Формула возрождения

Формула возрождения

Глава 1

Утро в университетском кампусе выдалось влажным и туманным, но солнце уже начинало пробиваться сквозь густую листву вековых дубов. Тишину академического городка нарушал лишь один звук – отчаянный, ритмичный грохот пластиковых колес по старинной брусчатке.

Вивьен бежала. Нет, она неслась так, словно за ней гналась стая диких собак, хотя на самом деле её преследовало лишь время. Огромный чемодан, переживший трансатлантический перелет, решил выразить свой протест в самый неподходящий момент: одно колесо безнадежно заело, и теперь багаж вилял из стороны в сторону, пытаясь опрокинуть свою хозяйку.

Она выглядела слегка растрепанной. Выбившиеся из пучка пряди волос липли к лицу, легкая куртка была расстегнута, а под глазами залегли тени – верные спутники джетлага после перелета из России. Но, несмотря на одышку и хаос, в её глазах горел тот особый, немного сумасшедший азарт, который бывает только перед началом большого приключения. Она жадно разглядывала величественные здания из красного кирпича, проносящиеся мимо. Острые шпили, стрельчатые готические окна, увитые плющом стены – всё это выглядело как декорация к фильму, в который она наконец-то попала.

«Ну конечно», – иронизировала она про себя, перепрыгивая через лужу. – «Нормальные люди приезжают заранее. Они распаковывают вещи, знакомятся с соседями, узнают расписание. А я? Я застреваю в транзитной зоне на неделю, потому что система бронирования авиакомпании решила, что моего билета не существует».

Всю прошлую неделю, пока другие студенты уже сидели на лекциях и конспектировали введение в анатомию, она спала на неудобных креслах в терминале, питалась сэндвичами из автомата и вела войну с техподдержкой. Любой другой на её месте уже впал бы в панику, представляя приказ об отчислении. Но Вивьен, свернув за угол к главному административному корпусу, лишь усмехнулась своим мыслям.

«Зато эффектное появление – это по-нашему. В конце концов, скучное начало – залог скучной истории. А это точно не про меня».

Главный корпус встретил её прохладой и тишиной. Миновав длинные коридоры, Вивьен влетела в приемную ректора. Секретарь, пожилая дама в очках на цепочке, лишь удивленно приподняла бровь, но, сверившись со списком, молча кивнула на тяжелую дубовую дверь.

Кабинет ректора был именно таким, каким Вивьен его себе представляла: просторным, с высокими потолками и запахом, который невозможно подделать – смесью старой бумаги, кожи и дорогого табака. Огромное окно выходило на главный парк, заливая комнату мягким светом. Стеллажи, занимавшие все стены от пола до потолка, ломились от книг с золотым тиснением на корешках.

За массивным столом сидел мужчина лет шестидесяти – профессор Дориан. Перед ним лежали не документы, а сложный деревянный пазл, который он неспешно собирал. Услышав шум, он не вздрогнул и не нахмурился.

– Профессор Дориан? – выдохнула Вивьен, пытаясь восстановить дыхание, но при этом не теряя улыбки. Она поправила лямку сумки. – Простите за вторжение. Я та самая русская, которую потеряла авиакомпания, но не потеряла надежда стать врачом.

Профессор Дориан медленно поднял взгляд от головоломки. Его глаза, обрамленные сеткой морщинок, светились теплом и спокойствием.

– А, наша «летучая голландка», – произнес он мягким баритоном. – Проходите. Я ждал вас.

Вивьен подошла ближе, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

– Ждали? – переспросила она с искренним удивлением. – Я думала, вы уже готовите приказ об отчислении за прогулы. Честно говоря, я уже репетировала речь в свою защиту.

Профессор отложил деталь пазла и сцепил пальцы в замок. Теперь его взгляд стал более пронзительным, словно он пытался заглянуть ей в душу.

– Я вижу, что вы не паниковали в аэропорту, – заметил он, игнорируя её шутку про приказ. – Вы добились переоформления, нашли ночлег и приехали сюда с улыбкой, а не с истерикой. В медицине хаос неизбежен, мисс Вивьен. Важно не то, что вы опоздали, а то, как вы с этим справились. Вы упрямы. Это хорошее качество для врача, если оно не граничит с глупостью.

– Глупость я оставила на таможне, сэр. Пришлось заплатить пошлину, но оно того стоило, – парировала Вивьен.

Профессор Дориан рассмеялся – искренне и добродушно. Он видел её насквозь: за шутками и бравадой скрывался острый ум и легкое, вполне понятное волнение, которое она мастерски маскировала.

Идиллия длилась недолго. В дверь постучали – коротко, сухо, требовательно. Не дожидаясь ответа, ручка повернулась, и в кабинет вошел мужчина.

Атмосфера в комнате изменилась мгновенно, словно кто-то резко открыл окно в морозный день. Вошедший был высоким, в безупречном черном костюме-тройке, который сидел на нем как влитой. Жесткие черты лица, идеально уложенные темные волосы, прямой нос и тонкие губы. Он был красив той холодной, отстраненной красотой, которая вызывает не желание подойти, а инстинктивное желание выпрямить спину. Казалось, этот человек никогда в жизни не улыбался, а если и делал это, то лишь саркастически.

Это был профессор Стерлинг.

– Вы вызывали меня, ректор? – его голос звучал ровно, без единой эмоции. – У меня лекция через двадцать минут. Я не располагаю лишним временем.

Профессор Дориан, казалось, не заметил ледяного тона коллеги.

– Знакомьтесь, профессор Стерлинг, – жестом указал он на Вивьен. – Это наша новая студентка лечебного факультета. Она прибыла с опозданием по уважительной причине. Покажите ей университет, пожалуйста. Сделайте исключение.

Стерлинг медленно перевел взгляд на Вивьен. Его глаза были словно сталь – холодные и оценивающие. Он окинул её взглядом с головы до ног, задержавшись на растрепанных волосах и дорожной одежде.

– Опоздание в первую же неделю, – произнес он с нескрываемым пренебрежением. – Блестящее начало. В медицине время – это жизнь пациента. Вы свою уже потратили впустую.

Вивьен почувствовала, как внутри закипает раздражение, но внешне осталась невозмутимой. Она смело шагнула к нему и протянула руку.

– Приятно познакомиться, профессор Стерлинг. Я Вивьен Рейн. И я постараюсь нагнать время так быстро, что вы даже не заметите моего отсутствия.

Стерлинг проигнорировал протянутую руку. Он смотрел на неё долгим, изучающим взглядом, от которого многим стало бы не по себе. Это не был взгляд начальника на подчиненного или преподавателя на студента. Он словно сканировал её, пытаясь понять, почему эта девчонка улыбается перед лицом его агрессии. В глубине его холодных глаз мелькнула странная искра – смесь раздражения и… едва уловимого любопытства?

– Следуйте за мной, – бросил он, резко разворачиваясь к выходу. – И постарайтесь не отставать. В прямом и переносном смысле.

Профессор Стерлинг шел по коридорам университета быстро, широким шагом, не оглядываясь. Вивьен почти бежала рядом, стараясь не громыхать чемоданом, который она пока оставила в приемной, но не переставала комментировать увиденное.

Они проходили мимо портретов великих врачей, мимо старинных аудиторий с амфитеатрами.

– Это библиотека, – бросил Стерлинг, указывая на массивные двери. – Сюда приходят учиться, а не искать оправдания лени.

Они вошли внутрь. Это был огромный зал-ротонда с куполом, сквозь который лился свет. В воздухе танцевали пылинки, пахло старой бумагой и воском. Тишина здесь была густая, почти осязаемая, священная.

– Ого, какая огромная… – невольно вырвалось у Вивьен. Она задрала голову, рассматривая фрески на потолке. – Думаю, я буду здесь частым гостем. Кстати, у вас всегда так тихо, или студенты просто боятся дышать в вашем присутствии?

Стерлинг резко остановился. Вивьен едва не врезалась в него. Он медленно повернулся.

– Страх – отличный мотиватор, – отчеканил он. – Дисциплина – основа профессии. Если вы ищете веселья, вы ошиблись дверью. Цирк в другом конце города.

Вивьен выдержала его тяжелый взгляд. Она сделала полшага вперед, сокращая дистанцию, и посмотрела ему прямо в глаза. Её голос стал тише, но в нем появились игривые нотки.

– Я не ищу цирк, профессор. Я ищу знания. Но кто сказал, что нельзя улыбаться, спасая жизни? Или у вас на факультете улыбка считается симптомом патологии?

Воздух между ними, казалось, наэлектризовался. Стерлинг сделал шаг к ней, нависая своей внушительной фигурой. Теперь их лица разделяли считанные сантиметры. Вивьен уловила аромат его парфюма – холодный, с нотками сандала и чего-то стерильного.

– Излишний оптимизм часто скрывает некомпетентность, – произнес он тихо, почти шепотом, и от этого его голос звучал еще более угрожающе… и притягательно. – Я буду следить за вами, студентка. Очень внимательно.

– Смотрите, – с вызовом ответила она, не отводя глаз. – Может, вам даже понравится то, что вы увидите. Я быстро учусь.

На секунду повисла звенящая тишина. Взгляд профессора Стерлинга скользнул по её лицу, задержался на губах, потом резко вернулся к глазам. Он словно очнулся, моргнул и отдернул себя, восстанавливая дистанцию.

– Общежитие на севере кампуса, – сказал он, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть странное замешательство. – Идите. Лекции начинаются в 8:00. Дверь закрывается в 8:01. Не испытывайте моё терпение дважды.

Он ушел быстрым шагом, не прощаясь, оставив Вивьен одну посреди величественной библиотеки. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как колотится сердце. И колотилось оно вовсе не от страха.

Забрав чемодан, Вивьен вышла из главного здания. Солнце уже начало садиться, окрашивая небо в тревожные оттенки фиолетового и багряного. Ветер усилился, раскачивая голые ветви деревьев, которые создавали причудливые, танцующие тени на дорожке.

Справа возвышалась университетская часовня – черная неоготическая громада на фоне заката. Колокол гулко отбил шесть ударов, и звук этот разнесся над кампусом, распугивая стаю ворон. Вдоль аллеи начали загораться старинные фонари, отбрасывая тусклый желтоватый свет.

Архитектура давила своим величием, но в то же время завораживала. Вивьен чувствовала себя крошечной песчинкой в этом огромном, древнем механизме. Но вместо страха внутри разливалось странное, пьянящее предвкушение.

Она остановилась на мостике через небольшой канал, вода в котором казалась черной, как чернила, поправила куртку и уверенно покатила свой хромой чемодан к зданию с вывеской «Общежитие Норт-Холл».

Вивьен толкнула дверь нужной комнаты и замерла на пороге.

Контраст ослеплял. После серого, готического мрака улицы и холодных коридоров, эта комната казалась взрывом цвета и жизни. Внутри было тепло, пахло ванильными духами и лаком для волос. Из динамиков ноутбука доносилась ритмичная музыка. На стенах, вместо портретов ученых, висели постеры музыкальных групп, фотографии с вечеринок и гирлянды с разноцветными лампочками.

На кровати сидела девушка – студентка Ри. У неё была копна непослушных кудрявых волос, яркая пижама, и она усердно дула на свеженакрашенные ярко-розовым лаком ногти.

Увидев вошедшую, Ри вскочила, размахивая руками, чтобы высушить лак.

– О боже! Ты существуешь! – воскликнула она, перекрикивая музыку. – Мы думали, ты миф! Или городская легенда! Или что тебя депортировали! Я Ри!

Вивьен рассмеялась, втаскивая многострадальный чемодан.

– Привет, я Вивьен. Меня депортировали только из зоны комфорта.

– Заходи, располагайся! Чур, кровать у окна моя, я её заняла еще в понедельник, извини, право первого! – Ри тараторила без умолку. – Рассказывай всё! Ты была у ректора? А потом? Ты видела профессора Стерлинга?

– Того мрачного типа в черном, который выглядит так, будто планирует идеальное убийство? – Вивьен плюхнулась на свободную кровать. – Да, он проводил мне экскурсию.

Глаза Ри округлились до размеров блюдец.

– Сам Стерлинг проводил экскурсию?! Да ладно! Ты шутишь? Обычно он поручает это лаборантам, он считает это ниже своего достоинства. Он же ненавидит людей, особенно студентов. Слушай… – Ри понизила голос до заговорщического шепота. – А он на тебя смотрел?

Вивьен вспомнила пронзительный стальной взгляд в библиотеке.

– Смотрел так, будто хотел разобрать меня на органы и посмотреть, как они работают. Без наркоза.

Ри хихикнула, падая обратно на свои подушки.

– О, подруга, добро пожаловать в ад. Он зверь. Но мы тут не унываем. Кстати, скоро вечеринка посвящения! Там будут все красавчики. Тебе нужно увидеть Калеба и Дерека, он с третьего курса. Это местные божества, за ними тут очередь.

– Мне бы выспаться… – простонала Вивьен, чувствуя, как усталость наконец-то наваливается на плечи. – Но звучит заманчиво.

Она откинулась на спину, глядя в потолок, на котором были наклеены светящиеся в темноте звезды. В голове крутился калейдоскоп образов: добрый ректор Дориан, готические шпили, уютный хаос этой комнаты и, конечно, суровый профессор Стерлинг с его странным, изучающим взглядом. Она улыбнулась. Америка, медицинский вуз, ледяной профессор и новая эксцентричная подруга.

«Кажется, скучно точно не будет».

Но «нескучная» жизнь настигла её слишком быстро.

Всего через несколько часов тишину комнаты взорвал пронзительный, почти садистский писк будильника. Семь утра. Вивьен почувствовала себя так, будто её только что вытащили из глубокого океана. Джетлаг и вчерашний кросс с чемоданом давали о себе знать каждой клеточкой тела.

За окном общежития мир казался утопленным в стакане с мутной водой. Серая, липкая морось затянула кампус, превратив величественные готические шпили университета в призрачные тени, едва проглядывающие сквозь густой туман, похожий на пролитое молоко. Это было то самое утро, когда хочется зарыться в одеяло с головой и притвориться, что внешнего мира не существует.

Но внутри комнаты 304 царил хаос, достойный стихийного бедствия. Ри металась от шкафа к зеркалу с грацией перепуганной белки. На ней была надета только одна кроссовка, волосы торчали в разные стороны, а в руке она сжимала тюбик с тушью, пытаясь накрасить ресницы на бегу.

– Где он?! Где этот чертов левый кроссовок? Я точно видела его вчера! – вопила она, ныряя под кровать, откуда тут же вылетел комок пыли и старый носок.

Вивьен, в отличие от соседки, была воплощением спокойствия – или, по крайней мере, очень старалась им казаться. Она уже была полностью готова: белая рубашка идеально выглажена, волосы собраны в небрежный пучок, открывающий шею. В руках она сжимала картонный стаканчик с дымящимся растворимым кофе – на поход в кофейню времени уже не оставалось.

Ри вынырнула из-под кровати, сдувая прядь волос с лица, на котором красовалась одна идеально накрашенная ресница, а второй глаз был девственно чист.

– Ты ведь понимаешь, что мы идем на казнь? – выдохнула она трагическим шепотом. – Биохимия у Стерлинга – это не пара. Это естественный отбор в прямом эфире. Он не просто ставит двойки, он чует страх. Говорят, на прошлой неделе парень с третьего курса заплакал. Заплакал, Вивьен!

Вивьен невозмутимо подошла к письменному столу, взяла левый кроссовок Ри, который лежал там на самом видном месте, и протянула его подруге.

– Я учила биохимию в самолете, пока мы кружили над Атлантикой, – спокойно ответила она, делая глоток горького кофе. – У меня было много времени в зоне ожидания. И потом, страх выделяет кортизол, а кортизол мешает памяти. Так что бояться непродуктивно.

Ри замерла с кроссовкой в руке и посмотрела на соседку так, словно у той выросла вторая голова.

– Ты училась? Вместо того чтобы смотреть сериалы или спать? – в её голосе звучала смесь ужаса и восхищения. – Ты точно человек? Может, ты киборг, которого прислали, чтобы унизить нас всех? Ладно, пошли. Но если я упаду в обморок прямо в аудитории, тащи меня за ноги. Я серьезно.

Лекционная аудитория №1 в старом корпусе меньше всего напоминала учебный класс. Это был старинный анатомический амфитеатр, сохранивший дух прошлых столетий. Ряды темных деревянных парт, отполированных локтями тысяч студентов, уходили круто вверх, создавая ощущение колодца. Внизу, в центре этой «арены», возвышалась преподавательская кафедра – одинокая и строгая, словно эшафот.

Стены украшали старые плакаты с химическими формулами, пожелтевшие от времени, а огромная меловая доска, казалось, впитала в себя мудрость и ужас поколений врачей.

В аудитории стоял гул, но какой-то приглушенный, нервный. Студенты торопливо листали конспекты, шелестя страницами.

Вивьен и Ри заняли места в третьем ряду – достаточно близко, чтобы видеть доску, но не в первом ряду «смертников». Пока Ри нервно грызла колпачок ручки, Вивьен быстро просканировала окружение.

Прямо перед ними, закинув ноги в дорогих лоферах на спинку переднего кресла, сидел парень. Идеальная укладка, брендовый пиджак, поза хозяина жизни. Он громко рассказывал соседу о тюнинге своей новой машины, явно наслаждаясь звуком собственного голоса.

«Нарцисс», – мысленно отметила Вивьен. Это был Дерек.

Через проход от них сидел совершенно другой типаж. Светлые волосы, правильные, спокойные черты лица, безупречная осанка. Он читал учебник, аккуратно подчеркивая строки карандашом. Почувствовав взгляд, он поднял голову, встретился глазами с Вивьен, вежливо кивнул и едва заметно, ободряюще улыбнулся. От него веяло странным для этого места спокойствием.

«Принц», – окрестила его про себя Вивьен. Это был Калеб.

Слева от них раскладывал канцелярию третий парень. Три цветных маркера лежали параллельно краю стола, тетрадь была открыта на чистой странице. Он выглядел как тот самый добрый сосед, у которого всегда можно списать домашку и который никогда не откажет в помощи. Грег.

Внезапно гул оборвался, словно кто-то выключил звук. Дверь распахнулась.

В аудиторию вошел профессор Стерлинг.

Он двигался быстро и бесшумно. Даже Дерек мгновенно убрал ноги и выпрямился. Стерлинг прошел к кафедре, не удостоив аудиторию ни единым взглядом. Он снял свой черный пиджак, повесил его на спинку стула и начал медленно, методично закатывать рукава белоснежной рубашки. Это простое движение в гробовой тишине казалось пугающим.

– Мы закончили на ингибировании ферментов, – произнес он низким, холодным голосом, даже не поворачиваясь к залу. Мел застучал по доске, выписывая сложную формулу. – Но сегодня у нас пополнение.

Он медленно повернулся, и его ледяные глаза безошибочно нашли Вивьен в третьем ряду.

– Наша путешественница. Встаньте.

Вивьен поднялась. Сотня глаз устремилась на неё. В ушах зашумела кровь.

– Вы пропустили вводные лекции, – Стерлинг опирался руками на кафедру, нависая над залом. – Структура белков, кинетика Михаэлиса-Ментен… Я полагаю, вы пришли сюда с пустой головой, рассчитывая на снисхождение из-за ваших транспортных проблем?

– Я рассчитываю на знания, профессор, – твердо ответила Вивьен.

Стерлинг хмыкнул. В его глазах мелькнул хищный, холодный блеск.

– Прекрасно. Тогда, раз вы так жаждете знаний, объясните аудитории, в чем принципиальная разница между конкурентным и неконкурентным ингибированием? И, самое главное, как это влияет на константу Михаэлиса.

Ри рядом вжала голову в плечи, словно ожидая удара. Дерек ухмыльнулся, предвкушая публичную порку. В зале повисла звенящая тишина – все ждали провала.

Вивьен сделала глубокий вдох. Картинки из учебника, который она читала под гул турбин самолета, всплыли в памяти четко и ясно.

– При конкурентном ингибировании, – начала она ровным голосом, – ингибитор связывается непосредственно с активным центром фермента, конкурируя с субстратом за место. Максимальная скорость реакции при этом не меняется, так как избыток субстрата может вытеснить ингибитор. Но константа Михаэлиса увеличивается, так как сродство фермента к субстрату формально снижается.

Она сделала паузу, глядя прямо в глаза профессору.

– При неконкурентном ингибировании ингибитор связывается в другом месте молекулы, аллостерическом центре, меняя структуру самого фермента. Это делает его работу неэффективной. Поэтому максимальная скорость реакции снижается, а вот константа Михаэлиса остается неизменной, так как связывание субстрата не нарушено.

Профессор Стерлинг молчал. Секунду, две, три. Его лицо оставалось каменным, но правая бровь едва заметно дрогнула и поползла вверх. Это микровыражение удивления было единственной наградой.

– Пример? – коротко бросил он.

– Метанол и этанол, – мгновенно отозвалась Вивьен. – Этанол выступает как конкурентный ингибитор для фермента алкогольдегидрогеназы при отравлении метанолом. Он занимает активный центр, не давая ферменту превратить метанол в токсичный формальдегид.

Стерлинг смотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом. Казалось, он пытался найти подвох, шпаргалку или наушник. Тишина стала настолько плотной, что её можно было резать скальпелем.

–Садитесь, – наконец произнес он, и в его голосе прозвучало что-то, отдаленно напоминающее уважение. – Теория – это не практика, но… неплохо для туриста.

Он резко отвернулся к доске и продолжил писать, как ни в чем не бывало. Вивьен опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени.

Ри сильно толкнула её локтем в бок и одними губами прошептала: «Ты ведьма!».

Калеб, сидевший через два прохода, поймал её взгляд. Он не улыбался – его лицо оставалось серьезным, почти сосредоточенным, но он коротко, едва заметно кивнул и показал большой палец, тут же спрятав руку под стол. В этом жесте не было праздности – это была поддержка солдата, увидевшего, как кто-то другой в одиночку полез на амбразуру.

Как только лекция закончилась, Вивьен и Ри вывалились в коридор, жадно глотая воздух. Адреналин отступал, оставляя легкое головокружение. Они направились к автомату с кофе, но путь им преградила мужская фигура.

Дерек небрежно прислонился к стене, блокируя проход.

– Эй, новенькая, – он окинул её оценивающим взглядом. – Неплохое шоу. Я Дерек. Обычно я здесь главная звезда и головная боль Стерлинга, но сегодня ты нагло украла пару минут моей славы. Зубрила?

Вивьен улыбнулась, но в этой улыбке было больше иронии, чем дружелюбия.

– Привет, Дерек. Нет, просто умею читать. Полезный навык, рекомендую. А ты, я так понимаю, местная достопримечательность?

Дерек самодовольно усмехнулся, поправляя лацкан пиджака.

– Типа того. Отец спонсировал постройку нового хирургического крыла, так что у меня тут… особый статус. Если будут проблемы с Стерлингом – обращайся. Хотя он и меня бесит, слишком много о себе возомнил.

– Не слушай его, – раздался мягкий голос.

Калеб подошел к ним, аккуратно, но настойчиво оттесняя Дерека плечом.

– Он думает, что мир вращается вокруг его эго и банковского счета отца. Я Калеб. Добро пожаловать. Ты молодец, правда. Стерлинг редко кого-то не уничтожает на первом вопросе. Обычно это заканчивается слезами.

– Спасибо, Калеб, – Вивьен почувствовала симпатию к этому парню. – Он кажется… очень требовательным.

– Требовательным? – фыркнул подошедший следом Грег, протягивая руку для рукопожатия. – Я Грег, кстати. Он не требовательный, он монстр. Но, надо признать, справедливый монстр. Если ты знаешь – он тебя не тронет. Кстати, если нужны конспекты за прошлую неделю – бери. У меня все записано, слово в слово. Даже его шутки. Их было ровно ноль.

– Вы, ребята, спасаете мне жизнь, – искренне рассмеялась Вивьен.

День превратился в размытое пятно из аудиторий, лиц и терминов: анатомия проходила в огромном зале с рядами металлических столов. Специфический, сладковато-едкий запах формалина сбивал с ног уже на пороге. Старенький преподаватель монотонно бубнил что-то про клиновидную кость черепа, пока Вивьен с неподдельным интересом рассматривала препараты в банках. Ри рядом с ней медленно зеленела, прижимая к носу надушенный платок и стараясь не дышать. На Латыни их загнали в душную аудиторию без окон. Преподавательница, сухая женщина с пучком седых волос, заставляла их хором спрягать глаголы.

Вивьен и Ри перебрасывались записками с рисунками виселицы и карикатурами на преподавательницу.

К обеду они добрались ползком. Столовая напоминала трапезную Хогвартса с высокими потолками, но еда была типично американской. Вивьен чувствовала, как усталость накатывает волнами, как только уровень адреналина после утренней биохимии упал.

Вечер опустился на кампус внезапно. Вивьен решила зайти в библиотеку перед сном, чтобы взять учебник по гистологии – Грег сказал, что там лучшие иллюстрации.

В этот поздний час библиотека была почти пуста. Огромный зал тонул в полумраке, горели только настольные лампы с зелеными абажурами, создавая уютные островки света во тьме. Вивьен шла между высокими стеллажами, вдыхая запах старых книг и пыли, наслаждаясь тишиной.

В дальнем углу, в секции редких изданий, она заметила знакомый силуэт.

Это был профессор Стерлинг.

Он сидит в кресле, но не читает. Он просто сидит, закрыв глаза и массируя виски, выглядя глубоко уставшим и… человечным? На столике перед ним стоит не медицинский трактат, а маленький томик в потертом переплете.