Хроники империи Этэрин. Сердце Ниоруна

— Мы не уверены, но есть надежда на то, что Вы поможете нам запечатать разлом.

Аурелия прижала ладони к груди.

— Разве может такой человек, как я, что-то решить в вашеммире?

Тарвейр внимательно смотрел на неё, изучал каждую черту её лица и мог только удивляться тому, как он оказался здесь. И ведь правда — у них, казалось бы, есть всё, чтобы победить. Но Ниорун внутри него упрямо молчит и не подаёт никаких признаков жизни, словно чего-то дожидаясь.

— Мы не выбираем свою судьбу. Я совсем не желал быть императором. А Рэйна не мечтала быть воином и охотницей. Мы все хотели покоя, Аурелия. Но жизнь не предоставляет нам выборов.

— Но как же так? Нам всегда говорили, что драконы — величайшие представители бессмертных существ.

— Наша сила ограничена, Аурелия, — отозвался Лиан. — К сожалению, святая Семь сделала нас слабыми, подобно вам — людям.

— Потому что наши предки так захотели. Из глупого любопытства — обратиться людьми, чтобы понять, каково это проживать каждый день со страхом неминуемой смерти, — сказала Рэйна.

Она была раздражённой, и Релия даже привыкла к такому. Асвер всегда была в плохом расположении духа.

— Да. Мы не можем использовать все свои силы и всю магию на полную.

— Почему? — с интересом спросила Валестин, за что получила строгий взгляд Рэйны.

— Что случится, если самое могущественное создание, существовавшее в этом мире, вдруг окажется в человеческом, хрупком теле?

Аурелия покачала головой, признавая своё незнание. У неё и вправду не было и мысли, ведь она считала, что владение магией может быть безграничным.

— Мы взорвёмся, Релия. И останутся от нас только кишки и порванная кожа, если что уцелеет. А кости превратятся в мелкие осколки. Кровь забрызгает всю округу, показывая нам, что мы не больше, чем просто мешок с органами.

— Ты всегда была такой? — злобно спросила Аурелия, чуть ли не вырвав свой ужин после того, как представила картину, которую описала Рэйна.

Асвер на этот вопрос не ответила и отвернулась к окну. Лиан только мог слегка усмехнуться и повернуться к девушке, сидящей напротив него. Как ни странно, даже от Аурелии не скрылось то, как Лиан чувствовал настроение Асвер и глядел на неё.

— К сожалению, это правда, Аурелия, — голос императора был спокойным и мягким. — Наши предки боялись быть прирученными людьми. Боялись, что нас могут оседлать, как скаковых лошадей.

— И при всей неприязни к людям, они решили сами ими стать?

Лиан спустя пару секунд рассмеялся.

— Абсурдно, согласен. Однако история в книгах гласит одно, наша семья говорит иное. Я от отца слышал только это. История пишется победителями. Остальное нам неизвестно.

— А ты? — Аурелия повернула голову к Рэйне.

Асвер молчала какое-то время, уставившись на заснеженный пик горы Аора.

— Umori vanes bur horai, vezkun, vains wuaira. Kator.

— Рэйна! — воскликнул Лиан, когда услышал «Дура»из уст Асвер.

— Ты специально выводишь меня! — Аурелия покраснела от злости и встала со стула так резко и быстро, что тот опрокинулся на пол.

Огонь в камине вспыхнул фиолетовым, и разъяренное пламя почти коснулось Рэйны, но отскочил в последний момент и вылетел в разбитое окно. Асвер же даже не вздрогнула, только слегка дёрнула головой, когда осколки полетели в её сторону. В последний момент они впились в защитный барьер, однако несколько повредили кожу её лица. Это тоже никак Рэйну не потревожило. Она аккуратно коснулась порезов и разглядывала капли крови на пальцах.

— Ты меня пламенем не напугаешь.

— Так давай проверим! — закричала Аурелия.

Рэйна же только покачала головой.

— В Вас говорит злость Миара, госпожа Валестин, — попытался сгладить углы Лиан. Однако рыжие её волосы словно затанцевали в воздухе, и вокруг Аурелии кружились тени. — Огнём Рэйну не убить.

— Заткнись, Тарвейр! — проревела злобно Релия, схватившись за край деревянного стола. — Глупый щенок! Ты сдохнешь в луже своей гнилой императорской крови! — чуть ли не пищала уже девушка.

Рэйна нахмурилась, пытаясь понять, что за странная тень голоса скрывается за девчачьими криками. Всё это время она была так глуха и глупа, чтобы задуматься о том, кто мог оказаться тем вэйсэтаром, говорившим с ней, словно они давно друг друга знали. Асвер только сейчас начала понимать, что вэйсэтар перед ней ей лично не знаком — но она о нём читала. Слышала легенды, мифы, страшные сказки взрослых о том, кто заточен глубоко под землёй.

Дракон, кто по слухам умел проникать в разумы тех, кто происходил от рода его.

— Я — есть пламя, Релия, — тихо ответила Рэйна, когда тени заискрились огнём.

Асвер с завидным спокойствием подошла к рыжеволосой ближе, игнорируя миаровский жар, исходящий от её тела.

— Да я спалю тебя одним щелчком, talviera,— в голосе Аурелии наконец прорезались десятки, потом сотни злобных голосов, говорящих с ней одновременно.

Взгляд её был темнее ночи, белки наливались кровью так быстро, как Аурелия теряла контроль над собой. И говорила с Рэйной сейчас совсем не Валестин. Асвер с ужасом осознавала личность того, кто говорил с ней, смотрел на неё своими фиолетовыми глазами, которые с каждым мгновением обретали ночной отблеск. Стоило догадаться об этом ещё в том приюте.

— Я — огонь, Элвинор. Я — дочь Калзора, и я тебя не боюсь, — прошептала Рэйна, потянувшись ладонью к Аурелии.

— Огонёчек у тебя слабый с того дня, как ты умерла.

— Umori vanes bur horai, vains wuaira, Elvinor, — прошептала Асвер и, несмотря на обжигающий огонь, исходящий от Аурелии, коснулась плеча рыжеволосой.

— Kai Sono lares.

Она завела руку за затылок девчонки и схватила её за волосы, оттягивая голову назад. Во второй руке возник из огня кинжал. Послышался крик Лиана, но Рэйна замахнулась и уже почти вонзила клинок в горло Аурелии. Фиолетовые глаза раскрылись в страхе, и тени погасли в ту же секунду.

Элвинор покинул тело девушки. И Аурелия взвизгнула, когда увидела занесенный клинок Рэйны.

Асвер дернула рукой, и кинжал тут же распался на искры.

— И в пламени сгоришь ты, откуда пришёл, Элвинор, — прошептал Лиан. — Клятвой святой Семи.

Аурелия закрыла глаза и потеряла сознание. Асвер подхватила её обмякшее тело и прижала к себе, крепко обнимая. Рэйна подняла взгляд, полный слез и сожаления, на Лиана, который стоял рядом с ними. Клинок его растаял и каплями воды стекал на пол. Взгляд Асвер оставался прикованным к Тарвейру, и она не могла объяснить, откуда в ней проснулась такая боль. Её словно прошибло воспоминаниями прошлого, но ни одна картинка не сохранялась в её голове.

— Боюсь, мы не сможем ей помочь.

Жизнь Рэйны редко была к ней благосклонна, по её совсем не скромному мнению. Конечно, Асвер предпочитала не думать больше о том, что ей досталась ужасная участь — это было позади. Она научилась жить с тем, что целый век пребывала в незнании о том, что произошло с ней. Несмотря на все слухи, песни и разговоры о ней, как об одной из спасительниц — она не могла откопать в этих стихах то, что было упрятано от неё. Даже Элиа скрывала правду, но Рэйна, честно говоря, никогда и не пыталась ничего выяснить. Её словно устраивало то, что она не помнит всего своего пути, который привёл к разлому. Ведь зачем нужно было ей заново вспоминать то, в чём она провалилась?

Но глядя на Аурелию, лежавшую без сознания на диване в кабинете Лиана, она не могла перестать думать о том, что в утраченных воспоминаниях скрывается какая-то жуткая истина. Может, она помогла бы ей понять происходящее, или хотя бы поговорить с Элиа, чтобы узнать — что, во имя Калзора, происходит. Но книги о тех событиях все были скрыты, или настолько малоинформативны, лишь поверхностно описывающие ставшие уже историческими событиями. Лишь сухие факты — и они резали сейчас Асвер по разуму, словно в её голове был сундук, а внутри него память скреблась когтями о стенки, чтобы выбраться. Что-то внутри неё кричало и бушевало, чтобы быть освобождённым и снова задышать полной грудью.

Что же Рэйна забыла? И что скрывается от её глаз? Это ли хочет выяснить Элиа в храме богини Айла?

Асвер стоит у окна, опираясь спиной о холодный витраж. Свет ночных фонарей снаружи едва касается её лица. Перед ней ходил из сторону в сторону Тарвейр, явно обеспокоенный происходящим больше, чем сама девушка. Хотя у Лиана появилась завидная особенность сохранять спокойствие в самые кошмарные моменты его жизни. Были исключения — Рэйна это знает, но не помнит.

Волосы императора были аккуратно собраны в хвост, и на этом фоне его рога смотрелись куда забавнее для Асвер, которая считала их крайне обаятельными. Совсем, как у быка — такого же огромного, но неуклюжего.

Ниорун внутри него молчал, как проклятый предатель — даже силой своей с ним не делился, словно затих до какого-то лучшего момента. Он ни откликался на зов Лиана, ни помогал ему ни в чём, что касалось борьбы императора против вэйсэтаров. После событий той войны священный камень замолк.

— Это всё звучит, как сущий бред, — говорит наконец Лиан.

Он громко и устало выдыхает, опираясь бёдрами о свой рабочий стол. Тёплый свитер на нём выглядел нелепо — даже для такого широкоплечего и высокого Лиана.

— Действительно, — только и может выдавить из себя Рэйна.

Волосы её были распущены, и ниспадали длинными волнами вниз. Одежду Асвер не поменяла, совсем потеряв желание подремать хотя бы пару часов перед выходом. Лиан поднял голову и взглянул на неё, словно пытаясь найти в её глазах хоть капли правды.

— Он был заточен в Миара тысячелетия назад, — прошептал он. — Его заперли без возможности выбраться.

— Как и других вэйсэтаров, — в тон ему прошептала Рэйна.

Девушка, наверное, совсем размякла за последний час. Она никак не могла выбросить из головы испуганный взгляд Аурелии, когда та заметила остриё кинжала, направленное ей в горло. Асвер даже не подозревала, что это так сильно её заденет за живое, ведь рыжеволосая девчонка только раздражала.

Если бы она не медлила и перерезала ей горло — изгнала бы она любое упоминание тени Элвинора снова в преисподнюю, или нет? От таких мыслей пухла голова.

— Эти осквернённые наследники — одно. Но сам... Элвинор, — Лиан покачал головой и устремил свой взгляд к огню, который плескался в камине, словно рыба в воде. Великолепное произведение Асвер — такой живой, искрящийся огонёк, отогревающий всю комнату непередаваемым теплом. — Неужели, мы бы не почувствовали, если бы он вернулся?

Рэйна не отвечает ему сразу. Она только может смотреть на то, в каком ужасе пребывает Тарвейр. И вот каким он всегда представал перед ней — отчаянным, ищущим помощи и поддержки, не испугавшийся показывать ей ту слабость, которую хранил в секрете от всех остальных. Он отстранился от всех друзей, от всех слуг, от всех, кого знал, чтобы уберечь их от себя. Ведь все помнили то, как он однажды уже сошёл с ума, подвёл целую империю и вымаливал прощения, пытаясь спасти остатки мира после гражданской войны век назад. И из тех былых времён только Рэйна вернуласьк нему.

Асвер отталкивается от окна и подходит ближе к другу, касаясь его плеч. Её волосы всколыхнулись от столкновения с былой ношей Ниоруна. Лиан был весь пропитан этим магическим запахом священного камня. И камень внезапно отозвался на прикосновение бывшей хранительницы, легко и непринуждённо, словно летний вечерний ветер.

— Если бы он вернулся, ты бы почувствовал это первым, — тихо сказала Асвер, заставляя Лиана смотреть ей в глаза. Океан в его взгляде снова столкнулся с кровавым огнём в её зрачках, и Тарвейр поджал губы. — Ты император Этэрин. Это твои земли, и всё, что на них происходит — ты чувствуешь.

Рэйна опустила руки и взяла ледяные ладони Лиана в ладони.

— Нас больше должен волновать вопрос, как он смог проникнуть в разум Аурелии.

— Но ведь она не вэйсэтар. Она обычная девчонка-сирота из окраины.

— Нужно узнать, как его заточили. На любой клетке есть свои условия. Какие были у него?

— Боюсь, что это неизвестно. Все материалы тех времён были уничтожены в то время, когда раскололся Ниорун.

Рэйна медленно кивнула, и взгляд её скользнул к Валестин. Короткий миг тишины — и Асвер поняла, что сердце её дрожит от страха.

— Что, если я снова допущу ошибку, как в прошлый раз? — голос Лиана дрожал, словно осина под порывами жестокого ветра.

Между ними столько ссор и столько проблем, и ни одного разговора. Они предпочитали даже не видеться дольше нескольких минут до момента, когда Рэйне пришлось просить у него помощи в поисках Аурелии. Этот ребёнок, укрытый меховым плащом на диване — уже не то человеческое дитя, которого они вырвали из лап вэйсэтаров. А загадочное создание, вероятнее всего изначально пришедшее, как неизвестное существо.

— Лиан, — прошептала Рэйна и крепче сжала его ладони. Тарвейр наклонился ближе, и они соприкоснулись лбами, ощущая то, как прежняя нить священного камня, когда-то связывающая их жизни между собой, внезапно дёрнулась, и так же внезапно исчезла. — Ту войну мы не проиграли. И сейчас мы не отдадим Этэрин никому, кто захочет уничтожить нас. Как император, как наследник святой Семи... Как мой друг, забудь о неудаче. Оставайся сильным.

— Никто не встанет более на мою сторону. Сейчас всё держится на хрупком перемирие между мной и Аэлин. Что будет, если она откажется помочь, и я вновь останусь без поддержки извне моего округа?

— Перед лицом общей угрозы враждующие народы однажды объединятся и свергнут осквернённых, — Рэйна кивнула своим мыслям. — Просто доверься мне и Элиа.

— Она ненавидит меня, — с лёгкой усмешкой произнёс Тарвейр, когда аккуратно обнял Асвер, поблагодарив её за такую поддержку.

— Поверь, в последнее время она и на меня смотрит косо, —