Тайны старого замка. Гостья из другого мира

Татьяна Абалова

Тайны старого замка. Гостья из другого мира

Глава 1. Тайна старого склепа

Лиза стояла с отцом у могилы матери. Они молча смотрели на памятник плачущего ангела. У него было лицо любимой жены и мамы, ушедшей, когда ее дочери исполнилось двадцать. В руках темноволосой девушки подрагивали белые розы, в руках отца – рослого мужчины с седыми висками, алые.

Он присел на корточки и, вздохнув, положил букет на надгробный камень рядом с эпитафией. «Мы верим, что ты ушла в мир своих фантазий». Елизавета стерла набежавшую слезу. Марина Верховская была известной писательницей, и ее книги до сих пор издавались и переиздавались.

– Пойдем, Лизун? – отец поднялся.

– Папа, подожди меня в машине. Я еще немного побуду здесь.

Он кивнул и неспешно направился к выходу. Лиза долго смотрела ему вслед. До тех пор, пока фигура в черном пальто не скрылась за поворотом. Положив свои цветы рядом с алыми розами, дочь погладила влажный после дождя могильный камень.

– Я люблю тебя, мама, – прошептала она и, больше ни на миг не задерживаясь, пошла в противоположную сторону от той, куда ушел отец.

Немного попетляв между могилами и выйдя на прямую дорогу, Лиза побежала. Холодный ветер раздувал полы распахнутого пальто и трепал волосы, но ей было жарко. Она торопилась к тому странному месту, куда ходила только с мамой. Впервые в далеком детстве, а в последний раз, когда мама уже знала, что ей осталось совсем недолго.

И всякий раз ритуал посещения старого склепа проходил одинаково: мама останавливалась у витой решетки, клала на нее ладонь, но не делала попытки открыть. Постояв так, брала дочь за руку и почти бегом покидала кладбище.

Лиза давно перестала спрашивать, к кому они приходят и почему мама не решается войти. Ей и самой не хотелось, чтобы ее вели туда, где виднелись массивные могильные постаменты. Слишком уж жутко выглядело старинное здание, вход в которое оберегала не только позеленевшая от времени решетка, но и парочка каменных горгулий.

Запыхавшись, Елизавета остановилась передохнуть у знакомой тропинки. В конце нее мрачно возвышался склеп. Решившись, Лиза пошла вперед. Разросшиеся за лето кусты цеплялись за пальто, словно не хотели пускать, но она не замечала их. Ее взгляд был прикован к горгульям. Ей всегда казалось, что они хмурятся, но сейчас их клыкастые пасти растягивались в улыбке. Будто соскучились. Еще бы. Их не навещали полтора года.

Лиза, как и мама, положила ладонь на кованную решетку. Затейливо изогнутые прутья были украшены резными листьями и цветами, похожими на лилии. Медь, покрытая зеленой патиной, холодила пальцы. Лиза уже хотела убрать руку, но что–то поменялось. По решетке прошла едва заметная дрожь, и девушка в испуге отпрянула.

Сжимая и разжимая замерзшие пальцы, Елизавета размяла их и снова прикоснулась к металлическому цветку. Ощущение было похожим на то, как если бы она лизнула батарейку. Только здесь слабый ток пощипывал не язык, а кожу на руке, заставляя сердце биться чаще. Чувство совсем не из приятных. Даже тревожных, побуждающих бежать прочь.

– Что я здесь делаю? – прошептала Лиза и, спрятав руку в карман, попятилась. – Пусть тайна останется тайной.

Но склеп решил иначе. Он со скрипом распахнул кованную дверь. Горгульи еще шире растянули пасти, показав клыки, ставшие тупыми от времени.

Сглотнув, Лиза немного помедлила, но все же решилась войти. Что может быть страшного в склепе, которому не меньше двух сотен лет? Она достала из кармана телефон и, включив фонарик, ступила в темноту.

Под ногами шуршали и крошились занесенные ветром листья. Пахло пылью. Справа и слева шли каменные постаменты. Вековая грязь скрывала надписи, выбитые на них, и у Лизы не возникло желания пачкать руки, чтобы прочесть имена почивших. Вряд ли они что–то скажут ей: единственную родственницу, о которой Лиза знала – бабушку, воспитавшую маму, похоронили в ее родной деревне.

Склеп заканчивался стоящим посередине массивным надгробием. Самым большим из всех. В полуметре от него виднелась арка – каменная копия медной решетки. Мрамор в точности повторял все завитки и цветочки. Когда Лиза провела по нему рукой, ничего, кроме разочарования, не почувствовала.

Нет никакой тайны. Наверное, маму манил этот склеп, как манит людей все неизведанное, связанное со смертью и страхами. Может быть, с ним были связаны воспоминания юности. Елизавета знала, что мама училась в колледже, который находился всего в остановке отсюда. Когда они проезжали мимо, она говорила о нем с теплотой и грустью.

Зазвонил телефон, и Лиза от неожиданности выронила его. Как всегда бывает, когда торопишься, еще и поддела носком ботинка, отчего аппарат улетел под каменный выступ.

– Да чтоб тебя! – подобрав полы пальто, Лиза присела. Хорошо, что горел фонарик, иначе в такой темноте не нашла бы. Пришлось бы бежать за папой.

Закусив губу, Лиза сунула руку в щель. Если бы не дорогой телефон, подаренный папой на день рождения, она в жизни не решилась бы совать пальцы куда попало. Разыгравшаяся фантазия подкидывала видения одно страшнее другого. А вдруг она дотронется до истлевшего мертвеца?

Когда дотянулась до телефона, вместо гладкой поверхности корпуса нащупала что–то шершавое и шелестящее. Лиза взвизгнула и вытащила руку. Повторить попытку она решилась не сразу.

Наплевав на то, что испачкается, она встала на четвереньки и нагнулась. Ей не хватило всего пары сантиметров, чтобы добраться до мобильника. Рядом с ним лежала книга в мягком переплете. Вполне современная, судя по цветной обложке. Кто–то ее уронил, но не стал доставать. Подцепив телефон, Елизавета исхитрилась ухватить и книгу. Рассмотреть не успела, так как снова зазвонил телефон. Сунув находку подмышку, Лиза поспешила покинуть склеп.

– Да, папа. Нет–нет, не помешал. Я телефон уронила, поэтому сбросилось. Нет, не разбила. Уже бегу.

Выйдя на центральную аллею, Елизавета наспех отряхнулась. До ворот бежала, чувствуя, что слишком задержалась и у папы появятся вопросы. Он понятия не имел, что мама раз в год ходила к склепу. Объяснить, зачем она это делала, Лиза ни тогда, ни сейчас не смогла бы, поэтому помалкивала, объясняя странный ритуал на кладбище одной из причуд Марины Верховской.

– Что за книга, Лизун? – спросил папа, когда дочь бухнулась на переднее сиденье, а книжку закинула на заднее. Она вообще не понимала, зачем взяла ее с собой.

– Нашла.

– На кладбище? Ты собираешься нести домой вещь с кладбища?

– Как–то я не подумала, – смутилась Лиза. – Выбросить?

– Доедем до мусорки, я остановлюсь.

Мусорка нашлась недалеко от дома. Елизавета вышла из машины и, открыв заднюю дверь, потянулась к книжке.

– Чего замерла? – спросил папа, глядя на застывшую дочь через зеркало заднего обзора.

– Это не книга. Это общая тетрадь, – произнесла Лиза, садясь. – Кажется, это черновик маминого первого романа. Смотри, здесь ее инициалы. «М.Д.В.» Марина Дмитриевна Верховская.

Отец нахмурился.

– Где ты ее взяла?

Лиза растерялась. Говорить про склеп или не говорить?

– За ангелом лежала.

– Дай сюда, – отец быстро пролистал тетрадь. – Странно, что не намокла. Всю ночь лил дождь.

Он вернул тетрадь дочери. Только для нее она станет реликвией, нежданным подарком, доставшимся от мамы. Папа, несмотря на должность главного инженера и разносторонние способности, никогда не понимал увлечения жены и дочери романами фэнтези.

«Как взрослые люди могут читать сказки? – спрашивал он. – Лучше бы историческими книгами увлекались. Полезно для развития».

Он не знал, кто такой Гарри Поттер, поэтому объяснять было бесполезно. Мама не обижалась. Марину Верховскую вполне устраивало, что муж гордится ее успехами и держит изданные книги на своей полке среди технической литературы. Такая честь!

Лизу потряхивало. Еще в машине она пролистала тетрадь, исписанную мелким почерком. И судя по тем кускам, что она успела прочесть, эта была история про попаданку, написанную от первого лица. Но почему мама спрятала тетрадь в склепе? И почему так боялась зайти в него? Хотела забрать рукопись? Что ее останавливало?

И самый главный вопрос: почему она всегда брала с собой дочь? Кладбище не то место, куда следует таскать ребенка. Лиза помнила себя лет с трех – четырех, и уже тогда ее пугало мрачное здание с каменными горгульями.

Весь остаток дня и воскресенье, Елизавета не покидала свою комнату. Она не могла оторваться от черновика маминого романа. Чтение было настолько увлекательным, что она забывала есть.

– Лизун, ну нельзя так, ты хотя бы расчешись, – отец с укоризной посмотрел на дочь, севшую за стол в пижаме, хотя перевалило за полдень.

– Я не понимаю, почему мама не издала этот роман. Здесь такие события! Подлость, коварство, предательство, дворцовые интриги. Героиню обвинили в организации мятежа, чтобы казнить и скрыть подлую тайну. Ее домогался король!

– Опять короли и принцы? – папа усмехнулся.

– Зато так жизненно!

– Как называется королевство?

– Даркентоль.

Папа фыркнул.

– Давай я перепечатаю этот черновик и пошлю в издательство? – дочь, готовая бежать к компьютеру прямо сейчас, ерзала на стуле. – Я представляю, какая будет шумиха. Неизданный роман Марины Верховской! Кстати, мама назвала героиню по первым буквам своего имени. Мона Да–Винчи.

Папа закатил глаза.

– Ну чего ты? Вот видишь, даже на обложке написано «М.Д.В.», – расстроилась дочь.

Она сунула тетрадь отцу под нос. Тот отодвинул пустую тарелку и, вытерев губы салфеткой, взял тетрадь. Перелистав до последней страницы, ткнул пальцем в дату.

– И что? – не поняла Лиза.

– Мама взяла мою фамилию только после регистрации брака. Ее девичья фамилия Соколова. Я же говорю, твоя догадка притянута за уши. Роман называется по имени героини. Ешь, а то остынет. Лучше расскажи, как идет подготовка к диплому. Дали руководителя?

– Определятся на следующей неделе.

Елизавета задумчиво потерла пальцем дату завершения романа. До дня свадьбы родителей оставался всего один день. Мама дописала книгу накануне.

Вздохнув, отец забрал у дочери тетрадь.

– Ешь.

Лиза закончила читать глубокой ночью. Потрясенная судьбой героини романа, долго смотрела в потолок. Ей казалось, что это не Мона Да–Винчи покидала Даркентоль, оставляя там навсегда дочь Кэти, а она сама.

Всхлипнув, Елизавета, вытерла слезы краешком пододеяльника и снова вернулась к главе, где описывалось, как Мона открыла потайную дверь в старом замке Возги, спустилась по лестнице и оказалась в старом склепе с горгульями.

Книга завершалась словами: «Я спрятала ключ под аркой и поклялась себе, что выжду время и вернусь, чтобы прижать к груди любимую дочь. Даже вопреки запрету королевы. Я объясню все своей сильной девочке, и Кэти поймет, что иначе поступить я не могла».

Глава 2. Ключ

Пролетела неделя, а Лиза так и не собралась перепечатать мамин роман. Еще папа как–то странно поглядывал на нее. Был задумчив и тих. Несколько раз приходил в ее комнату, но, заметив, что она разговаривает по телефону или что–то напряженно пишет, не решался беспокоить и тихо закрывал за собой дверь.

Но когда за ужином он застыл с поднесенной ко рту ложкой, Лиза не выдержала.

– Тебя что–то беспокоит?

– А? Нет.

Но предательская ложка выскользнула из пальцев.

– Баба придет, – сказала Лиза, поднимая с пола ложку и бросая в раковину.

Мама всегда так говорила. Когда роняли нож, она ждала, что в дверь постучится мужик. Иногда совпадало: заглядывали домком или Настюша – сорокалетняя соседка с этажа выше. С ней мама была дружна.

В дверь позвонили, и папа от неожиданности подпрыгнул на стуле. Лиза сорвалась открывать первая.

– Ой, Настя! – обрадованно воскликнула она. Сбылась мамина примета – пришла соседка. В тусклом подъездном свете Лиза не сразу заметила, что у Анастасии заплаканы глаза. – У тебя что–то случилось?

– Можно поговорить с твоим папой? – соседка прятала глаза.

– Да, конечно. Проходи. Он на кухне.

Удивительное дело, папа выглядел виноватым. Лизе достаточно было взглянуть на него, чтобы понять – он и соседка не чужие друг другу люди. Оба краснели и мялись. Ждали, когда Лиза уйдет.

Она вернулась в свою комнату. Закрыла дверь и сползла по ней. Обняла колени.

– Прошел год, – прошептала Лиза. – Он имеет право любить другую женщину. Он еще совсем не старый. Ему пятьдесят.

Мама была старше отца на шесть лет, но родители всегда выглядели ровесниками. Седина отца выравнивала их возраст. Если бы не болезнь, так сильно ее изменившая. Мама резко похудела, стала раздражительной, часто плакала.

«Я виновата! Я плохая! Плохая! Как я могла ее оставить?» – шептала она, находясь в болезненном бреду.

Лиза не допытывалась, перед кем мама считала себя виноватой. Сама видела, что папа всю жизнь был от нее без ума, а вот мама… Мама позволяла себя любить. Лиза даже подумывала, что мама вышла замуж только потому, что забеременела. Нет, она не была холодной. Немного отстраненной, словно жила воспоминаниями о каком–то другом мире – это да. Казалось, что ее сжигал внутренний огонь.

«Сжигал, сжигал и сжег».

– Лизун, не грусти, – говорил папа, когда мама снова замыкалась в себе и никого вокруг не замечала. – Марина Верховская талантливая писательница, а гении все с прибабахом.

В дверь осторожно поскреблись. Лиза вздрогнула. Быстро поднялась и открыла. Папа вошел бочком.

– А где Настя? – Лиза выглянула в коридор.

– Она ушла к себе, – он вздохнул и сел на кровать. – Я не знаю, как начать. Понимаешь, Лизун, иногда случается, что мужчина, потерявший любимую женщину, находит утешение в объятиях другой…

– Утешение закончилось беременностью Насти? – не хотела говорить резко, но получилось. Папа поднял глаза на Лизу. – Ты хочешь этого ребенка?

– Да.

– Тогда не стоит тянуть, папа. А то получится, как с мамой. Невеста прямо из ЗАГСа поехала в роддом.

– У Насти всего два месяца, мы успеем. Завтра идем подавать заявление.

– Пап, я рада. Честно.

Он встал и порывисто обнял дочь.

– Я всегда буду любить тебя, Лизун. Всегда. Ты мой первенец. Ты моя гордость.

– И я, папа, всегда буду любить тебя, – она вытерла набежавшие слезы. Улыбнулась, чтобы показать, как рада. – Настя будет жить здесь, с нами?

– Нет. Эта квартира останется тебе. Я перееду к Насте. Она так хочет.

– Хорошо, папа, – Лиза понимала Анастасию. В этой квартире все напоминало об умной и красивой женщине Марине Верховской. А она хотела, чтобы любимый мужчина принадлежал только ей.

Ночью Лиза плакала. Утром старалась выглядеть веселой. Даже помогла отцу выбрать костюм. Помахала ему из окна. Сажая невесту в машину, он поднял глаза на дочь и смущенно улыбнулся.

Лиза не поехала в университет. Внезапно передумала. Вызвала такси и отправилась на кладбище.

Елизавета не пошла к матери. Она и не собиралась туда. Ноги несли к склепу. В рюкзаке лежал черновик неизданного романа Марины Верховской. Лиза еще не знала, зачем взяла его с собой. Ее смущала дата завершения книги. Мама закончила писать роман накануне свадьбы и зачем–то отнесла тетрадь в склеп. Ее дочь била ножками в животе, а мама стояла на коленках и засовывала пухлую тетрадь под плиту.

Кованная решетка была распахнута настежь. Лиза не помнила, закрыла ее в прошлый раз или нет. Достав телефон, снова включила фонарик и пошла к мраморной арке.

«Я спрятала ключ под аркой», – в голове так ясно прозвучал голос мамы, что Лиза, вздрогнув, оглянулась. Ветер заметал в склеп листья. По небу ползли тяжелые тучи.

Подняв голову, Лиза посмотрела на резную арку.

– Я сошла с ума, я сошла с ума… – пропела шепотом Лиза и, скинув рюкзак, полезла на надгробие.

Пришлось встать на цыпочки, чтобы арка оказалась перед глазами. Свет от фонарика прошелся по мрамору с повторяющимся орнаментом. Дыхание Лизы тревожило паутину. Со страхом она сунула руку в щель, где мог лежать ключ. Рассмеялась, когда ничего, кроме пыли, не нашла. Уже более смело проверила соседние резные отверстия. Раз уж забралась на каменный гроб и поверила в сказку, не успокоилась, пока не обшарила все и… не вытащила тяжелый медный ключ.

– Не может быть…

Спрыгнув с надгробия, Лиза села на него. Не думая, что испачкает пальто, она уставилась на массивный ключ. Он явно был сделан тем же мастером, что изготовил кованную решетку.

Подняв глаза на мраморную копию узоров, Елизавета рассмеялась. Никакой замочной скважины не было! А этим ключом, скорее всего, закрывался склеп. Чтобы удостовериться, Лиза слезла с плиты и с фонариком изучила каждую загогулину на мраморе под аркой. Нет подходящих отверстий. Не подходящих тоже нет.

– Вот я дура. Поверила! – Лиза тихо рассмеялась. Нехорошо на кладбище веселиться. Еще неизвестно, что за покойники лежать под надгробиями. – А действительно, кто там лежит?

Вытащив из рюкзака шарф, который носила с собой на случай, если резко похолодает, она безжалостно смахнула им пыль с ближайшей плиты.

Сначала не поняла, что за алфавит, но потом догадалась, что буквы написаны вверх тормашками и правильнее будет читать их, если встать к арке спиной.

– Барон Возги, – прочла она без уверенности, что поняла старинный шрифт. Но в мамином романе один из второстепенных героев тоже носил это имя. Неужели мама вдохновилась, найдя имена на надгробиях? Возможно, и другие герои ее книги носили выбитые в склепе имена.

Проверять Лиза не стала. Пожалела шарф.

– Но раз есть ключ, он должен что–то открывать. Мама не зря написала о нем, – Лиза не сомневалась, что он подходит к решетке, поэтому отправилась к ней, чтобы снять завесу тайны с ключа. Но и там не было никакой скважины.

Пора было возвращаться. Начался дождь, и в склепе стало совсем темно. Размышляя, оставить ключ, положив его туда же, где взяла, или забрать с собой, Лиза вернулась за рюкзаком. Свет от фонарика скользнул по массивному камню центрально надгробия. Как и все остальные, оно было сделано из белого мрамора, но в торце плиты луч запнулся о темное пятно.

Когда Лиза подошла ближе и нагнулась, то поняла, что глубокое круглое отверстие сделано специально. Это не скол или дефект. Его края были отшлифованы до гладкости. Посмотрев на ключ, Елизавета сообразила, что он легко войдет в дырку. Неужели она нашла замочную скважину?

Затаив дыхание, она сунула ключ. Вытерла мокрые ладони о пальто и осторожно повернула.

– Мамочки! – вскрикнула она, когда надгробная плита «выдохнула» пыль, набившуюся сразу в глаза и нос, и медленно начала подниматься. Как крышка у огромного сундука.

Когда она полностью распахнулась, внутри мраморного гроба вспыхнул свет. Лиза боязливо заглянула в гроб, ожидая увидеть древние мощи. Но там находилась каменная лестница, ведущая вниз.

– Ничего себе! – прошептала Лиза. Она подняла упавший на пол рюкзак и вытащила из него тетрадь.

Лихорадочно нашла описание, как Мона Да–Винчи, следуя за художником, с которым познакомилась на выставке, спустилась по этой лестнице. Пройдя по длинному коридору, они открыли еще одну дверь и попали в другой мир.

– Нет, не может быть, – ноги не держали, и Лиза села на соседнее надгробие. Она чувствовала себя, как во сне. А что, если мама писала не о Моне, а о себе? Вдруг это история не вымышленная, а биографическая, и Даркентоль существует?

– Но тогда…

Лиза потушила фонарик и набрала номер телефона папы.

– Да, Лизун, – его голос был возбужденным.

– Папа, скажи, а правда, что я тебе не родная?

Она хотела, чтобы отец рассмеялся и сказал, что роднее ребенка у него нет. А он вдруг замолчал.

– Папа…

– Кто тебе сказал? Лиза, ты где? Давай поговорим дома.

– Папа, ты женился на маме, хотя знал, что она беременна от другого?

– Я любил твою маму. И тебя любил. Я не представлял свою жизнь без вас.

– Папа! Скажи, да или нет?

– Пусть я тебе не родной отец, но ты же знаешь…

– Я знаю, папа, знаю. И очень тебя люблю. Я рада, что у тебя будет родной ребенок. Ты молодец. Ты заслужил его.

– Лиза, ты где? Я сейчас за тобой приеду.

Елизавета отключила телефон. Ей нужно было подумать. Если правда, что она сейчас видит портал, то где–то в другом мире живет ее родная сестра. Катрина. Она может рассказать о маме. Лиза тоже может.

Все непонятное становилось понятным. Вот почему мама не решалась войти в склеп, но ее тянуло сюда. Она тосковала по старшей дочери. Мона Да–Винчи поклялась, что однажды вернется к ней, но так и не выполнила клятву. А Катрина ждала. Может, и сейчас ждет.

– Я только посмотрю. Если вторая дверь существует, значит, и Деркантоль существует. И моя сестра живет там. А если нет, то я буду знать, что моя мама очень хороший писатель и ее первый роман нужно отнести в издательство.

Лиза уложила телефон и шарф в рюкзак, надела его на плечи и, сунув тяжелый ключ в карман, перекинула ногу через борт мраморного гроба. Ровный свет освещал лестницу, хотя его источник не был виден. Выдохнув, Лиза пошла вниз. На глубине метров четырех–пяти открылся коридор. В конце его была видна еще одна дверь.

– Совсем не страшно, – сказала Лиза и, сделав пару шагов, услышала, как над головой, «выдохнув», закрылось мраморное надгробие. Непонятный свет продолжал освещать подземелье.

Метнувшись назад, Лиза с облегчением поняла, что запросто сможет выбраться. С внутренней стороны тоже была замочная скважина. Сунув в нее ключ, Лиза убедилась, что плита выпустит ее на свободу. Старый механизм работал беззвучно.

– Я туда и обратно, – пообещала она себе и, снова спустившись по лестнице, побежала по коридору. Мир, о котором писала мама, манил.

Глава 3. Первое знакомство

Лорд Найтан Лорн, к которому насмерть приклеилось прозвище Вепрь, хотя он перестал быть похожим на кабанчика и уже несколько лет возглавлял Тайный королевский совет, резался в карты с мальчиком девяти лет и безбожно проигрывал.

– Снимайте–снимайте, – смеялся Гайвор – старший сын Конрада и Катрины, видя, как меняются краски на лице «доброго дядюшки».

Вепрь потянул за край рубашки, заправленной в форменные штаны. Кроме них и исподнего на нем уже ничего не осталось. Даже сапог. Сам виноват. Нечего было предлагать игру на раздевание. Думал, приставучий мальчишка струсит пробежаться голышом по недостроенному крылу замка и отстанет, а он ухватился за идею и уже в который раз обыгрывал. Сам Гай как сидел в бархатном колете, штанишках по колено и туфлях с пряжками, так даже пуговицу не расстегнул.

– Старый дурак, – обругал себя Найтан, снимая через голову белую рубаху. – Нашел с кем связаться. С малолетним пройдохой!

Мальчишка залился громким смехом. Вепрь ему на самом деле казался стариком. Тридцать пять лет – это чуть ли не конец жизни. Папа всего на три года старше, а у него уже половина головы седая. У Вепря седины не видно только потому, что от рождения светловолосый. А так, да, старик.

Только когда Вепрь швырнул снятую рубаху на пол, Гайвор пораженно замолчал. Он впервые видел такую мощную грудную клетку и руки, будто увитые канатами. Мышцы бугрились при каждом движении.

– Я тоже буду таким сильным, – выдохнул Гай. – Найтан, возьмете меня в оруженосцы, а?

– Не дорос еще. Тебе мой меч не поднять.

Мальчишка разочарованно вздохнул, но тут же хитро улыбнулся.

– Тогда продолжаем играть. Всего две партии осталось.

– Все! Поиграли и хватит, – Вепрь ударил себя по коленям и поднялся. – Негоже старому солдату светить задом. Надо уходить, пока остались штаны.

– Уговор дороже денег, – Гайвор сделался серьезным. Даже глаза сощурил совсем как его отец – принц Конрад.

Вепрь зашипел. Не любил нарушать слово, а пасовать перед мальцом – тем более.

– Давай так, – попробовал он договориться, – мы просто отложим игру. Продолжим, когда я приеду в другой раз. Согласен?

– Нет.

– Ну что же ты меня мучаешь? Ведь я точно не стал бы гонять тебя голышом по всему замку, пожалел бы.

– А кто неделю назад спер мои вещи у реки и заставил красться, прикрывшись лопухом?

– Это был не я! – Вепрь сделал честные глаза. Мальчишка хмыкнул. Найтан сдался, но попытался снизить ущерб: – Ну пробежался с десяток шагов до крепостной стены, так я тебе там простынку оставил.

Гайвор молча раздал карты.

– Неужели решил отомстить? – Вепрь наклонился над тщедушным мальцом. Оба расположились на ковре, а карты раскладывали на стоящем между ними пуфике. Игра шла в личных покоях Гайвора.

– Чтобы впредь неповадно было, – совершенно серьезно заявил он. – Пробежитесь голышом и надолго запомните, что с Воронами лучше не связываться.

– Ворон – это ваш отец, а вы воронята, – Вепрь, сопя, сграбастал свои карты. Смотрел поверх них сурово, но мальчишка бровью не повел.