Я тебя чую

Этот удивительный жест всё так же будоражил меня, вызывая шквал эмоций. Мужчина начал источать едва уловимый аромат абры и мускуса.

– Нет, давай попозже! – я невольно выпалила эту фразу, подумав о том, сколько усилий вложено в мой внешний вид, – к тому же после утреннего похода в ресторан я до сих пор ничего не ела!

Леон рассмеялся и подошёл к машине, галантно открыв мне дверь.

Четверть часа спустя мы остановились у очередного невероятного ресторана: сквозь открытую тяжёлую резную дверь слышались звуки музыки. В глубине была видна небольшая сцена, на которой располагались музыканты со скрипкой, контрабасом, роялем.

Леон пропустил меня вперёд и, остановившись перед метрдотелем, негромко произнёс:

– Забронировано на имя Леона на девятнадцать часов.

Тот кивнул и повёл нас куда-то вглубь зала.

Я невольно залюбовалась: высокие потолки, мягкий свет, источаемый невероятной красоты хрустальными люстрами, зеркала в золочёной патине. Всё – приглушённых тёплых оттенков слоновой кости, шампанского и графитового шёлка.

Вдоль стен – винные шкафы с подсветкой, будто экспонаты музея. На столах льняные скатерти цвета молочной пенки, живые цветы, изящные витые свечи. И потрясающий вид, открывающийся из панорамных окон на романтичный вечерний город.

Мы расположились за столиком, и почти мгновенно официант принёс меню в кожаной папке.

Леон неспешно открыл его:

– Что ты хочешь? – спросил он, не поднимая взгляда.

Я прочла первую строчку, вторую – и поняла, что ничего не понимаю: фуа-гра, тартар из лангустинов с юдзу, мусс из сельдерея с редукцией из портвейна. Даже «рыба» была замаскирована в три строчки поэтического французского.

– Хм… – пробормотала я, – а у тебя есть любимое блюдо здесь?

Мужчина чуть приподнял бровь и с едва заметной улыбкой отложил меню:

– Не знаешь, что выбрать?

Я отвела глаза в сторону.

– Если честно, я вообще не понимаю, что тут написано.

Я почувствовала, что это смущение ему даже нравится:

– Меня восхищает твоя честность! Давай я закажу. У тебя есть какие-то табу? Моллюски? Утиная печень? Что-то, что точно не хочешь пробовать?

Я задумалась.

– Главное – без улиток. И без всяких… странных консистенций.

– Странные консистенции учтём, – усмехнулся он.

Подошёл официант. Леон заговорил с ним с лёгким французским акцентом, которого прежде не было:

– Для леди, пожалуйста, тартар из лосося с кремом авокадо и пудрой из лайма. На основное – сибас с соусом из шампанского. А для меня, будьте добры, филе миньон и салат с трюфельной заправкой. На десерт – панна-котта с лепестками роз и два бокала ледяного просекко.

Официант чуть склонил голову и исчез в глубине ресторана.

– Сибас – это рыба? – шепнула я.

– Да, очень нежная. Подают с невероятным воздушным пюре. Думаю, тебе понравится.

Я выдохнула и рассмеялась:

– Спасибо за помощь! Я чувствую себя здесь, словно случайно попала на приём к королеве.

Он протянул руку через стол и взял мою:

– Не переживай, это всё наживное. Зато выглядишь ты так, будто именно тебя здесь сегодня ждали.

Вечер бы таким же тягуче приятным и опьяняющим, как ледяной просекко. Мы бесконечно разговаривали и так же бесконечно молчали, чувствуя друг друга на уровне душ. Ближе к полуночи я подумала о том, где проведу ночь: в своей съемной квартирке на окраине, в роскошном номере отеля, куда мы так и не успели вернуться или…

– Останься со мной, пожалуйста! – Леон перехватил эту мысль и серьёзно глянул на меня. – Я не хочу расставаться.

Я глубоко вдохнула, стараясь умерить трепет сердца, и напряжённо посмотрела в ответ:

– Я хочу этого больше всего на свете, клянусь тебе. Но ты понимаешь, что если это затянется, нам обоим будет очень трудно? Ты будешь читать мои мысли и улавливать даже то, чего не хотел бы знать. А я буду чуять по запаху всё, что будет происходить с тобой. Любые перемены в настроении, любые печали и радости. Если ты захочешь другую женщину, ты никогда не сможешь этого скрыть от меня…

– Это всё решается невероятно просто, – Леон выглядел спокойно, давая понять, что его это ничуть не пугает, – честностью…

– Леон! Добрый вечер! – стальной мужской голос за моей спиной вонзился в наш плавный разговор, как нож в подтаявший кусочек масла.

Меня накрыло волной удушающего терпкого запаха полыни, дешёвого одеколона и сырого мяса. Кто бы там ни был – он не с добрыми намерениями.

Леон встал, чтоб поприветствовать подошедшего мужчину:

– Герман! Какими судьбами?

– Ужинаю здесь по пятницам. Ты со спутницей? – мужчина хищно глянул на меня, натянув на лицо неискренний оскал.

Высокий, сухощавый, с зализанными назад маслянистыми чёрными волосами, с крючковатым орлиным носом и пронзительными карими глазами. Впервые я видела, чтоб внешность настолько соответствовала запаху.

– Да. Познакомься, это Диана! – Леон улыбался, но я ярко чувствовала от него запах напряжения. Я кивнула, не желая протягивать руку. Мужчина смотрел на меня пристально, чуть дольше, чем то позволял этикет. Мне казалось, что лезут в душу, и я отвела глаза.

– Присядешь?

– Нет, что ты, не буду нарушать вашу идиллию! Увидимся в понедельник! – мужчина ещё раз пожал руку Леону и, снова хищно глянув на меня, удалился.

Мой спутник вздохнул:

– Да, именно с ним я был сегодня на переговорах. И последние три месяца мы не можем решить один вопрос. Очень устал от него, а подвижек в деле всё нет. Он как будто специально высасывает душу...

– Нельзя просто не работать с ним?

– Увы. Он мой инвестор. Но наши взгляды в последнее время категорически не сходятся… Однако что-то я устал. Так ты согласна поехать ко мне? – Леон отодвинул от себя опустевшую тарелку и откинулся.

Я лаконично кивнула, глядя вслед Герману.

Меня озадачил коктейль нахлынувших чувств: радость от того, что я и дальше буду с Леоном, смешалась с сосущей тревогой за него и чётким ощущением, что от этого Германа надо бежать как можно скорее…

Глава 5. Авантюризм

– Слушай, – Леон произнёс слово и замолчал.

Я учуяла тонкий терпкий аромат авантюризма, словно кто-то прямо передо мной разрезал острый перчик.

– Что ты надумал? – я почувствовала, что сонливость, наступившую после плотного вкусного ужина и небольшого количества алкоголя, сдуло, словно порывом ветра. Захотелось улыбаться и танцевать.

– У тебя случайно нет визы? – озорные огоньки заплясали в глазах мужчины, когда он посмотрел на меня.

Грузный массивный чёрный Майбах плавно катил нас по улицам города в сторону дома Леона, и я смущённо потупила взгляд: я бы не очень хотела ехать в район, где лежит мой паспорт.

– Может, просто проведём выходные вместе, в тишине? У тебя была тяжёлая неделя. Да и у меня тоже не очень…

Леон ухмыльнулся:

– Мы говорили про честность.

– Чёрт. Я забыла, что ты всё знаешь. Да, у меня есть виза. Летали чуть меньше года назад с бывшим шефом в Черногорию по работе.

Запах гари ударил в нос, и я вскинула на Леона удивлённый взгляд. Это была ревность.

– Нет, я не спала с ним, – я рассмеялась: меньше суток мы знакомы, а он уже ревнует, – он старый толстый прокуренный тип. И единственное, что его интересует – это деньги. Так что только по работе, – я помолчала и продолжила: – если хочешь знать мою историю, то у меня был в жизни единственный сексуальный опыт. В глупые семнадцать лет. И это было омерзительно. Мне показалось, что он влюбился в меня. Я тогда ещё не умела до конца определять запахи и сама себя обманывала в те моменты, когда обоняние безошибочно определяло правду: через полгода отношений уже рисовала себе картины о счастливой семейной жизни, но после быстрого секса, на который я однажды согласилась, его запах мгновенно стал тусклым, как выгоревшее под осенним солнцем поле. Я поняла, что мной воспользовались и потеряли интерес. С тех пор ни единый мужчина не видел моего тела.

Леон пристально посмотрел на меня, словно сканируя, затем обнял:

– Прости, – он мягко прижал меня к себе. – Честно говоря, это было совсем не моё дело. Прошлое – это прошлое. Просто с сегодняшнего дня у меня стойкое чувство, что ты – моя судьба. Как будто где-то на небе мы были единым целым, а здесь, на земле, разделились.

Я прижалась к нему ещё крепче и уткнулась носом в приятно пахнущую рубашку, снова почувствовав себя так счастливо, как никогда до сегодняшнего дня.

Пару минут спустя, нажав кнопку, опускающую перегородку между нами и водителем, я произнесла:

– Прошу прощения, нам нужно заехать ещё в одно место.

Я назвала адрес. Водитель, такой же большой, монолитный и внушительный, как и его авто, не удержался от удивлённого взгляда.

– Извините, не могли бы повторить? – мужчина посчитал, что ослышался, и я снова внятно продиктовала адрес.

– Да, конечно! – ответ был лаконичен, и автомобиль вывернул к повороту, чтобы сменить маршрут, но запах говорил сам за себя.

Подняв перегородку я усмехнулась:

– Теперь он тоже думает, что я проститутка.

– Причём очень дешёвая, – ответил Леон, и его голос задрожал от сдерживаемого смеха. – И он невероятно осуждает меня за это!

Мы хором расхохотались, открыв новую удивительную и забавную совместную игру, затем, пересёкшись взглядами, ощутили одно и то же. Амбра, мускус, соль, кожа. Запах был ошеломительно сильным и прекрасным, и Леон, начал жадными поцелуями покрывать мою шею и грудь, не снимая с меня жакет. Затем, ловко расстегнув изящные брюки, приспустил их, обдав его жарким дыханием моё лоно. Я со стоном изогнулась. Такой нежности я не знала прежде. Она была упоительна и прекрасна!

Поднявшись к моему лицу, он шепнул:

– Я никогда не запахну выжженым полем, клянусь, – и нежно коснулся губами губ, а затем слился со мной в порыве экстатической страсти.

Извернувшись, я села на него сверху, и крепко прижалась телом к его телу. И, медленно-медленно опускаясь, приняла в себя его возбуждённую плоть. Понемногу, по сантиметру, пританцовывая бёдрами, я не давала войти в себя до конца. Мужчина нетерпеливо застонал, и, положив руки мне на бёдра, резко надавил на них.

Теперь уже застонала я, чувствуя, плотное тяжёлое давление изнутри.

Оторвав резким движением две верхние пуговицы жакета – я возмущённо хмыкнула – Леон поцеловал сначала одну мою грудь, затем другую, продолжая руками помогать мне двигаться вверх и вниз. От этих поцелуев по телу разлилась упоительная нега и почти сразу я ощутила, что приближаюсь к оргазму.

По коже бежали мурашки, а ближайшее соседство чужака – пусть даже он не слышал и не видел нас – придавало какого-то озорства нашему действу, и это будоражило ещё сильнее.

Я тихо застонала и Леон – следом за мной, затем он обмяк и, тяжело дыша, опустил руки.

– Кажется, мы подъезжаем, – я хихикнула, чувствуя, что теперь мне всё равно, что он подумает про мой дом.

И правда – за окном мелькали разбитые старые здания, которые не ремонтировали, как минимум, последние полвека. Через минуту мы будем на месте.

– Мне нужно взять что-то ещё? – поинтересовалась я, пытаясь привести себя в максимально приличный вид и придерживая лацканы жакета, прикрывая грудь. Только сейчас я поняла, что даже не знаю, куда мы собрались.

– Только паспорт, об остальном я позабочусь. Я думаю, тебя не опечалит место, которое я задумал, – Леон достал телефон и набрал чей-то номер ровно в тот момент, как я открыла дверь, чтобы выйти из Майбаха, притормозившего около дома, где я жила. Я быстрым шагом направилась к подъезду.

Боже, как чуждо стало здесь всё, словно я не была тут уже тысячу лет, а не один день.

В тусклом свете фонарей мрачнела полуразрушенная детская площадка, на которой сидели ребята и шумно о чём-то спорили. Старые, с выломанными перекладинами, скамьи с двух сторон от входа в подъезд. И сам подъезд – вечно с разбитыми лампочками и пахнущий котами, дешёвым алкоголем и грязным телом.

Я вдруг поняла, что больше никогда сюда не вернусь. Только забрать что-то из своих вещей и передать арендодателю ключи. Даже если не с Леоном – но я должна жить в ином мире, в том: красивом, изобильном, светлом…

Быстро найдя паспорт, я осмотрелась: нужно ли что-то ещё? И поняла, что даже взять нечего: всё казалось тусклым, серым и неуместным в той реальности, куда я попала сегодня утром. Только надела под жакет боди, чтобы быть прикрытой.

Ещё раз глянув на старую квартирку, я погасила свет и, закрыв дверь, побежала вниз по лестнице. Тоски по прошлому не было. Но был лёгкий трепет внутри перед таинственным будущим, которое появлялось из-за горизонта, словно земля перед лайнером, только что преодолевшим океан.

И как же было прекрасно обладать моим обонянием в этой ситуации: мало ли что мог сделать случайный мужчина со мной, доверься я ему. Но не Леон: я была уверена абсолютно, что если этот мужчина на что и способен – так только на чудо!

Глава 6. Потрасающее путешествие

– И куда мы полетим? – я жизнерадостно плюхнулась рядом с Леоном, как раз выключившим телефон после разговора.

– Пусть это будет сюрпризом! – мужчина таинственно улыбнулся уголком губ.

Я пожала плечами: сюрприз так сюрприз! Разве моя жизнь – не один сплошной сюрприз с сегодняшнего утра? Господи, а ведь всё началось только сегодня! А кажется, что целая вечность прошла – я улыбнулась удивительному осознанию.

– В аэропорт, пожалуйста! – Леон обратился к водителю, опустив перегородку.

Тот молча кивнул и нажал на педаль газа, выруливая с обочины.

– Ого! Тебе даже за паспортом не нужно ехать?

– Жизнь чертовски непредсказуема, поэтому он у меня всегда с собой!

Полчаса спустя мы подъехали к аэропорту. Сквозь тонированные стёкла Майбаха я увидела знакомый фасад терминала, где всегда было суетно: люди с чемоданами, охранники, таксисты, провожающие и встречающие, зал ожидания, паспортный контроль... Я уже приготовилась к выходу, когда Леон снова нажал на кнопку, опускающую перегородку:

– Нас к ВИП-терминалу, будьте добры!

К ВИП-терминалу? Ого! Едва я успела удивиться, как машина плавно свернула шлагбауму с надписью "VIP Jet Terminal", и он незамедлительно поднялся.

За окном мгновенно стало тише: ни толп народу, ни очередей. Только строгие элегантные постройки и редкие автомобили. Было похоже на аллею роскошных бутиков, по которой я гуляла сегодня днём – только ещё невероятнее.

Майбах остановился у изящного стеклянного здания. Мгновение спустя дверь машины отворилась: перед нами стоял сотрудник в форме, склонив голову с вежливой полуулыбкой:

– Добро пожаловать, мадам, месье!

Я улыбнулась молодому человеку и вышла из авто, невольно оглядываясь. В свете ночных фонарей терминал выглядел роскошно, словно перенёсся в привычную реальность из дорогого голливудского фильма.

Леон протянул мне руку и мы направились внутрь здания.

– Дай, пожалуйста, паспорт.

Я достала документ из сумочки и протянула его своему спутнику. Глубокая благодарность внутри переплеталась с чувством живого наслаждения.

– Спасибо! – Леон заулыбался и запах васильками и теплом. Кажется, ему польстило моё молчаливое восхищение.

Я тоже улыбнулась, стараясь выглядеть спокойно, но внутри меня бушевало то самое чувство: когда мир вдруг открывается с другой, невиданной стороны – и больше никогда не будет прежним.

Мы прошли в зону ожидания, похожую на гостиную в пятизвёздочном отеле: огромные кожаные кресла, тёплое освещение, столик с закусками и кофе.

К нам подошла молодая сотрудница с широкой улыбкой:

– Доброй ночи! Будьте добры Ваши паспорта!

Леон молча протянул ей оба документа.

– Благодарю! Можете подождать пару минут в зоне ожидания или перекусить, выпить чаю или кофе, – девушка ещё раз лаконично улыбнулась и без лишних слов быстрым шагом удалилась.

– Хочешь кофе или перекусить? – Леон взглядом указал мне на невысокий столик, где стоял поднос с отборными угощениями: миниатюрные тарелки с аккуратно нарезанными фруктами, ассорти сыров, в прозрачных вазочках – орешки, миндаль в карамели, сухофрукты. Рядом – крошечные пирожные: тарталетки с разным наполнением, макаруны и что-то шоколадное с невероятным ароматом.

Кофейный столик стоял рядом. На нём – машина для эспрессо и капучино, высокие чашки с тонкими ручками, баночки с тремя сортами сахара и стеклянный кувшин с охлаждённой водой, в которой плавали тонкие дольки лимона и листочки свежей мяты. Всё выглядело так, словно было частью декора.

Я с восторгом оглядела антураж, но пожала плечами:

– Ты не поверишь, но я до сих пор сыта, хотя выглядит всё невероятно аппетитно! – я присела на край глубокого кресла, испытывая небольшую неловкость в этом месте – хоть и знатно приправленную удовольствием.

Леон сел в соседнее кресло спокойно, даже немного вальяжно, закинув ногу на ногу. Было видно, что ему это всё не в новинку.

– Не верится, что всё это правда, – выдохнула я, восторженно оглядываясь, – я даже никогда не представляла, как выглядит такой перелёт.

Леон улыбнулся мне, словно ребёнку, впервые попавшему в Диснейленд:

– Надеюсь, это не последняя радость, которую я могу тебе подарить. Да и это мелочь, по большому счёту, – он обвел интерьер равнодушным взглядом, – ты скоро привыкнешь.

Через несколько минут вернулась сотрудница с нашими паспортами и, протянув их Леону, с улыбкой пригласила на борт.

Мы прошли сразу к трапу – никто больше не спрашивал документы и не проверял посадочные билеты. Было стойкое ощущение, что всё это не аэропорт, а сцена, где Леон – режиссёр и актёр одной из двух главных ролей.

Лестница к самолёту была подсвечена мягкими огнями. Сам джет – белоснежный, с тонкими серебристыми полосами вдоль фюзеляжа. Я замерла на секунду перед входом, пытаясь запомнить упоительное чувство восторга, наполнявшее меня.

Салон самолёта оказался похож на виллу из глянцевого журнала: в тёплых кремовых оттенках, обитый мягкой кожей, с уютным боковым светом и баром у одного из бортиков. Он выглядел как гостиная, только с иллюминаторами вместо окон.

Едва мы расположились, как самолёт тронулся, выезжая на взлётно-посадочную полосу.

К нам вышла приветливо улыбающаяся бортпроводница.

Удивительно, но в этом мире люди пахли искренним уважением и доброжелательностью. Это резко контрастировало с фразами родителей из детства про то, что богачи все подлецы и негодяи, что меня искренне и очень приятно удивляло: приятно, потому что мир роскоши на поверку оказывался куда более доброжелательным, чем мне внушали с детства.

Девушка чуть склонилась над нами:

– Желаете что-нибудь? Закуски, напитки? Или подготовить постели ко сну?

– Я думаю, нам нужно отдохнуть, – Леон глянул на меня, – ты что-нибудь хочешь?

Я покачала головой. Хотелось, конечно, испробовать всё, что только возможно, но шёл третий час ночи, и я чувствовала, как голова тяжелеет.

Проводница нажала на какие-то кнопки, и кресла плавно разложились, обивка расправилась, и стюардесса застелила постель тонким лавандовым бельём, принесённым откуда-то из передней части салона, и положила два комплекта пижам.

– Если понадобится что-то ещё, просто нажмите на кнопку, – сказала она, снова мягко улыбнувшись, и удалилась.

Леон снял пиджак и расстегнул рубашку. Его движения были неторопливы, будто он был дома, а не на борту взлетающего самолёта. Я скинула туфли и, почувствовала, как стопы испытали облегчение. Переодевшись, я устроилась на краю ложа. Лёгкий аромат кожи и дерева обволакивал, вызывая умиротворение, а постель была куда удобнее, чем диванчик в моей съёмной квартирке.

Леон лёг рядом и, глядя в потолок, где тонко светились линии подсветки, похожие на млечный путь, шепнул:

– Я сказочно счастлив сейчас!

Я прижалась к нему, зная, что слова не нужны: он точно знает, что я чувствую.

Бесконечный хоровод мыслей медленно отступал, погружаясь в дымку, и я уснула.

***

Несколько часов спустя я открыла глаза от лёгкой вибрации: похоже, самолёт шёл на снижение. Сначала не поняла, где я и что происходит, но воспоминания почти сразу пришли на ум, и я резко села. Леон ещё спал.

Я снова испытала детский восторг, глянув на него, затем перевела взгляд на иллюминатор: глубокое предутреннее небо, синие холмы в тумане, словно нарисованные акварелью, и едва зарождающийся ало-золотой рассвет на горизонте.

Леон потянулся, открыл глаза и, увидев, что я уже не сплю, тепло улыбнулся:

– Доброе утро, моя королева!

Я снова упала на кровать и прижалась к нему. Не смущала ни растрепавшаяся причёска, ни отсутствие макияжа.

На душе был тёплый покой.

– Надо вставать, у нас минут пятнадцать на утренние ритуалы, – Леон поцеловал меня и поднялся.

– И где мы всё-таки? – тихое любопытство глодало меня.

– Скоро увидишь! – мужчина моей мечты снял свободную хлопковую пижаму и снова начал облачаться в строгий костюм. Я, пару мгновений полюбовавшись рельефным торсом, последовала его примеру.

Минут двадцать спустя самолёт приземлился в непривычно маленьком и очень уютном аэропорту. Выйдя из воздушного судна, я поразилась небывалому количеству зелени вокруг. И ещё больше поразилась тому, что нас уже ждали: водитель в безупречном костюме и тёмный Мазератти у трапа.

– Догадалась, где мы?

Я пожала плечами и тут услышала:

– Benvenuti, signor Leon. Signora. Dobro pozhalovat’ v Italiyu.

Голос водителя Мазератти был бархатный, с забавным акцентом.

– Италия? Потрясающе! – я почувствовала, словно в моём сердце распускаются цветы. Я мечтала побывать в Италии лет с десяти.

Мужчина открыл дверь автомобиля, затем расположился сам за рулём, и, глянув мне в глаза в зеркало заднего вида, проговорил:

– Doroga do Como zaymyot nemnogo bol’she chasa.

Леон коротко кивнул. Я почувствовала, как скулы начинают болеть от широкой улыбки.

Комо! Сказка, которая становится реальностью!

Дорога была как из фильмов, которые я любила смотреть: кипарисы вдоль трассы, небольшие мосты, деревья оливы. Мы молчали всю дорогу, наслаждаясь видами.

И вот – сердце вздрогнуло – Комо.

Озеро блестело, словно иссиня-бирюзовое расплавленное стекло. Лёгкий туман всё ещё укрывал вершины холмов, но солнечные лучи уже сияли в кромке воды.

Машина свернула с главной дороги, и по бокам мимо нас, вместо деревьев поплыли каменные ограды, по которым полз виноград. Мы начали подниматься в гору по узкому извилистому серпантину.

Пару минут спустя перед нами появились массивные кованые ворота с вензелями. Водитель нажал на пульт, открывший ворота, и въехал на брусчатку просторной аллеи.

Прямо метрах в ста была сама вилла: уютная и светлая, словно сама была частью местной природы. Белые стены, увитые плющом и розами, терракотовая черепица, высокие арочные окна.

Мазератти плавно остановился перед широкими мраморными ступенями. Выйдя из авто, я вдохнула полной грудью ароматы розмарина, лаванды и солоноватого ветра с озера.

– Добро пожаловать! – Леон мягко взял меня под руку, и направился к ступеням, – это мой второй дом. А с сегодняшнего дня – и твой тоже.

Глава 7. Завтрак

Леон открыл двери виллы, и в воздухе вспыхнул аромат свежевыпеченного хлеба.

Навстречу нам, шаркая тапочками по каменному полу, торопливо вышла пышная женщина с широчайшей улыбкой на добродушном лице. Хлебом пахло не только в доме, но и от самой дамы: она распространяла вокруг себя невероятный аромат уюта и заботы. Я такой чувствовала в последний раз от бабушки много лет назад.

– Buongiorno, amore mio! – громко воскликнула она, крепко обняв Леона и звонко чмокнув его в обе щёки, – finalmente sei tornato!

Затем она взглянула на меня, и её лицо засияло ещё ярче.

– Benvenuta, bella ragazza! – и, не спрашивая разрешения, чмокнула в одну щёку, потом в другую.

– Это Лаура, – сказал Леон с нежной теплотой, – душа этого дома. И она очень рада нас видеть!

– Это я поняла, – с улыбкой проговорила я и обратилась к Лауре, – очень приятно, и я счастлива с Вами познакомиться!

– Molto piacere, – перевёл Леон, широко улыбаясь.

Лаура подмигнула и махнула рукой:

– Завтрак на террасе. Я испекла хлеб, как ты любишь, tesoro mio. И фрукты, только что с рынка!

Леон поблагодарил её и сказал, что мы спустимся, как только приведём себя в порядок после перелёта, а я ещё раз оглянулась на удивительно тёплую женщину, прежде чем последовала за ним вверх по лестнице. От Лауры веяло такой глубокой нежностью, что хотелось побыть в её поле подольше. Но всё же я поспешила за Леоном, пока он не скрылся в комнатах второго этажа.

Шагая наверх, я залюбовалась. Всё выглядело так натуралистично, словно создано природой, а не человеческими руками: намеренно шероховатая лестница, искусно изогнутые деревянные перила, по стенам – неровные глиняные вазы с сухоцветами лаванды, источавшими тонкий аромат. Всё пространство словно шептало о любви к миру, к жизни и к каждому, кто заходил в этот дом.