«Ты обещал меня забыть»

Отец любил подписывать коробки. Говорил, что память — ненадёжная вещь, а бумага, если её не намочить, обычно хранит то, что ей поручили.

Алиса сняла крышку.

Внутри лежали счета, квитанции, гарантийные талоны, старые договоры, записные книжки и несколько конвертов, перевязанных резинкой.

Она начала перебирать бумаги.

Глава 2. Бумаги, которые не должны были сохраниться

К полуночи Алиса успела трижды пожалеть о том, что открыла отцовскую коробку.

Первый раз — когда обнаружила среди счетов договор, в котором фигурировала сумма, вдвое превышавшая ту, о которой она знала.

Второй — когда нашла письмо с фамилией Орлова.

Третий — когда поняла, что больше не сможет закрыть коробку и сделать вид, будто ничего не произошло.

Мастерская давно опустела. За окнами шумел дождь, редкие машины проезжали по мокрой улице, а настенные часы над дверью отмеряли секунды с раздражающей точностью.

Алиса включила настольную лампу и придвинула к себе синюю папку.

Она решила действовать так, как учил отец: не делать выводов, пока не проверены цифры.

В детстве ей казалось, что отец умеет всё. Он мог починить сломанный утюг, заменить дверную петлю, подогнать рукав пиджака и за десять минут превратить испорченный кусок ткани в удачную деталь нового платья. Когда Алиса спрашивала, откуда он знает, что делать, отец отвечал:

«Сначала посмотри, что сломалось. Потом подумай, почему. И только потом хватайся за инструменты».

Она достала блокнот.

На первой странице написала:

Долги. Переводы. Виктор Орлов.

Потом остановилась и добавила четвёртую строчку:

Максим.

Чернила расплылись под ручкой, потому что она слишком сильно надавила на бумагу.

Алиса нахмурилась и перевернула страницу.

Ей не хотелось думать о Максиме. Она не хотела вспоминать, как он стоял у двери, мокрый от дождя, с прежней привычкой держать голову чуть набок. Не хотела вспоминать дрожь в его пальцах или то, как он побледнел, когда она заговорила об отце.

И особенно не хотела думать о том, что он мог говорить правду.

Это означало бы, что человек, которого она считала трусом и предателем, всё-таки вернулся не только ради себя.

Но даже если так, это ничего не меняло.

Максим исчез в тот момент, когда Алиса больше всего нуждалась в нём. Он не оставил адреса, не объяснил причин, не ответил ни на одно из её писем. Она отправила ему три сообщения с разных номеров, потому что сначала решила, будто он потерял телефон. Потом позвонила его матери, которая сухо сообщила, что ничего не знает о сыне и не собирается обсуждать его личную жизнь.

Через несколько месяцев Алиса перестала искать.

Не потому, что разлюбила.

Потому, что устала стучаться в закрытую дверь.

Она достала телефон, открыла поиск и ввела имя Виктора Орлова.

Результаты появились почти мгновенно.

Страница строительной компании. Несколько деловых интервью. Фотографии с благотворительного вечера. Улыбающийся мужчина лет пятидесяти пяти в дорогом костюме, с аккуратно зачёсанными назад волосами и лицом, на котором не задерживалось ни одной лишней эмоции.

Алиса узнала его.

Не сразу, но узнала.

Орлов бывал в мастерской несколько раз, когда отец ещё был жив. Однажды приезжал на чёрном внедорожнике, разговаривал с Виктором за закрытой дверью и ушёл, даже не взглянув на Алису, хотя она тогда сидела в приёмной и заполняла заказ.

Отец после того визита долго молчал.

А когда Алиса спросила, кто это был, ответил:

— Человек, с которым лучше иметь дело только на бумаге.

Она тогда посмеялась.

— Пап, так со всеми деловыми партнёрами.

— Нет, дочка. Не со всеми.

Теперь эти слова звучали совсем иначе.

Алиса открыла страницу компании. Орлов занимался коммерческой недвижимостью, строительством и управлением промышленными площадками. В перечне проектов значились складские комплексы, торговые центры и несколько производственных зданий.

Ничего необычного.

Она вернулась к документам.

Первый договор был заключён между мастерской и некой компанией «Северный контур». Название Алиса видела впервые. В тексте говорилось о поставке оборудования и предоставлении оборотного финансирования. Сумма была крупной — слишком крупной для небольшой мастерской.

Она перевернула страницу.

Договор поручительства.

Подпись отца.

Ещё один лист.

График платежей.

И наконец — банковская выписка, из которой следовало, что часть денег после получения была перечислена не поставщику оборудования, а третьей организации.

Алиса перепроверила реквизиты.

Потом ещё раз.

Она не была бухгалтером, но умела считать. И даже без специальных знаний понимала, что деньги, предназначенные для покупки оборудования, ушли в неизвестном направлении.

На полях отец написал: «Не соответствует условиям договора».

Ниже стояла дата.

За четыре месяца до его смерти.

Алиса откинулась на спинку стула.

В голове возникло сразу несколько вопросов, и каждый был хуже предыдущего.

Зачем отец подписал договор на такую сумму?

Почему она ничего об этом не знала?

Куда ушли деньги?

И почему он не обратился за помощью раньше?

Она взяла следующую папку.

Внутри обнаружились счета, переписка и несколько копий писем. Некоторые были напечатаны на обычной бумаге, другие — на бланках организаций, названия которых Алисе ничего не говорили.

На одном листе она заметила фамилию Лавров.

Рука замерла.

Она медленно развернула документ.

Вверху значилось: «Консультация по правовому сопровождению сделки».

Ниже шли фамилия Максима и номер договора.

Дата стояла за две недели до их свадьбы.

Алиса перечитала её, будто от этого цифры могли измениться.

Максим был связан с делами её отца ещё до того, как исчез.

Он не просто вернулся сегодня с какими-то бумагами. Он уже тогда что-то знал.

Возможно, именно поэтому ушёл.

Алиса тут же одёрнула себя.

Нет.

Она не собиралась превращать догадки в оправдание. Слишком много лет потратила на попытки понять, что произошло между ними. Каждый раз, когда ей казалось, что она нашла разумное объяснение, возникала новая подробность, которая делала всё ещё болезненнее.

Если Максим хотел, чтобы она знала правду, он мог сказать её.

Если не мог — мог хотя бы объяснить, почему уходит.

Он не сделал ни того, ни другого.

И теперь ему придётся отвечать на вопросы, а не ждать, что она сама достроит за него удобную историю.

Алиса сфотографировала документ и положила его в отдельный конверт.

Потом проверила остальные бумаги.

Ближе к часу ночи она обнаружила ещё одну запись отца:

«М. Л. утверждает, что оригиналы находятся у Орлова. Нужно проверить склад».

М. Л.

Максим Лавров.

Склад.

Алиса закрыла глаза.

В памяти всплыл разговор, который она когда-то слышала случайно.

Отец говорил по телефону в кабинете. Алиса тогда принесла ему чай и уже собиралась постучать, но услышала своё имя.

— Нет, — произнёс отец. — Её в это втягивать нельзя.

Пауза.

— Я понимаю, что ты предлагаешь, но она не должна знать, пока мы не проверим документы.

Ещё пауза.

— Максим, я тебе доверяю. Но если ты ошибёшься, пострадает не только мастерская.

Алиса тогда ушла, не дождавшись конца разговора.

Она не стала спрашивать, о чём шла речь. В тот период отец был раздражён из-за поставщика, а Максим занимался какими-то юридическими вопросами. Она решила, что это очередная деловая проблема, которая её не касается.

Теперь Алиса с трудом сглотнула.

Отец доверял Максиму.

И, возможно, Максим знал больше, чем говорил.

Она посмотрела на часы.

Было начало второго.

Разумная часть её требовала закрыть папку, выключить свет и отправиться домой. Утром нужно было закончить платье, позвонить ремонтнику, поговорить с банком и сделать вид, что жизнь по-прежнему состоит из обычных, решаемых задач.

Но Алиса не могла остановиться.

Она перебирала документы, пока не наткнулась на конверт, заклеенный по краям старой пожелтевшей лентой.

На нём не было адреса.

Только её имя.

«Алисе. Если я не успею объяснить».

Почерк был отцовский.

Алиса долго не решалась открыть конверт.

Она провела пальцем по надписи, вспомнила широкие ладони отца, следы машинного масла на его манжетах, привычку прищуриваться, когда он пытался прочитать мелкий текст без очков.

Потом аккуратно поддела край ленты.

Внутри лежало два листа.

Первый начинался словами:

«Доченька, если ты читаешь это, значит, я не смог рассказать тебе всё сам. Прости меня за это».

Алиса перестала дышать.

Она опустилась на стул и начала читать.

«Я долго думал, стоит ли оставлять тебе эти записи. Мне хотелось уберечь тебя от неприятностей, но я всё больше убеждаюсь, что молчание может оказаться опаснее правды.

Последние месяцы я пытался разобраться с документами по мастерской. Сначала мне казалось, что это обычная ошибка в расчётах. Потом выяснилось, что некоторые платежи проводились без моего согласия, а часть бумаг, которые я подписывал, отличалась от тех, что мне показывали при заключении договора.

Я не знаю, кто именно за этим стоит. У меня есть подозрения, но пока нет доказательств.

Если со мной что-то случится, не соглашайся на быстрый выкуп мастерской. Не подписывай никаких новых обязательств. Найди человека, который сможет проверить все документы независимо.

И, пожалуйста, не вини себя.

Ты ни в чём не виновата».

Алиса остановилась.

В глазах защипало.

Она провела ладонью по лицу, сердясь на себя за то, что плачет. Отец не обвинял её. Он просил не винить себя. Но она вдруг вспомнила все их разговоры последних месяцев.

Как он однажды предложил ей уехать на несколько дней, а она отказалась, потому что нужно было закончить заказ.

Как она раздражалась, когда он забывал выключить свет в кабинете.

Как в последний вечер сказала ему, что он слишком много работает и сам довёл себя до проблем.

Она помнила выражение его лица.

Не обиду.

Усталость.

Теперь Алиса читала дальше.

«Есть ещё кое-что, о чём я не могу написать подробно. Речь о старом складе на территории бывшего текстильного комбината. Там могут храниться оригиналы документов и записи переговоров. Я не уверен, что они всё ещё на месте.

Максим знает, о каком складе я говорю.

Если он придёт к тебе, выслушай его. Но не доверяй ему только потому, что когда-то любила.

Пусть сначала покажет, что именно он знает».

Алиса отложила письмо.

Она не заметила, как встала.

Несколько секунд просто ходила по мастерской, словно пыталась найти место, где можно было бы поставить эту правду и оставить её там.

Отец знал.

Он знал, что Максим может вернуться.

Он знал, что между ними что-то произошло.

И всё равно написал, что Алиса должна выслушать его.

Но не доверять.

Алиса снова посмотрела на конверт.

На дне лежал маленький ключ, прикреплённый к бумажке с цифрами.

17-Б.

Она взяла его и сжала в ладони.

Металл был холодным.

Впервые за пять лет ей показалось, что прошлое не просто вернулось.

Оно всё это время ждало её за закрытой дверью.

Утром Алиса пришла в мастерскую раньше обычного.

Она почти не спала. Несколько раз просыпалась от того, что ей снился отец, сидящий в кабинете над бумагами. Он поднимал голову, хотел что-то сказать, но каждый раз сон обрывался прежде, чем она успевала услышать его голос.

В семь двадцать она уже сидела за столом и смотрела на ключ.

Марина пришла в половине восьмого, увидела её лицо и остановилась у двери.

— Ты вообще домой уходила?

— Да.

— И спала?

— Немного.

Марина поставила сумку на стул.

— Сколько?

— Марина, не начинай.

— Я ещё даже не начала.

Алиса пододвинула к ней конверт.

— Прочитай.

Марина села и стала читать письмо молча. По мере того как она продвигалась по строчкам, её лицо становилось всё серьёзнее.

Когда она закончила, некоторое время не говорила ничего.

— Ты думаешь, это правда? — наконец спросила она.

— Это написал мой отец.

— Я не о нём. Я о том, что документы подделывали. Что кто-то мог специально загнать его в долги.

— Не знаю.

— А этот склад?

Алиса положила на стол ключ.

— Похоже, отец оставил его мне.

Марина посмотрела на цифры.

— Ты собираешься туда ехать?

— Да.

— Одна?

— Да.

— Даже не обсуждается.

— Марин…

— Нет. Ты можешь сколько угодно изображать женщину, которая справляется со всем сама, но я поеду с тобой.

Алиса хотела возразить, но не смогла.

Возможно, потому, что Марина была права.

Возможно, потому, что ей самой было страшно.

Она снова открыла письмо и перечитала последнюю строчку:

«Пусть сначала покажет, что именно он знает».

Максим.

Алиса взяла телефон.

Она не сохранила его новый номер, но он оставил визитку вместе с копиями документов. На белом прямоугольнике были напечатаны имя, номер и адрес офиса.

Она набрала номер.

Гудки тянулись долго.

Алиса уже решила, что он не ответит, когда в трубке раздался знакомый голос.

— Да?

Она ненавидела то, как мгновенно его голос возвращал её в прошлое.

— Это я.

На другом конце провода наступила тишина.

— Алиса?

— Нет, королева Англии. Конечно, я.

Он тихо выдохнул.

— Я рад, что ты позвонила.

— Не обольщайся. У меня вопросы.

— Я отвечу.

— Ты знаешь про старый склад на территории текстильного комбината?

Пауза.

Слишком длинная.

— Откуда ты узнала?

— Значит, знаешь.

— Алиса, не езжай туда одна.

Она усмехнулась.

— Вот с этого мы и начнём. Ты пять лет не имел никакого отношения к моей жизни, а теперь решил раздавать распоряжения?

— Я не распоряжаюсь.

— Тогда ответь на вопрос.

— Да. Я знаю этот склад.

— Что там?

— Не могу сказать по телефону.

— Разумеется.

— Это не попытка что-то скрыть от тебя. Я просто не знаю, кто может прослушивать разговоры.

Алиса замолчала.

Он не мог видеть её лица, но она почти физически почувствовала, как меняется его дыхание.

— Послушай, — сказал Максим. — Я понимаю, что ты мне не доверяешь. И не жду, что ты начнёшь. Но если ты нашла письмо Виктора, значит, у нас гораздо меньше времени, чем я думал.

— Почему?

— Потому что Орлов тоже ищет эти документы.

— Откуда ты знаешь?

— Он звонил мне вчера вечером.

— И что сказал?

— Что мне следует прекратить расследование.

— А ты?

— Отказался.

Алиса посмотрела на ключ.

— Я хочу увидеть склад.

— Хорошо.

— Сегодня.

— Хорошо.

— И ты поедешь со мной.

Максим не ответил сразу.

— Если ты уверена.

— Не путай моё решение с доверием к тебе.

— Не путаю.

— И ещё, Максим.

— Да?

Она сжала телефон.

— Если ты хоть раз попытаешься скрыть от меня что-то важное, я уйду. И на этот раз ты больше никогда меня не найдёшь.

В трубке было тихо.

Потом он произнёс:

— Я понимаю.

Алиса сбросила вызов.

Марина смотрела на неё с таким выражением, будто только что увидела, как человек добровольно входит в горящий дом.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

Алиса убрала телефон в карман.

— Нет.

Она поднялась, взяла ключ и спрятала его в сумку.

— Но я больше не собираюсь жить в неведении.

За окном дождь наконец закончился.

Над мокрой улицей проступило бледное осеннее солнце, и на мгновение мастерская показалась почти такой, какой была при отце: тёплой, спокойной, полной обычных забот.

Алиса посмотрела на его письмо в последний раз.

Потом аккуратно сложила листы и убрала их в конверт.

Она ещё не знала, что на старом складе найдёт не только ответы.

Там её будет ждать доказательство того, что смерть отца могла быть не случайностью.

И тайна, которая объяснит, почему Максим ушёл именно тогда, когда обещал остаться навсегда.

Но прежде ей предстояло узнать, кто из них всех пятерых лет говорил правду.

Глава 3. Человек, который не ушёл

Максим ждал возле мастерской.

Алиса заметила его ещё из окна такси: он стоял у покосившегося забора, засунув руки в карманы тёмного пальто. Утренний ветер трепал полы его одежды, а на мокром асфальте отражались редкие фонари. Он не смотрел на часы и не пытался позвонить ей. Просто ждал, словно был уверен, что она всё равно появится.

Это раздражало сильнее, чем если бы он начал требовать разговора.

— Остановите здесь, — попросила Алиса водителя.

Она расплатилась, вышла и захлопнула дверцу. Холод сразу забрался под воротник пальто. Алиса поправила шарф и направилась к воротам, намеренно не глядя на Максима.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Нет.

— Алиса.

Она остановилась, но не обернулась.

— Ты потерял право произносить моё имя так, будто между нами ничего не произошло.

Несколько секунд он молчал.

— Я знаю.

— Нет, не знаешь. Если бы знал, не стоял бы здесь.

Она повернулась. Максим выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, щетина проступила на скулах, а на правой руке темнела свежая ссадина. Раньше Алиса замечала каждую мелочь в его внешности. Могла определить по одному движению плеч, что он не выспался, по тому, как он сжимал челюсть, — что злится, а по короткому взгляду в сторону — что собирается скрыть неприятную правду.

Пять лет она училась не замечать его вовсе.

И всё равно замечала.

— Что случилось с рукой? — спросила она прежде, чем успела себя остановить.

Максим опустил взгляд на костяшки пальцев.

— Ничего серьёзного.

— Я не спрашивала, серьёзное ли это.

— Зацепился за металл.

— Понятно.

Она отвернулась и достала ключи.

— Ты был на складе, — произнёс Максим.

Ключи замерли в её пальцах.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что там опасно.

— Ты следил за мной?

— Нет.

— Тогда откуда?

Он посмотрел на неё так, словно выбирал между двумя ответами и оба ненавидел.

— Я попросил человека проверить, закрыто ли здание после твоего визита.

Алиса медленно повернулась.

— Ты попросил человека?

— Да.

— То есть ты знал, что я туда поеду?

— Я предполагал.

— И решил проверить, не случилось ли со мной чего-нибудь? Как благородно.

— Не надо.

— Что именно? Благодарить тебя? Или напоминать, что пять лет назад ты не удосужился объяснить мне, почему исчез за три дня до свадьбы?

Максим побледнел. Не резко, не театрально — просто лицо словно лишилось последнего тепла.

— Я помню, когда была наша свадьба.

— Правда? А я думала, ты давно забыл.

— Не забыл.

Эти два слова прозвучали слишком тихо.

Алиса ощутила, как внутри что-то болезненно сжалось, но тут же заставила себя вдохнуть.

— Тогда тебе должно быть легко вспомнить, что произошло дальше. Ты не пришёл. Не позвонил. Не объяснил ничего. А через неделю мне сообщили, что мой отец погиб в аварии.

— Алиса…

— Не смей говорить, что тебе жаль.

Он закрыл рот.

Она отвернулась к воротам, вставила ключ в замок и попыталась повернуть. Механизм заело. Алиса дёрнула сильнее, и металл неприятно скрипнул.

— Дай, — предложил Максим.

— Я сама.

— Замок перекосило. Если будешь тянуть, сломаешь ключ.

— Как-нибудь справлюсь.

Он не стал спорить. Только остался рядом, не приближаясь, и наблюдал, как она несколько раз пытается повернуть ключ под другим углом.

Наконец Алиса выругалась себе под нос.

Максим протянул руку, но остановился, не коснувшись её пальцев.

— Можно?

Она хотела отказать. Из принципа, из злости, из страха перед тем, как привычным окажется даже такое простое движение — передать ему ключи и позволить решить маленькую проблему, которую она сама уже не могла решить.

Но замок действительно заедал.

Алиса разжала пальцы.

Максим осторожно вынул ключ, приподнял створку ворот и повернул его в замке. Механизм щёлкнул почти сразу.

— Петля просела, — объяснил он. — Нужно будет укрепить нижнее крепление.

— Я разберусь.

— Я не сомневаюсь.

Он вернул ключ.

И именно это почему-то разозлило её сильнее всего. Максим не пытался навязать помощь. Не произносил привычного «дай, я сделаю». Не вёл себя так, будто за годы разлуки у него сохранились какие-то права на её жизнь.

Он просто помог и отступил.

Будто заранее согласился, что она больше никогда его не подпустит.

— Зачем ты пришёл? — спросила Алиса.

— Хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я в порядке.

— Хорошо.

Он повернулся, собираясь уйти.

— И всё? — неожиданно вырвалось у неё.

Максим остановился.

Алиса сама не понимала, чего ждёт. Что он начнёт оправдываться? Расскажет, почему исчез? Назовёт хоть одну причину, которая сможет объяснить пять лет молчания?

Он медленно обернулся.

— Нет, не всё. Но я не буду заставлять тебя слушать то, к чему ты не готова.

— А если я никогда не буду готова?

— Тогда, наверное, ты так и не узнаешь правду.

Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Какую правду?

Максим посмотрел на мастерскую, затем снова на неё.

— О твоём отце.

Алиса стиснула ключи так сильно, что острые края впились в ладонь.

— Ты не имеешь права использовать его, чтобы заставить меня разговаривать с тобой.

— Я и не собираюсь.

— Тогда говори.

Он покачал головой.

— Не здесь.

— Конечно. Опять тайны. Опять недосказанность. Ты ничего другого не умеешь?

— Умею. Например, отличать человека, который злится на меня, от человека, которому может угрожать опасность.

— Мне никто не угрожает.

Максим не ответил.

И это молчание сказало больше, чем любые слова.

В мастерской пахло пылью, старым деревом и холодным металлом. Алиса включила свет. Несколько ламп мигнули, прежде чем загореться, осветив длинные верстаки, полки с инструментами и стену, на которой отец когда-то развешивал чертежи.

Она любила это место ещё до того, как научилась понимать, чем здесь занимаются. В детстве ей разрешали сидеть на высоком табурете в дальнем углу, если она обещала не трогать инструменты. Отец работал, насвистывал мелодии без слов и иногда спрашивал её мнение о вещах, которые она не могла даже поднять.