Хроники империи Этэрин. Сердце Ниоруна

Аурелия сидела слева от Лиана, и её пальцы дрожали всякий раз, когда она дотрагивалась до горячего хлеба. Он был свежеиспечённым, с золотистой коркой, и пахнул тем уютом, которого она сейчас не чувствовала. Пища казалась ей насмешкой. Как можно есть, когда тело будто опустело, а душа ходит по лезвию?

Если бы только она была сильнее, если бы только была смелее — она бы спасла этот приют.

Хлеб был горячим, почти обжигающим, но Аурелия держала его в руках. Он крошился в её ладонях, и это почему-то казалось справедливым: как и всё вокруг — разваливалось, исчезало и ускользало. Она чувствовала, как под ложечкой стягивается холодный ком. И вовсе не от голода, а от вины и от бессилия. Все эти несколько недель её восстановления казались крайне долгими, а Рэйна не навещала её от слова совсем. Даже Лиан ограничивался короткими встречами вместе с императорским лекарем.

Судорожное дыхание, попытка скрыть дрожь в голосе, не заплакать. Ей не хотелось выглядеть слабой перед ними. Но сердце её было слишком молодым для такого горя; руки слишком неуклюжими, чтобы держать ложку с грушевым вареньем, которая всё время норовила задеть край чаши.

Нет ощущения хуже, чем сидеть живой и чувствовать себя виноватой в смерти любимых людей.

— Что докладывает генерал Лин? — тихо спросил Лиан и повернул голову к красноглазой.

— Прямую дорогу в Авэйра они перекрыли. Пока нет возможности её освободить.

— У нас совсем нет времени.

Лиан скользнул взглядом по Аурелии — почти незаметным, сдержанным, но внимательным. Он не спрашивал, как она себя чувствует. Не сейчас, и не когда Рэйна сидела по его правую руку и глядела в чашку так, словно в отражении чая могла отыскать лицо мёртвого ребёнка, которого разорвали на части у неё на глазах.

Асвер молчала, и это было её лучшей защитой. Она не притворялась спокойной — нет, все её эмоции были легко читаемы на её лице. Брови сведены, губы поджаты, глаза устремлены в одну точку. Руки дрожали от сдерживаемой ярости и от усталости, пока она всё это время занималась устранением вэйсэтаров на границе столицы. Внутрь они пробраться никак не могут, поэтому оседают в близлежащих городах и деревнях.

Асвер ни разу не посмотрела на Аурелию. Треск хлебной корки в тишине прозвучал почти как выстрел. Рэйна резко переломила его пополам, не отводя взгляда от стола.

— Вы так и будете делать вид, что всё в порядке? — Аурелия нарушила молчание, но голос её прозвучал хрупко, словно и он был из той же крошки, что рассыпалась на стол.

Рэйна медленно подняла на неё глаза. Тяжёлый, жёсткий взгляд, к которому Валестин определённо не была готова. Асвер постаралась закрыть глаза на то, что обычная девчонка считала, что могла прервать их молчаливый завтрак своими вопросами. В присутствии двух драконов, в окружении незнакомых стен — и где была эта храбрость, когда на их приют напали вэйсэтары?

— Мы едим, — сказала Рэйна глухо, отводя взгляд. — Лучше тоже молча ешь.

— Молча? — Аурелия выдохнула и отвернулась.

Лиан устало вздохнул и с укором взглянул на свою подругу, на что Асвер только пожала плечами.

— Я просто не понимаю, как вы можете сидеть и есть, как ни в чём не бывало!

Лиан аккуратно положил вилку на стол, понимая, что одно неосторожное слово — и эта комната загорится от споров и криков.

— Госпожа Валестин, мы обеспокоены немного другими мыслями, — наконец сказал Тарвейр.

Рэйна хмыкнула.

— Скажи девчонке, что нам плевать на её детские капризы.

— Рэйна! — строго ответил Лиан сквозь сжатые челюсти. — Мы делаем, что можем.

— Конечно, — безразлично ответила Рэйна.

— Вы в этом не виноваты, госпожа Валестин, — тихо ответил Тарвейр, повернувшись к рыжеволосой.

Но Асвер только усмехнулась, не глядя ни на него, ни на Аурелию.

— Нет? А кто тогда? — Аурелия сжала руки в кулаки. Всё в ней хотело кричать, но голос предательски дрожал.

— Тебе стоило проявлять такой задорный характер, когда твой приют подожгли, рыжеволосая, — Рэйна подняла на неё взгляд. И впервые за всё утро в нём не было ярости. Только усталость. Глубокая, выжигающая почти до костей.

— Если бы вы пришли раньше! — вспылила Валестин.

Рэйна прищурилась.

— Как ты считаешь, сколько ещё таких домов и приютов, как у тебя, на которые было совершено нападение?

— Рэйна, хватит! — тщетная попытка Лиана вмешаться.

— Нет, — грубо ответила Асвер. — Пусть отвечает. Она ведь считает, что мы всемогущи. Что охотники были созданы, чтобы везде успеть и всехспасти.

— Какие ещё охотники?

— Ты была учителем чего? — с усмешкой спросила Асвер. — Рисования что ли? Если не знаешь таких вещей.

— Ещё одно слово, и эта вилка в тебя полетит! — воскликнула злобно Астерия, соскакивая со стула.

Рэйна молча проследила за ней и улыбнулась.

— Хватит!— крикнул Лиан, потеряв всякое терпение.

Валестин резко села обратно, сжавшись так сильно, что казалось — ещё немного, и она сольётся со стулом. Асвер же только дёрнула плечом и отвернулась снова к своему хлебу с вареньем.

— Рэйна — охотница на вэйсэтаров. Это существа из преисподней — Миара. В человеческих школах не рассказывают об этом?

— В других может и говорят. Но в нашем приюте было мало уроков по истории, — виновато произнесла Аурелия, почувствовав укол совести от того, что повелась на провокации Рэйны и вспылила.

— Охотники состоят в ордене Проклятой Крови, основанной в год Великого Разлома. Когда вэйсэтары впервые за десять тысяч лет вырвались на свободу.

— Великий Разлом? Тот, который случился больше века назад?

Лиан кивнул.

— Охотниками становятся исключительно драконы, так как клятва, изгоняющая их — на вэтарнском языке. Другим представителям магических существ, как и людям, он неподвластен.

— Это на нём ты говорила с тем неизвестным мужчиной? — Аурелия повернула голову к Рэйне снова, но, что было ожидаемо, та её проигнорировала. — Значит, тот неизвестный с фиолетовыми глазами тоже дракон?

— Это представители осквернённых наследников дракона. Это достаточно долгая история, — сухо ответил Лиан.

— И очень нудная, — отозвалась Рэйна.

— Слышу от лучшей ученицы по истории.

— По остальным предметам я провалилась. Так что умничай дальше сам.

Тарвейр покачал головой и вернулся к небольшому рассказу, чтобы прояснить хоть что-то для Аурелии.

— Основательница ордена — Элиа Вирас. Она как раз и отправила нас к вашему приюту, сказав, что нужно будет спасти вас от чего-то ужасного. Хотя моя граница с океаном на севере считалась одной из самых безопасных.

— А почему она так сказала?

— Это к делу не относится, — вновь прозвучал голос Асвер, и Аурелия уже вся кипела от раздражения. Но это, судя по всему, Рэйну только забавляло.

— Элиа должна рассказать тебе сама. Ты с Рэйной отправишься в храм богини Айла для встречи с ней.

— Что?! — возмущённо спросила Валестин так громко, что даже сама удивилась.

— О великий Калзор, оглуши меня, — прошептала досадно Рэйна и прикрыла глаза ладонями.

Только сейчас Валестин заметила кончики её пальцев, схожие на когти. Это были длинные, острые, крепкие когти, как у хищников, которыми они разрывают плотную кожу своих жертв. И покрыты они были будто сажей, навсегда прилипшей к ней — чёрные, но аккуратные, почти утончённые. У Лиана же такого не наблюдалось — и Аурелия снова впала в ступор.

Какими одинаковыми они должны были казаться, но выглядят совершенно по-разному. Лиан был похож на океан: тихий, глубокий, несущий подспудную силу. Рэйна же — как пламя, взрывающееся неожиданно и обжигающее до боли. И всё же оба появились когда-то из одного пламени. Из одного рода — от святой Семи. Цвет волос их был идентичен — черные, как крыло ворона. Глаза у Тарвейра были насыщенного синего оттенка, а у Рэйны — кроваво-красные, переливающиеся при солнечном свете.

Валестин сидела за одним столом с существами, которые намного сильнее неё, старше и наверняка умнее. Они были выше, чем люди в среднем — только Рэйна насчитывала в себе около семи футов точно, а Лиан был намного выше неё.

Хоть Аурелия сама считалась очень высокой девушкой около шести футов, но она оставалась человеком — у неё были обычные зелёные глаза, рыжие волосы и коротко подстриженные ногти, не было необычного говора или бледной кожи, как у Рэйны. А глядя на них двоих — у Аурелии перехватывало дыхание, оттого прекрасны и красивы они были. Наверняка даже самая прекрасная эльфийская принцесса не сравнится с вечно недовольной Асвер, у которой во взгляде читается — «Не подходи».

И Лиан был выше всяких похвал. Одни только волосы чего стоят, когда он собирает их в небрежный хвост, пока ест.

— С Рэйной Вы доберётесь быстро, в целости и сохранности, госпожа Валестин.

— А остальные дети? — голос Аурелии задрожал, но она не отступала. — Вы серьёзно считаете, что я просто уйду и брошу их после всего, что случилось?

— Они останутся здесь, — спокойно ответил Лиан. — За ними присмотрят. Можете не беспокоиться.

— А почему я вообще должна вам доверять?

Рэйна смерила рыжеволосую строгим взглядом. И по коже Валестин пробежали ледяные мурашки.

— Потому что мы спаслитебя. И твоих сирот.

Рэйна вернулась к завтраку, лениво нарезая себе персик на несколько частей.

— Почему ты разговариваешь со мной так, словно это я сделала что-то ужасное? — Аурелия встала со стула снова, игнорируя растерянный взгляд Лиана. — Я разве просила меня спасать?

— Тогда сядь и расскажи, что произошло, — спокойно ответила Рэйна, не поддаваясь на эмоциональный выпад Валестин. — Что тебе сказал тот вэйсэтар?

— Я не помню. Я не разобрала.

— Он говорил на другом языке? Незнакомом для Вас? — тут уже спрашивал Тарвейр.

— Да. Первая фраза была определённо на другом языке. А вторая… На аритэнском.

Аурелия прикрыла глаза, пытаясь вспомнить пережитое. Воспоминания рвались вихрем, как ожоги.

— Что-то про «пряталась» … Или давно не виделись… Я чётко помню только одно: «Теперь твоя жизнь — будет моей».

Лиан обернулся к Рэйне. Та прищурилась, изучая Валестин. Лжи в её голосе не было. Девчонка была по-настоящему напугана.

— Думаешь, Элиа сможет понять?

— Надеюсь, в том проклятом сундуке будет хоть что-то полезное, — безрадостно ответила Рэйна и встала со стола. — Иди в лазарет, рыжеволосая. Навести своих детей.

Асвер развернулась и покинула обеденный зал. Она шла быстро, и персик так и остался нетронутым на краю её тарелки. В какой-то миг, когда в коридоре не осталось никого из стражников или прислуги, Рэйна сжала кулаки — так сильно, что острые когти впились в ладони, раня нежную кожу. Раны правда затянутся уже в следующее мгновение.

«Теперь твоя жизнь — будет моей» — эхом отозвались слова в голове у Асвер. В груди у неё больно закололо. Что-то в этих словах казалось ей пугающе знакомым. И только головная боль была свидетелем того, что она понятия не имела, откуда она это уже слышала.

Лиан снова нагнал её в коридоре, и когда он в очередной раз схватил Асвер на локоть, то Рэйна развернулась и сжала кулак, впечатав его в нос Тарвейра. Парень отшатнулся, но всё ещё крепко держал девушку за локоть. Кровь хлынула у него из ноздрей, но через пару секунд уже остановилась, только несколькими каплями испачкав его белую рубаху. Лиан слизал языком кровь, попавшую на губы.

— Для всех нас смерть Тэодора стала шоком, riona, — тихо проговорил Лиан, когда мимо них прошли двое стражников, поклонившись им обоим.

— Не подругая тебе, Лиан, — прищурив глаза, злобно прошипела Асвер и попыталась вырваться из хватки парня. — Мы с тобой давноне друзья.

— Аурелия не заслужила такого отношения к себе.

— Пусть привыкает. Жизнь уже разочаровала её и показала, насколько рыжеволосая бесполезная.

— Не забывай, что и ты когда-то была такой же.

Голос Лиана прозвучал строго, раздражённо, словно даже у него уже заканчивалось терпение. Но Асвер это не впечатлило. Они знают друг друга слишком давно, чтобы вестись на такое.

— Ты так и не научился уворачиваться от меня.

Лиан отпустил руку девушки и взглянул на неё с такой горечью, что Рэйне самой стало плохо.

— Куда делось твоё сердце, Рэйна? — дрожащим голосом прошептал Тарвейр, словно не верил в то, как Рэйна с ним разговаривала, как вела себя с Аурелией и со многими вокруг неё.

Это была не она — Асвер никогда бы не позволила себе такого грубого отношения к другим.

— Оно на месте. В отличие от моих воспоминаний.

Глава 3. Прощания

— Вам долго идти до храма. С наступающей весной это будет ещё тяжелее. Воздух в горах и в Авэйра всё ещё веет зимним холодом.

— Ты уверен, что Аурелии стоит пойти со мной? Не легче было пригласить Элиа во дворец?

— Элиа ни за чтоне ступит на порог моего дома.

Рэйна понятливо кивнула головой, прекрасно осознавая, что Вирас не изменила своего мнения относительно этих стен. Она считала, что они прокляты — и чем дальше она держалась от них, тем слабее становилось эхо пережитого кошмара. Ей никогда не забыть того, кто был похоронен из-за этих стен, из-за тех, кто оставался в нём жить долгое время. Весь дворцовый воздух был пропитан кровью, а мёртвые, не упокоенные души могли взывать к ней.

Элиа сама не хотела здесь находиться, и не хотела допустить, чтобы Аурелия оставалась.

Магия в комнате вибрировала, будто в воздухе натянули струны до предела. Чуть слышный, глухой звон стоял у самых ушей Асвер, будто кто-то за пределами стен шептал неразборчивое заклинание. Лиан, сидя на своём стуле, держал одну ладонь раскрытой, не давая внешнему миру подслушать ни звука внутри. Его голос гас во внутреннем круге чар, где даже воздух казался плотнее, чем обычно, словно покрыт тонкой плёнкой.

Малейшее движение отдавалось эхом в заклятии. Треск горящего пламени в камине — как треск костей тех самых детей, которых продолжали убивать, пока они с Лианом не подоспели. Рэйна чувствовала, как магия Лиана щекочет ей кожу, ползёт по позвоночнику — холодная как море, чужая, но не враждебная. Даже она пыталась достучаться до неё.

Когда разговор между ними двумя закончился о пути Рэйны и Аурелии через два округа, границу с Авэйра и горы Вэйту, Лиан снял заклятие с лёгким выдохом — и весь фоновый шум дворца снова достиг их ушей. Рэйна наблюдала за ним с каким-то отрешённым чувством. Все его движения были лёгкими, незамысловатыми. И ведь если бы не он — она бы сама вполне могла пострадать во время той вылазки до приюта.

Воздух стал снова обычным, почти пустым.

Каменная кладка отбрасывала длинные тени, а заходящее солнце окрашивало стены алым и золотым оттенками, идя врознь с холодным оттенком синих штор. Закатное сияние проникало в зал сквозь витражи, ломаясь на стекле и падая на пол разноцветными лоскутами.

Рэйна стояла у круглого стола, где уже лежали её вещи: семейные кинжалы в ножнах на кожаном ремне, скомканный походный плащ, запечатанный пергамент с проложенным путём. Хотя свиток больше был нужен для Аурелии — Асвер очень хорошо помнила все эти дороги. За целый век не выучить их было бы слишком странно. Лиан оставался в тех же одеждах округа — на нём были льняные штаны из цвета морской волны и синяя кофта с запахом на завязке. Однако волосы его были распущены, и глаза внимательно разглядывали Рэйну.

Она действительно отличалась от той, которую он знал раньше. Если внешне практически ничего не изменилось, кроме тех обретённых когтей после Разлома, то она вела себя с ним совершенно по-другому. Не так, как в школе.

Волосы её были собраны в тугую косу, и девушка переоделась в походную одежду ордена. Всё в оттенках подчинялось чёткому коду: чёрный цвет, строгие линии, прочная ткань и символика. На Асвер всё сидело плотно, удобно и без лишней вычурности. Поверх простой чёрной рубахи, сшитой из плотного полотна, она надела тканевый жилет из грубого хлопка, усиленного внутренними металлическими вставками в саму ткань — не полноценный доспех, но и не сковывающий движений.

На груди, почти у самого сердца, располагался герб Ордена. Меч — узкий, прямой, со слегка затенённой сталью — был вышит чёрной нитью, едва заметной на общем фоне. Вокруг клинка извивалась тонкая, будто живая лента алой крови. Она охватывала оружие, как змея, постепенно уплотняясь ближе к верхушке. Там, где приближался кончик стали, ткань была разорвана — вышивка аккуратно расходилась, образуя едва заметный разлом, символизирующий события больше века назад. Слева от клинка, выложенные старинными узорами вэтарнского языка, были слова: veri mora;справа: rosar kinte.

Штаны Рэйны были из плотного хлопка, немного зауженные к щиколоткам, но удобные для движения. На ногах — высокие кожаные ботинки с мягкой подкладкой, крепко зашнурованные, с шершавыми подошвами, что не скользили даже на мокром камне. Поверх жилета Рэйна обычно носила походный плащ, такого же чёрного цвета. Он был сшит из плотной водонепроницаемой ткани, прошитой по краю от износа, и подбит внутри мягким мехом. Плащ был единственной тёплой вещью у Асвер, немного тяжёлым, но защищал даже от колючего горного ветра. Правда в сумке у неё лежал шарф, отличающийся от всего «разнообразия» цветов — он был бледных пастельных оттенков.

Она была одета крайне легко для того, кто должен готовиться к затяжной дороге, к ночёвкам под открытым небом, к снегу, к ледяному ветру. Однако Лиана это не удивило — даже в школе Рэйна была одной из лучших в применении заклинания по удержанию тепла внутри тела. Да и зачем дополнительные меха и утеплённые вещи, когда внутри неё горит огонь Калзора?

Дверь распахнулась резко, с лязгом.

— Проклятие… — выдохнула Валестин, уставшая и вымотанная, будто пробежала несколько миль. На лбу выступил пот, рыжие кудрявые волосы сбились в беспорядок, а щеки пылали. — Я не могла найти вас. Эта ваша домоправительница… Она меня уже достала!

Рэйна лишь слегка повернулась, оценивая девчонку сдержанным взглядом. Аурелия всё ещё стояла в дверях, чуть наклонившись и уперевшись рукой в стену. Судя по всему, она была на улице. Рыжеволосая была одета тепло, как человек, которого всегда знобит. На ней были чёрные штаны, плотные и мягкие, заправленные в высокие утеплённые ботинки. Поверх майки она накинула вязаный свитер с высоким горлом, а сверху — плотный походный плащ с меховой подкладкой и глубоким капюшоном. Из-под рукавов выглядывали шерстяные перчатки, а на шее — аккуратный тёплый шарф, заботливо затянутый до самого подбородка.

— Я сбежала от неё, — честно добавила та, выпрямляясь. — Не люблю, когда за мной ходят, как надсмотрщики. Я же не в темнице, да?

Аурелия тут же стянула с волос капюшон, и её рыжие кудри раскинулись по хрупким плечам. Шарф девушка стянула следом и бросила на круглый стол.

— Навещала лазарет, — хрипло сказала Рэйна, беря ремень с ножнами, чтобы закрепить его на бёдрах.

— Да. Дэрин присмотрит за… Выжившими детьми, пока меня не будет.

Закат продолжал расползаться по залу, освещая их троих. Время уходило. Солнце тонуло за горизонтом, и ночь уже наблюдала за ними из теней. Валестин все несколько дней хотела задать главный вопрос — почему с Лианом общается только Рэйна? Никто во дворце напрямую с ним не взаимодействует кроме прислуги и стражников. Гостей, кроме Рэйны и её самой — тоже не было. Неужели, император не такой общительный?

— Обещаю, госпожа Валестин — дети будут в безопасности в стенах моего дворца. Но для этого я хочу, чтобы и Вы пошли нам навстречу.

Последние лучи закатного солнца просачивались сквозь витражное окно, окрашивая пол зала янтарным светом. Он растекался медленно, как расплавленный мёд, и будто подчеркивал тишину, которая повисла между ними. За круглым дубовым столом сидели Лиан и Аурелия. А у окна, в тонкой полосе тающего света, стояла Рэйна. Её силуэт был почти неподвижен, только пальцы правой руки двигались — она медленно перебирала в дрожащих пальцах кончик своей косы, словно пытаясь унять напряжение, кипящее под кожей.

Аурелия сутулилась. Её ладони лежали на коленях, сжаты в кулаки, и дрожали от незнания того, что ждёт её. И на что она вообще согласилась. Вот дёрнул же её вэйсэтар оказаться в такой ситуации и в таком беспомощном положении. Но для того, чтобы выжившие дети были сыты, в тепле и хорошо одеты — нужно отправиться в другой округ. Валестин рискнёт. Однако она уже чувствовала себя лишней, бесполезной обузой в этом деле.

— Слушайте внимательно, Аурелия, — голос Лиана был мягким, без лишнего нажима, но каждый слог врезался в воздух, как клинок в ткань. — В этом походе Вам придётся понять, что всё, что Вы знаете — не имеет значения. Главное — слушать Рэйну.

Аурелия недовольно поджала губы, но не ответила. Тарвейр терпеливо ждал подтверждения, и она, опустив взгляд, кивнула. Делать этого ей не хотелось, но признавала, что Асвер — её защитница, ещё и спасшая ей жизнь. Пусть и со скверным характером.

— Её слово — закон. Если скажет идти — идите. Если скажет лечь — ложитесь. Если скажет бежать, Вы побежите и не будете оглядываться. Понятно?

Рэйна сохраняла молчание.

— Да, — выдохнула Валестин.

Лиан склонил голову чуть вбок, и взгляд его был больше усталым, чем жестоким.

— Не отходите от неё. Ни на шаг. Не вздумайте думать, что Вы можете справиться одна. В сегодняшнем мире одиночки долго не живут.

Снова кивок. Её пальцы начали теребить край мехового плаща — движения резкие, как будто она отрывала лишние нити.

— Если Вас ранят, — Лиан задержал дыхание, прежде чем продолжить, — прячьтесь. За что угодно. Стена, дерево, валун. Главное — не высовывайтесь и не кричите. Рэйна найдёт Вас. Но Вы не должны мешать.

— Она что, ищейка? — с нервной усмешкой спросила рыжеволосая.

Аурелия кожей ощутила, как Рэйна медленно повернула к ней голову и смерила раздражённым взглядом.

— Поняла, — одними губами ответила Валестин и опустила голову снова, стараясь смотреть куда угодно, только не в сторону Рэйны.

— Последнее, — Лиан подался вперёд, опершись локтями о стол, и в его глазах появился отблеск боли. — Забудьте про усталость. Вы не будете останавливаться через каждые пять миль. Несмотря на безопасность в границах моего округа, вне столицы — я не могу гарантировать её полностью. Следуйте за Рэйной. Жалость к себе Вам нигде и никогда не поможет.

Аурелия подняла взгляд. В нём была злость на себя. На Лиана. Даже на Рэйну, которая открыто игнорировала их обоих. На этот мир, в котором она стала лишь куском бесполезной плоти.

— Я справлюсь...

— Я в этом уверен, — мягко сказал Лиан, отклоняясь назад и складывая руки на груди. — Рэйна добрая. Это сейчас она нервная. Она не в восторге, что находится во дворце.

За её спиной послышался лёгкий скрип пола. Рэйна обернулась. Лицо у неё было спокойным, почти отрешённым, но глаза — холодными и внимательными.

— Почему? — из чистого любопытства спросила Валестин.

— Это долгая история, — неохотно отозвался Тарвейр, стараясь перевести тему разговора.

— Если всё ясно, — сказала Асвер, — на рассвете выходим.

Комната едва освещалась огнём в камине — золотисто-оранжевым, тёплым, но слишком слабым, чтобы разогнать все тени, после того как солнце окончательно скрылось за горизонтом. Лиан сидел за столом, перебирая схемы маршрутов. Снаружи во дворе стихали последние звуки дня: шаги стражи, шорох плащей на ветру, редкое ржание лошадей. Всё медленно замирало.

Аурелия неуверенно сжимала в пальцах край своего плаща, будто это могло ей добавить храбрости. Она колебалась, уже не раз за этот день подступая к разговору — и каждый раз отступая. Но сейчас, в этой тишине, казалось, можно было спросить снова, не получая колкий ответ Рэйны.

— Лиан, — её голос прозвучал тихо, но он сразу подняла глаза. — Можно… я спрошу?

Тот молча кивнул. Огонь из камина бросал блики на лицо Валестин, и на секунду оно стало почти детским — сжатым от сомнений, уязвимым.

— Зачем я понадобилась Элиа? — спросила она, с трудом глядя прямо на Лиана. — Почему… Почему именно я? Что я могу сделать?

Долгое, тяжелое молчание заполнило комнату.

— Вы хотите, чтобы я солгал? — наконец, спросил Тарвейр.

Аурелия слабо качнула головой.

— Правда такая, что я не знаю точно, — он откинулся на спинку стула, устало выдохнув. — Элиа только сказала, что Вы нужны. И Рэйна. К сожалению, больше она деталей не раскрыла.

— Но это же странно, правда? — голос Аурелии дрогнул. — Я… Я всего лишь человек, — она замолчала.

— Бывает, что ты оказываешься частью чего-то, чего не видишь целиком и совсем не понимаешь, — Лиан повернул голову к Рэйне.

Лиан сделал паузу. И послышался тихий голос Рэйны, которая только делала вид, что не слушает.

— Элиа редко ошибается.

Аурелия с трудом сглотнула. Слова вязли в горле. Но во взгляде появилась робкая искра неуверенной надежды… Или страха, что она правда часть чего-то большего, чего она совсем не хотела. Рэйна кивнула и отвернулась к окну — разговор исчерпан. Но когда Аурелия уже хотела встать со стола и уйти, Лиан снова заговорил.