Рисуй и люби

Агата встала на цыпочки в попытках разглядеть виновника выставки. Таня шутила, что сейчас будет явление Христа народу. Девушки засмеялись. Просто уже никто не надеялся увидеть этого художника, опоздавшего на открытие собственной выставки. Агата вспомнила, как Таня говорила, что он не любит показываться публике, предпочитая, чтобы его не узнавали по лицу. Зрители были взбудоражены такой интригой. Вот-вот она раскроется.

Агату ждало новое удивление. На сцену поднялся тот самый парень и развернулся лицом к зрителям. Прожектор подсветил брызги краски на его костюме — они засверкали, действительно как звёзды. Оглядев гостей выставки, он поприветствовал их сдержанной улыбкой и лёгким кивком головы. Гости разразились громкими аплодисментами.

«А-а-а, я только что его видела вон там, я так и знала, что это он. Какой симпатичный», — зашептались женщины. Мужчины смотрели с недоверием.

— Добрый вечер, — заговорил Александр в микрофон, который ему передала куратор. Его голос, глубокий и чуть хриплый, заполнил зал, будто обволакивая каждого слушателя: — Да, Алевтина, вы правы, нет пророка в родном отечестве, только в моём случае это вина пророка. Я покинул свой город детства, уехал учиться в столицу. Закончил Строгановку, потом два года жил в Праге, искал себя, свой стиль, покорял Европу. И вот сейчас, этим летом, я приехал в родной город, чтобы посвятить ему серию работ. Так что да, будем исправлять эту ситуацию, отдавать дань малой родине.

Зал аплодировал. Куратор Алевтина, слегка замешкавшись в поисках второго микрофона, наконец продолжила:

— Дорогой Александр, что ж, мы с нетерпением будем ждать вашу будущую серию работ и, надеюсь, снова проведём здесь выставку, — она с надеждой посмотрела на него. — Мы тут в начале выставки уже очень много рассказывали про вас и ваши картины. Мы гордимся, что наш земляк добился успеха на площадках Европы. Рады, что вы приехали к нам! Сейчас зрители уже имели возможность познакомиться с вашим творчеством, изучить каждую деталь, — она широко развела рукой, ища поддержки публики. — Может, у вас появились вопросы к Александру?

— Да, — из зала тут же поднялась рука.

— Пожалуйста, дайте девушке микрофон.

— Дорогой Александр, — бодро затараторила молодая женщина в красном платье, — очень понравились ваши работы, атмосфера выставки. Отдельное спасибо за дресс-код, — женщина засмеялась, — когда ещё предоставится возможность выгулять вечернее платье и увидеть столько красивых мужчин в костюмах. И женщин тоже... Абстракция всегда очень многозначна, поэтому не сочтите мой вопрос каким-то дерзким. Это искренний интерес. Эта серия картин, представленная на выставке... о чём она?

Публика закивала, подтверждая, что это им интересно.

— Благодарю за вопрос. Мои картины значат ровно то, что видит в них зритель. Конечно, я сам вкладываю в них свои смыслы, но очень люблю слушать чужие трактовки. Иногда мой взгляд и взгляд зрителя прямо противоположны, а иногда они соединяются во что-то новое. Прежде чем ответить на ваш вопрос, хочу спросить вас: что вы почувствовали, глядя на мои картины?

— Эм, — задумалась женщина, — покой, умиротворение.

— Эти работы были написаны после расставания с девушкой, — перебил её Александр и улыбнулся. Было видно, что такое обманчивое впечатление особенно веселило его.

Вдруг его взгляд на мгновение встретился со взглядом Агаты, улыбка пропала, он сжал губы и нервно смочил их языком. Её сердце снова беспокойно забилось. Она опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Ой, я бы никогда не подумала, — откровенно удивилась дама в красном и кокетливо улыбнулась.

— Да, вы правы, это был уже этап светлой грусти, — уточнил Александр.

Публика восхищённо зашепталась, переглядываясь.

— У меня тоже вопрос, разрешите? — поднял руку парень, видно, студент художественного вуза. — Как покорить Европу?

Толпа засмеялась. Все перевели взгляд на Александра. Вопрос успеха и денег был особенно актуален.

— Прекрасный вопрос. И я поспешу вас обрадовать: завтра здесь у нас состоится лекция, даже нет... не лекция, а дружеская беседа, где я поделюсь своим опытом, могу дать совет начинающим художникам. Даже, если хотите, проведу небольшой аудит творческих работ. Подскажу, что усилить, на какую площадку податься. Так что можете принести портфолио.

— Да, — подхватила Алевтина, — мы буквально только что договорились с Александром, о времени лекции сообщим дополнительно в соцсетях. Приходите, приводите знакомых. Думаю, это должна быть очень полезная встреча для нашего подрастающего поколения. Уже никакого дресс-кода не будет, так что не переживайте, — засмеялась она.

Публика одобрительно загудела и захлопала в ладоши.

Они ещё минут десять говорили, люди из толпы задавали вопросы, Александр терпеливо отвечал на них. Агата ушла в свои мысли, медленно допивая бокал вина:

«Расставание с девушкой... Светлая грусть... Он так смотрел на меня... и так похож на парня с портрета. Может, я опять это всё напридумывала? Завтра лекция. Интересная тема. Что, если я покажу ему свои работы? Узнаю его мнение, есть ли у меня шансы».

Вскоре диалог с художником завершился, заиграл рояль, часть людей снова разбрелась по залу, часть обступила молодого автора. Агата с подругой сделали ещё пару кругов по выставке и вышли на улицу.

Снаружи царила вечерняя тишина, стемнело. Повеяло свежестью, запахом мокрого асфальта. Видно, недавно прошёл дождь? В платье стало зябко, Агата накинула кардиган и посмотрела на Таню. Подруга в свете фонаря выглядела иначе — привычнее, реальнее. И она сама почувствовала себя уже не героиней фильма о Бонде, а просто девушкой, возвращающейся домой по обычной знакомой улице.

— Агата, — вдруг кто-то окликнул её сзади.

Подруги обернулись. Перед ними стоял Александр. Тоже какой-то более простой, уже не тот недосягаемый богемный художник на пьедестале с микрофоном в руке. Очертания его лица смягчились в рассеянном свете. Брызги краски на костюме, которые в зале казались продуманным штрихом, теперь выглядели как следы работы, а не специальная кастомизация. Вот он, живой, близкий, настоящий, но взгляд по-прежнему оставался глубоким и проницательным.

— Прошу прощения, Агата, я ненароком узнал ваше имя, — он выдержал небольшую паузу, проверяя реакцию. — Приходите завтра, приносите своё портфолио.

Агата не сразу нашлась, что ответить.

— А с чего вы решили, что она художник? — выручила её Таня.

— Ну, ваша подруга так разглядывала мою картину, словно хотела украсть какой-то секрет, — он улыбнулся Тане и перевёл взгляд на Агату. — Придёте?

— Я... Подумаю, — нерешительно произнесла она. На самом деле внутри разливалось тёплое чувство. Он действительно обратил на неё внимание и хочет новой встречи. И она хотела, но пока не могла себе в этом сознаться.

— Я буду ждать, — он протянул руку и легко пожал её ладонь. Прикосновение было коротким, но тёплым. Что-то скользнуло между пальцев — он незаметно оставил ей клочок бумаги.

Агата робко кивнула, не подавая виду подруге, что у неё в руке какое-то послание. Хотя внутри всё затрепетало: что же там? Таня не заметила, но всё равно после ухода Александра заиграла бровями, вопросительно взирая на Агату.

— Это что было?

— Да... Я не знаю... Мы просто рядом стояли у той картины, где ты от меня убежала.

— Угу, рядом стояли они..., — таким тоном Таня говорила, когда показывала ей парней в столовой. Агате всегда было смешно с этого, и она подыграла подруге — многозначительно поводила бровями вверх-вниз, а потом не выдержала и рассмеялась.

Они шли по улице, хохотали, обсуждали выставку и странное знакомство с художником. Их пути разминулись у Вишнёвого сквера.

Оставшись одна, Агата встала под мигающим фонарём и тут же развернула записку от Александра. Десять цифр номера телефона. И ничего больше.

Глава 4. Аудит

На аудит Агата не пошла. Она плохо чувствовала себя в этот день и никак не могла понять: то ли тело подыгрывает её страху, то ли ему объективно нужен отдых.

С утра до вечера девушка просидела в постели в тёплом махровом халате бордового оттенка с растрёпанной гулькой на голове и смотрела фильмы на ноутбуке. Она слышала за окном звук шин по мокрому асфальту. Запах дождя проникал в комнату. Иногда девушка вставала, доходила до кухни, таскала оттуда чай, снэки, печенье.

До обеда она металась: может, пойти?

«Если не приду, это будет выглядеть глупо, Александр решит, что я испугалась... Ой, ну пусть, что хочет, решает!.. А может, это вообще единственный шанс ещё раз увидеть его. Ну и что, что у меня есть его номер, я ж не дурочка — ему звонить...» — Агата гоняла эти мысли туда-сюда и уставала от самоедства ещё больше. В конце концов её сморил сон. И, проснувшись через час, она разрешила себе остаться дома.

Но любопытство не ушло, она напрасно с ним боролась. Вечером сдалась — в соцсети нашла сообщество выставочного зала, щёлкнула туда — и с радостью обнаружила, что встреча-аудит записана на видео.

Она приготовила попкорн и приступила к просмотру лекции как к увлекательному фильму. Первые минут десять были скучными: шум и мельтешение собирающихся художников, настройка микрофона, установка света. Но вот вышла куратор Алевтина, вместе с ней — Александр. Агата непроизвольно выпрямилась на кровати.

Он был одет в широкие джинсы-варёнки и светло-розовую футболку с графичным принтом. Пока Алевтина здоровалась со всеми, он стоял за ней, что-то набирал в телефоне и временами поглядывал на публику, улыбаясь краешками губ. Агата смотрела как заворожённая; ей хотелось узнать этого парня получше, может, даже прочесть его характер по манере движения и речи. Она не слушала, что говорит куратор. Женщина её даже раздражала, потому что временами совсем загораживала Александра.

Но вот она отошла, к парню подбежала девушка и неловко начала устанавливать микрофон ему на футболку — для хорошего звука в прямом эфире. Саша выпрямился, смахнул волосы назад, убрал телефон в карман джинсов. Девушка замешкалась, и он, пытаясь скрасить ожидание пришедших, посмотрел на публику, заиграл бровями и ухмыльнулся. Кто-то хихикнул.

— Спасибо, — произнёс он, когда микрофон был установлен, — все слышно в записи? — он бросил взгляд в камеру. Агата улыбнулась, будто он посмотрел на неё.

Художник сел в раскладное чёрное кресло, широко расставив ноги. Тут Агата разглядела принт на его футболке — быки Пикассо. От этого узнавания ей стало приятно на душе. И снова она отметила, как Краснов через одежду подчёркивает свою связь с искусством.

— Давайте начнём, — только успел произнести он, и тут Агате пришло сообщение от Тани.

Она поставила видео на паузу.

Таня: Привет. Ну как прошло?

Агата: Что?

Таня: Аудит. Ходила?

Агата: Нет, я сегодня неважно себя чувствую.

Таня: Не ходила??? А я весь день жду, что ты сходишь и потом расскажешь мне, чего он от тебя хотел?

Агата: Эмм... Ну, значит, мы этого не узнаем.

Таня: Эх... А что со здоровьем у тебя? Может, зайти к тебе, принести что-нибудь?

Агата: Да не знаю, просто сил нет, не надо, спасибо, не заходи.

Таня: Понятно. Давай поправляйся.

Агата: Ок. Спасибо. Я сейчас смотрю запись этой встречи, ты видела?

Таня: Нет, а есть запись? Тоже надо посмотреть!

Агата: Давай, сейчас ссылку кину. Проматывай первые минут двадцать — там подготовка.

Агата поделилась ссылкой и сама продолжила просмотр.

Встреча была интересной. Краснов Александр рассказал про свой опыт и принципы, которым следует в создании работ и продвижении. Публика активно реагировала, получился живой диалог.

Агата даже что-то выписала для себя.

— Три грани у вас должно быть: насмотренность, мастерство и смыслы, — Александр загибал пальцы. — Насмотренность даёт видение, что искусство, а что — детское творчество. Мастерство... Отточенное мастерство поможет не упасть в лужу. А смыслы —это то, что продаёт. Вот когда у вас будут эти три момента... можно подумать о продвижении.

Агата хрустнула попкорном. Внутренне она соглашалась со всем, что он говорил. Но как это воплотить на практике — не имела представления и была не уверена, что у неё когда-то получится. Далее художник рассказал про площадки в Европе, куда можно подать работы, что продаётся хорошо, а что — нет.

— Александр, а ведь у вас есть менеджер, я читал, — провокационно спросили из зала.

— Да, — честно ответил художник. Публика разочарованно заохала. Начинающие художники хотели знать опыт продаж в одиночку, потому что сами не могли себе позволить помощника. Александр подождал, когда утихнет эта волна перешёптываний, и продолжил:

— Но первые свои успехи я делал сам. И уверен, что это возможно. Менеджер облегчает, конечно. Всем желаю найти классного арт-дилера, — он широко улыбнулся и расслабленно развалился на спинке стула. — Но будьте готовы, что он может вас корректировать в выборе тем. Может позвонить вечером и сказать, что к утру должна быть готова картина, потому что он только что нашёл классную выставку и приём заявок закрывается завтра. Тут уже сам выбираешь, соглашаться или нет.

— Вы берёте заказы? — поинтересовался парень в синей футболке; он был с Агатиного факультета.

— Раньше брал, но сейчас отказался от этого. Всё равно любая серия — это как сделать заказ самому себе, нужна дисциплина. Иногда приходится писать, даже если нет вдохновения. Просто начинаешь — и оно приходит в процессе.

Чем дольше Агата слушала Александра, тем больше ей нравился ход его мыслей. На минутку она пожалела, что не пошла, но потом Краснов сказал:

— Кто принёс работы, оставайтесь. Посмотрю, дам вам обратную связь. Остальным — спасибо, было приятно видеть всех.

Агата поёжилась и сильнее укуталась в халат. Она представила, как показывает ему свою графику, да ещё и при других. А вдруг он скажет, что это всё «детское творчество»? Она не могла так поступить со своим хрупким миром, который берегла от всех.

Люди на видео заходили, зашумели; несколько молодых парней и девушек выстроились в очередь на аудит.

Александр прошёл взглядом по головам расходящейся публики. Он кого-то искал. Но, не найдя, глубоко вздохнул и посмотрел в камеру.

Агату словно пронзила молния. Она ощутила, будто этот взгляд был адресован лично ей. В комнате внезапно стало тихо, не было слышно шума машин, только еле уловимое гудение ноутбука. Его свет в полутьме освещал Агату. «Может, он искал меня?» — допустила она дерзкую мысль.

Тут в кадр вошла куратор Алевтина и произнесла речь, завершающую прямой эфир.

Агата ещё раз пересмотрела момент, когда художник кого-то искал, резко подскочила, как ошпаренная, и ринулась в мастерскую. Было темно. Девушка включила небольшую настольную лампу с тусклым светом и достала тот большой портрет юноши, нарисованный позавчера.

— Всё-таки похож.

Она приобняла себя за плечи, задумчиво прошла в прихожую, взяла клатч с тумбочки, открыла его. Пальцы в темноте нащупали бумажку с номером телефона. Агата вернулась в мастерскую и, покусывая губу, приклеила этот клочок на обратной стороне портрета юноши.

И подписала маркером: «К. А.».

Глава 5. Деревня

Следующие две недели Агата посвятила просмотру: она жила в режиме «выжить и сдать». Готовила планшеты, дописывала работы по композиции, оформила холсты в рамы. Днём бегала на итоговые консультации с преподавателями, на быстрые скетчи и этюды с натуры, которые они со студентами организовали сами, чтобы выполнить норму по внеклассным занятиям. Ночью под светом лампы вырисовывала задания по орнаменталистике, слушала рок в наушниках и потом крепко засыпала до 8:30 — на это время был установлен её будильник. Она старалась соблюдать хоть какие-то намёки на дисциплину, чтобы успеть всё.

На просмотр многие студенты пришли после бессонной ночи, Агате удалось вздремнуть целых 5 часов — невиданная роскошь перед сдачей всех работ за семестр. Показ проходил в музейном зале. Она разложила свои листы с рисунком, холсты с живописью, планшеты с композицией, кучу эскизов и живописных набросков — прямо на полу. И вместе с остальными одногруппниками удалилась ждать в аудиторию-мастерскую. Девчонки смеялись, вздыхали, залипали в телефоны, кто-то танцевал, а кто-то пытался спать в ожидании оценок. Таня присела рядом с подругой и устало положила ей голову на плечи. Через некоторое время преподаватели по всем предметам сели перед студентами, чтобы озвучить результаты просмотра.

— Агата Санёва: все пятёрки, кроме живописи, — вынесли вердикт учителя. — Живопись — четыре.

Она выслушала комментарии и довольно вздохнула. Оценки были ожидаемы, ведь её упорство, любовь к искусству и талант сделали её одной из лучших на курсе. А живопись? Цвет не поддавался ей, и она с этим уже смирилась.

Таня улыбнулась, слегка задела локтем сидящую рядом Агату. Она уже знала свои оценки, была тоже ими довольна и сейчас просто радовалась за подругу.

После просмотра студенты, не евшие и не спавшие, пошли отмечать окончание семестра в кафешку. Агата с Таней не стали долго оставаться, сделали пару фото, поели десерт и, попрощавшись со всеми на целое лето, пошли по домам.

Переступив порог, Агата сразу поспешила в спальню и рухнула в кровать, уставшая и счастливая. Она дала себе пару часов на сон, но потом начала прибираться. На следующий день она планировала уехать из города за двести километров, в деревню к тёте, и ей хотелось, чтобы по возвращении в её мастерской уже ничего не напоминало ей о сессии.

«Опять ты», — Агата наткнулась на портрет юноши с подклеенным сзади номером и подписью «К. А.». Снова неприятное чувство выбора промелькнуло в голове. Звонить или нет? Страшно позориться и страшно упустить что-то важное. Агата раздосадовалась, что снова вспомнила про Александра, а ведь учёба и предстоящая поездка уже так хорошо вытеснили его из мыслей.

— Не судьба, — быстро сказала она вслух, чтобы не погрузиться в долгие метания, свернула портрет в рулон, убрала в тубус и спрятала в недрах стеллажа.

На следующий день она уже сидела в автобусе с большим рюкзаком и этюдником. За окном мелькали серые дома, гаражи, заводские постройки; постепенно всё это сменилось полями, перелесками и уютными деревеньками. Воздух в автобусе пах дорожной пылью, железом и чьими-то нерезкими духами. Несмотря на духоту, Агату не раздражал этот запах, напротив — он так отличался от запаха красок и разбавителя, что был для неё обещанием долгожданного отдыха.

Тётин дом стоял в конце улицы, у самого леса. Агата открыла калитку, та протяжно скрипнула. Тузик тут же высунул нос из будки, сонный и ленивый. Подбежал к ней, виляя хвостом, и радостно затявкал. На пороге показалась тётя Маша. Это двоюродная сестра Агатиной мамы, она всю жизнь живёт в деревне и с удовольствием летом принимает в свой дом всех городских родственников. Тётя имела лёгкий нрав, крашеные красные волосы, короткую стрижку и плотное телосложение.

— Приехала! — женщина раскрыла руки для объятий. — Привет, привет! Наконец-то! Ой, как соскучились-то мы тут все по нашей художнице!!!

Она оглядела Агату:

— Ой, отощала! Голодная, поди, с дороги-то! Ещё тяжести свои эти таскает, — тётя взяла этюдник и понесла его в дом. Она сняла синие резиновые тапочки у порога, поправила своё летнее приталенное платье в мелкий цветочек и махнула Агате рукой:

— Айда, мы с Лидой утром окрошку нарезали.

Лида — дочка тёти Маши, троюродная сестра Агаты, она была почти ровесницей и тоже училась, но в другом городе, на врача. Лида была творческой натурой, любила вышивать, рисовать акварелью, лепить фигурки и всегда с нетерпением ждала приезда Агаты. Девушки хорошо дружили и даже спустя 9 месяцев разлуки встречались так, будто не расставались. Снова могли болтать обо всём, ходить вместе на пленэр, трудиться на сенокосе, рассказывать смешные истории студенчества.

Агата сняла обувь в сенках, там же бросила рюкзак и зашла в дом. Всё было по-старому: белый кружевной палантин на спинке стула, старый будильник на комоде, тикающий чуть громче, чем надо, стопка книг на подоконнике. Уютный деревянный гарнитур зелёного цвета на кухне — всё сделано руками дяди Миши, супруга тёти Маши.

— Ты проходи, проходи, чё как чужая-то? — поторопила её тётя. — Лида в магазин ушла, сейчас вернётся и сядем обедать.

Девушка наступила на вязаный из старых футболок половик и ощутила стопой прохладу тени. Окна были открыты, кружевной тюль колыхался от лёгкого ветерка.

«Какой здесь свежий воздух!» — подумала Агата.

На улице кудахтали куры, Тузик всё ещё приветливо потявкивал, бегая у забора, будто хвастался соседям: «А у нас гости». Агата села на гнутый венский стул и выдохнула так глубоко, как не выдыхала уже несколько месяцев.

— А-а-а, привет! — Лида залетела на кухню с авоськами. Она выглядела как обычная деревенская девчонка в шортах и майке. Приезжая из города, она снова становилась «своей». Умела всё делать по хозяйству, чем восхищала Агату. Лида торопливо поставила авоськи возле печки и подбежала к сестре.

Девушки обнялись и оглядели друг друга.

— Покрасилась! — заметила Лида.

— А ты подстриглась! Тебе так идёт! — воскликнула Агата.

***

И понеслись дни деревенского вдохновения. По утрам художница просыпалась от света. Он просачивался сквозь занавески, ложился тёплым прямоугольником на пол. Агата выходила на крыльцо, босиком, потом шагала по утренней росе в огород — нарвать ароматные листья смородины, чтобы заварить чай. За забором — поле, потом лес, потом небо. И тишина.

Они с Лидой пололи и окучивали грядки, собирали ягоды. Потом бегали на речку и загорали. По вечерам вышивали, болтали и пересматривали «Секретные материалы», смеясь над тем, как им было страшно в детстве от этого сериала.

Вскоре на сенокос приехали родители и сестра Агаты — Полина. И ещё семья родственников из другого города, где тоже была ещё одна двоюродная сестра — Ира.

Содержать корову было тяжело, зато у тёти Маши всегда было свежее молоко, домашний сыр, кефир. А сенокос стал ежегодной традицией и поводом для встречи родственников. Покусанные паутами (слепнями), с исцарапанными сеном ногами, они, уставшие, но счастливые, собирались вечером на открытой веранде, жарили шашлыки, играли на гитаре, пели песни и смотрели на звёзды, коих здесь в деревне было так много!

Это было удовольствием — так сплочённо проводить время. Навидаться со всеми, наобниматься с мамой и сестрой, наболтаться с папой. И даже редкие воспитательные замечания мамы не портили девушке настроение.

Каждый день Агата старалась найти хоть немного времени на эскизы. Брала этюдник и уходила в поле, иногда брала с собой сестёр. Рисовала всё, что видела: дальний лес, старый амбар, кота на заборе, лошадей, пасущихся на пригорке, сестёр, загорающих в купальниках рядом с липой, и мужиков в соломенных шляпах с вилами.

Однажды вечером, когда она сидела на лавочке после ужина в одиночестве, ей пришло уведомление в телефоне:

«Привет. Мы виделись на выставке. Надеюсь, ты меня помнишь?»

Агата нажала на уведомление и увидела, что писал ей Краснов Александр с личной страницы.

Она заволновалась, ладошки моментально вспотели. Здесь, в деревне, его сообщение казалось ей словно из другого мира, о котором она уже так хорошо забыла. Он перешёл на «ты». Ей это понравилось. Сообщение пришло 10 минут назад. Она тут же ответила:

— Привет. Да, помню.

Отправила. Потом долго думала: может, ещё что-то написать? Спросить, как дела? «Да это так глупо, — начался внутренний монолог, — как дела? Мы ж не друзья, не знакомые. Разве можно такому далёкому человеку писать "Как дела?" — как ни в чём не бывало?»

Александр начал набирать сообщение. В мессенджере появилось: «Александр Краснов пишет... Пишет... Пишет...» Потом надпись пропала и снова появилась: «Пишет... Пишет...»

Агата заерзала на скамеечке, пытаясь сесть удобнее. То поджала колени, то снова распрямила. Удобно ей сейчас не было никак, и дело не в скамейке и её ногах.

— Я думал, ты придёшь на аудит.

— Я приболела, — ответила она. Чувство вины снова укололо её, хотя она уже почти забыла о том, что не пришла.

— Сейчас как себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо.

Он лайкнул её ответ и замолчал. Тишина длилась всего минуту, но Агате показалась вечностью.

— Как ты меня нашёл? — решилась она.

— В этом городе не так много девушек с именем Агата. Особенно твоего возраста.

Агате стало не по себе. Она осознала, что Александр, возможно, посмотрел все её фотографии на стене. Но ничего не поделаешь — её страница была открытой. А вот перейдя на его страницу, она не увидела даже аватарки. «Ах, ну да, загадочность никто не отменял», — подумала она.

— У тебя очень красивое имя, — добавил он.

— Спасибо.

Молчание. Агата усиленно думала, как можно продолжить диалог. О чём спросить, о чём рассказать? Но ни один вопрос не казался ей уместным. Потом её осенило: