Стражи Зари

Вернон обернулся на шаги. Раненный, но живой Джи сжимал рану на груди.

– Дай посмотрю, – Инока опустилась к бритому на колени, тихо шепча, пока двое других обсуждали план действий.

– Пошла к черту, – он прошипел, Ино хоть и улыбнулась, но глаза… хищные. Злые.

Она дернула его руку. Скрипнули его зубы. Инока осмотрела ближе. Не очень глубокая. Из фляги полила водой под все самые тихие бранные слова, что она только слышала. Куском его же кафтана промокнула кровь и воду.

– Готов? – бутылочка вина, совсем маленькая, появилась в ее руке.

Неуверенный кивок. Защипало, будто прижигая. Видимо очистилась. Аккуратно, но крепко затянула ему грудь.

– Инока, – Ридел посмотрел на нее. Почти одобрительно. С примесью страха. Серые глаза, почти как небо. Только чуть холоднее. Тревожнее. Сейчас разразиться. Парень сжал кулаки. Сай наконец добрался. – План есть.

– Не точно, но мне кажется, что у них отличный слух, но зрение чуть хуже. Нам бы очень помогла темень. Но ее нет. Поэтому будем работать со звуком. Двигаемся максимально хаотично. То громко ступая, то тихо. Почти как… лес, – Ридел смотрел то в карие, то в голубые глаза. – Подбираемся к их ступням и режем. Кто к какому подойдет, тот того и убивает. Сердце чуть выше, чем у человека. Метьте туда. Поняли?

Беззвучные кивки. Звучали только сердца, наполняя лес слабым пульсом пота, адреналина и прерывистого дыхания. С неба начали капать слезы.

– Вперед!

Глава 20. Воздух вонял

Мики рассказывал, что произошло. На полпути они услышали странные шаги, Джи необдуманно спросил кто же там. Ответ был острый и когтистый. Им как-то повезло, что Чтаи продолжили бежать. Не повезло, что к городу.

Вдруг снаружи они услышали крики. Хари вышла первая. Глянула на открытые ворота. И волкообразных. Они бежали в разные стороны. К рынку, на площадь, во всевозможные места и направления. Девушка вытащила клинок моментально. Рука неосознанно дрогнула. Но это не важно.

Хари перекрыла парочке дорогу. Не раздумывая, махнула мечом. Скрежет вырвался из пастей. Будто гвоздем по стеклу. Русая сжала рукоять сильнее. Они не нападали. Она тоже. Смотрели друг на друга. Скалились.

– Мики! – парнишка подбежал, тут же перехватывая одного на себя.

Несколько взмахов мечами. В оружие Микаэля уперлись когти, съезжая от капель с неба. Дыхание сбилось, а колени предательски дрогнули, скользя, но Хари пришла на помощь. Они упали. Смолянистая жидкость разлилась по земле. Мики только успел повернуться, как Хари побежала дальше. Монстры будто вытекали из ворот, которые пытались закрыть, но из-за наплыва, никак не выходило. Старые металлические воротины со скрипом сужались.

– Бегите!

Нищий район, узкие улицы. Большое тело чудища еле помещалось, разрушая совсем хилые постройки. Хари это показалось удобным. Она крикнула что-то, дергая чтая за хвост, пока тот пытался повернуться, ловко забралась ему на спину, пронзая сердце, проникая лезвием между ребер. Еще один мертв.

– Все, – Ридел проткнул последнего, сбрасывая с клинка кровь.

Джи аккуратно усадили на лошадь, позади него сел лидер. Они поскакали к городу. Не сильно торопясь.

– Что за черт?..

Ридел увидел тень у их закрытого прохода, который они использовали в прошлый раз. Волна мелких, средних волкообразных покидала город. Ворота почти закрылись. Все спешились, кроме Джиллиана, конечно. Показалось видимо. Рассредоточились, и начали нападать. Но монстры пытались удрать. Через минут десять чудища скрылись в лесу, оставляя лишь следы, что быстро смывал дождь. В воздухе витала кровь, мерзкий запах и пот. Сбивчивое дыхание. Кони разбежались. Джи валялся на земле.

– Больно мать вашу! – шипел он. Все отмерли. Сай и Вернон его подняли.

– Идти можешь? – Ридел кивнул в его сторону.

– Могу.

Тихо. Слишком. Дождь усиливался. Они побрели к городу, размахивая руками. Воротины открылись ненадолго и затворились за ними. По городу валялись трупы. Какие-то особи еще бегали в округе, распугивая людей. Ино с главой присоединились к Хари, Мики и городской страже, добивая оставшихся.

– Что?..

Наконец раздалось тихое из уст Микаэля. Все вновь замолчали. Собрались в самой большой спальне. Зарок подлатал Джиллиана, он сидел на кровати. Все в крови. И своей и чудищ.

– Что это был за черт? – наконец добавил он, обращаясь к Риделу, будто тот был в курсе.

Главарь покачал головой. Медленно. Опустил ее. Самому хотелось бы знать.

– Они ведут себя… слишком странно, – выдавила Эйла, наблюдавшая за всем из окна во время нападения.

– Все отлично справились, – наконец выдохнул Ридел. Его и так заметные скулы сжались. – Особенно Хари, молодец. Помогла жителям. Что пострадало?

– Э.. – она вздрогнула от слов и усталого взгляда ей в голубовато-серые глаза, – дома в бедном районе, на рынке раскурочили прилавки, клумбы, пару магазинов. Из людей почти нет потерь. Пострадавшие собираются на площади.

– Зарок, Вернон, идите туда, помогите раненным, – Ридел будто постарел на пару лет, потирал переносицу. Парни встали и, прихватив мази, бинты, растворы и прочие лекарства, вышли. – Мики, Инока, вы идите в обход города, если всех кончили, помогите раненным собраться на площади. Эйла ты с Джи тут. Сай и Хари, осмотрите, где тела чтаев, постучите к людям, успокойте, помогите, вы поняли. Я пойду к совету.

Все в полусне направились по распоряжениям. В городе было слишком тихо. Чересчур. Почти безмолвно. Только редкий лай собак. Шаги. Люди прятались в домах, стараясь даже не дышать. Лишь к вечеру все начали выходить, закрывая детям глаза руками.

– Как думаешь… Ридел в порядке? – Инока осматривала разрушенные домишки, под ногами хрустели сухари, на ботинки прилипала грязь, смешанная с кровью чудищ и людей. Волосы мокли под напором дождя. Микаэль покачал головой.

– Не думаю, – он тоже осматривался, но чуть поднял глаза, чтобы разглядеть лицо девушки. Он был ниже Иноки. – Мы тут все не в порядке.

Она промычала что-то невнятное. С площади доносились, тихие и не совсем, стоны. Ино совсем потерялась в мыслях. Чей-то голос то и дело всплывал и пропадал где-то далеко. До боли знакомый. В воздухе пахло мерзкой свежестью, от которой хотелось зажать нос, но кажется это единственное, что бодрило.

К утру все вернулись на базу. Пили чай. Со всеми стражами кухня казалась совсем крошечной. Будто и воздух еле помещался. Разошлись. Главарь вышел на улицу. Может вздохнуть. Неспокойным воздухом. Заря медленно проходила. Послышались тихие шаги.

– Ты… в порядке? – девушка подошла ближе, но не вплотную.

– Нет, - слишком честно. Он обернулся, вглядываясь в лицо чужестранки. Изучая ее поникший нос, потухшие морщинки у губ. – Но ты хотя бы не улыбаешься.

Вздрогнула. Посмотрела на него прикрытыми от навалившегося невидимого груза глазами. Они подняли их в небо. Ветер слегка трепал мокрые волосы. Дождь закончился. Привкус вчерашнего дня горчил на языке.

Чья-то заря.

Глава 21. Совет

Знакомый звук. Обувь касается идеально чистого мрамора. Колонны. Золотые витки, вазы, странного вида картины, висящие в наполированных рамах. Будто он вернулся домой. В детство.

Парень вдохнул. Воздух тяжелый, как будто пропитанный чем-то металлическим, чем-то скрипучим. Медленно отворяет дверь, что выше него раза в два. Молчание. Такое неприятное. Едкое. Горькое. Голоса резко прервались. Глаза же устремились на Ридела. Тут пахнет прохладой, цветущими растениями и страхом.

Иса, толстый, невысокого роста человек, сейчас красный, то ли от жара, то ли от голода, но скорее от испуга и злости. Хотя, может, одно было причиной другого.

– Мы вас зачем спонсируем?! – закинул себе в рот орешек. Чавкает. Вот же мерзость.

– За ворота мы не отвечаем, – другой член совета, Согдиан, с фиолетовыми волосами, длиннее, чем у Иноки, где-то по колени, фыркнул, но Ридел его остановил. – Защищали город от более опасной угрозы. Мой человек пострадал.

– А людей в городе сколько пострадало?! – скорее риторическое восклицание со стороны Дина, ну и нелепый у него хвост на голове…

– Мертвых нет. Пострадавших около тридцати. Им оказывают помощь мои люди. Разрушены несколько зданий, – глава стражей ответил почти безразлично. Доля злой насмешки промелькнула на губах. – А ваши солдаты не могли закрыть ворота, сами бегали, как ошпаренные…

Шок. Вот же наглость! Да как он вообще посмел?! Тогда бы сам в солдаты подался. Или в совет. Ридел может и сказал чего-то лишнего, но совсем об этом не жалел. Лучше пожалеть о содеянном. Если постараться, то они смогут и без…

– Ты прав, – обычно молчаливый Закир кивнул. – Наши люди совсем не справились, – пара минут тишины: видно давал всем остальным находившимся в комнате переварить услышанное. Или собирался с силами. – Хорошо, что ваша группа смогла справиться с угрозой. Теперь это наши проблемы, – сложил пальцы, – вы можете вернуться к вылазкам. Как все уляжется, мы наградим вас за храбрость.

Ридел посмотрел скептично. Захотелось закатить глаза. Чувство, что тебя раздели, а теперь эти пятеро, сидящие за полукруглым столом просто смеются и оценивают твою наружность и стеснение. Иса опять чавкает. Вообще-то, обычно в таких местах, еда чисто для красоты и ощущения «дружелюбности». Или, хотя бы, для перерывов. Ладно. Глубокий вдох.

– Нам необходимо восполнить запасы лекарств, бинтов и ингредиентов, – брюнет смотрел Закиру в глаза, раз он был сегодня покладистым. Или в ужасе от чтаев в городе?

– Хорошо, – коричневая макушка кивнула. Закир поднял взгляд далеко посаженных зеленых глаз. – Мы отправим вам средства чуть позже.

– Нет, – Ридел сжал кулаки. – У меня человек ранен. А раны людей мы из своих запасов обрабатывали.

Как всегда. Возьми ему и выложи. Хоть из своего кармана.

– Дашь нам пару минут? – Согдиан нахмурился, вот и рожа у него…

Ридел кивнул. Слегка поклонился и вышел, закрыв за собой, с величественным скрипом, дверь. Главарь вышел на улицу и задумался. Говорят, что государственное золото держали в каком-то месте, доступ к которому сторожит, по слухам, неподкупный старец. Он сам говорит определенные слова каждому из советников. Если придут не все пятеро, то «сторож» не откроет казну. А тот, кто назовет неправильное слово, даст понять, что остальные его пытались подкупить. Чего вообще эти легенды в голове?

Ридел все думал о чем-то, не заметив, как наворачивал круги по садику. Здесь, казалось, не было осени. Никогда. Цветы цветут, от них даже пахнет летом. Солнцем, теплом. Только порывы холодного воздуха давали понять, что растения нагло врут. Хотя, может их обманывают, заставляя верить в то, что круглый год тепло и не бывает дождей, снега, грозы, холодов. В это время их явно закрывают от непогоды брезентом или вообще куполами из какого-нибудь неясно дорогущего материала.

– Вас зовут, – паренек, видимо местный подручный, подошел к размышляющему главе стражей. – Знаете…

Ридел поднялся, но это «знаете» его смутило, лицо нахмурилось, смотря прямо в глаза.

– А! Ничего, ничего! – парнишка покраснел и скрылся.

Брюнет пожал плечами и направился обратно в зал «переговоров». Там, с недовольными лицами, ему выделили меньше, чем хотелось, но с этим уже что-то можно было придумать. Сероглазый вышел из этого административного «дворца». Город зажил вновь. Испуганно, нервно, осторожно. Детские голоса стали тише, топот ног возникал лишь изредка. Дома выли, оголяя внутренности. Редко черепица падала с разрушенных крыш. Люди на секунду замирали. От такого удара очень трудно оправиться. А «Группа истребления» должна помочь оправиться от такого удара. Обязаны. Больше не допустить такого положения. Тогда людские сердца медленно, с опаской, может и смогут вновь выдохнуть. Но пока они будут думать и планировать, что будут делать, если повторится. Укреплять свои дома, подвалы, погреба и души. Им просто нужно время. Но есть ли у них оно?

Глава 22. Невиновность

– Я пойду с вами, – удивительно твердо, но в ее глазах, цвета пасмурного неба, читалась неуверенность на краю страха.

– Да, почему нет? – Инока засунула ногу в длинный сапог, на котором болтались ремешки, и подняла голову.

– Что? – не ожидая, что за него ответят, спросил Ридел. Он бы наверняка разозлился, но так удивился, что даже брови свести не мог. – Нет, нельзя.

– Почему? – Хари глядела ребенком за спиной Иноки. Словно нашкодившая младшая сестра. Ино невозмутимо пожала плечами, наконец закончив с сапогами.

– Потому что я здесь говорю можно или нет, – руки скрещены: Ридел, наконец собрав свою онемевшую раздражительность, нахмурился.

– Но почему Хари не может пойти с нами, мистер «я тут главный»? – курносая ткнула ему пальцев в грудь.

Почему она так всполошилась? Кто его знает. Может, краем глаза девушка видела русую макушку, убегающую из дома с раннего утра и возвращающуюся к полудню, совсем запыхавшись. Или, как та отчаянно колотила чучела. Или, как она помогала то наточить, то закрутить, перенести, выкопать… и так по кругу.

Ридел схватил Иноку за палец, все еще тыкающий в него, и выдворил за собой на улицу. Дверь хлопнула с жутким звуком крышки гроба. Воздух резанул лицо. Повисла тишина. Сай неожиданно похлопал русую по плечу. Она будто отмерла: резко дернулась.

– У них все хорошо?.. – Хари обернулась к Саю, стараясь делать вид, что не слышит недовольные возгласы за дверью.

– Влюбленные бранятся.

Они замолчали, смотря друг на друга в широко распахнутые глаза. Похоже, если бы тут стоял Ридел, дверь хлопнула бы над Саем. Но… смех. Хари схватилась за живот. Воздуха не хватало. Птицы бы позавидовали их голосам. Боже, парочка не знала почему, но скулы сводило еще минуты три или все же пять.

Щелчок двери. Парень с девушкой встали по струнке. Никто из них солдатом не был, но руки невольно выпрямились по струнке. Лишь их лица, до ужаса красные, помнили о смехе. Выражения вошедших сначала были мрачные, но Инока, заходя за брюнетом, улыбнулась, подмигивая.

– У тебя десять минут, – черство.

Самая младшая сжала кулаки, чтобы они притянули ее к земле и не дали запрыгать от радости. Она с энтузиазмом вскрикнула:

- Да!

Девушка тут же рванула за вещами. Еще бинты, мази, фляга, еда: орехи, сухофрукты, все что не портится. И сапоги. Они вечность провалялись под кроватью, словно ненужные. Ридел ушел за лошадьми. Один.

– Ты не злись на брата, ладно? – Эйла виновато выглянула с кухни.

Ответа не последовало. Ино лишь пожала плечами. Это нечестно. Да, Хари пострадала, но она же уже восстановилась. Ведь так? «Это опасно», «она еще молода», «не дисциплинирована». Этот ишак только сделал вид, что понял, на самом деле он все такой же. Дети уже не дети. В этом мире дети остаются детьми очень недолго. Может до лет шести? Или когда мама умирает при родах, а ты становишься ее заменой, пока отец будет жить в кабаке, играть в карты, проигрывая деньги, еду, дом, да и в конце концов детей, которые умирают от лап взрослых копий себя, или, что может лучше, от лап чтаев…

Хари задела ее плечом. Инока выскочила из мыслей, и они обе вышли на улицу. Младшая хотела узнать, как девушка убедила главаря, но та лишь отшутилась. Коснулась влажного глаза.

Лошади тут. Сай подоспел за ними.

Вылазка прошла спокойно. Ридел с Инокой будто даже не смотрели друг на друга. Начался дождь, когда они подошли к горам. Хари заметила чьи-то следы. Хоть и расплывшиеся, но еще заметные. Маленькие отпечатки ног?

– Стреинсерии, – лидер опустил голову, но быстро поднял ее на Хари. – Чтаев нет, разворачиваемся.

Прошло пару дней. Обстановка особо не изменилась.

Ветер завывает. Скоро пойдет снег. Придется, чтобы помыться, набрать воды, греть на печке и только потом ты сможешь стать чистым. Или ходить в общественную баню. Интересно, а у аристократов как? Инока могла бы спросить у Ридела, но она не стала.

– Дави! Дави! Дави!! – Хари кричала, не замечая громкости своего голоса.

Инока зашла на кухню. Девушки, похоже, давили малину на скорость. Или на выносливость, учитывая, как блондинка в бессилии бросила свои руки.

– Да! – младшая, испачкавшая свой нос с горбинкой, дернула локтями, разбрызгивая капли сока на все вокруг. Девушки захохотали.

– Ну, победители потом перемешивают варенье, пока оно варится, –– Эйла вытерла остатки ягоды с лица тряпкой для рук. – И пенку снимают.

– Ну Элли! – взвыла Хари.

Они достали мёд, давили еще малину, замешивая это все вместе. Инока вздохнула. Сегодня официальная подготовка к зиме. Именно поэтому никто не пошел на вылазку. Помогали Зароку сделать мази на все ближайшее морозное время, до этого сходив в лес, за всякой необходимой травой. Перестирали все вещи. Собирали засушенные заранее овощи и фрукты, за которыми на чердаке, оказывается бдила Эйла. Покупали копченое и вяленное мясо. Еще за эти пару дней засолить капусту, помидоры, огурцы. Нарубить дров, которые еще недорублены.

Необходимо было подумать еще и об одежде, доме, убрать листья со двора… Дел невпроворот.

Инока махала топором. Она почти закончила. Вздох. Она на секунду закрыла глаза, чувствуя объятия листьев. Точно на секунду…

В голове всплыл их диалог.

– Почему? Что это за комплекс «я главарь»?! – Ино махала руками.

– Комплекс? Я просто хочу, чтобы все… – Ридел осекся. Молчание.

– Чтобы все что?! Жили долго и счастливо?! Сидели дома?! Наш мир не такой! – кто кричал ее голосом? Горло так свербело.

– Чтобы все остались живы.

Девушка остановилась. Смотрела в его темные глаза, пытаясь найти разгадку.

– Она еще ребенок, – вздох. Руки потирает. Нахмуренные брови. Инока чуть выше.

– Никто уже не ребенок, – курносая чуть сбавила темп, – как ты хочешь чтобы она умерла?

Ридел поднял на нее глаза. Жуткое непонимание. Почти… осуждение? Лидер чуть было раскрыл рот, но Инока перебила.

– Здесь? Как беспомощная? Отсидевшаяся в «безопасном» месте? – улыбка, раздражение все сползло с лица. Оно будто стало зеркалом. – Или там, где она защищает нас, людей, там, где она - герой, где она не девочка, не дочь, не жена, там где она это она. И только она. Личность. Ее мечты, ее желания, – смех раздался из-за двери. Ино чуть улыбнулась. – Это не она. А все вокруг рушится, ты же видишь?..

Ридел сглотнул. Разве умереть личностью лучше, чем остаться в живых? Прожить еще хоть немного больше? Парень сжал кулаки. Ино все равно не отступится. Она никогда не отступается.

– Ладно, – он кивнул. Нахмурил брови. Смирился.

Щелбан. Ай! Инока открыла глаза. Джи. Его еще не хватало…

– Спящая красавица, – он усмехнулся тонкими губами со шрамом. – Помочь?

Помочь? Да не помешало бы. Не помешало…

Звук топоров рассеял сонливость. И работа продолжилась.

Глава 23. Солнце и луна

Капля упала на круглое личико. Улла дернулась, открывая слипшиеся глаза. Она смотрела в такую, до боли, знакомую спину. Будто не моргала. Кусочки дождя падали с неба, холодные, крупные. Солнца давно не было видно. Становилось все холоднее и ветренее, как они уходили в горы.

Где-то вдалеке, еще из леса, можно было увидеть, что на пиках гор лежит снег. Стреинсериям нужно успеть до зимы найти себе пристанище.

Земля, смешанная с дождем, схватила девушку за ногу. Улла упала и проскользила до ближайшего камня, успев ухватиться за него. Шин ловко и быстро спустился к ней, протянул руку, помогая подруге подняться. Слишком взволнованно спросил, как она. Девушка успокоила, утверждая, что все хорошо. Серия смотрела в его глаза и слегка поглаживала замерзшую ладонь.

– Можем подождать, пока земля высохнет, – красная макушка осматривала размытую водой тропинку.

– Или попробуем по камушкам? – Улла видела путь по ним, но придется много прыгать, а камни могут быть еще более скользкими. – Или я просто высушу нам тропинку? – она знала ответ.

Конечно, он сказал: «нет». Смотрел так, словно был старше. Значительно старше. Словно девушка сама не знала, что получит в ответ. Привал. Их балахоны и другая одежда абсолютно промокла. С длинных ресниц Шина падали маленькие капельки, собиравшиеся в краешках и убираемые парнем. Небо все серело, забывая белые и голубые оттенки. Его небольшая рука сжала ее маленькую ладошку.

Они услышали шаги. Тут же спрятались за валуном, стараясь не издавать ни звука. Тишина. Ноги приближались. Кто-то подходит почти вплотную. Останавливается.

– Вы Стреинсерии? – голос тихий, почти не слышный, женский, - а, точно... An strainséiríi sibn?

Улла вздрогнула. Шин сжал ее руку сильнее, когда та с неуверенностью выглянула из-за камня. Ее глаза… большие, почти неестественные. Язык. Голос. Так напоминающий ей бабушкин. Но это была не она. Конечно же, не она. Улла подняла глаза на незнакомку, та медленно сняла гугель, оголяя свои ушки.

– Шин, это стреинсерия…

Повисла тишина. Парень поднялся за подругой. Смотрел в незнакомые глаза.

– Откуда ты тут? Чего хочешь? – осторожность, шок, но он собрался с силами, сжимая зубы.

– Вы ищете… безопасное место? – женщина надела капюшон обратно. – Я знаю одно. Наше поселение тут, не очень далеко. Там только такие, как мы с вами. И люди нас не могут найти. Монстров тоже нет.

– Зачем тебе это?

– Зачем?.. – глаза, и так большие, округлились. – Вы же все еще дети. Хочу помочь. Нам всем лучше держаться вместе, – голос дрогнул. Парень не заметил. Глаза незнакомки, бледного желтого цвета, почему-то разглядывали Уллу.

Шин смотрел на подругу. Та кивнула.

– Ладно. Мы пойдем с тобой. Но если ты врешь, я тебя прирежу, несмотря на то, что мы одной расы, – красноглазый обошел камень придерживая Уллу, чтобы та снова не упала.

Незнакомка кивнула и, не торопясь, пошла вперед, не оглядываясь. Она, использовав сабру, высушила им дорогу. Серии последовали за ней, глядя на спину, плечи.

Она позвала за собой. Сказала коснуться. Мои пальцы прошли куда-то сквозь. Пропали за невидимым барьером. Дождь потихоньку стихал. И я сделала шаг. Всего один. А изменилось все.

Они все такие же. Будто не прячутся. Уши заложило. Хотя, может, просто я не могла ничего четко услышать. Не в гугелях, без балахонов, без плащей, без капюшонов. Не нагие. Улыбаются. Старушка целует мне руки, плачет. И мне хочется. А может уже. Я не чувствую тела. Их так много. Как дома. Как с бабушкой. Как с отцом. Дома на редких деревьях. Под ногами ручеек. Дождь всегда был таким соленым? Смотрю на Шина. Не могу спросить. Мой голос тоже смешался с общими. Некоторые говорят на нашем языке. Все они говорят. После шуршания кустов, веток, злючего ветра, хоть он и не хотел плохого, но я слышала как он выл. А сейчас слегка подпевает. Совсем чуть-чуть. Тоже боится спугнуть и сломать все такое нереальное.

Все улыбаются. Мы будто отучились. Они не как мы. Взрослые. Отважные. Как Шин. Но не я. Но если. Если. Если…

– Мы можем остаться? – я говорю не своим голосом. Он хрипит и надрывается. Парень обнимает меня за плечи, чтобы я не упала. А ноги так и хотят обмякнуть.

И нам говорят, что надеяться, что мы сможем здесь остаться. Жить. Людей почти нет. Они искали это место так долго. Кочевали, подбирали своих, как потерявшихся перелетных птиц. Летели также долго, как и мы. Также неуверенно, также испуганно, на ощупь.

И вот нам на лица не падают холодные капли в маленьком жилище. Я осторожно поворачиваюсь на бок. Смотрю на его лицо. Овальное, губы с опущенными уголками слегка дергаются, видимо что-то снится. Надеюсь приятное. Неуверенно касаюсь кончиком пальца его вздернутых, тонких бровей. Дальше скользит по прямому носу. Я не верю и так пытаюсь убедиться в реальности происходящего. Что бы ни происходило он всегда был реальным. Только он. Держу его впалую щеку в своей небольшой, уставшей ладони. Если бы ели больше, точно были бы нежные, большие, как у хомячков. Может получится. И вот палец на розоватых губах. Обветренных. И кожа лица вся такая. Как чешуя. И я смотрю в его закрытые небольшие глаза с длинными ресницами, такого же цвета, как и волосы. Они слегка дергаются. Очи все что-то рассматривают под веками. Ищут выход. Но он уже тут. И я говорю то, что больше никогда не повторю. Думаю, не повторю, даже если он скажет сам.

- Я тебя люблю Шин. Как облака любят небо, а солнце луну. Люблю. Просто люблю. Не уходи. Никогда.

Мои губы, такие же почти как у него, но более кучные, открываются лишь слегка. Конечно, он не ответит. Он и не должен. Но почему-то мне хотелось. Я не прошу. Просто…

Сжимаю его руку. Грубоватую. Придвигаюсь чуть ближе. Он пахнет подсохшей травой. От него всегда так тепло и спокойно. Закрываю глаза и засыпаю. Глубоко. Как давно не спала. А может и вовсе никогда.

Шин! Я просыпаюсь. Вздрагиваю. Его нет рядом! Оглядываюсь. Точно… мы же тут. Все еще тут. Может надолго. На улице возня. Все готовят покушать. Похлебка, грибы. Шин зовет меня рукой. Они не просят рассказать, через что мы прошли. Это видно по глазам, по моим, по обычаю, опущенным бровям. Тихих голосах.