Флот единственной жизни

Он хотел ответить, что на «Корде» тоже её люди. Но Вересса знала это и без него, и дешёвый упрёк ничего бы не изменил.

— Понял срок, — сказал он.

Когда связь закрылась, Нивел спросила:

— Нам поставить общий таймер?

— Поставьте. Только не скрывайте его от группы Таль.

Крейсер приблизился к корвету. В таком масштабе «Корд» уже не был аккуратным значком: вдоль обшивки шла тёмная полоса, у её края вздулась теплоизоляция, а от кормы быстро уходили белёсые капли и разлетались в мелкую пыль. Вейла вела подход маленькими движениями, чтобы струя их двигателей не задела людей у носовых шлюзов.

Захват коснулся балки и не сел в гнездо.

— Повело, — сказал Торк по внешней связи. — У них всё крепление повело.

— Уйти и зайти ещё раз?

— Нет. Поменяем форму опоры. Держите так.

Он работал из внутреннего поста. Снаружи две машины поставили на балку широкие мягкие зажимы — для длинной буксировки они не годились, зато распределяли нагрузку по искривлённому металлу. На экране побежали отметки усилия; одна ушла почти к пределу и вернулась.

— Взяли, — сказал Торк.

«Корд» перестал медленно проворачиваться, и его экипаж начал выходить через носовой шлюз.

Первые люди двигались быстро, в застёгнутых скафандрах, личных вещей почти никто не взял. Потом показался человек с жёстким футляром, который не проходил в направляющую. Он пытался развернуть его боком, а сзади напирали другие. Исса приказала оставить футляр, но человек покачал головой.

— Что там? — спросила она.

— Распределитель для двух наших раненых. На нём переходники. Если оставить, их не подключат.

Исса сама приняла футляр, закрепила его снаружи лодки и пропустила человека вперёд. Кайлен видел, сколько времени ушло на одно только выяснение причины. В прежнем расчёте этой минуты не было.

У кормы ремонтник добрался до наружной крышки. Та подалась только с одного края, и под ней оказался второй замок, давно закрытый при переоборудовании поста. Человек внутри назвал его положение. Машина поднесла режущий инструмент, но Кайлен увидел новую отметку температуры и остановил её.

— Под крышкой давление. Сначала маленький выпуск.

Вейла отвела нос крейсера на несколько градусов. За кормой «Корда» появилась ещё одна тонкая струя, и ремонтник переждал её, прижавшись к корпусу. Часы над изображением отсчитали три минуты.

— Кто у вас ходит? — спросила Исса у запертых.

— Пятеро. Дакен не может встать.

— Сознание?

— Есть. Ногу прижало пультом.

Исса, не говоря ни слова, переключила на себя изображение из поста. Кто-то там всё-таки сумел подвести ручную камеру к человеку на полу. Кайлену был виден только край пульта, ступня и ладонь, сжавшая ремень. Дакен пытался сам помочь тем, кто приподнимал металл, и от этого ему становилось хуже.

— Не тяните за ногу. Закрепите плечи. Машина подойдёт со спины, — сказала она.

До разворота заслона оставалось семь минут. Из носовой части вывели всех, кроме командира и одного сигнальщика, и лодка с эвакуированными уже отошла. У кормы погрузку ещё не начинали.

Кайлен вызвал капитана «Корда».

— Уходи. Связь поста берём на себя.

— Я останусь, пока их не снимут.

— Своим присутствием в рубке ты крышку не откроешь. Последняя лодка у твоего люка. Уходи вместе с сигнальщиком.

Пауза длилась несколько секунд. Потом командир снял с себя кабель местной связи и поднялся. Кайлен видел, как он обернулся к своему креслу — совсем коротко, но обернулся.

Наружный замок наконец поддался. Машина раскрыла крышку, просунула внутрь сложенную руку и поставила подпорку под пульт, и люди подхватили Дакена. Первым вышел тот, кто держал его голову, за ним носилки и ещё четверо. Последний задержался в проёме, пытаясь освободить зацепившуюся петлю.

На балке, к которой крепился «Аскелон», пошла трещина.

Торк выругался. Вейла включила боковой ход ещё до предупреждения Орфа, и мягкие зажимы вытянулись, принимая нагрузку на себя. Кормовой корпус «Корда» снова начал поворачиваться, и струя горячей смеси придвинулась к шлюпке.

— Таль, отход, — сказал Кайлен.

— Один снаружи.

— Подхватит машина. Отходите.

Исса включила двигатель. Ремонтник удержал последнего человека в захвате и пошёл следом. Торк сбросил первый зажим, потом второй, и корвет медленно повернулся кормой к темноте. Горячая струя прошла там, где секунду назад был борт лодки.

Последний зажим не разомкнулся.

Кайлен видел, как натянулся остаток руки между двумя кораблями. Орф предлагал её отсечь; команда уже стояла перед капитаном, оставалось подтвердить. Он подтвердил.

Длинный обломок ушёл вместе с корветом, и «Аскелон» качнуло. Кто-то упал за спиной у Вейлы. Лодка Таль вышла из опасной полосы, а метка человека у ремонтника всё ещё горела зелёным.

— Все сняты, — сказала Исса. — Дакен жив. Он просит вернуть ботинок, но я отказала.

На мостике засмеялись слишком громко, и смех быстро оборвался. Кайлен поймал себя на том, что и сам улыбается.

Вересса увела прикрытие в назначенную минуту. Они остались позади центральной группы вместе с лодкой «Олма», повреждённым корветом и обломком собственной руки. Вейла начала разгон по отдельной кривой: теперь им предстояло догонять.

— Сто тридцать четыре, — сообщил Орф. — Все живые люди «Корда» переданы на лодки. Из них шестеро направлены к нам для осмотра. Остальных принимает «Олм».

Кайлен смотрел на пустой корабль, где ещё работало носовое освещение. Через несколько минут последний контур начал перегреваться. Орф показал вероятные места разрушения, и Вейла выбрала путь так, чтобы не оказаться среди крупных частей, если корвет разойдётся.

— Мы успели, — сказал вахтенный.

Нивел не отрывалась от топливной сводки.

— Мы успели это, — ответила она. — Теперь нужно успеть остальное.

Позже Исса пришла на мостик сама. Поставила шлем возле капитанского кресла и опустилась на соседнее сиденье, даже не спросив разрешения. Кайлен подождал, пока она отдышится.

— Почему не оставили последнее место у наружного захвата сразу? — спросил он. — В первый раз, когда предложили спуск.

— Потому что я тоже смотрела на старый порядок.

Она провела ладонью по мокрому лбу.

— Я поняла, когда посчитала, кто пойдёт со мной. Назвала первого, второго, дошла до третьего. И вдруг захотела назвать другого третьего. Не потому, что этот плохо работает. Потому что я знаю его мать.

Кайлен опустил взгляд на её шлем. У основания треснула одна из накладок, которую следовало поменять ещё до вылета. Исса заметила, куда он смотрит.

— Не насквозь. Проверила.

— Всё равно поменяйте.

Она кивнула.

— В следующий раз я могу не успеть заметить, — сказал он после паузы. — Если видите, что я снова отправляю их по старой схеме, говорите так же.

Исса подняла шлем с пола.

— Я не собиралась спрашивать разрешения.

Когда она ушла, Кайлен запросил журнал учений «Корда». Нашёл тот самый девяностосекундный результат и удалил его из списка образцовых манёвров, который корабль предлагал при аварийном сходе, а историческую запись оставил. Рядом он добавил сегодняшнюю — долгую, неудобную, с потерянной рукой захвата и расходом топлива, который им ещё предстояло возместить.

Глава 5. Тридцать часов

В восемь утра Кайлен выполнил обещание и снова включил общий канал. Хороших новостей почти не было. Из обломков крепости Морин доставили три блока хранения, и ни один пока не удалось прочитать целиком. До Серого пояса оставалось больше суток хода. Дакену с «Корда» сохранили ногу, хотя ближайшие недели ходить на ней он не сможет. Глаза Эспера начали различать свет.

Капитан рассказал всё это в том же порядке, в каком получил от Тиассы, и не пытался уравновесить одно другим. Затем передал сведения о размещении людей, питании и свободных санитарных отсеках, и эта последняя часть вызвала больше вопросов, чем архивы.

После смены он проспал три часа в своей каюте. На краю стола стояла коробка с жетоном. Кто-то положил рядом чистую рубашку, и Кайлен застыл над ней, не в силах вспомнить, что с этой вещью нужно сделать.

Нивел разбудила его в четырнадцать двадцать.

— На внешней стороне курса три ускоряющихся объекта. Не наши.

Кайлен поднялся слишком резко, пол наклонился, и пришлось переждать, держась за шкаф. Рубашку он надел наизнанку, заметил это по застёжке и с раздражением переделал. Новое тело исправно давало силы, а сознание не успевало ими пользоваться.

На мостике Вейла уже сидела в закрытом пилотском ложементе. Свет приглушили, ненужные изображения убрали. На обзорном поле двигались три далёкие точки с длинными полосами возможных положений. Сигналы от них приходили с задержкой, двигатели время от времени гасли, и Орф не мог сказать, какой из курсов они выберут дальше.

— Один тяжёлый носитель и два малых, — сообщила Нивел. — Либо три ложные массы. Пока держим оба варианта.

— Вересса видит?

— Выдвинула «Нанте» и «Равел» наружу. Нам велела закрыть «Лорен» и буксир.

В других обстоятельствах Кайлен счёл бы такое назначение унизительно осторожным. Сейчас оно соответствовало состоянию «Аскелона»: половина вооружения работала с ограничениями, а оставшуюся исправную часть нельзя было одновременно питать на полной мощности и охлаждать так, как того требует длинный бой.

Он принял управление и проверил расчёт собственного движения. Транспорт и тягач шли внутри их прикрытия. Чтобы открыть огонь носом, надо было чуть повернуть весь крейсер и при этом не выставить под приходящий удар корму соседей.

— Орф, не используй старый профиль носовой батареи. У нас снято внешнее орудие.

— Оно исключено из управления. На твоём экране оставлена геометрия корпуса.

Кайлен вгляделся. Маленький контур и правда был серым, а не рабочим. Он поймал себя на том, что проверяет простое, лишь бы не думать о другом.

Первый пакет от противника пришёл через двадцать минут — без картинки, без имени отправителя. Требование прекратить движение к Серому поясу и лечь на курс к дальнему выходу. Военным кораблям предлагалось отключить тяжёлые излучатели, гражданским — передать перечень повреждений для раздельного пропуска.

— Они знают, что мы не можем отдать гражданских отдельно, — сказала Нивел.

— Или хотят узнать, сколько у нас их на самом деле.

— Передадим список?

Кайлен сверил сообщение с данными курса. Дальний выход у Кессира лежал далеко в стороне: с нынешним составом флота к нему пришлось бы идти месяцами, а ближние подступы держали суда Вольного пояса. Невозможным предложение не было. В нём не хватало только ответа на вопрос, кто поручится, что следующий перехватчик примет те же условия.

Он переслал требование адмиралу вместе с отметкой о гражданских. Вересса ответила коротко: переговоры ведёт штаб, боевой порядок сохранять. Через несколько минут с «Тальвена» ушёл запрос на идентификацию и условия пропуска, а свои батареи адмирал так и не открыла.

Вейла лежала тихо, двигая одними пальцами. Кайлен подошёл к её ложементу.

— Вы сколько не спали?

— Если считать закрытые глаза — пять часов. Если сон — два.

— Сменить?

— На следующем спокойном участке. Сейчас я знаю все наши шумы. Второй пилот потратит время, чтобы понять, какой из них несущественный.

Он кивнул. Возле её левой руки был приклеен маленький кусок серой ткани. Вейла перехватила его взгляд и отлепила ткань, показав под ней обычную дырку в обивке.

— Цепляется за манжету. Не талисман.

— Я не спрашивал.

— Вы смотрели как человек, который сейчас спросит.

Она приклеила лоскут обратно, и Кайлен вернулся к своему месту.

В семнадцать десять одна из малых целей отделилась от носителя, и от неё пошли новые метки. Орф увеличил изображение, но видимого тела у большинства меток ещё не было — только короткие следы двигателей, подтверждённые с разных кораблей.

— Боевые аппараты. Или очень дорогая демонстрация, — сказала Нивел.

С «Равела» пришла просьба закрыть промежуток, который появится после его поворота. Кайлен принял участок, и на карте их защищённая область стала уже. «Лорен» сообщил, что не сможет выполнить предложенное изменение курса: у буксира уже перегружена одна из соединительных опор.

— Они пробуют нас разделить, — сказал Кайлен.

Орф показал наиболее вероятные линии нападения. Две проходили через транспорт, третья вынуждала «Аскелон» развернуться и на несколько минут оставить их без прикрытия. На прежних учениях крейсер выбрал бы короткий бросок навстречу малым аппаратам: гибель передовой части там считалась приемлемой, если возвращённый экипаж сохранял опыт, а транспорты выходили из-под удара.

Нивел броска не предложила. Она увеличила поле кормовых орудий и стала вручную отмечать, какие из них смогут работать после разворота.

— Давайте им узкую цель, — сказал Кайлен Вейле. — Поворот корпусом, не выходя из нашей полосы. Торку — подготовить внешние отражающие щиты. Будем принимать осколки на левый борт.

— Левая сторона и так побита.

— Поэтому её можем закрыть щитами. Справа работающее охлаждение. Его нужно сохранить.

Вейла запросила точные пределы поворота. Кайлен передал их и отдельно показал гражданскую жилую часть: она находилась глубже, за двумя тяжёлыми отсеками. Безопасной это её не делало, только добавляло толщины между людьми и тем, что летело снаружи.

Исса сообщила, что все, кто не занят в обороне, ушли во внутренние помещения, двери заперты, переходы свободны. В медицинском отсеке лёгких пациентов перенесли от наружной стены к середине. Остальных трогать было нельзя: их аппараты уже работали на временных линиях.

Первый аппарат уничтожил «Равел». В общем поле мелькнула короткая вспышка, затем несколько меток разошлись в стороны, и стало ясно, что часть из них служила для наведения следующих.

Кайлен приказал сменить распределение огня. Опоздал на четыре секунды.

Удар прошёл вдоль левого борта, не пробив его насквозь. Сначала корабль просто качнуло, потом в наушнике завизжала чужая открытая связь. Орф убрал громкость и выделил голос: на девятой батарее потеряли питание местного охлаждения.

— Отходите в глубину, — приказала Нивел. — Всё, что можно, передайте на центральное управление.

— Две установки не принимают, — ответил батарейный мастер. — Держим вручную, пока Хоу переводит линию.

«Держим вручную» могло означать что угодно. Кайлен открыл изображение оттуда. Двое сидели на местных местах управления, третий лежал под узким щитом и пытался добраться до повреждённой связи. Отсек сильно дрожал: орудийные приводы ещё работали, а часть креплений уже ослабла.

— На центральную линию ничего не отдавайте через повреждённый узел, — сказал Хоу. — Переведу обходом. Лаут, убери руку от сборки, там будет бросок.

Человек под щитом отодвинулся. Свет на девятой батарее погас, и включился аварийный.

Вторая волна пришла раньше, чем подтверждение передачи. Один аппарат прошёл через промежуток, который должен был закрывать снятый носовой ствол. Программа знала, что ствола нет. Противник тоже успел это понять.

— Перехватываю корпусным, — сказала Вейла.

Она повернула крейсер так, чтобы дать правой батарее короткое окно, и орудие успело ударить. Аппарат разошёлся на части, но тяжёлый обломок продолжил движение.

— Девятая, бросить посты! — крикнул Кайлен.

На изображении один из людей поднялся, другой снял крепление с груди. Третий, Лаут, ещё лежал возле щита. Камера ослепла от пыли, и связь оборвалась.

Орф запер внутренние створки. Ремень вдруг стал Кайлену тесен. Он не мог сейчас ни вскочить, ни отдать приказ спасателям: надо было закрыть тот самый промежуток, через который шли следующие аппараты.

— Правый борт, сектор пять. По готовности. Не ждать общего залпа.

Нивел передала распределение. «Нанте» сместился и подставил свой нос туда, где у них уже не хватало огня. Ближние цели исчезали одна за другой. Некоторые просто выключали двигатели и шли дальше по прежнему пути, и Орф не снимал их с учёта, пока несколько независимых наблюдений не показывали распад.

К девятнадцати часам атакующий носитель развернулся. Его малые спутники ещё оставались впереди, но новые аппараты от них больше не отделялись. Вересса приказала не преследовать. Сначала Кайлен решил, что противник ждёт подкрепления, а потом увидел, как быстро тает их собственный запас готовых перехватчиков, и понял, что причина может быть проще.

На девятую батарею вошла ремонтная машина. Она двигалась медленно, обходя раскалённые обломки. Одного человека нашли у внутренней створки: он дышал и пытался открыть её с той стороны, где давление уже нельзя было восстановить. Через внешний карман его вывели в соседний отсек.

Лаут не ответил. Машина нашла его под сдвинутым щитом.

Ещё одного унесло через пробоину. На внешней камере остался короткий след, и поисковик ушёл по нему. Через несколько минут он вернулся с пустыми захватами и сообщением о слишком большом рассеянии фрагментов.

— Двое, — сказала Нивел. — Лаут Сен и Мири Эш. Третьего Тиасса приняла.

Кайлен знал обоих, хоть и не близко. Лаут обычно задерживался после тренировки, потому что первое наведение с новым оптическим трактом давалось ему плохо. Мири однажды спорила с капитаном о том, какой уровень освещения считать безопасным для ночной смены, и он оставил её вариант, хотя сначала собирался оборвать спор.

Он запросил последнюю запись с батареи и просмотрел её без звука. Между его командой и ударом прошло меньше времени, чем нужно, чтобы встать из ложемента. Вызови он их раньше, правый транспортный участок на несколько секунд остался бы без огня. Он не мог доказать себе, что тогда погибло бы меньше людей. Не мог и спрятаться за обратное утверждение.

Вейла открыла ложемент. Её вырвало в подготовленный пакет; она запечатала его, отложила и стала вытирать губы тыльной стороной ладони.

— Пилот сменён, — сказал второй пилот, уже занимая соседнее место.

Кайлен помог ей выбраться. Она держалась за его предплечье неожиданно сильно.

— Мне показалось, что всё, — сказала она тихо. — Когда пошёл в наш нос. Я увидела его уже таким большим…

— Его разбили.

— Я знаю, что разбили. Я сама дала разворот.

Он не нашёл, что ответить. Вейла отпустила его руку и пошла к выходу, но у самой двери вернулась, отлепила лоскут от старого ложемента и забрала с собой. На этот раз капитан не стал смотреть ей вслед.

В девятнадцать двадцать четыре Орф передал подтверждение по последнему засветившемуся аппарату: тот уходил от их полосы и угрозы ближайшему построению больше не представлял. С первого удара по Сар прошло ровно тридцать часов.

Нивел подвела итог расхода. Девятую батарею исключили из боевого состава, ещё одно носовое орудие перешло на неполную мощность. Кормовую связь перенесли в обход, но теперь её было легче повредить следующим ударом. Убитых положили отдельно от четырёх гражданских, умерших после приёма: у Лаута сохранилось тело, для Мири оставили пустое место с её именем.

Кайлен спустился к батарее, когда температура позволила войти в скафандре. С ним пошёл Хоу. Под ногами хрустели мелкие осколки, и после каждого шага из щелей поднималась пыль. На стене у неповреждённого пульта лежал рисунок углём — какой-то зверь с чрезмерно длинными ушами. Кто-то успел накрыть его прозрачным листом, чтобы не стёрся.

— Мири рисовала, — сказал Хоу. — Для сестры. Снимала и отправляла по неделе за раз.

— Какой зверь?

— Я не знаю.

Кайлен потянулся забрать лист, но Хоу остановил его.

— Уголь осыплется. Я закреплю, потом снимем целиком.

Капитан убрал руку. Он оглядел три рабочих места, щит, который прижал Лаута, запасной путь, который открылся бы через несколько секунд после попадания. Красивой причины смерти здесь не было. Было место, где люди работали, пока снаружи шёл бой.

В каюте он достал коробку со своим прежним жетоном и положил к нему обломок серой застёжки, найденный возле батареи. Потом остановился и вынул застёжку обратно. Не его вещь. Нужно было сначала узнать, чья.

Глава 6. Старые пакеты

Хоу принёс рисунок в прозрачном плоском футляре. Существо с длинными ушами сидело на задних лапах, прижав к животу маленький корабль, а в углу Мири написала номер недели — тридцать девять.

— Есть адрес? — спросил Кайлен.

— Сестра на Теване. Я поставил отправку в очередь.

— Изображения?

— И изображения. Сам лист полетит, когда будет на чём.

Хоу остался стоять. Обычно он клал вещи на край стола и уходил, продолжая читать что-нибудь на внутреннем экране, а сегодня оба глаза у него были свободны. За его спиной, в незапертой двери, Кайлен видел людей, ожидавших приёма: двоих ремонтников и женщину с «Корда». Они пришли ещё до завтрака.

— У вас что-то ещё, Джаспер?

Инженер достал из нагрудного кармана белый цилиндр чуть толще пальца и поставил рядом с футляром. На колпачке была вмятина.

Кайлен узнал бытовую архивную капсулу — такие продавали вместе с домашними сейфами. Ничего особенного в самом носителе не было: прочный корпус, простая проверка повреждений, два независимых слоя записи. На подобном цилиндре хранили детские снимки, чертежи двигателя или сотню библиотек.

— Это я, — сказал Хоу.

Какое-то время оба смотрели на капсулу.

— Полный?

— Последнее частное чтение. Два года назад, в отпуске. И изменения до позавчера. Я не переключал свою цепочку на станционную основу.

— Вы проверяли сборку?

— Проверял. На отдельной машине. Без запуска личности, только целостность и совместимость.

Кайлен потянулся к капсуле и остановил руку на полпути. Хоу это заметил.

— Я сделал ещё три экземпляра. Один прошу положить к корабельному журналу. Если меня убьют и корабль вернётся.

— Положите.

— Это нарушение условий службы.

— Знаю.

— Я хочу, чтобы вы тоже знали, что лежит в журнале. А не нашли потом.

Капитан подвинул к нему приёмный лоток.

Договор Хоу Кайлен мог бы пересказать по памяти: частное копирование там ограничивалось так же, как у всех специалистов с доступом к боевым системам. Империя оплачивала чтение и возвращение, хранила основы на трёх крепостях и принимала корабельные изменения на каждую. Этого считалось достаточно. Служебные воспоминания полагалось держать внутри защищённого района. Для отпуска выдавали временное тело или разрешали выехать в своём, но полный архив вместе с ним не путешествовал. Правило мешало утечкам и облегчало учёт. До третьего мая Кайлен ни разу не видел, чтобы все три крепости перестали существовать за один бой.

— Сколько ещё таких? — спросил он.

— На нашем корабле я знаю одного. Себя. Но вы ведь понимаете, что другие не обязаны были говорить мне.

Кайлен встал и закрыл дверь. Один из ремонтников в коридоре поднял глаза, и капитан показал ему: подождите.

— Вы можете сделать такую запись для остальных?

— Копировать готовую — сколько угодно. Прочитать живой мозг здесь я не могу. Ни своим цилиндром, ни диагностикой Тиассы. Мне в отпуске читали голову двое суток на стационарной установке. Я заплатил почти годовое жалованье.

— Станционная основа у вас была новее.

— Да. Я сохранял обе цепочки. На это хватало корабельного регистратора. Хранение изменений дешёвое, если знаешь, от чего их считать. Полное чтение — дорогое. Всё очень скучно, капитан.

Последнее Хоу произнёс почти сердито, как будто заранее отнимал у Кайлена право объявить его предусмотрительность подвигом.

— Почему вы сделали это?

— На родной станции моя мать однажды не смогла получить семейную запись. Оператор считал, что счёт не оплачен. Три месяца переписки. Я решил, что хотя бы моя голова должна выдаваться без разговора с оператором.