Затмение

Артур послушно протянул в окно пластиковые карточки. На его лицо с трудом, но все же вернулась привычная, уверенная ухмылка.

— Добрый день, командир. Да вот, с речки возвращаемся… Купаться ездили, освежиться в такую жару.

Инспектор недолго, но очень внимательно изучил документы, сверяя лицо Артура с фотографией на правах. Опустив руку, он вернул документы водителю, но уходить не спешил. Его цепкий взгляд медленно скользнул по лицам пассажиров, задержавшись на Евграфе.

— Скажите, пожалуйста... Вы сегодня или вчера здесь кого-то постороннего не видели? Не местных? Машины чужие, может, незнакомые лица?

Евграф медленно перевел взгляд вперед, на лобовое стекло. Он внимательно рассматривал стоящую впереди патрульную машину и человека в штатском, мгновенно выстраивая в логическую цепь. Теперь он точно, на сто процентов знал, что здесь происходит: власти начали масштабное прочесывание периметра вокруг Излучины, и ищут они далеко не пьяных водителей.

— Посторонних?.. Нет, — Артур заметно расслабился и повеселел, окончательно убедившись, что запах пива инспектора не волнует. — Не знаю, посторонних мы точно не видели. А что случилось-то?

Он старался выглядеть открытым и законопослушным гражданином, который искренне готов помочь следствию.

— А что-нибудь необычное не наблюдали сегодня? — сухо, без каких-либо эмоций перебил инспектор. — Или, может, в ночное время? В небе, на земле?

— Да нет, вроде всё как обычно... А, ну самолеты в небе мы сегодня днем видели! — Артур охотно закивал. — Истребители летали, круги над речкой нарезали. А что случилось вообще? Ищут кого-то?

Тем временем пара ранее остановленных гражданских машин плавно тронулась с места и уехала в сторону городка. Однако человек в штатском никуда не ушел. Он остался стоять на обочине, скрестив руки на груди и внимательно, не отрываясь, наблюдая за процедурой досмотра «БМВ».

Евграф, беспристрастно анализирующий каждую деталь происходящего, сделал для себя однозначный мысленный вывод: «Штатский не уезжает. А областные патрульные перед ним едва ли не по струнке ходят. Это кто-то из очень высоких силовиков. Возможно, вообще сотрудник контрразведки или спецслужб из центра...

Инспектор слегка наклонился к открытому окну машины:

— Нет, ничего не случилось, не беспокойтесь.

Полицейский еще раз внимательно, сканирующим взором прошелся по всем пассажирам в салоне. Окончательно остановив свой тяжелый, давящий взгляд на Евграфе, он добавил:

— А вы, молодые люди? Ничего подозрительного не видели?

Евграф спокойно повернул к нему голову. На его лице не дрогнул ни один мускул — это была маска безмятежного спокойствия человека, которому абсолютно нечего скрывать.

— Нет. Ничего и никого.

Артур со смешком бесцеремонно вклинился в диалог, спасая положение своей природной непосредственностью:

— Да командир, чё он мог видеть? Я его сегодня в два часа дня кое-как с кровати поднял. Спит как сурок!

Евграф мягко улыбнулся инспектору, как бы безмолвно подтверждая шутливые слова друга. Этот аргумент, подкрепленный расслабленным видом парня, окончательно удовлетворил инспектора. Он отступил от двери «БМВ» и сделал короткий разрешающий жест рукой:

— Счастливого пути. Проезжайте.

Артур тут же воткнул передачу, плавно трогая машину с места. Инспектор развернулся и вернулся к группе полицейских. Только человек в штатском так и остался стоять чуть в стороне. Его холодный, буравящий взгляд неотрывно скользил вслед уезжающему темно-зеленому седану.

В салоне машины какое-то время царила напряженная тишина. Было слышно только, как глухо рычит мотор, пока «БМВ» медленно набирала скорость, отдаляясь от блокпоста.

— Похоже, реально чё-то серьезное стряслось... — тревожно нарушила молчание Жанна, оборачиваясь назад.

Странный диалог с полицией, не местные автомобили патрулей и присутствие хмурого человека в костюме посреди степной дороги явно насторожили не только Евграфа, но и девчонок.

— Может, это из-за той драки вчерашней в баре? — предположила Мария, неуверенно глядя на парней. — Ну, когда вы с приезжими зацепились?

Господи, Маша... И так только отлегло... — Артур иронично улыбаясь тяжело вздохнул, утомленно покачивая головой. — Ну какие менты из области из-за деревенской потасовки?

— Нет. Это точно не из-за драки, — подал голос Евграф. — Вся Излучина прекрасно знает, кто такие мы с Артуром. Было бы дело в этом — наш участковый с самого утра уже топтался бы у нашей калитки.

Евграф сделал короткую паузу, бросая внимательный взгляд в боковое окно на стремительно темнеющие, смазанные скоростью кроны лесопосадок. Напряжение внутри него не спадало, требуя железного контроля.

Походу, этот дебил-пастух всё-таки допизделся... — зло процедил Артур, не отрывая взгляда от дороги. — Раззвонил-таки на всю округу.

Он на секунду замолчал, потирая подбородок, и в его голосе привычное раздражение вдруг смешалось с тяжелым, неохотным удивлением:

— Нет, ну мудак, конечно. Но ты прикинь, Евграф... Это как надо было председателя или администрацию достать, чтобы они сюда целую группу из области притащили? Я думал, старик просто белку поймал со спросонья. А тут... чёрт его знает. Неужели этот алкаш реально какую-то хрень в степи углядел?

— Да кто его знает, почему они тут... — равнодушно ответил Евграф. Глядя в боковое зеркало заднего вида на удаляющиеся, желтые огни габаритов патрульных машин, он добавил: — Может, сбежал кто-то из колонии. Или сбили кого-то на трассе и скрылись, объявлен перехват. Ладно, проехали. Не забивайте голову.

Машина плавно приближалась к знакомому перекрестку на улицу Евграфа. Салон окончательно окрасился в густые, синеватые вечерние сумерки.

— Артур, тормози здесь, у поворота. Где мусорные баки, — попросил Евграф, потянувшись к замку ремня безопасности.

— Да ладно тебе, давай до самого дома довезу, чё ты? — Артур удивленно покосился на друга.

— Нет, нормально, я хочу немного прогуляться, воздухом подышать, — настоял Евграф. — В магазин зайду, сигарет возьму.

С глухим шуршанием шин по гравию, машина остановилась на обочине. Артур повернулся к другу и протянул широкую ладонь.

— Ну чё тогда... Завтра на работе увидимся?

— Увидимся.

Парни крепко, с коротким сухим хлопком ударили по рукам. Евграф полуоборотом развернулся к заднему дивану:

— Жанна, пока, родная. До связи.

— Увидимся! — весело отозвалась та.

Евграф открыл тяжелую переднюю дверь и вышел на вечерний воздух, пахнущий полынью. Спустя секунду он шагнул назад, потянул за ручку задней двери, где сидела Мария, и распахнул её, протягивая руку.

Это был красивый, почти безупречный жест. Мария сперва растерялась, но затем на её лице расцвела мягкая улыбка. Она уверенно оперлась на его ладонь и вышла из салона на обочину.

Евграф аккуратно приобнял её за талию, обозначая близость. Он посмотрел ей в глаза, транслируя глубокую, успокаивающую нежность, которую она сейчас так сильно хотела в нём увидеть. Он умел давать людям то, чего от него ждали.

— Маш... Я очень рад, что мы встретились. Правда, — тихо произнес он, и улыбка вышла удивительно искренней. Ему действительно было приятно её общество.

Мария мягко кивнула, инстинктивно подаваясь навстречу его теплу:

— Я тоже. Жаль только, что мне завтра уже уезжать.

Евграф на секунду застыл. Его взгляд расфокусировался, скользнув куда-то над её плечом, в темноту пустой дороги. Мыслями он был уже далеко отсюда: её скорый отъезд сейчас был едва ли не лучшей новостью за весь этот безумный день.

Затем он плавно перевёл взгляд обратно на Марию:

— А вот тут не жалей, — весомо произнес он. — Твой поезд уходит вовремя. Счастливого пути, блондинка на миллион. Улетай и ни о чём не думай.

Маша на секунду задумалась над его странной, слишком жёсткой интонацией, но теплота его рук сработала как надежная анестезия, заглушая любые сомнения. Она приподнялась на носочках и коротко поцеловала его в щеку — прямо рядом с темным следом ушиба, полученного вчера в баре.

— Пока, мистер Вселенная, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Будешь в городе — звони. Обязательно.

— Обязательно, — соврал он так же легко и естественно, как дышал.

Она развернулась и скользнула обратно в салон. Задняя дверь с глухим, плотным стуком закрылась, отсекая стрекот цикад. Седан плавно тронулся с места, мягко моргнул на прощание оранжевыми габаритами и спустя несколько секунд скрылся за поворотом. Евграф проводил машину взглядом, и маска заботливого джентльмена мгновенно сползла с его лица, вернув ему холодную сосредоточенность.

Парень повернулся и не спеша пошел вверх по улице в сторону своего дома, но вдруг застыл на полувдохе. Он дернул головой в сторону и сделал короткий, тяжелый, резкий выдох — в эту самую секунду его мозг насквозь пронзила мысль об очень важной вещи, которую он совершенно непростительно упустил в этой суматохе.

— Блядь... — тихо, с искренним беспокойством в голосе прошептал Евграф в пустую темноту. — Поднос забыл.

Глава 8

Две недели спустя.

До конца лета оставалась всего неделя. Днем изнуряющая жара всё еще не думала сдавать позиции, превращая степь в раскаленную печь, но к вечеру Излучина наконец приносила облегчение. В отличие от душного июля, сейчас, в конце августа, после шести часов воздух стремительно остывал, становясь свежим и приятным.

Часы показывали половину седьмого вечера.

Распахнув створки гаража настежь, навстречу первому прохладному сквозняку, Евграф возился со своим кроссовым байком. Натянув засаленные рабочие перчатки, парень сосредоточенно менял порванный трос сцепления, наслаждаясь вечерней прохладой, которая к ночи обещала стать и вовсе бодрящей.

Из старой магнитолы, покрытой плотным слоем гаражной пыли на верстаке, глухо, но бодро пробивался знакомый ритм — Boney M крутили своего «Rasputin».

Волосы парня, которые он обычно аккуратно зачесывал назад, заметно подросли за эти недели. Влажные от пота локоны то и дело небрежно падали на лоб, частично прикрывая проницательный, холодный взгляд голубых глаз.

Закончив с тросиком, он уверенным движением пару раз выжал рычаг на руле, проверяя натяжение. Готово. Евграф стянул перчатки, методично разложил инструменты по полкам верстака, покачивая головой и едва заметно отбивая ногой такт в тон музыке. Затем он подтащил тяжелую пластиковую канистру, открутил пробку и до последней капли слил оставшиеся десять литров бензина прямо в бак. Плотно затянул крышку. Байк был заправлен под завязку.

В кармане джинсов громко затрещал мобильный. Евграф достал трубку и, увидев на экране имя «Артур», мгновенно сморщился в улыбке. Его лицо сразу потеплело и он тут же нажал на прием.

— Здравствуй, брат. Слушаю тебя.

Из динамика вместе с голосом друга, долетал едва уловимый гул трассы.

— Привет, братишка! Ну как ты там? Не сильно тебя там пинают в мое отсутствие?

— Да нормально всё, — Евграф усмехнулся в трубку. — Пинают, конечно, куда без этого... Но, слава Богу, не сильно. Вот, в гараже вожусь, байк шаманю. Ты-то че, как?

— Да также, мотаюсь по трассам, — отозвался Артур. — Дядя с отцом сослали меня в эти дальние рейсы на фуре. Запчасти теперь вожу. Говорят, слишком много жалоб от местных на меня поступает... Но я планирую по возвращении доказать им, что это еще были цветочки.

Евграф с улыбкой достал из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и с удовольствием затянулся, выпуская под потолок гаража густой сизый дым.

— И долго еще местные жители будут от тебя отдыхать?

— Пока точно не знаю. На ближайшую неделю работы выше крыши, а там посмотрим. Но я делаю всё возможное, чтобы они не успели соскучиться слишком сильно. Да тут еще Жанна бесконечно мозги делает. Зудит и зудит — когда приеду, когда приеду… Ей уезжать скоро, через неделю уже.

— Стоп, что я слышу? — Евграф аж хмыкнул, едва не поперхнувшись дымом. В голосе явственно послышался смешок — он сам поймал дикий приход, мысленно представив эту картину. — Артур, тебя что, двадцатилетняя девчонка под каблук загоняет? Я уже представляю, что после свадьбы начнется. Тебя из дома-то в темное время суток вообще выпускать будут?

— В ее мечтах, — отрезал Артур. В его тоне звучал юмор, но при этом железобетонная уверенность. — Женюсь я или нет, останусь точно таким же, как сейчас. Ты че, сопляк, реально решил, что твой старший брат так сдал, раз у тебя такие мысли в башке водятся? Напомнить, что было с теми, кто пытался мне что-то указывать?

— Видел, видел, успокойся, — рассмеялся Евграф, стряхивая пепел на пол. — Просто ты с женщиной в своей жизни дольше одной ночи времени не проводил. А я проводил. Ты можешь быть бесконечно грозным и опасным в баре, братуха. Но дома, среди уюта, диванов, занавесочек и мягких игрушек эти засранки как-то незаметно забирают инициативу. Так что вся твоя крутизна там тебе никак не поможет.

— Ну, значит, если и будет так, то мне это будет в кайф. Сладкий плен или как там эта херня называется… Короче, ладно, — Артур хохотнул, и в трубке снова на секунду послышался глухой гул дороги. — Ты че, блондинке звонил?

— Да так, общались пару раз, — уныло буркнул Евграф.

— Чет ты вяло как-то. Жанна говорила, она на тебя жестко запала.

— Ну, мало ли кто на кого запал… — Евграф затянулся, разглядывая мысок своего кеда. — Я-то вообще ни с кем знакомиться не собирался. Вы меня сами в эту ситуацию поставили, вспомни. Сначала привели ее ко мне, потом ты ее на машине привез, потом Жанна твоя настояла, чтоб номерами обменялись. Куда мне было деваться? Вот и пообщался. Ну, теперь-то хватит.

— Деватьс?.. Че-е? — Артур в трубке аж поперхнулся. — Хуйню не неси. Пообщайся с девочкой, не позорь меня перед людьми. Тебя никто на ней жениться не просит. Ты прибитый какой-то в последнее время. Нормально всё вообще?

Евграф сделал удивленное лицо и выразительно развел рукой в пустом гараже — так, будто Артур стоял прямо перед ним и вся абсурдность его заявлений была очевидна.

— Все абсолютно нормально. Я просто не хочу начинать отношения с человеком, которому мне нечего дать, кроме своего члена.

— М-да-а… — протянул Артур, и на том конце провода послышался тяжелый вздох. — Таким макаром тебе и член дать скоро будет некому. Ну да дело твое, братуха. Ты сам знаешь, как тебе лучше. Одно скажу: сильно не загоняйся по каждой мелочи. Сможешь, не сможешь — какая нахрен разница? Она видела, кто ты есть, видела, где и как ты живешь, и все равно захотела общаться. Походу простая, хорошая девчонка. Не спеши вот так, одним щелчком пальца, как букашек, выкидывать людей из своей жизни. Быть может, когда-то потом ты будешь мечтать о такой женщине, а ее уже не будет. Никогда не будет. Принимай вещи просто как они есть. Я хоть и помалкиваю, но вижу же, что ты в последнее время сам не свой, прибитый какой-то. Думал, может, опять с мамой чего… Нормально всё с ней? Как там тетя Эльвира?

Евграф слушал друга, подняв взгляд с мотоцикла куда-то вдаль — туда, где в конце улицы угадывались очертания кольцевой дороги и на несколько секунд задумался, молча кося ртом то в одну, то в другую сторону. Затем проигнорировав мудрость друга, парень ответил за последний вопрос:

— Да всё хорошо. Тётя Эльвира, кстати, передала, что нам обоим жопу набьет, если мы не вернем ей её поднос из-под пиццы.

На том конце провода Артур громко, во всю глотку захохотал:

— Скажи ей, что когда я вернусь из рейса, я с радостью куплю и подарю ей целый царский набор новых подносов!

— Ты смотри, я же передам. Потом прятаться от нее не будешь?

— Обижаешь, брат! Мне для тёти Эльвиры ничего не жалко. Кстати, насчет прятаться... Чё там с этими делами? Никто больше не приезжал? Ну, менты эти областные. Искали же они кого-то тогда на въезде.

Евграф на долю секунды замер с сигаретой у рта, фиксируя этот вопрос. Внутренний радар сработал мгновенно. Лицо парня в один миг сделалось сосредоточенным, но голос остался абсолютно ровным, обыденным и спокойным:

— Да вообще тишина. Как тогда нас тормознули, так я больше никого из них и не видел.

— Хер поймёшь, чё искали, чё хотели... — вздохнул Артур. — Я-то, грешным делом, уже подумал — движ какой интересный у нас начнётся, но, видимо, ни хрена.

— Я думаю, мы как-нибудь прекрасно обойдёмся без кучи ментов в Излучине, — отрезал Евграф. — Поэтому не особо горюю по этому поводу.

— Ну так-то да, тут не поспоришь, — согласился Артур и тут же, изменившись в голосе, быстро добавил: — Ладно, брат, вот как раз они и стоят. Убираю телефон. Давай, на связи.

— Давай, брат, удачи на дороге. Увидимся.

— Давай, давай.

В трубке раздались короткие, ритмичные гудки. Евграф с лёгкой улыбкой убрал телефон в карман, сделал последнюю глубокую затяжку и бросил окурок на сухую землю у входа и привычным движением впечатал подошву старого кеда Converse в тлеющий фильтр.

Улыбка исчезла с его лица, стоило ему поднять голову. Евграф направил тяжёлый, сосредоточенный взгляд на горизонт. Там, на самом краю городка, огромное багрово-красное солнце окончательно тонуло в бескрайней степи.

— Темнеет... — тихо прошептал он в пустеющий вечер.

Ночь.23:45

На улице завывал порывистый, набравший силу ночной ветер. Излучину накрыла глухая, кромешная темнота. Из всего освещения остался лишь один тусклый, одинокий фонарь в самом конце улицы, где дома упирались в кольцевую дорогу.

Входная дверь бесшумно приоткрылась. Евграф медленно, ступая почти на носочках, вышел на крыльцо. Дверь за спиной закрылась без единого щелчка — его движения были точны, выверены и расчётливы. Парню хватило нескольких секунд, чтобы пересечь тёмный двор, открыть створку ворот гаража и скрыться в его вязком полумраке.

Взявшись за руль, Евграф осторожно выкатил тяжёлый эндуро на пыльную обочину. Ворота так же тихо захлопнулись. Не заводя двигатель, он вручную покатил мотоцикл прочь от дома, упрямо толкая его вперёд по неосвещённой улице. Нужно было отойти хотя бы на сотню метров, чтобы глухой, утробный рёв мотора не разбудил спящую мать.

Наконец, оказавшись на безопасном расстоянии, Евграф перекинул ногу через сиденье. Палец привычно нажал на стартер — и двигатель кроссовика ожил, плотно и басовито затарахтев в ночной тишине.

Мотоцикл плавно тронулся с места. Докатив до крайней улицы, Евграф внимательно всмотрелся в темноту, углядел узкий пробел между деревьями в лесополосе и аккуратно протиснулся сквозь ветви.

Байк вырвался на оперативный простор. Резко набрав скорость, Евграф полетел по бескрайней ночной степи, держа курс прямиком на песчаный карьер.

Мотоцикл на приличной скорости нёсся по пересечённой, холмистой местности, разрезая фарой темноту. Внезапно Евграф сбросил газ и ударил по тормозам. Заднее колесо занесло, оно с хрустом взрыло сухую землю и наконец остановилось. Через секунду двигатель заглох.

Евграф, который последние несколько минут намеренно ехал, зажмурив один глаз, наконец открыл его. Веко слегка подрагивало. Теперь, когда ослепляющий луч фары исчез, его адаптировавшийся к темноте зрачок видел ночную степь в разы чётче и лучше. Трюк сработал.

Он обернулся назад, всматриваясь в далёкие, едва заметные искорки спящего городка, а затем снова перевёл взгляд вперёд — туда, где угадывались очертания песчаного оврага. До края обрыва оставалось ещё метров пятьсот.

«Тут оставлю. Дальше пешком. Нечего там шуметь», — мысленно приказал себе Евграф.

Он уверенно откинул подножку байка. Скинув с плеча сумку, быстро проверил содержимое: бутылочка пресной воды, маленький ручной фонарик, сигареты с зажигалкой и мобильный. Всё на месте. Дав зрению еще пару минут окончательно свыкнуться с кромешной темнотой, Евграф оставил железного коня под покровом ночи и бесшумно двинулся вперед на своих двоих.

Добравшись до места, парень не спешил выходить на открытое пространство. Он присел в густой тени пригорка и просидел так около десяти минут, буквально впитывая плотную ночную тишину и заставляя свой слух привыкнуть к каждому шороху, свисту ветра, к любым естественным звукам степи.

Внимательно осмотревшись и убедившись, что вокруг никого нет, Евграф наконец вышел на тот самый выступ, где две с половиной недели назад он смотрел на звезды. Только теперь он подошел к самой кромке.

Евграф заглянул вниз, туда, где под крутым скосом рельеф обрывался на добрые пятьдесят метров в песчаную глубь дна. Он придирчиво оценивал траекторию: сможет ли он в случае опасности сигануть прямо сюда, чтобы спастись от преследования, и ничего себе не переломать, скатываясь по жесткой осыпи. Это был единственный путь к отступлению.

Удовлетворившись осмотром, Евграф медленно развернулся лицом к бескрайней степи. Закинув голову, он вгляделся в глубокое, усыпанное мириадами искр ночное небо. Он смотрел в эту темную космическую бездну с таким пронзительным, запредельно тяжелым выражением лица, будто заглядывал кому-то живому прямо в глаза.

Затем Евграф опустил взгляд. Рука медленно скользнула в карман джинсов и достала оттуда гладкий, округлый артефакт.

Крепко зажав инопланетный металл в кулаке, Евграф снова направил взор в чистое небо. Собрав всю свою человеческую решимость, он сделал глубокий вдох и негромко, но твердо и уверенно заговорил с пустотой:

— Здравствуй. Я знаю, ты меня слышишь. И чувствуешь... Меня зовут Евграф. Можешь называть меня так, если хочешь.

Он на секунду тревожно огляделся по сторонам и уже тише добавил:

— Только, пожалуйста... не громко. Я живу в этом месте всю свою жизнь. Я нашел эту вещь... вот тут, внизу. Я её ни у кого не крал и если она тебе нужна — я ее отдам. Я не знаю, кто ты. И не знаю, откуда ты здесь появился. Я не желаю зла ни тебе, ни кому бы то ни было еще в этом мире.

Его голос начал заметно, предательски подрагивать от колоссального внутреннего напряжения. Ладонь, сжимающую ключ, била крупная дрожь.

— Я всего лишь хочу узнать... кто ты? И почему ты появляешься и исчезаешь, когда я... когда я об этом прошу? Зачем ты здесь? Ответь. Пожалуйста.

Договорив, Евграф шумно выдохнул. С предельным, оглушающим волнением он продолжал неотрывно всматриваться в звездный купол, пока его дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее.

В тревожном, удушающем ожидании прошло десять секунд. Затем минута. Затем две.

Ничего не произошло. Вокруг по-прежнему свистел лишь прохладный степной ветер.

Евграф медленно опустил голову, утыкаясь взглядом в сухой песок. Дыхание постепенно возвращалось под контроль, сумасшедший ритм сердца выравнивался. В эту секунду он сам до конца не понимал, что для него сейчас лучше — эта мертвая, гробовая тишина Вселенной или ответ, который мог оказаться неизвестно каким...

За пару дней до этого.

В комнате царила кромешная темнота, и лишь тусклый экран смартфона выхватывал из полумрака лицо Евграфа. Он лежал на кровати в своей привычной ленивой позе, монотонно и безучастно листая бесконечную ленту коротких видео.

В первые же дни, когда на въезде в городок развернулись чужие полицейские патрули, а мирное небо начали с ревом резать истребители, Евграф принял жесткое, бескомпромиссное решение. Он пообещал себе напрочь обрубить любые мысли, связанные со зловещим таинственным кораблем и «ключом» — как он мысленно окрестил артефакт.

Пару раз, поддавшись глухой панике, он был решительно настроен пойти на крайность: дойти до перекрестка и швырнуть черный предмет в тот самый ржавый мусорный бак у дороги. Навсегда избавиться. Но в самый последний момент какое-то внутреннее, липкое и тревожное «вдруг» неизбежно заставляло его остановиться.

«А вдруг... А вдруг этот корабль из-за какого-то сбоя просто рухнет, и его невозможно будет поднять без этой штуки? А вдруг истинные хозяева завтра явятся за ним, вычислят меня, потребуют вернуть артефакт, а я не смогу? Что тогда?..»

Этим бесконечным «вдруг» в его голове не было предела. Каждый раз, когда он более-менее твердо настраивался поставить точку, мозг выстраивал новые сценарии катастрофы. В итоге Евграф надежно спрятал ключ среди личных вещей в комнате и принял решение: если не получается забыть всю эту чертовщину, то нужно хотя бы мирно сосуществовать с этим знанием.

Больше недели план работал. Евграф занимался привычной рутиной, спокойно общался с матерью и усердно помогал ей по огороду, вычищая мысли от лишнего.

До сегодняшнего вечера.

Пока палец лениво не смахнул очередной бытовой ролик и на экране не появилось новое видео.

В кадре была скромная, приглушенная студия подкаста. В кресле сидел пожилой благообразный профессор-астрофизик лет семидесяти с аккуратной седой бородкой и глубокими, невероятно живыми глазами. За кадром молодой ведущий задал вопрос:

— Профессор, но неужели где-то там, среди миллиардов галактик, мы действительно абсолютно одни?