Зима над Торнхоллом

Aethel

Зима над Торнхоллом

Глава Первая. Зимняя дорога

Отряд двигался по обледенелой грунтовой дороге. Впереди верхом на вороном жеребце, неспешно переступающем с ноги на ногу, ехал всадник лет семнадцати. Его высокое положение выдавало снаряжение, недоступное обычным воинам. Голову юноши скрывал искусно выкованный шлем в виде рычащего медведя, а изящные, точно подогнанные по фигуре доспехи тускло поблескивали сталью в сгущающихся сумерках. В отличие от стражников, чьи потертые накидки давно промерзли насквозь, его плечи укрывал тяжелый плащ из дорогого сукна, богато подбитый отборным северным мехом. Конь под ним стоил больше, чем снаряжение всех солдат позади вместе взятых.

Уже темнело, и всё больше снежных хлопьев оседало на меховом воротнике. Деревья по обеим сторонам тракта тянули к нему свои темные, похожие на костлявые руки ветви, словно затаившиеся монстры, норовящие напасть из мрака.

Всадник натянул поводья и поднял ладонь в латной перчатке. Увидев этот жест, стражники поспешно остановили коней, и над дорогой повисла давящая тишина. Он прислушался, желая убедиться, что они одни на этом темном, освещаемом лишь холодными звездами пути. Кроме тяжелого фырканья коней и завывания ветра, не было слышно ни звука.

Яр спешился. Высокий и широкоплечий, юноша обладал крепким, литым телосложением воина, с ранних лет привыкшего к тяжести кольчуги и долгим переходам. Когда сапоги коснулись земли, снег отозвался сухим, звонким скрипом, выдававшим всю суровость этой морозной ночи. Солдаты последовали его примеру.

— В чем дело, старший яр? — прохрипел один из ветеранов, растирая замёрзшие пальцы.

На суровом Севере титул яра по праву крови носил каждый сын Владыки, но именно этот юноша был старшим из них — первым наследником Престола Терновника.

— Устроим привал, переведем дух, — ответил Эрик, оглядывая темную стену леса.

Поняв приказ, воины принялись спешно снимать с лошадей провизию и седельные сумки. Не став их дожидаться, Эрик пошел осмотреться, а за ним тенью последовали двое гвардейцев из личной охраны. Он шагал сквозь заснеженные деревья; повсюду высились мрачные стволы, укрытые снегом, мерцающим в звездном свете. Вдалеке показался скалистый выступ, похожий на природный навес, и Эрик сразу направился к нему.

Спустя полчаса под каменным карнизом уже пылали костры, а в котелках закипала нехитрая солдатская похлебка. Солдаты грели руки о пламя и негромко переговаривались.

— Бездна меня дери, — проворчал один из стражников, отпивая из деревянной фляги. — На таком морозе быстрее дождешься, пока пальцы на ногах отвалятся, чем похлебка сварится.

— Заткнись, Хорн, — хмыкнул второй. — Твоим пальцам всё равно одна дорога — в сапог. Главное, чтоб фляга не замерзла, а то умрешь от трезвости, так и не доехав до столицы.

Солдаты глухо расхохотались. Эрик устроился у соседнего костра и стянул с головы тяжелый шлем. Густые темные волосы высвободились из-под подшлемника и рассыпались по холодным металлическим наплечникам. В отблесках пламени его глаза казались особенно пугающими: бледно-белые, почти прозрачные радужки пересекал хищный багровый ободок. Эта нечеловеческая расцветка была древней меткой крови рода Торнвудов. В народе шептались, что первые владыки Севера пили сок красных терновых деревьев, чтобы выжить в долгие зимы, и с тех пор в жилах их потомков навечно смешались снег и кровь.

Яр неотрывно смотрел на пламя. Вверх взмывали искры и тут же растворялись в морозном воздухе. Они напоминали ему о скоротечности жизни: человек рождается, но не успевает оглянуться, как уже гаснет, превращаясь в ничто. Раздумья прервал подошедший командир гвардии — невысокий, жилистый мужчина с густой седеющей бородой.

— Мой яр, завтра ближе к полудню мы уже зайдем за ворота Торнхолла. Стоит выехать на рассвете, чтобы поспеть вовремя.

— Знаю, — ответил Эрик, доставая из-за пазухи свернутый пергамент со сломанной печатью. — Мы и так слишком долго в пути.

Это было письмо от отца, доставленное гонцом три дня назад. В нем Владыка Севера срочно вызывал старшего сына в столицу, сообщая, что собирает клятвенников и глав родов со всех концов своих земель на Великий Совет, и требуя обязательного присутствия наследника. Срочность настораживала. С одной стороны, на границах могло произойти нечто поистине опасное. С другой — это могло оказаться очередным давящим заседанием, где вассалы будут часами спорить о пошлинах на зерно или налогах с рудников.

Эрик еще раз пробежался глазами по суровым строкам отца, сжал пергамент и бросил его прямо в костер. Языки пламени жадно пожрали бумагу, превращая ее в серый пепел.

Закутавшись в песцовую шкуру, яр лег прямо на промерзшую землю и погрузился в тревожный сон под завывание метели и далекий вой волчьей стаи.

Когда он открыл глаза, уже светало. Лагерь жил своей суровой жизнью: солдаты сворачивали спальные мешки и седлали коней. Эрик поднялся, и ледяной ветер мгновенно сбил остатки дремоты.

Выйдя на тракт, отряд взобрался в седла и направился на север.

Солнце приближалось к зениту, когда лес наконец расступился, открыв взору бескрайние, укрытые белоснежным одеялом поля. Вдалеке показались очертания Торнхолла — их монументальной родовой цитадели. Ее неприступные каменные стены подавляли своим величием, а черные башни вонзались прямо в хмурое небо. Торнхолл опоясывал глубокий ров, на дне которого щетинились ряды заточенных кольев.

Отряд въехал на подъемный мост. Глухой стук копыт разнесся над рвом, и стражники на надвратных башнях поспешили распахнуть тяжелые, обитые железом дубовые створки.

Во внутреннем дворе кипела жизнь: сновала прислуга, со стороны кузницы доносился звон молота, а вассальные воины вели коней в конюшни. На стенах покачивались родовые знамена — вышитый на багровом фоне огромный черный медведь, поднявшийся на задние лапы и увенчанный короной из железных шипов.

Эрик спешился, отдал поводья слуге и поднялся по истертым каменным ступеням главного замка.

Тронный зал встретил его тяжелым сумраком и треском факелов. В центре на массивном троне, увенчанном железными пиками, восседал Владыка Севера, Хранитель Тернового Венца и Повелитель Морозных Земель. Годы сурового правления изрезали его лицо глубокими морщинами, а в жестких чертах и седой бороде не осталось и следа былой юности. На его голове покоился родовой Венец из Терновника — черные шипы из метеоритной стали впивались в виски, напоминая о том, что власть — это всегда боль.

Эрик приблизился и преклонил колено.

— Отец, я прибыл по вашему приказу.

Владыка поднялся с трона, тяжело спустился по ступеням и остановился прямо напротив сына. В его бледных глазах полыхал привычный тяжелый гнев.

— Эрик, ты должен был быть здесь еще на рассвете. Ты снова заставляешь меня ждать.

— Простите, отец, — ровно ответил Эрик, не опуская взгляда. — Сильная метель завалила тракт сугробами.

Владыка несколько долгих секунд сверлил его давящим взглядом, затем развернулся и опустился обратно на трон.

— Завтра прибывают клятвенники и главы всех родов. Письма разосланы давным-давно. Ты обязан присутствовать на этом совете. Ты — мой старший сын, первый яр и будущее Севера. Ты должен учиться держать эти земли в кулаке, пока я еще правлю.

— Я буду на совете, отец.

Коротко поклонившись, Эрик покинул тронный зал.

Находиться в замковых стенах до вечера не хотелось. Появился отличный предлог проветрить голову: в недавней стычке клинок затупился, и яр решил спуститься в нижний город к местному кузнецу.

Двое верных гвардейцев неотступно следовали за ним. Улицы нижнего посада уже полнились предвкушением совета. Торговцы спешно сколачивали новые прилавки, надеясь содрать втридорога с приехавших вассалов, а в воздухе смешались запахи жареного мяса, кислого пива и навоза.

Спустя пять минут блужданий по извилистым переулкам они вышли к пышущему жаром горну. Огромный, лысый как валун кузнец с руганью правил на наковальне неподатливый кусок металла. Завидев яра, он вытер сальные ладони о передник и низко склонил голову.

— Яр Эрик! — басом поприветствовал мастер. — Какими судьбами в моей закопченной дыре?

— Нужно наточить меч. В последнем бою я затупил его о доспех какого-то бродяги.

— Все сделаем, мой яр! К вечеру заберете, будет резать морозный воздух, как масло.

Эрик оставил оружие и двинулся обратно, решив срезать путь через узкий переулок. Внезапно из-за угла прямо на него вылетел оборванный мальчишка лет десяти. Лохмотья висели на нем клочьями, лицо было перемазано сажей. Стража отреагировала мгновенно: гвардеец рванул вперед, заломил сорванцу руки и опустил его коленями в грязный снег.

— Отпусти его, — спокойно приказал Эрик.

Стражник разомкнул хватку. Мальчишка торопливо вскочил, потирая ушибленные запястья. Узнав герб медведя на плаще Эрика, он вдруг хитро прищурился:

— Простите, мой яр... — мальчик неуклюже поклонился. — Но раз уж мы столкнулись... не желаете купить секрет? За одну серебряную монетку.

— Секрет? — Эрик усмехнулся наглости оборванца. — И что же такого знает уличная крыса, чего не знаю я?

Мальчишка оглянулся на гвардейцев и понизил голос до шепота:

— Говорят, на восточном тракте появилось что-то злое. Вчера я слышал разговоры испуганных торговцев в трактире. Те, кто заходит в лес далеко, пропадают без вести. А если их потом и находят — то только кусками. Разорваны в клочья, кости обглоданы дочиста. Это не волки, мой яр. Волки так не делают.

Улыбка медленно сползла с лица Эрика. Он выудил из кошеля тускло блеснувшую серебряную монету и бросил ее мальцу. Тот ловко поймал серебро, еще раз низко поклонился и проворно растворился в тенях между домами.

Эрик остался стоять посреди переулка. Он перевел тяжелый взгляд поверх городских крыш — туда, где за неприступными стенами чернела бескрайняя, непроглядная полоса зимнего леса. Завтра в замке соберутся самые могущественные клятвенники Севера, чтобы делить власть, зерно и золото. Но Эрику вдруг показалось, что настоящая угроза для их земель таится вовсе не в тронном зале...

Глава Вторая. Эхо чащи

Темный лес встретил их непроглядной тьмой. Три фигуры медленно двигались по заснеженной тропинке, утопая по колено в сугробах.

— Ничего не видно, — выругался один из путников, силясь разглядеть дорогу сквозь метель. — Чертов мороз уже до самых костей пробирает. Сколько нам еще до столицы? День? Два?

— Если кони не падут — к завтрашнему вечеру доплетемся, — отозвался товарищ, плотнее затягивая заледеневший воротник. — Лошади вязнут, сил больше нет. Мечтаю только о сухом очаге и кувшине горячего эля.

Позади них тащилась тяжелая, скрипящая телега, доверху забитая тушами оленей и зайцев. Охотники двигались не спеша, сгорбившись под тяжестью усталости и пронизывающего холода.

Вдруг с левой стороны тракта послышался резкий, хлёсткий хруст веток. Ехавший впереди вскинул голову, всматриваясь в черные силуэты деревьев. Сквозь пелену падающего снега не было видно ничего, кроме сугробов и занесенных стволов.

— Я же не один это слышал? — тихо бросил он спутникам, нащупывая рукоять топора.

Те тоже напряглись, переводя тревожные взгляды в чащу.

— Что там? Я ничего не вижу, — помотал головой второй. — Наверное, мерещится от усталости. Мы одни посреди глуши, здесь люди раз в неделю ходят, да и то чтоб срезать путь.

Они тронулись дальше, но тревожное завывание ветра уже казалось им зловещей симфонией. И тут же — новый треск, на этот раз справа и сразу в двух местах.

— Чертовщина... В этот раз мне точно не показалось.

Все трое резко обернулись, пытаясь прорезать взглядом темноту между деревьями. Внезапно слева от дороги зашевелились тени. Из-за стволов выглядывали двухметровые создания с пугающе непропорциональным телосложением: длинные, изогнутые руки и ноги казались одинаковыми по длине, а туловища были неестественно скрючены. Вместо глаз в темноте горели зловещие белые точки.

Путники оцепенели.

— Это... это что еще за дрянь? — сорвался на крик первый. — Посмотрите на них! Они не люди!

У одного из чудищ из пасти сочилась вязкая, желтоватая жидкость.

— Кто вы такие?! — закричал второй, со звоном выхватывая меч.

Стоило звуку его голоса затихнуть в лесу, как фигуры мгновенно растворились за стволами деревьев, оставив путников в давящей тишине. Лес снова выглядел обычной зимней чащей.

— Клянусь богами, сколько вожу грузы, никогда не встречал ничего подобного... — задыхаясь, пробормотал старший. — Здесь оставаться нельзя. Погнали лошадей!

Они стегнули коней, поминутно оглядывая темные обочины. Но вокруг всё было тихо.

Вдруг раздался легкий, влажный звук, будто кто-то бесшумно запрыгнул прямо на борт телеги.

Путники резко обернулись — и обомлели. На вершине их поклажи возвышалась трехметровая тварь. Ее изогнутое тело покрывали мерзкие пузыри, которые ежесекундно надувались и лопались с влажным хлюпаньем. Существо в упор смотрело на них пустыми, бездушными глазами-точками.

А затем лес ожил.

Сотни сухих ветвей затрещали одновременно. Со всех сторон к телеге надвигалось бесчисленное множество темных силуэтов с белыми глазами-точками. Они подступили на десяток шагов, замерли на мгновение, а затем рухнули назад, встав на четыре конечности, и стремительно, по-паучьи заполнили пространство.

Охотники успели вскинуть оружие, но было слишком поздно. Монстры обрушились на них, вмиг разрывая плотную одежду и живую плоть. Истошные крики людей, с которых заживо сдирали кожу, неслись над лесом на много миль вокруг. Брызги крови окрасили сугробы в багровый, и даже с веток деревьев закапала алая жидкость. Когда от каравана осталось лишь кровавое месиво, самая крупная фигура спрыгнула с телеги, и стая бесшумно растворилась во мраке.

Рассветало.

Яр Эрик открыл глаза в своих покоях. За окном свистел ледяной ветер и бушевала метель, но мощный камин в углу комнаты наполнял пространство спасительным теплом. Наследник сбросил с себя тяжелые волчьи шкуры, накинул грубую шерстяную рубаху и подошел к узкому окну.

Нижний город уже кипел жизнью, а в ворота замка один за другим въезжали всадники — это прибывали клятвенники на грядущий Великий Совет.

Эрик позвал слугу, который явился по первому зову. Быстро облачившись в тяжелые, точно подогнанные доспехи, он вышел в коридор. Шагая по холодному каменному полу, яр то и дело вспоминал вчерашние слова уличного оборванца о пропавших охотниках. Когда стража распахнула тяжелые створки, в лицо ударил морозный воздух.

Двор Торнхолла пестрел от дорогих нарядов и фамильных штандартов. Взгляд Эрика скользил по развевающимся флагам вассальных родов:

Род Влар: черное полотнище с тяжелой наковальней и молотом. Именно они снабжали Север оружием и доспехами, а их земли славились богатейшими рудниками.

Род Грейл: оскаленная рысь на глубоком темно-зеленом фоне. Их владения простирались по бескрайним таежным лесам, полным дичи.

Род Фростмор: белый сокол с костяным гарпуном на светлом поле. Этот род веками держал оборону на суровых северных рубежах.

Род Свенсон: речной лосось, пронзенный двумя мечами, на серебристом фоне. Их сила заключалась в речной торговле и рыбных промыслах.

У ворот раздался шум: молодой парень на коне, одетый в испачканный серебристый плащ с лососем Свенсонов и явно изрядно выпивший с дороги, попытался спешиться, потерял стремя и рухнул прямо в грязный снег.

— Проклятье... — прохрипел захмелевший дворянин, уставившись в растоптанную грязь.

Эрик невольно усмехнулся про себя: «Даже до полудня не дотерпел, уже где-то нарезался в дым».

Но внимание яра тут же привлек другой человек — тот, чей доспех украшала эмблема злобной рыси. Это был старый клятвенник Грейл — мужчина средних лет с благородной сединой в окладистой бороде и уродливым шрамом, пересекающим левую бровь. Он цепким, опытным взглядом осматривал стены крепости, выискивая любые изъяны.

Позади него сидел в седле молодой парень — его наследник Кьелл. В отличие от тяжелой брони Эрика, Кьелл предпочитал легкие доспехи: на нем была искусно выделанная зеленая кожа, поверх которой небрежно накинута шкура убитой рыси. У него было узкое, хищное лицо, длинные светлые волосы, перехваченные ремешком, и нагловатая ухмылка человека, привыкшего кутить и брать от жизни всё.

Эрик направился прямо к ним. Завидев старшего яра, оба сошли с коней и склонили головы.

— Яр Эрик Торнвуд... — с удивлением произнес старший Грейл. — Как вы выросли! Последний раз я видел вас совсем мальчишкой, гоняющим по двору деревянный меч.

— Много воды утекло с тех пор, клятвенник, — сдержанно ответил Эрик. — Я уже не тот ребенок.

Мужчина коротко кивнул:

— Простите, мой яр, но меня ждут дела с вашим отцом.

Он поспешно направился к главному входу дворца, оставив сына во дворе. Кьелл Грейл окинул Эрика открытым, чуть насмешливым взглядом.

— Приветствую, старший яр, — с полупоклоном сказал Кьелл. — Ваш Торнхолл встречает гостей сурово. Вроде величие и древний камень, а веет от него исключительно морозным перепоем и страхом.

— У нас на Севере тепло держится только в каминах и в кубках, Кьелл, — ответил Эрик. — Если захочешь, я могу позже показать тебе город.

— Было бы отлично, мой яр! Показывайте трактиры, где эль крепче, а девки сговорчивее. Встретимся вечером... скажем, в «Золотом когте». Вывеска тут неподалеку. А сейчас позвольте мне отмыться от дорожной грязи.

— Договорились, — кивнул Эрик, провожая его взглядом.

Чтобы сбить напряжение перед вечером, яр отправился к казармам. В нижнем городе кипела торговля, а Эрик любил проводить время с солдатами гарнизона, сбивая спесь тренировочными мечами и слушая суровые солдатские байки.

Начинало темнеть, когда Эрик направился в таверну «Золотой коготь». Город наполнился огнями факелов. Вскоре впереди показалась покосившаяся вывеска.

Внутри было душно, пахло жареной бараниной, кислым элем, воском и человеческим потом. В углу бренькал на лютне пьяный музыкант, а за прилавком стоял тучный трактирщик с красной рожей и оторванным ухом.

— Сюда заходил человек с гербом рыси? — спросил Эрик, подошедший к стойке.

— Да, мой яр! — низко поклонился трактирщик. — Поднялся в дальнюю комнату за ширмой. Требовал лучшего эля и самую горячую компанию!

Эрик направился туда. Из-за плотной занавеси доносился пьяный мужской хохот и женский визг. Стражники Эрика резко отдернули штору.

Тесная комната была завалена одеждой. На широкой кровати развалился Кьелл Грейл в расстегнутой рубахе, а по бокам от него сидели две обнаженные, румяные девицы. На столе исходила паром жареная утка и стоял наполовину пустой кувшин.

— Чертовы боги! — подскочил Кьелл, торопливо натягивая штаны, пока девицы с визгом прятались под песцовое одеяло. — Эрик! Прости, яр, я ждал тебя чуть позже...

— Завидую твоим силам после долгой дороги, — с сухой ухмылкой ответил Эрик.

Кьелл шлепнул обеих девиц по мягким местам:

— Пошли вон, красавицы. Позже допьем.

Девушки, хихикая и торопливо прикрываясь платьями, выскользнули прочь.

— Северные девки — как мороз, Эрик! — хохотнул Кьелл, застегивая пояс. — Сначала жгут, а потом ноги отнимаются! Присаживайся, сейчас выпьем.

Они вышли в зал за дальний стол. Разносчица тут же принесла две пузатые кружки пенистого эля.

— Ну, за твое здоровье, яр, — Кьелл сделал внушительный глоток, утерев губы рукавом. — Как тебе обстановка? Вусмерть перепуганные вассалы только и шепчутся про твоего отца. Говорят, Владыка на востоке вырезал целую деревню за пару дезертиров. Скажи честно, Эрик, когда ты сядешь на трон, тоже будешь за каждый косой взгляд головы рубить?

Эрик лишь пригубил эль и промолчал, оставив лицо непроницаемым.

— Ладно, проехали, — сбавил тон Кьелл, поняв, что тему педалировать не стоит. — У нас в таежных землях тоже несладко. Снегопады дикие, а в лесах люди пропадают. Неделю назад одного из наших охотников нашли... вернее, то, что от него осталось. Кости обглоданы, шкура в клочья. И это не один случай.

Эрик чуть прищурил свои бледные глаза с багровым ободком, вспомнив слова мальчишки из трущоб.

— Зима суровая, — ровным тоном ответил Эрик. — Стаи голодных волков согнало с гор.

— Волки кости в муку не дробят, яр, — качнул головой Кьелл. — Там что-то другое.

Когда кувшин опустел, Эрик поднялся, бросив на стол пару серебряных монет.

— Пойдем прогуляемся, Кьелл. Ночной Торнхолл стоит того, чтобы его увидеть.

Они вышли на морозный воздух. Небо очистилось, вспыхнув редкими колючими звездами. Эрик вел гостя по ночным улицам. Он показал ему Медвежьи казармы, откуда несло перегаром и доносился лязг железа, и пустое стрельбище. Они прошли мимо площади, где на ветру скрипели виселицы, зачитанные указами Владыки. Вдалеке зловеще возвышался купол Обители Крови, Чертог Предков и Кровавая Яма, от которой даже сквозь мороз несло сырой старой кровью.

— Жуткие у вас места, Эрик, — поежился Кьелл, смотря на темные бойницы Ямы. — Но, клянусь богами, завораживает.

— Завтра на совете будет еще жутче, — суховато ответил Эрик, останавливаясь у ворот цитадели. — Отдыхай, Кьелл. Завтра Великий Совет.

Глава Третья. Сталь и Вексель

Зал заседаний закипел еще с самого рассвета. Тяжелый гул десятков мужских голосов эхом отбивался от высоких каменных сводов, смешиваясь со стуком окованных сапог и звяканьем подгоняемых доспехов. Замок был выстужен ночной метелью, и от дыхания собравшихся в воздухе висел легкий сизый пар.

Посередине длинного дубового стола восседал Владыка Севера. На его голове покоился родовой Венец из Терновника; острые черные шипы из метеоритной стали впивались в виски, заставляя отца держать безупречную, натянутую как струна осанку. Из-под короны по его лбу медленно сбегала тонкая струйка запекшейся крови, но Владыка даже не морщился. Его хмурый, давящий взгляд провожал каждого, кто переступал порог.

Эрик прошел вдоль стола и занял резное кресло по правую руку отца. Сложив руки на подлокотниках, старший яр начал внимательно изучать присутствующих. На плащах и нагрудниках клятвенников пестрели гербы, которые он еще вчера разглядывал во дворе: тяжелый молот рода Влар, оскаленная рысь Грейлов, сокол Фростморов и пронзенный лосось Свенсонов.

Когда последний из глав родов занял свое место, Владыка молча поднял мозолистую ладонь.

Шум мгновенно стих. Зал погрузился в давящую тишину, в которой слышалось лишь сухое потрескивание факелов на стенах. Все взоры устремились на правителя.

— Я открываю сегодняшний совет, — громко произнес отец, и его глубокий бас заставил пламя свечей качнуться. — Нам предстоит обсудить несколько вопросов. Мои дозорные на восточных рубежах прислали донесение: на границе замечено движение войск. Королевство Корден подтягивает полки.

По рядам клятвенников прошел невольный ропот. Суровые воины тревожно переглянулись.

— Из-за прошлой суровой зимы наши припасы были на исходе, — продолжал Владыка, и в его голосе проскользнули стальные ноты. — Мы вынуждены были запросить у Кордена зерно и мясо. Неделю назад в Торнхолл прибыл их посол с требованием немедленно уплатить весь долг золотом. Я указал ему на дверь и приказал ждать до весны.

Из-за стола поднялся старый клятвенник из рода Влар. Его седая борода была опалена горновым дымом, а широкие плечи едва влезали в тяжелую кирасу.

— Корденцы не станут ждать весны, Владыка, — сурово произнес он, опершись кулаками о дубовую столешницу. — Теплокровные славятся своей жадностью. Они скорее удавят должника векселем или сдерут с него три шкуры, чем простят хотя бы монету. Если их молодой король Брант подтянул армию к границе — они затевают войну.

— Именно поэтому вы здесь, — отрезал Владыка. — Начинайте сбор ополчения. Снимайте с дальних застав лучших бойцов. Если Королевство Корден не желает ждать до весны, мы покажем этим теплокровным северное гостеприимство и зальем снег их кровью. Мы заставим их мальчишку-короля убраться обратно в свои шелковые замки!

Из угла стола подал голос моложавый вождь с бледным от холода лицом:

— Владыка... но мои люди голодают! Крестьяне едят сосновую кору, а из-за шаек бандитов на трактах мы теряем последние припасы. Солдаты ослабли. Если отправлять их на войну с Корденом с пустыми желудками, они просто...

Он не успел договорить. Владыка медленно подался вперед. Внезапно он поднял обе руки и с жутковатым, болезненным нажимом вдавил шипы Тернового Венца глубоко в собственную плоть.

Свежая алая кровь брызнула из раны на виске и потекла по щеке, капая прямо на седую бороду и на столешницу. Владыка даже не вскрикнул. Его губы расползлись в безумной, оскаленной ухмылке, а в расширившихся глазах полыхнул дикий, нечеловеческий огонь.