Тайны старого замка. Гостья из другого мира

Лиза едва не расплакалась. Все осложнялось. Лучше бы ей вовсе молчать.

– Я не знаю. Еще раз говорю, я никогда не видела своего отца.

– Но мне сказали, у тебя есть записи Моны, из которых ты узнала о ее старшей дочери. Разве она не упоминала в них, кто твой отец? Даже если он тюремщик, мы обязаны расследовать должностное преступление. Не думаю, что Мона добровольно легла под него.

– Двадцать лет. Прошло двадцать лет, – отчаяние душило Лизу. – Может, этого тюремщика давно нет на свете. Да и как доказать? Слово умершей женщины против его. Мало ли что мама нафантазировала?

– Но ты пришла сюда и убедилась, что все написанное ею правда, не так ли? – голос Вепря звучал вкрадчиво. По спине Лизы пополз холодок.

– Открой дверь, пожалуйста! – она упала на колени – ноги просто не держали. – Я уйду тихо. Никто не узнает, что ты выпустил меня. Скажешь, что я украла ключ. Полезла целоваться и вытащила из кармана.

– Ну для этого тебе придется полезть целоваться к Конраду, – Вепрь присел на корточки. – Не думаю, что после столь рискованного поступка у тебя будут добрые отношения с сестрой.

Глава 8. Пропажа

Лиза подняла глаза на генерала. Она не поверила ему, поэтому переспросила:

– Ключ у принца?

Вепрь кивнул.

– Он хозяин этого замка.

Слезы градом полились из прекрасных глаз иноземной гостьи. Найтан вздохнул и притянул несчастную девушку к себе. В виде глухонемой сироты она обладала немалым весом, поэтому генерал не удержался на корточках и опрокинулся назад. Придавленный тяжелым телом, он не стал сопротивляться судьбе. Позволил Лизе выплакаться. Вепрь прекрасно понимал: к ней пришло осознание, что уйти не дадут. Слишком опасно, чтобы о существовании портала узнали по ту сторону двери. Ошибку королевы в этот раз никто не повторит.

– Я хочу домой! – глухим голосом произнесла Лиза и ударила кулаком Вепря в плечо.

– Милая, теперь твой дом здесь, – Найтан погладил ее по голове, поскольку рюкзак мешал утешающе похлопать по спине.

– Как я понял, произошло чудо? Глухонемая невеста заговорила?

Вепрь повернул голову. Над ними стоял, сунув руки в карманы, Конрад.

Только увидев принца, Лиза сообразила, что лежит на генерале. Поторопилась слезть с него, но рыхлое тело оказалось непослушным. Найтан приглушенно вскрикнул, а когда Лиза извинилась и поспешила поменять колено, которым уперлась во что–то мягкое, так и вовсе зашипел от боли.

– Ну почему рядом с тобой я постоянно попадаю в неловкие ситуации? – просипел он.

– Эх, Лиззи, теперь придется выйти за него замуж, – вздохнув, предупредил Конрад. – Кто такого увечного возьмет?

Тело Найтана затряслось. Было непонятно, то ли от смеха, то ли от рыданий. Лиза побагровела от неловкости. Никак не могла слезть с генерала, путаясь в широких юбках и шали. Мешал телефон, зажатый в руке, и она отбросила его в сторону. Повинуясь инерции, мобильник скользнул к сапогам Конрада. Принц наклонился и поднял непонятную штуковину, засветившуюся от удара.

– Это Мона? – спросил он, пристально вглядываясь в появившийся портрет. Ворон не сдвинулся с места, чтобы помочь тем двоим, что елозили по полу у его ног. – В вашем мире удивительные живописцы. Она здесь как живая. Правда, сильно изменилась. Поблекла. Я запомнил ее молодой.

Через десять секунд экран погас, и сколько Ворон не тряс плоскую коробочку из непонятного материала, она так и не явила портрет постаревшей герцогини Ламберт.

Вепрь устал быть мальчиком для битья – Лиза кряхтела, потела и бестолково топталась по нему, поэтому поступил кардинально. Он просто сбросил с себя толстуху и, шустро поднявшись на ноги, помог встать и ей.

– Куда пропала картинка? – спросил недовольно Конрад. – Хочу показать Катрине, какой стала ее матушка.

Лиза сдула с лица упавший локон и, подойдя к принцу, вырвала из его рук телефон.

– Это личная вещь и рыться в ней не достойно. Даже принцу, – сказала она, выпутываясь из огромного платка.

Сбросив его на пол, Лиза сняла с себя рюкзак, смотрящийся нелепо с пышным изумрудным платьем. Расстегнув молнию, положила телефон в большое отделение. Взялась за бегунок, чтобы застегнуть то немногое, что осталось при ней, и застыла на месте.

Конрад сразу понял, что произошло нечто нехорошее. Иноземная гостья резко побледнела. Сунув руку в свою торбу, она начала лихорадочно в ней шарить. В итоге вытрясла содержимое на пол. Ключи, расческа, серебристые монеты. Рассыпались и покатились в разные стороны какие–то мелкие предметы.

Вепрь наклонился и поднял монету. Поднес ближе к светочу, чтобы разглядеть, что на той выбито.

– Лиззи, что–то случилось? – Конрад склонился над сидящей на полу расстроенной девушкой. Она с трясущимися губами потрошила многочисленные карманы.

– Боже мой! – всхлипнула с надрывом Лиза. – Ее нет. Ее нигде нет.

Она наскоро покидала в сумку свои вещи и, поднявшись, побежала к двери.

– Куда? – крикнул генерал.

– Я выронила ее в покоях наверху! – крикнула Лиза и помчалась через полутемный бальный зал, где уставшие слуги гремели посудой и таскали стулья.

Ничего не понимающие Вепрь и Ворон кинулись за ней следом.

Лиза задыхалась от быстрого бега. Она была уверена, что распахнет дверь и увидит в руках сестры мамину тетрадь. Нет, Лиза не верила, что Катрина залезла к ней в рюкзак и воровато вытащила дневник. Скорее всего, мамины записи просто выскользнули из большого отделения и упали на пол, когда Лиза с сестрой переодевались. Такое случается. Забыла закрыть на молнию и все.

Все двери в длинном коридоре выглядели одинаково. В панике Лиза заметалась.

– В самом конце, – подсказал Конрад, видя, что Лиза не знает, куда идти.

Покои Катрины оказались пустыми. Елизавета оббежала все комнаты, ища тетрадь на полу. Потом принялась перетрясать свою и чужую одежду. Сдернула постельное белье, полезла в шкаф в надежде, что записи нашла сестра и сунула их туда. Лиза вела себя как безумная.

Прибежала Катрина, которую позвал Вепрь.

– Что случилось? – спросила она у Конрада, не мешающего младшей сестре крушить их покои.

– Не говорит. Но она явно что–то потеряла.

Услышав голос сестры, Лиза обернулась на нее. Ее полное лицо было перекошено от страха.

– Это ты взяла мою тетрадь? – голос срывался.

– Нет. Я ничего твоего не трогала. Что за тетрадь? – в глазах Катрины засветилось беспокойство.

Видя, что младшая сестра сделалась белой, словно смерть, Кэти подошла к ней и крепко обняла. Лиза дернулась, пытаясь вырваться из цепких рук, но в итоге сдалась. Разрыдалась на плече Катрины.

– Опять слезы, – вздохнул Вепрь.

– Что же все–таки произошло? – спросила Кэти у младшей сестры, которую сильно трясло.

– Вы должны найти тетрадь. Кто–то вытащил ее из моей сумки, – Лиза захлебывалась в слезах. – Нельзя, чтобы она попадала в чужие руки.

– Что за тетрадь? – Конрад нахмурился.

– Личные записи Моны Да–Винчи, – глухо проговорила Елизавета.

– Они здесь?! Но ты говорила, что оставила их в своем мире, – Кэти растерялась.

– Я соврала. Прости, но я хотела убежать домой, когда вы пошлете меня за ними. А теперь…

Слезы градом текли по ее лицу.

Катрина посмотрела на мужа.

– Кто–то воспользовался поминками и пришел в мои покои, чтобы выкрасть тетрадь. Такого в замке Возги еще не случалось.

– Кто посмел бы? – взгляд Конрада потемнел, как небо в грозу. – Были все свои.

– Были и чужие, – Вепрь отлип от стены. – Свита королевы, например. Я там и половины фрейлин в глаза не видел, хотя постоянно отираюсь при дворе.

– Зачем фрейлинам чужие воспоминания? – Катрина подвела Лизу к дивану. Усадив сестру, принялась снимать с нее серьги. – Никто из пришлых понятия не имел, что в замке появилась дочь Моны. Даже если Лиззи видели слуги, они не связали бы ее с Моной. Герцогиню Ламберт казнили двадцать лет назад.

– Но Лиззи похожа на тебя. Сразу ясно, что вы родственницы, – возразил Конрад. – И одежда на ней выглядела странно. Уже только поэтому могли обратить внимание.

– И тут же пошли рыться в ее вещах? – Кэти подняла смоляную бровь. – Нет, не верю.

– Придется всех допросить, – Вепрь похлопал принца по плечу. – Нам, друг, предстоит бессонная ночь. Но для начала я хотел бы узнать, чего нам стоит бояться? Какие тайны Моны могут навредить власти?

Он уставился на младшую сестру Кэти. Лиза вновь была собой. Она зажала платье на груди в кулак. Вырез для худенькой девушки стал слишком велик. Она затравленно хлопала ресницами.

– Не теряйте время, – Катрина подтолкнула Вепря в спину. – Найдите того, кто рылся в моей комнате. Или хотя бы тех, кто видел чужого или своего возле моих покоев. Я без свидетелей поговорю с сестрой. Если выясню что–то важное, немедленно сообщу.

Она выпроводила обоих и закрыла дверь. Оглядев разгром, учиненный Лизой, она вытащила из вороха вещей длинную нижнюю рубашку и шелковый халат.

Положив их рядом с сестрой, помогла снять изумрудное платье и расшнуровать корсет.

– Можешь умыться там, – сказала Кэти, кивнув в сторону ванной комнаты. После основательного ремонта замка в каждых покоях были устроены ванные комнаты, чем Катрина страшно гордилась. Даже в королевском дворце до сих пор пользовались ночными вазами.

Сестра посмотрела вслед Лизе. Растерянная и растрепанная, она скрылась за дверью.

«Какую беду младшая дочь Моны принесла в мой дом?»

Лиза, умывшись, посмотрела на свое отражение в зеркале. Ей было страшно. Сестра ждала, когда она выложит правду об их матери. И если раньше Елизавета попыталась бы утаить некоторые факты биографии Моны, то сейчас вор, выкравший тетрадь, лишил ее этой возможности.

Какие силы Лиза приведет в действие своим рассказом? Встанет ли сестра на ее сторону? Не проще ли будет запереть неудобную правду в подземелье или вовсе уничтожить? Нет Лизы, нет проблем?

«Нельзя целую вечность провести в ванной. Надо идти».

Набрав полную грудь воздуха, будто собиралась нырнуть, Лиза вышла. Сестра сидела на диване. Перед ней стоял чайный сервис. Над чашечкой из фарфора вился парок.

– Я попросила приготовить успокаивающий отвар. Он понадобится и мне, и тебе.

Лиза села в кресло напротив Катрины. Взяла дрожащими пальцами чашечку с блюдцем, не нарочно пролив половину. Пригубив, закрыла глаза. Через минуту заговорила.

– Королева знала, что Мона беременна. Ей донесли, что мятежница не отходит от ведра. У мамы был сильный токсикоз, – Лиза заметила, как сестра отреагировала на незнакомое слово – нахмурилась, но перебивать не стала. – Королева понятия не имела, кто отец ребенка.

– Ты не дочь герцога Ламберта? – Кэти надеялась услышать, что отец у них общий. Все стало бы гораздо проще.

– Нет. Когда мама пришла к королеве за помощью, сказав, что ее домогается король, она уже была беременна от него.

Кэти задохнулась от ужаса и положила ладонь себе на грудь. Сердце билось гулко.

Лиза глотнула отвара и продолжила:

– Он изнасиловал ее. Король не потерпел бы, если бы она родила бастарда. Ребенок стал бы доказательством его низости. Когда… он ее насильно брал, ее держали двое. Чтобы скрыть тайну, эти двое тоже были объявлены мятежниками и казнены в тот же день.

– Король боялся осуждения супруги? Поэтому отправил беременную любовницу на эшафот? – Кэти помотала головой, не веря. – Не такой вес был у королевы, чтобы король ее боялся.

– Нет. Он боялся не ее. Он боялся мести герцога Ламберта. Тот мог встать на защиту жены. За ним пошли бы. Так написала мама.

– Но герцог Ламберт не стал бы покровительствовать мятежникам, – Кэти поняла, как король одним ударом разорил богатую семью и лишил поддержки друзей ее отца. Старый король сделал герцога и его дочь изгоями, вынужденными прятаться.

– Еще король боялся презрения своих сыновей, – Лиза подняла на сестру взгляд. Один из сыновей насильника стал ее мужем.

– Когда Конрад узнал, как подло поступил его отец с нашей мамой, он отказался жить в столице. Он не появлялся при дворе до тех пор, пока король не умер.

Глава 9. Королевский бастард

По требованию сестры, Лиза подробно рассказала все, что было написано в дневнике. Катрина поморщилась, когда узнала о признании мамы, что Мона была благодарна герцогу Ламберту за проведенные с ним годы и прекрасную дочь, но, увы, так и не смогла его полюбить. Он больше Моне был отцом, чем мужем.

– Она тосковала по тебе. Вся исповедь мамы была пронизана любовью к Катеньке. Так она называла тебя, – Лиза посмотрела на сестру с ревностью. Ей самой в тетради было совсем мало уделено.

– Катенька, – повторила Кэти, пробуя на звук новое слово.

– Она рвалась к тебе, но боялась вернуться из–за меня. Герцог Ламберт за пару лет до ареста жены прекратил навещать ее спальню. Он был слишком стар для постельных утех. Он точно знал бы, что я не его дочь.

– Я уверена, он признал бы тебя как родную дочь. Он любил нашу маму. Он покрыл бы любой ее грех.

– Разве насилие над ней ее грех? – Лиза повысила голос. Ее глаза сделались влажными.

– У мамы было достаточно грехов до замужества, – Кэти вздернула подбородок. – Она не была разборчива с мужчинами. Может, поэтому она и вызвала интерес короля. Легкая добыча. Она отказалась спать с ним, с самым могущественным человеком государства, тогда как побывала в постели даже у бедного художника…

– Я тебя сейчас ударю, – Лиза поднялась. Кэти в страхе отшатнулась. По ее широко распахнутым глазам было понятно, что она не ожидала такой реакции сестры. – Как ты смеешь рассуждать так о нашей матери?

– Ты бы видела ее обнаженные портреты в особняке графа Фаберта. Я представляю, что этот развратник творил с ней.

– Ты оправдываешь насилие короля? Мама сама спровоцировала его своим поведением до замужества? – Лиза сжала пальцы в кулаки. Ее лицо перекосило от гнева. – Я не хочу жить в мире, где женщина всегда виновата. Я клянусь, что найду способ вернуться к себе, как бы вам ни хотелось похоронить меня здесь.

– Не ты прожила десять лет под чужим именем, испытывая нищету и стыд за мать. Дочь мятежницы – вот кем я была. А когда правда вскрылась, когда все, даже мой муж, узнали о том, как Мона начинала свой путь в нашем мире, я почувствовала себя дочерью распутной женщины. Лучше бы она оставалась мятежницей. Только благодаря отцу, вытащившему ее из грязи, она чего–то стоила.

Лиза ударила сестру по щеке. Та схватилась за лицо. Из глаз брызнули слезы.

– Если бы она была распутной женщиной, она утолила бы голод короля в ту же ночь. Но она старалась стать лучше. Да, она попала в чужой мир, где правят мужчины, и наделала кучу ошибок, пытаясь выжить. Ей было всего восемнадцать. Но когда она встретила герцога Ламберта, стала его женой и родила дочь, у нее появились принципы. И именно они не позволили ей уступить королю. Она берегла вашу честь. И очень сильно любила тебя…

Лиза села. Силы разом покинули ее.

– Я разочарована, Кэти, – выдохнула она, закрывая лицо ладонями.

Ей резко стало все равно, что с ней сделают. Пусть даже убьют. Она вспомнила маму и ее руку на решетке склепа. Из года в год Марина Верховская приходила на кладбище, тоскуя по оставленному ребенку. Лизе бы толику той любви, которую мать испытывала к Катюше.

– Мама любила тебя? – вопрос Катрины застал Лизу врасплох. Красное пятно на щеке сестры алело, что заставило Лизу сжаться. Словно не она ударила, а ей дали пощечину.

– Она была терпелива. Иногда равнодушна. «Как можно полюбить ребенка насильника?» Это ее слова, написанные в той тетради. Пусть я похожа на тебя, но она видела во мне черты короля.

– Тот, кто украл тетрадь, теперь знает, что в наш мир пришел бастард короля, – Кэти вздохнула. – Лучше бы все оставалось как прежде.

– Что теперь со мной будет?

– Не мне решать. Ты, наверное, уже заметила, что в нашем мире правят мужчины. Как скажет мой супруг, так и будет. Я мать. Мое дело заниматься домом и детьми.

– Если меня решат убить, ты пойдешь в сарай за лопатой и начнешь рыть для меня могилу?

Кэти неожиданно рассмеялась.

– У нас для этого есть слуги.

Она поднялась и подошла к Лизе. Наклонившись, крепко обняла ее.

– Прости меня, сестра. Не так должна была произойти наша встреча. Я все испортила. Сейчас я увидела в тебе себя. Потерянную, не знающую, как выжить в мире, ставшим вдруг недобрым. Обещаю, что я всегда буду на твоей стороне. И если муж потребует лопату, я спрячу ее.

Лиза рассмеялась сквозь рыдания.

– И ты меня прости. Я не должна была бить тебя. Мне просто стало так обидно. Мама думала только о тебе, а ты…

– Я тоже думала о маме. Не проходило дня, чтобы я не вспоминала ее. По больше части злилась. Как она смела оставить меня, когда мы с отцом так пострадали из–за нее? А когда узнала, что она родила себе другую дочь, во мне поднялась волна ревности. Я почувствовала себя ненужной.

– Я все двадцать лет чувствовала то же самое. Только поэтому отважилась хоть одним глазком взглянуть на ту, к которой она рвалась. Хочешь посмотреть, какой она была до болезни? У меня в телефоне есть ее фотографии, – Лиза поднялась, чтобы взять рюкзак.

Катрина не стала расспрашивать о незнакомых словах. У сестер еще будет время поговорить. А пока обе плакали, уткнувшись в один телефон, с экрана которого на них смотрела повзрослевшая Мона Да–Винчи.

Далеко за полночь в покои Катрины ввалились Конрад и Найтан. У обоих был обескураженный вид.

– В наших покоях побывали многие, – голос Конрада звучал виновато, что насторожило Катрину. – Кто–то из слуг прибирал вещи после того, как мы ушли на поминки, кто–то менял цветы в вазах на свежие. Но все как один поклялись, что никакой тетрадки не видели. Не сразу, но горничные вспомнили, что видели в коридоре второго этажа кухарку Селену.

– Помощницу Прыси? – Кэти подняла бровь. – А ей что у нас понадобилось? Кухаркам подниматься сюда запрещено.

Найтан скривил лицо и нехотя ответил:

– Я сегодня уговорил ее заняться младшими детьми, пока играл в карты с Гайвором. О моей просьбе многие из слуг слышали, поэтому не стали спрашивать, что она делает на господском этаже.

– Тетрадь взяла она? – Кэти не терпелось узнать правду.

– Похоже на то, – генерал почесал затылок.

– Саму Селену мы не нашли, – пришел на помощь другу принц. – В замке ее нет. Как и личных вещей. Видно, что собиралась второпях.

– Сбежала, гадина, – удрученно выдохнул Вепрь.

– Но зачем ей записи Моны? Селена не умеет читать, я это точно знаю, – Катрина перевела взгляд с Вепря на Ворона.

– Мы выясним, – пообещал Конрад.

– Плохо одно, – Вепрь смотрел куда угодно, только не на Кэти, у которой от гнева блестели глаза, – Селена видела, что твоя сестра появилась из ниоткуда. И что одежда на ней странная для нашего мира. Гай как раз привел кухарку и детей посмотреть на голого генерала, когда я вытащил ключ и закрыл дверь. Боюсь, она собирается дорого продать нашу тайну.

– Думаешь, она пойдет к королеве? – Кэти искала ответ у мужа.

– Завтра я сам навещу матушку. Сегодня уже поздно.

– Почему завтра? Надо опередить Селену, – забеспокоилась Катрина.

– Я отправил своих людей в Трувер, – успокоил ее супруг. – Они тайно покараулят у дверей маминого особняка. И на городских воротах предупредят, чтобы Селену задержали. Ее поймают и приведут сюда, если только она не отправилась в столицу. На большой тракт я тоже послал конный дозор. Они проверят все придорожные постоялые дворы. Должна же она где–то остановиться на ночь.

Лиза в волнении мяла поясок халата. Она не подавала голос, только слушала. Она ничем не могла помочь в поисках маминого дневника. Если бы сразу призналась, что тетрадь у нее с собой, сейчас не пришлось бы прочесывать город Трувер и дорогу, ведущую в столицу. Из–за нее столько людей не будет спать. Чувство вины легло тяжкой ношей на плечи.

– А что у вас нового? – Конрад пытливо посмотрел на младшую сестру жены. – Вы уже поговорили?