрис повернулась к нему, не повышая голоса.

— Я этого не утверждала. Термин используется шире и включает устойчивое дипломатическое, научное, информационное и инфраструктурное взаимодействие. Политическое присоединение имеет отдельное определение и требует отдельного решения.

Представитель колоний наклонился вперёд.

— Тогда кого именно вы считаете интегрируемой стороной?

Маэрис открыла формальное определение.

— Участников формирующейся системы взаимодействия.

Я снова посмотрела на собственный статус.

— Поздравляю. Мне выдали признание за процесс, на который моя планета не подписывалась.

— Вам присвоено признание за подтверждённый вклад.

— Уже легче.

— Моей целью не было облегчить ваше восприятие.

— А почти получилось.

Каэль проверил запись. Мира посмотрела сначала на меня, потом на Сильфиуса.

Я тоже.

Несколько часов назад он говорил, что здесь моему мозгу было бы интереснее. Теперь Совет официально сообщал, что я уже прекрасно работаю внутри их модели интеграционного контакта.

Совпадение было настолько красивым, что захотелось ударить кого-нибудь терминологическим справочником.

Сильфиус встретил мой взгляд и чуть приподнял бровь.

Я одними губами произнесла:

— Ни слова.

Угол его рта дёрнулся.

Очень хотелось считать это нарушением дипломатического протокола.

Маэрис закрыла мой файл и без перехода вызвала другой.

— Зан Рунфар. Последняя модель автономности Земли.

Вот тогда я впервые действительно увидела разницу между человеком, которого знала последние месяцы, и его реальным положением внутри Федерации.

На Земле Сильфиус разговаривал с политиками, военными и учёными как человек, который почти всегда контролирует контекст лучше собеседника. Он решал, когда информации достаточно, какой риск приемлем и где разговор считается законченным. Здесь голос остался тем же, спина не согнулась, уверенность никуда не исчезла, но Сильфиус отвечал.

Не выбирал вопросы.

Не закрывал тему, потому что лично считал её исчерпанной.

И не управлял людьми за этим столом.

— Допустимый уровень самостоятельного принятия решений земной стороной повышен, — он развернул изменения модели. — Предварительное управление общественными реакциями уменьшено. Прямое участие федеративных специалистов в адаптации локальных технологий сокращено.

Ил сравнил версии.

— Вы увеличили автономию земной стороны и снизили объём предварительного управления. Почему?

— Предыдущая модель снижала устойчивость результата.

Ил не отвёл взгляда.

— Это следствие. Причина?

Пальцы на моём планшете перестали двигаться.

Сильфиус несколько секунд смотрел на данные, затем поднял голову.

— Первоначальная модель недостаточно учитывала значение индивидуального выбора для земной культуры.

Маэрис отреагировала сразу:

— Значение индивидуального выбора присутствовало в исходном анализе.

— Недостаточно.

Я ждала продолжения. Собственного имени. Формулировки вроде «инженер Арден возражала», «после обсуждения с Лианой» — хоть чего-нибудь, что позволило бы объяснить изменение его подхода влиянием конкретного человека и слегка снять с него ответственность.

Ничего.

Сильфиус продолжил спокойно:

— Часть мер, рассчитанных на снижение риска, воспринималась земной стороной как исключение права выбора и поэтому повышала сопротивление. После их сокращения число независимых адаптаций выросло, а институциональная устойчивость не снизилась.

Ил сделал отметку.

— Следовательно, вы признаёте первоначальную модель ошибочной?

— Да.

Никаких «но».

Никакой попытки объяснить ошибку недостатком данных, человеческой непредсказуемостью или тем, что лично я несколько месяцев методично действовала ему на нервы.

Просто «да».

Я перестала стучать пальцем по панели.

Именно в этот момент Аэлис решила, что моей психике явно не хватает дополнительной информации, и открыла биографические данные участников Совета.

Маэрис — двести сорок семь.

Этхар — двести шестьдесят восемь.

Ксан — сто девяносто три.

Сильфиус — пятьдесят шесть.

Я прочитала последнюю цифру.

Потом ещё раз.

Пятьдесят шесть.

Медленно подняла взгляд.

Он совершенно спокойно обсуждал стратегическую ошибку с существами, которые прожили почти на двести лет дольше, и не выглядел ни младшим сотрудником, ни мальчиком, вызванным к руководству. Просто рядом с привычной уверенностью внезапно появился другой масштаб.

Аэлис терпеливо засекла время.

ВЫ СМОТРИТЕ НА ЗАН РУНФАРА ДВАДЦАТЬ ДВЕ СЕКУНДЫ.

— Замолчи.

Я НИЧЕГО НЕ—

— Именно.

Я отвернулась.

Поздно.

Сильфиус уже заметил.

Угол его рта предательски изменился, после чего он совершенно спокойно вернулся к Совету.

Попался.

Маэрис закрыла предыдущий блок и неожиданно обратилась ко мне:

— Инженер Арден. Изменение подхода Зан Рунфара повысило вашу готовность сотрудничать с Федерацией?

— Да.

Слишком быстро.

Я сама это услышала.

Маэрис тоже.

Сильфиус перевёл взгляд в мою сторону, но ничего не сделал: ни намёка, ни просьбы, ни попытки заранее направить ответ.

— Почему? — уточнила Маэрис.

Я посмотрела на него. Сильфиус просто ждал.

Пришлось вернуться к ней.

— Потому что он наконец начал слышать слово «нет».

За столом стало тихо.

Маэрис немного подалась вперёд.

— Уточните.

Я откинулась на спинку кресла.

— Нет.

Пауза затянулась. Маэрис ждала. Ксан чуть повернул голову, Этхар тоже, а я позволила им несколько секунд насладиться практической демонстрацией, после чего всё-таки пояснила:

— Вот это и есть пример. Раньше он воспринимал «нет» как начало переговоров. В лучшем случае — повод запросить дополнительное обоснование, в худшем — техническую неисправность собеседника, которую можно исправить правильной информацией. Сейчас иногда понимает с первого раза. Пугающий прогресс.

Ксан едва заметно изменил выражение. Этхар посмотрел на Сильфиуса, Ил сделал новую отметку.

Сам виновник совершенно спокойно произнёс:

— Ваши методы обучения трудно игнорировать.

Я подняла бровь.

— Я старалась.

— Я заметил.

Наши взгляды встретились, и ни один почему-то не отвёл сразу. Никакого Ориона между нами давно уже не существовало — я видела именно Сильфиуса, его настоящее лицо, знакомое микроскопическое движение возле губ и ту внимательность, с которой он теперь различал моменты, когда я спорю ради спора и когда действительно ставлю границу. И, судя по тому, как спокойно он смотрел в ответ, он слишком хорошо понимал, что я научилась читать его не хуже.

Только когда Маэрис перевела взгляд сначала на него, потом на меня, я всё-таки посмотрела в планшет.

Очень профессионально.

Просто два человека обсуждают изменение модели цивилизационного контакта.

Каэль в другом конце стола ничего не сказал.

Рекордер продолжал работать.

Сволочь.

Маэрис закрыла вопрос:

— Изменение подхода признаётся обоснованным. Оценка автономности Земли будет продолжена после первого цикла открытого взаимодействия.

Сильфиус кивнул.

— Принято.

Я ещё раз посмотрела на него.

Его решение могли отменить.

Его могли заставить вернуть прежнюю модель.

Он был влиятельным, но всё-таки не являлся Федерацией целиком.

И почему-то именно это делало разговор в исследовательском секторе значительно хуже. Предложение остаться теперь меньше походило на безличную вербовку полезного земного специалиста и всё больше — на личное желание конкретного человека, который сам отвечал перед системой намного старше и больше него.

Очень неудобное открытие.

Рабочая часть заседания закончилась для делегации, когда Маэрис закрыла общий отчёт и направила наш маршрут к центральному архиву. Я встала почти мгновенно, пальцы уже открывали навигацию, когда её голос остановил другого человека:

— Зан Рунфар. Останьтесь.

Сильфиус остался.

Без вопроса и удивления.

Я прошла рядом с его местом, собираясь догнать Эну, но он негромко произнёс:

— Инженер Арден.

Я замедлилась и повернулась.

— Что ещё?

Сильфиус смотрел на меня снизу вверх — редкое положение, которое почему-то захотелось запомнить исключительно ради будущих споров.

— Ваше свидетельство не было обязательным.

Я остановилась.

— Я тебя не защищала.

— Знаю.

— Тогда не выгляди таким довольным.

Угол его рта сдвинулся.

— Это второе подобное обвинение за день.

— И оба раза заслуженное.

— Следовательно, вы всё-таки наблюдали.

Я открыла рот.

И закрыла обратно.

Твою мать.

Он смотрел совершенно спокойно и прекрасно понимал, на чём именно поймал.

— Господи, какой же ты самодовольный.

— Вы всё ещё не ответили на предложение.

Наглость была настолько чистой, что я едва не рассмеялась прямо перед Высшим Советом.