Китайская кухня. Честные рассказы о жизни в Китае

— Почему? — изумилась я.

Оказалось, что пока они были вдвоем. Яна поделилась с Колей своими мечтами — работа с профессиональной труппой танцоров, выступления на огромных площадках, съемки, путешествия. А пока она довольствуется тем, что есть — работой в ночных клубах, торговых центрах. Коля отозвался скептически.

— Он сказал, что это так себе работа для девушки.

— Танцевать?

— Да, — Яна поджала губы, — что все это несерьезно, временно. Что он бы не хотел видеть свою девушку на сцене ночного клуба.

— А ты ему что сказала? — спросила я, уже догадываясь об ответе.

— Что он и не увидит, потому что я его девушкой точно не буду.

— Так, а потом что?

— Сказал, что я скоро сама все пойму. Посмотрю на шанхайскую жизнь, поумнею и начну мечтать о чем-нибудь получше.

— Звучит так себе, — признала я.

— Вот, — кивнула Яна, — видеть больше его не желаю.

Колю мы и впрямь больше не видели. Яна съехала от меня спустя год, а я еще полтора года прожила в этой квартире, и возможно, Коля все это время жил в соседнем здании, но мы ни разу не встретились. Шанхай огромный и удивительный город, где люди тасуются, как карты в колоде. Иногда они сталкиваются раз за разом, как в одной из следующих историй, а иногда расходятся навсегда.

Глава 3. Про ночные закусочные, работу

«

белым человеком

»

и поиски себя

Спустя несколько недель после нашего переезда Яна начала ходить на кастинги и прослушивания, надеясь получить работу танцовщицы. Иногда ей предлагали разовые выступления, обычно на маркетинговых акциях в торговых центрах. Денег это приносило немного, но хватало на еду и такси до клуба, а коктейли мы обычно брали бесплатные. Когда я потратила почти все, что взяла с собой, Яна спокойно принялась платить за нас обеих. Конечно, долго так продолжаться не могло, к тому же через пару месяцев нам предстояло внести следующий платеж за аренду квартиры — около десяти тысяч юаней, почти полторы тысячи долларов. Деньги стоило начать откладывать, но для этого мне требовалось найти хоть какую-то работу. С этим ожидаемо возникли трудности.

Я боялась «потерять лицо» на собеседовании, хотя порой даже добраться до места встречи не могла. Как-то я нашла вакансию на позицию стажера в международную компанию, занимающуюся перевозками. От кандидата требовалось знание русского, английского и, конечно, китайского. Я отправила резюме и получила приглашение. Я поехала туда на такси, а не на метро, чтобы не заблудиться. По дороге я увидела красивое здание и решила поинтересоваться у таксиста, что мы проезжаем. Тот что-то сказал, я не разобрала, но промолчала, а он остановился и выключил счетчик — решил, что я попросила высадить меня здесь. Я так смутилась, что не стала пытаться объяснить ему, что мне нужно ехать дальше, а просто заплатила и вышла. На собеседование я решила не ехать, ведь какая может быть работа со знанием китайского, если я даже с таксистом объясниться не могу? Мне было стыдно признаться в своем провале даже Яне, и я сказала ей, что сходила, но меня не взяли.

На кастингах Яна познакомилась с другими танцовщицами, моделями, певицами из СНГ. Её добавили в несколько групповых чатов, куда присылали сообщения о подработках и кастингах. Как-то вечером она показала мне одно из них: срочно требовались несколько привлекательных девушек европейской внешности для вечеринки в одном из клубов. За четыре часа в клубе обещали заплатить почти сто долларов плюс бесплатная выпивка.

— Подожди, хочешь сказать, что они платят за то, что мы просто потусуемся в клубе? — переспросила я.

— Да, — Яна пожала плечами, — мне про такое рассказывали. Типа работаешь «белым человеком». Китайцам кажется, что если в клубе тусуются иностранцы, значит, клуб модный. А если это еще красивые девчонки, то вообще роскошный.

— И не надо больше ничего делать?

— Вроде нет.

Мы откликнулись на это объявление. Нас попросили прислать фото в вечернем платье и параметры — рост и вес. Я решила приврать и прибавила к своим ста шестидесяти сантиметрам чуть-чуть. Нас одобрили, и к десяти часам мы поехали работать.

Клуб был огромный, казалось, что он может легко вместить пару тысяч человек, но, когда мы приехали, там еще было пусто. Менеджер, молодой человек европейской внешности, проводил нас за столик, рядом с которым пританцовывали шесть человек: четырек девушки и два парня. Все они были стройными, с длинными волосами, даже парни, одеты в модные и дорогие вещи. Я явно была пониже, чем модели, но кажется, это не смутило менеджера.

— Главное, не сидите, — сказал он по-английски, — танцуйте, веселитесь, фоткайтесь, пейте. Вам должно быть весело.

На столе стояли бутылки: виски, ром, шампанское, пепси, апельсиновый сок. Еще лед, бокалы и маленькая тарелка с фруктами. Мы с Яной сделали себе по коктейлю и присоединились к танцующим. Впереди было четыре часа работы.

К полуночи клуб заполнился до отказа. Все вокруг курили, было душно, и пару раз мы с Яной выходили на улицу, чтобы подышать. Менеджер строго следил, чтобы мы возвращались не позднее, чем через десять минут, иначе писал в «Вичат»: «Go back to the table». Но он же пристально следил, чтобы посетители не проявляли чересчур много внимания нашему столику. Иногда к нам и другим девушкам подходили с просьбой сфотографироваться, и мы ослепительно улыбались в камеры телефонов. Когда же пьяный молодой китаец начал слишком назойливо и даже вульгарно танцевать рядом с одной из моделей, охрана по сигналу менеджера вывела его. К двум часам ночи мы порядком устали и были слегка пьяны, но получив заработанные деньги, решили, что домой ехать еще слишком рано и отправились в другой клуб. Но перед этим плотно поели в ночной закусочной.

Шанхай в отличие от многих других мегаполисов спит по ночам. Закрываются кафе и рестораны, пустеют улицы, машин становится совсем мало, даже подсветка небоскребов отключается после десяти вечера. Ночной Шанхай тихий и безлюдный. Единственными островками жизни остаются ночные закусочные. Они возникают по всему городу около полуночи. Их владельцы приезжают на тук-туках или мопедах с прикрепленной тележкой. Ставят на тротуаре пластмассовые столики и табуретки. Разжигают газовые плитки или угли в мангале. В огромных воках жарят рис с яйцом или лапшу, на углях румянятся шашлычки из курицы и морепродуктов, из кабачков, кукурузы, фасоли, грибов, щедро усыпанных маласянем. Все это предлагается запивать легким китайским пивом или зеленым чаем в бутылках. Когда выходишь из клуба в два часа ночи слегка пьяный и проголодавшийся, все это кажется пищей богов, абсолютной роскошью, самой прекрасной едой на свете.

В ночных закусочных можно было увидеть за столиком по соседству кого угодно: солидных мужчин в дорогих костюмах, которые только заплатили несколько тысяч долларов по счету в одном из шикарных клубов. Или топовых моделей ростом под два метра и весом меньше пятидесяти килограмм, которые вероятнее всего после этого ночного безумства сядут на строгую диету. Или студентов из других стран, пьяных и шумных, громко болтающих на своих языках, уверенных, что их никто вокруг не понимает. К трем-четырем утра закусочные исчезали, оставив после себя горы мусора. Объедки скидывали со столиков прямо на тротуар. К утру начинались смены многочисленных коммунальных служб, и вскоре улицах не оставалось никаких свидетельств этих пиршеств. И так каждую ночь.

Работа «белым человеком» была точно не работой мечты, но у нее было множество плюсов: на нее можно было ходить хоть каждый день, а можно было не ходить. За нее платили сразу, наличкой, без всяких проволочек. Мне не требовалось ни с кем разговаривать, а значит, мой плохой китайский больше не был проблемой. Я вступила в групповые чаты, куда закидывали объявления, и ходила на эти вечеринки то с Яной, то без нее. Единственное, что меня смущало — я точно не была готова признаться родителям, кем работаю в Китае. Поэтому я говорила им, что я промоутер: раздаю листовки в супермаркете. Наверняка, и мои родители не об этом мечтали, когда помогли мне уехать в Шанхай, но с чего-то ведь нужно начинать?

— Может быть, тебя ждет карьера в китайском маркетинге, — рассуждала мама, когда я ей звонила.

— Наверное, — поддакивала я, краснея от стыда.

Впрочем, работа «белым человеком» не ограничивалась только вечеринками. Я слышала о моделях, которые ездили на открывшийся горнолыжный курорт. Некоторые из них никогда в жизни не стояли на лыжах, поэтому просто катались часами туда-сюда на подъемнике, фотографировались и ели в кафешках. Иногда я ходила в салоны красоты на процедуры: длинные светлые волосы всегда привлекали внимание китаянок. Мне мыли и укладывали голову так, чтобы это было видно с улицы. Платили за такое совсем немного, но ведь и от меня требовалось только прийти и позволить им поколдовать с моей шевелюрой.

Приближалось время оплаты квартиры, и хотя мы обе старались не упускать возможности заработать, нам все еще не хватало денег. К счастью, в начале октября отмечался день середины осени. Это традиционный праздник, к которому приурочены длинные выходные, целых семь — восемь дней. В это время проводятся многочисленные карнавалы, ярмарки, а люди путешествуют и навещают родных. В эти дни по всему Китаю работы для танцоров и моделей полно. Яна выступала сразу в нескольких местах. Я же согласилась полететь в другой город поработать «белым человеком» на местном празднике. Туда ехали некоторые мои русские знакомые, да и деньги предлагали неплохие, почти триста долларов за день работы.

Нам приобрели билеты, по приезду расселили в довольно приличную гостиницу. Забирая ключ в лобби, я услышала от девушки-организатора:

— Репетиция для танцоров завтра утром.

— Каких танцоров? — переспросила я.

— Вы же танцевать приехали на параде. Завтра быстренько с утра выучите пару танцев, и днем будете выступать. Там несложно.

Я была в ужасе. Танцевать в клубах это я запросто, но учить номер? Мне в номер принесли костюм, как из варьете! Перья, блестки, радужная расцветка. Приготовившись «потерять лицо», как никогда в жизни, я легла спать.

С утра все пошло по сценарию, который вскоре мне станет привычным. Организация на празднике хромала, нас никто не предупредил, когда именно и где собираться, половина «танцоров» проспала, другая не получила костюмы. К обеду всех, наконец, нарядили и решили, что мы просто будем кататься туда-сюда по центральным улицам на большой платформе в составе парада. Так я и каталась в компании других таких же «приглашенных звезд» в безумном костюме. Мы махали юбками и перьями под музыку, слали воздушные поцелуи. В перерывах между прокатами с нами фотографировались, как со звездами. Китаянки совали мне в руки маленьких детей, и я улыбалась на камеру, с трудом удерживая очередного малыша. Я чувствовала себя некомфортно и нелепо, но обещанные триста долларов были нужны позарез.

Вечером нам вручили деньги и отвезли в аэропорт. В ожидании рейса я разговорилась с одной из девушек. Ее звали Ира, на вид ей было около тридцати. Ира жила в Китае уже больше пяти лет, и все это время она работала танцовщицей, «белым человеком», моделью. Она и сама подыскивала людей, которых можно отправлять на вечеринки за процент, поэтому принялась активно выяснять у меня, как долго я собираюсь пробыть в Шанхае.

– Я пока в поиске себя, – мне было неловко рассказать Ире о своих мечтах стать писателе и жить как Керри Бредшоу.

Ира без всякого стеснения рассмеялась в голос.

— Такой ерунды я давно не слышала, — без стеснения заявила она, — и как ты планируешь себя искать? Гуляя по вечеринкам?

Я не нашлась, что ответить. Еще большее изумление у Иры вызвал тот факт, что я дипломированный китаист.

— Ты говоришь на китайском языке и не работаешь переводчиком? Ты знаешь, какие проценты можно получать на «откатах», если будешь помогать подписывать китайцам нужные контракты?

— Мне кажется, я плохо говорю по-китайски для такой работы, — призналась я.

Ира покачала головой:

— Да уж. Ну тогда увидимся на следующем карнавале.

В самолете нам достались места по соседству, и Ира продолжала сокрушаться, как же я могу, владея китайским, заниматься такой ерундой.

— Я пыталась учить этот язык три раза. Язык сломаешь. А иероглифы? Ты можешь писать?

Я подтвердила ей, что могу писать и читать. Ира смотрела на меня одновременно как на полную идиотку, и как на гения.

— Тебе просто нужна практика, больше общения.

— Да, но я же не могу подходить к людям на улицах и просить их поговорить со мной.

— Заведи китайского ухажера. Им нравятся блондинки, отбоя не будет от кавалеров.

— Боюсь, не выйдет, я кое с кем встречаюсь, — ответила я. Говоря откровенно, к тому времени я уже была влюблена в кое-кого по уши, но об этом позже.

Прощаясь, мы с Ирой обменялись контактами в Вичате. Ира точно стала полезным для меня знакомством, она была предприимчивой и энергичной, знала множество людей и не упускала ни одной возможности заработать.

— Я напишу тебе, если подвернется какая-нибудь подходящая для тебя работа, — сказала она на прощание и не обманула. Всего через неделю она и впрямь мне написала.

«Свяжись вот с этим парнем». Она скинула мне номер. «Им нужна девушка в Рэддисон, чтобы владела английским и китайским. Но главное — английским. С этим же у тебя проблем нет? Внешность им твоя подошла, я скинула фотку с профиля. Ребята нормальные, так что не волнуйся»

Я сразу вспомнила подругу Кевина, которая помогала нам найти жилье: ее прекрасный кабинет в отеле Мариотт и фирменный костюм. От восторга у меня перехватило дух. «Спасибо, спасибо, я твоя должница!», ответила я.

Мне назначили собеседование на следующий день. В этот раз я поехала на метро, не желая рисковать с такси. Приехала сильно заранее и почти сорок минут ждала в кафе напротив отеля. Наконец, стрелки на моих часах приблизились к шести, и я вошла в лобби, не чувствуя ног под собой. На стойке регистрации я по-английски сказала, что пришла на собеседование. Ответом мне было недоумение:

— Какое собеседование? К кому? — спрашивала меня элегантная китаянка.

Я показала ей аккаунт парня в Вичате, с которым переписывалась, и она пожала плечами. Я была близка к панической атаке: неужели я ошиблась, приехала не в тот отеле, что-то не так поняла. Вдруг сзади раздался голос:

— Далия? Это вы?

Я обернулась и увидела того самого парня.

— Пойдемте, — он показал на лифт, — нам на седьмой этаж.

Оказалось, что работу мне предлагают не в Рэдиссоне, а в караоке-баре, который располагался на седьмом этаже отеля. Он назывался «7th Heaven», то есть «Седьмое небо». Китайцы — большие любители караоке. Возможно, тональность языка, благодаря которой, у многих из них хороший слух, обеспечивает их любовь к пению. Караоке в Китае на каждом шагу, самого разного качества и пошиба. Даже в торговых центрах есть караоке-кабинки для тех, кто хочет прерваться от шоппинга или просто немного попеть после ужина.

Этот бар был роскошным и дорогим, аренда кабинки здесь обходилась не менее чем в десять тысяч юаней. У лифта гостей встречали несколько девушек — хостес. Одной из них мне и предложили стать. На смеси английского и китайского менеджер бара объяснил мне, что в гостинице иногда останавливаются иностранцы. Когда они приходят в караоке, нужно с ними общаться, объяснить правила пребывания и оплаты, а если я буду приводить кого-то сама, то получу процент от их чека. Базовую оплату мне предложили скромную, всего несколько сотен юаней за вечер. «Хостес получают чаевые», пояснил менеджер. Я была немного разочарована, но все равно согласилась. Я должна была приходить четыре дня в неделю с семи до двенадцати вечера. Это гарантировало мне пусть небольшой, но стабильный доход.

Работа оказалась несложной, но скучноватой. Несколько часов нужно было стоять у лифта на каблуках и ждать гостей. Когда приходили китайцы, вместе с остальными хостесс приветствовать их «Хуань Инь Гуань Линь» – «добро пожаловать». Если заглядывали иностранцы, что случалось редко, я также их приветствовала и проводила небольшую экскурсию по бару. Но почти никто не хотел остаться. Сперва я переживала, что не «дорабатываю», но скоро поняла, что никто в баре на самом деле не заинтересован в иностранных клиентах. Скорее, это просто была прихоть какого-то начальника. И все же меня не увольняли, потому что китайским клиентам нравилось видеть блондинку-хостес. Иногда они останавливались, чтобы выяснить говорю ли я по-китайски, я отвечала, что немного говорю. «В Китае хорошо?», спрашивали они. «Очень, обожаю Китай», отвечала я. «Вот и правильно», радовались клиенты и порой награждали меня щедрыми чаевыми. Я поплыла дальше по течению. Вечером работала, ночью тусовалась, днем спала и гуляла.

В баре мне удалось немного ослабить стеснение и стыд, связанные с плохим китайским. Впрочем, общение с официантками и другими хостесс чаще всего сводилось к следующим темам: моя белая кожа и светлые волосы, мой длинный нос, потенциальный муж-китаец. Кожа и волосы – предмет восхищения, длинный нос, внезапно, тоже! Большинство китаянок недовольны своими коротенькими носиками. Муж — это способ устроиться в этой жизни по их мнению. А с моей «белой» внешностью еще и самый простой способ. Меня китайские кавалеры не привлекали, но я пыталась поддерживать общение хотя бы на эту тему. Видимо, поэтому одна из моих коллег однажды позвала меня в гости на ужин.

В назначенное время я приехала к ней в гости. Мне был обещан настоящий шанхайский обед, и я предвкушала что-то необычное из домашней кухни.

Встретив меня, хозяйка кинулась к холодильнику и принялась доставать оттуда пластмассовые контейнеры. Я их сразу узнала, в таких же я брала себе еду на вынос из кафе. Что-то мне подсказывало, домашней кухни не видать.

— А ты готовишь сама? — спросила я.

— Конечно, — девушка почти оскорбилась, — это просто закуски к столу, сейчас я сделаю свое фирменное блюдо.

Затем она мелко нарезала помидоры, разбила туда яйца, все это хорошенько перемешала и подержала минут пять на огне. Получившуюся «болтушку» она так в сковороде и поставила на стол.

— Это традиционное китайское блюдо Си Хун Ши —– яйца с помидорами, — гордо объявила она.

Затем она достала одноразовые деревянные палочки для еды и пригласила меня к столу. После быстрого ужина мы много раз сфотографировались для ее профиля в «Вичате». Она попросила сходить с ней в клуб в субботу, чтобы ее друзья увидели, что она дружит с иностранкой. Я вежливо отказалась от приглашения и, посидев немного из вежливости, отправилась домой. Дружба не заладилась.

В баре нам полагался ужин. Кормили специально приготовленной для персонала пищей. Обычно рисом, тушеными овощами и вариациями на тему мясного рагу. Но иногда нам перепадали закуски, которые обычно подавались гостям. Моим любимым лакомством были утиные языки. Название — не метафора, это действительно подвяленные утиные язычки, тонкие, почти невесомые. Это было то немногое, что мне искренне нравилось в моей работе.

Меня поражало, что весь персонал, начиная от других хостесс и заканчивая директором заведения, был готов проводить на рабочем месте любой свободный час. Я не представляю, как они находили время на себя, личную жизнь или семью. Бар открывался в семь вечера, и работал до двух-трех ночи. Клиентов редко просили покинуть заведение, и если какая-то компания засиживалась, то официанты оставались, пока те не закончат вечеринку. Тем не менее, на работу многие приходили за несколько часов до начала своей смены, а после закрытия большими компаниями отправлялись на уже упомянутые ночные перекусы. Я же приходила и уходила строго по часам, и всего пару раз сходила с остальными работниками поесть после смены. Мне было сложно поддерживать разговор, к тому же, все, что их интересовало, это мои впечатления от жизни в Китае. И хоть клиентам я радостно улыбалась, отвечая, что мне очень все нравится здесь, то своим коллегам я не считала нужным откровенно лгать. Что-то мне нравилось, что-то нет, чего-то я не понимала совсем в местном укладе, но попытки поговорить об этом обычно проваливались из-за сложностей понимания друг друга. Да и как будто ответ более сложный чем «мне все нравится здесь» их не особо интересовал.

Как-то спустя пару месяцев работы, я пришла на работу в кепке, под которую спрятала волосы. Поднялась на лифте на седьмой этаж и пошла в комнату для персонала, чтобы переобуться в туфли и поправить прическу.

— Эй, вы куда? — окликнул меня один из работников.

— Пришла работать, — ответила я. Он продолжать смотреть на меня вопросительно.

— Это я, Далия, — я сняла кепку, и только тут парень меня узнал.

Оказывается, для многих из китайцев иностранцы на одно лицо, и мои коллеги узнавали меня по светлым волосам. Стоило их спрятать, как я оказалась для них безликой.

После смены я приехала домой, и мы с Яной пошли в ночную закусочную. Наступил ноябрь, и хоть в Шанхае не выпадает снег, близость зимы чувствовалась в воздухе. Холод пробирал до костей. Мы сели у низкого столика и заказали по десятку шашлычков из овощей и морепродуктов. Можно было взять еду с собой и пойти домой, но там было ненамного теплее из-за отсутствия отопления.

— Ты не думаешь о возвращении в Россию? — спросила меня Яна.

Я пожала плечами.

— Пока нет. А ты?

Яна все еще не нашла постоянной работы, и теперь была моя очередь платить по нашим счетам.

— Мне сегодня сказали, что в Шанхае должен открыться новый большой ночной клуб. Там будет своя танцевальная группа, несколько хореографов, будут ставить крутые шоу. Девушка, с которой я сейчас периодически работаю, вроде даже знает одного из них. Сказала, что обязательно позовет меня на прослушивание.

Я порадовалась за подругу, ведь это была отличная перспектива. Я же пока своей так и не увидела, но я утешала себя тем, что прошло всего несколько месяцев. Возможно, я найду себя чуть позже.

— Знаешь, сегодня мои коллеги меня не узнали, — начала рассказывать я, — мало того, что мы друг друга едва понимаем, так оказывается, еще и не вполне различаем.

— А я сегодня случайно купила мясные конфеты. Кому вообще приходит в голову делать конфеты со вкусом мяса?

Мы просидели так еще с час, болтая обо всех странностях нашей жизни в Китае. Ведь это так здорово поговорить с кем-то, кто понимает тебя во всех смыслах.

Глава 4. Про повара, который не готовил, шикарное платье и ночную жизнь

Перебравшись через границу Китая с Россией, я удивительным образом превратилась из девушки, которой «вообще-то уже двадцать два, и пора думать о семье» в ту, которой «всего двадцать два, какая может быть семья».

Это стало огромным облегчением. Конечно, я мечтала о большой и взаимной любви, о прекрасном принце, но замужество и дети меня в том возрасте не привлекали. Я совсем не была готова, я еще столько не узнала о себе и о мире. И если в России я испытывала сомнения в своей позиции, наблюдая со стороны свадьбы ровесников, то в Шанхае с первых же дней поняла, что сделала правильный выбор.

Я была свободна, и мне было хорошо. Мне нравилось развлекаться, знакомиться с людьми, жить одним днем, не планировать, не решать, не думать о будущем. Я наслаждалась возможностями танцевать до утра, веселиться, наряжаться, спускать последние деньги на туфли и тут же находить способ их заработать. Мечты, воспитанные сериалом «Секс в большом городе», стали реальностью. Широкие улицы мегаполиса, сверкающие всеми огнями, открытые веранды на крыше небоскребов, яркие наряды и, конечно, вечеринки!

Еще на пути в Шанхай во время длительной пересадки в Хабаровске мы с Яной зашли в торговый центр, и я увидела платье. Длинное, в пол, с разрезом от бедра и глубоким декольте. Надев его, я выглянула из примерочной:

— Чересчур?

— Берем!! — завопила она.

В Шанхае я надела на первый же выход. Это была среда, середина недели, и тем не менее, в клубе, в котором мы побывали в ту ночь, были толпы людей. В своем шикарном платье я не выглядела вычурно или неуместно. Здесь для этого платья была самая подходящая атмосфера.

Меня заворожила легкость происходящего, всеобщая жизнерадостность, уверенность в том, что нет такой беды, которую не поправит беззаботный кураж. Хотя я и не искала отношений, но все-таки быстро влюбилась. Удивительная ирония: он был профессиональным поваром, но в этой истории почти не будет еды.

Мы познакомились сразу после моего дня рождения. Вообще-то непосредственно в день рождения я тоже с кем-то познакомилась и даже оставила свой номер телефона. Парень написал мне через пару дней, и мы договорились встретиться на вечеринке в «Минте» — одном из самых модных ночных клубов.

«Минт» находился на двадцать пятом этаже небоскреба в старой части Шанхая. Сам клуб состоял из двух небольших помещений, в каждом из которых была барная стойка и несколько столиков. Я заметила как-то, что те клубы, куда любили ходить местные, напоминали футбольные поля или бывшие заводы — огромные помещения, где можно было разместить тысячи людей. Но самые модные заведения, которые манили экспатов, напротив, были весьма компактные. Иногда в «Минте» было невозможно пройти сквозь толпу, так плотно было набито пространство людьми. Это мало кого смущало, даже наоборот. «Приезжай в Минт, тут все!», кричал кто-то в трубку телефона с трудом пробиваясь к бару, чтобы купить дорогущий коктейль.