Китайская кухня. Честные рассказы о жизни в Китае

На первом этаже у лифта стоял фейс-контроль, и далеко не каждый мог пройти его, чтобы попасть в святую святых шанхайской ночной жизни. Но для двух молодых красивых девушек не было никаких преград. Наверняка, охрана догадывалась, что у большинства из нас денег с собой только на один коктейль и на такси домой, но толпа девушек на танцполе — это залог успеха ночного заведения. Удивительно, но мы сами, попав в шикарные интерьеры «Минта», будто забывали, что живем в крошечной студии и носим платья из H&M. Здесь мы чувствовали себя так, будто все мечты уже сбылись, мы на волне успеха. Все вокруг казались красивыми, классными, яркими, просто самыми замечательными людьми на свете. Сквозь сигаретный дым, парфюм, пары алкоголя и запах пота здесь можно было расслышать еще один аромат — абсолютного счастья.

В тот вечер мы с Яной приехали чуть раньше, и пока мой потенциальный кавалер опаздывал, я обратила внимание на высокого парня, танцующего рядом с одним из столиков. Мужчины, которые умеют и любят танцевать, это завораживающее зрелище. Парень точно и умел, и любил. Он двигался легко, непринужденно, не пытаясь кого-то впечатлить, он просто кайфовал от музыки, от атмосферы. В какой-то момент наши взгляды встретились, и он улыбнулся мне совершенно обворожительно. Чуть смущаясь, я все же улыбнулась в ответ. Спустя пару минут к нам подошел его друг и спросил, не хотим ли мы присоединиться к их столику. Когда тот самый парень, с которым я должна была встретиться, наконец, добрался до «Минта», я просто не ответила на его сообщение. Я танцевала с Аланом.

За всю ночь Алан задал мне всего пару вопросов: как тебя зовут? Откуда ты? Стандартное шанхайское приветствие среди экспатов. Алан был канадцем, его друзья из США. Компания у них была веселая, и мы с Яной классно провели время, танцуя и подпевая любимым трекам. Но вечеринка заканчивалась, люди потихоньку расходились, а Алан так и не просил моего номера телефона. Симпатия была очевидна, он не спускал с меня глаз, пусть и смотрел, словно чуть стесняясь — сразу отводил глаза, если я смотрела на него в ответ. К пяти утра я поняла, что ждать дальше нелепо, и подала Яне знак, что мы можем ехать домой. Мы попрощались, Алан просто помахал мне в ответ. Разочарованная я пошла к лифту. Когда мы уже были готовы войти в кабину, он подбежал и, наконец, попросил мой номер телефона. Я чуть не кинулась ему на шею в ответ, и всю дорогу до дома улыбалась, сжимая в руке свой сотовый.

Алан написал мне сразу после вечеринки и позвал нас с Яной сходить всем вместе на баскетбольный матч. Он и его друзья были большие фанаты баскетбола. Мы пошли смотреть игру между приезжим составом NBA и какой-то шанхайской сборной. Китайцы проиграли с разгромом, и вся компания Алана отправилась в клуб, пригласив с собой тех самых баскетболистов из NBA. Мы с Яной тоже поехали. Нас приняли, как будто мы всегда тусовались все вместе. Алан постоянно был где-то рядом со мной: танцевал, приносил мне выпивку, улыбался. И больше ничего не делал. Мы провели так еще одну ночь, и еще одну, и еще одну. Алан и его компания тусовались со среды до воскресенья, не останавливаясь.

На одном из ужинов, на которым мы опять же были не вдвоем, а со всей его компанией, он рассказал, что несколькими годами ранее они открыли в Шанхае собственный ночный клуб. Вечеринки были их профессией. Клуб был успешный, поэтому его удалось дорого продать. Алан, получив свою часть денег, «завис» в Шанхае. Он не представлял, что ему делать дальше. Тут мы с ним были похожи, хотя мое материальное положение было менее устойчивым. Как-то я спросила сколько ему лет, и он смутившись, ответил, что ему двадцать восемь. Только спустя пару месяцев я узнала, что он мне соврал, и на самом деле, ему было тридцать один. Алан хотел, чтобы его молодость длилась бесконечно, как одна непрерывная вечеринка.

Когда я уезжала домой, Алан желал мне сладких снов, писал «xoxo» (

XOXO на английском языке означает «целую и обнимаю» (Hugs and Kisses). Это неформальное выражение используется в конце сообщений и писем для выражения симпатии, любви или крепкой дружбы) присылал сердечки, от чего я таяла, умирала от счастья и не могла спать, даже когда за окном уже занимался рассвет. Но при встрече он продолжал держать между нами дистанцию, хоть и не отпускал меня слишком далеко из виду. Это сводило меня с ума.

Я не говорила Алану, что работаю «белым человеком» в клубах. Во-первых, он не спрашивал. Во-вторых, мне, конечно, было неловко. Но он, наверняка, догадывался. Когда он звал меня на очередную вечеринку, а я отвечала, что приеду только после двух, он просто отвечал «k baby». Но как-то я попала впросак: меня позвали поработать в клубе, куда Алан собирался послушать какого-то диджея. Я решила, что когда он приедет, просто скажу ему все, как есть. В конце концов, я не делаю ничего дурного.

Когда я танцевала у нашего «белого столика», ко мне подошла менеджер и поинтересовались, не буду ли я так любезна, чтобы выпить вон с той компанией, и она показала на стол, где сидела компания местной молодежи.

— Ты им понравилась, и они готовы заплатить тысячу долларов, если ты просто с ними выпьешь.

Тысяча долларов это шесть тысяч юаней, почти два месяца нашей аренды, как минимум десять ночей работы «белым человеком», это целая куча денег для меня в то время, и я бы хотела сказать, что отказалась от них из-за высоких моральных принципов. Но если честно, волновало меня только одно: что если пока я буду сидеть с этими китайцами, приедет Алан? Это точно будет чересчур. Так что я сказала менеджеру, что сюда должен приехать мой парень, и ему это вряд ли понравится.

— У тебя должно быть чертовски хорошие отношение, раз ты отказываешься заработать тысячу долларов за десять минут, — съерничала девушка в ответ.

Алан приехал, когда я уже доработала и получила свои несколько сотен юаней, а диджей закончил сет. Он был пьян, и я всерьез расстроилась. Не потому, что отказалась от денег зря. Просто я вдруг подумала, что все это какой-то мираж. С чего я вообще взяла, что он мой парень?

— Ты грустная сегодня, — Алан заметил мое настроение и приобнял, — хочешь уедем отсюда? Приготовлю тебе что-нибудь?

Крылья за моей спиной снова выросли. Впрочем, до еды дело так и не дошло.

Наши отношения мало изменились с той ночи. Мы по-прежнему встречались в компании его друзей, чаще всего в ресторанах с итальянской, мексиканской и бразильской кухней. Китайскую кухню Алан не очень любил.

— Там странно пахнет, — ответил он, когда я спросила, почему мы не ходим в китайские рестораны. Я понимающе кивнула, хотя и поразилась тому, что за столько лет в Шанхае Алан так и не распробовал ничего местного.

В ресторанах Алан не жалел денег — заказывал стейки, пасту, паэлью, хорошие вина. Но как бы шикарно не выглядела еда на столе, я от волнения не могла проглотить ни крошки. Я была влюблена по уши. Алан даже научился говорить по-русски «Даша, ешь», чтобы я хоть что-то съедала. И все же я сильно похудела, что впрочем, даже помогало мне в работе. Худая и на высоких каблуках я походила на модель, и не чувствовала себя «белой вороной» за столом с «белыми людьми».

Каждый раз, когда мы собирались встретиться, Алан писал, что в этот раз он приготовит мне ужин. Но в итоге мы снова ехали тусоваться в компании его друзей. Под утро мы брали такси, чтобы добраться до его дома. По-китайски Алан знал всего несколько слов, мог объяснить таксисту, где живет, или на каком перекрестке находится клуб, в который нам нужно. Иногда и это не удавалось, и тогда он просто показывал экран телефона, на котором иероглифами был записан адрес нужного места. Специально для таких экспатов, кто совсем не владел китайским языком, был разработан сайт, а после и приложение Smart Shanghai. У него было много разных функций, но это была самая популярная — вбиваешь название клуба, бара, ресторана или торгового центра, и на экране высвечивается надпись по-китайски: «Пожалуйста, отвезите меня по такому-то адресу». Мы часто шутили, что без Smart Shanghai или своего Blackberry Алан пропадёт в Китае в тот же день. А ведь он прожил в Шанхае уже несколько лет.

Как-то я поделилась с Аланом своими волнениями по поводу плохого китайского.

— А зачем тебе китайский в Шанхае? Тут ты можешь жить так, словно это не Китай, — Алан пожал плечами, — так словно вокруг любая другая страна. Тут живут экспаты со всего мира, тут есть любая кухня. Иногда я и сам забываю, что я в Азии.

В тот момент я подумала, что Алан живет словно не только вне окружающего пространства, но и вне времени. Я даже немного завидовала его спокойствию, он точно не мучился вопросами о том, как найти себя. Его обычный распорядок дня: проснуться поздно, долго лежать в постели, превозмогая похмелье, потом душ, доставка еда, пара часов игры в онлайн-покер, и можно отправляться на очередной ужин с друзьями, а потом и на вечеринку. Если я оставалась у него, то обычно уезжала, не дожидаясь, когда Алан наконец, выберется из кровати. Каждый раз он говорил «мне надо что-нибудь тебе приготовить», но до дела так ни разу и не дошло. Я одевалась, выходила из спальни, здоровалась с его соседом.

— Может, хочешь кофе? — спрашивал тот.

Я отказывалась, мне было неловко. Выйдя на улицу, я покупала бутылку холодного, чуть подслащенного жасминового чая. В такси до дома выдувала ее почти залпом, утоляя свою похмельную жажду. Таксисты иногда косились на мои спутанные волосы и вечерний наряд, но меня это не волновало.

Яна сперва относилась к Алану дружелюбно, потом все более и более сдержанно.

— Он странный, — твердила она, — он сам не знает, чего хочет. Он так и не позвал тебя на нормальное свидание. Он ни разу не дарил тебе цветы. Неужели ты мечтала о таких отношениях?

Может быть, я и послушала бы ее, но Алан внезапно огорошил меня новостью о том, что уезжает на неопределенное время в Санья – приморский город на юге Китая. Шанхай ему надоел, он решил сменить обстановку. Я была в шоке. «А как же мы?», думала я, но не знала, как спросить. Это был другой тип языкового барьера, не тот, что сковывал мой китайский, но преодолеть его оказалось не легче.

Накануне отъезда Алан организовал целую вечеринку в баре, куда позвал множество своих знакомых. Яна отказалась идти со мной. Я приехала одна, и пока искала Алана, вдруг наткнулась на Иру — ту самую, что помогла мне устроиться в «Седьмое небо».

— О, и ты тут? Ну как? Нашла себя? — Ира была слегка пьяна.

— Еще в поиске. А ты знакома с Аланом? — удивилась я.

— Конечно! Я сто лет его знаю, мы ветераны шанхайской ночной жизни!

— Прикольно, — протянула я, — но я ни разу тебя не видела, а мы много вместе тусуемся.

— С ним много кто тусуется, — многозначительно улыбнулась Ира.

— А, да? — я стояла, едва дыша.

—Ты запала на него что ли? Да, он очаровашка. Но смотри, ничего серьезного не планируй, погоришь.

С этими словами Ира кинулась на шею Алану, который наконец появился рядом.

— Hello, honey, — кричала она, целуя его в щеку.

Алан расцеловал ее в ответ, кивнул мне, и они пританцовывая, ушли на танцпол.

Остаток вечера я провела у бара, мне не хотелось танцевать. Я была уверена, что Алан со мной хотя бы поговорит, но когда толпа начала редеть, я поняла, что он исчез. Иры тоже не было видно. Вскоре, бармен крикнул, что они закрываются, и все оставшиеся гости вышли на улицу.

— О, а Алан уже уехал, — сочувственно кивнул его сосед, заметив меня, — может, тебя подвезти? Или поехали вместе куда-нибудь? Ты далеко отсюда живешь?

Я развернулась и пошла прочь. Скоро я осталась на улице совсем одна. Я была в том самом шикарном платье в пол, которое купила перед приездом в Шанхай. В тот вечер я надела его, чтобы поразить Алана. Пошел дождь. Я горько плакала от обиды и разочарования, пока ехала домой в такси. Яна не спала. Пока я ревела и гадала, один он уехал или нет, она твердила:

— Он тебе не пара. Скатертью дорога. Пусть хоть провалится сквозь землю, это будет только к лучшему.

Потом Алан прислал мне сообщение с извинениями за тот вечер. Он сказал, что быстро напился и уехал домой один. Я простила его и принялась по нему скучать. Прошел месяц, и Алан так же внезапно, как уехал, вернулся. Мы продолжали видеться, но я уже не летала от счастья. Алан ревновал меня к знакомым, появившимся за то время, пока его не было, но так ни разу ничего не приготовил.

Спустя несколько недель после его возвращения он прислал мне странное сообщение: «крутить сразу с двумя парнями это отстой, согласна? А уж если они друзья». Мне стало не по себе. «Что ты имеешь ввиду?». «Мне кажется, ты понимаешь, что я имею ввиду»

Оказалось, что его сосед, тот самый, что предлагал мне уехать с вечеринки вместе, наплел, что у нас была интрижка, пока Алана не было. Я не знала, что сказать. Отпираться? Как я могла доказать, что это неправда? Должна ли была я доказывать что-то? Мучаясь сомнениями, я приняла, возможно, самое дурацкое решение из всех возможных, а может, и самое верное. Я решила оставить Алана разбираться самому во всех этих сложностях, а сама пошла на свидание с другим.

Тем вечером в огромном тридцатимиллионном мегаполисе мы столкнулись на улице. Я и мой спутник вышли из одного бара, а Алан из соседнего. Сердце мое екнуло, когда я увидела его худощавую фигуру и неизменную бейсболку на голове. Алан кивнул мне, я кивнула в ответ, и мы разошлись в разные стороны, будто не просыпались вместе пару дней назад. «Секс в большом городе» мог бы позаимствовать эту сцену в сценарий нового сезона.

Приехав домой, я рассказала все Яне.

— Как ты думаешь, он мне еще напишет?

— А зачем тебе это? — Яна смотрела на меня с сочувствием.

— Мне кажется, я все еще в него влюблена.

— Но он не изменится. А вот ты уже меняешься.

Это и впрямь было так. Мой образ жизни все больше и больше походил на то, как живет Алан, только вместо ужинов в ресторанах я ходила на работу в караоке и в клубы. Я слишком много пила, я спала допоздна. Я ничего не делала, чтобы мой китайский стал лучше. Я прожила в Шанхае почти полгода, а куда двигаться в поисках себя так и не поняла.

— Для начала просто порви с этим парнем, — сказала мне Яна, и я, наконец, ее послушала.

Мое сердце все еще учащенно билось, когда я встречала Алана вечеринках, но я проходила мимо. Без совместных тусовок и ночевок моя влюбленность в него прошла так быстро, словно это был мираж, наваждение, гипноз. Меня просто одурманило шанхайской ночной жизнью, в мелькающих огнях которой так сложно разглядеть истинную суть вещей.

Летом следующего года, когда я уже работала гидом и ходила на вечеринки только по выходным, Алан вдруг написал мне и позвал сходить послушать какого-то диджея. Вечер у меня был свободен, и мне стало любопытно посмотреть, как у него дела. Он был все еще очарователен, только выглядел немного уставшим. На следующее утро мы проснулись вместе. Он переехал в другую квартиру, но по-прежнему делил ее с каким-то знакомым. Проснувшись, я лежала и слушала, как в соседней комнате тот громко говорит по телефону.

— Слушай, я тут подумал, мне надо тебе что-нибудь приготовить. Ты знаешь, что я классно готовлю? — пробурчал Алан, заметив, что я не сплю. Я громко засмеялась и начала одеваться.

Новое жилье Алана было совсем недалеко от храма Цзинь Ань, а это в паре станций на метро от моего дома. Сперва я думала спуститься в подземку, но дойдя до нужного перекрестка, пошла дальше пешком. Было солнечно, и свет мягко падал на мое лицо сквозь листья старых платанов. Я шла по извилистым шанхайским улочкам без навигатора. Мимо проезжали мопеды, раздавались автомобильные гудки и отголоски чужих разговоров. Я остановилась у лавки по пути и взяла яичный блин с зеленью на завтрак. Это необычный блин, потому что в качестве начинке в него кладут пожаренную во фритюре хлебную палочку. Получается сытное блюдо, в котором сочетается сразу несколько текстур – хрустящая палочка, нежная яичная прослойка и тонкое воздушное тесто.

Продавец щедро посыпал ее приправой, но я не стала возражать.

— Жарко сегодня будет, да? — спросил он меня с сильным шанхайским акцентом, и я ответила ему:

— Да, в Шанхае летом всегда жарко, – ответила я, откусывая кусочек блина. Я ела и думала, пробовал ли Алан когда-нибудь это блюдо. Готова была держать пари, что нет. Блин был довольно большой, но я съела его за пару минут, перепачкав руки и губы в масле. Но мне было так вкусно, что меня это мало волновало. Вокруг меня был Китай — цвета, звуки, запахи. И мне нравилось быть здесь, в отличие от Алана. Я все еще не была уверена, что я на своем месте, но пока я оставалась в Шанхае, я выбирала его со всеми его роскошествами, неудобствами, странностями и неожиданностями. С того утра я больше ни разу не видела Алана и так и не узнала, каким же он был поваром.