Флот единственной жизни

А.М. Сунгурский

Флот единственной жизни

Глава 1. Разогретое кресло

Первым Кайлену вернули не зрение, а боль в отсутствующем зубе.

Он лежал с закрытыми глазами и вёл языком вдоль нижнего ряда: ровный, целый, все зубы на месте. И всё равно слева, под челюстью, ныло точно так же, как после удара на третьем уровне Сольта, когда ему выломало край коренного. Он ещё собирался зайти к врачу после смены.

— Не трогай, — сказала Тиасса. — Там ничего нет.

Кайлен открыл глаза. Врач стояла у края ложа и придерживала рукав, чтобы не опустить его в гель. На ней был корабельный комбинезон, а значит, за ним уже пришли.

— Я дошёл до седьмой палубы?

— Дошёл.

— А люди из отсека?

— Двадцать три вышли. Четверо не успели.

Он подождал продолжения, но Тиасса больше ничего не сказала.

— Четверо в очереди?

— Трое. От Эспера не получили пригодного окончания. Будут поднимать по утренней записи.

Кайлен попытался сесть. Под локтем отозвалась крепкая, послушная мышца, которую он ещё не чувствовал своей, и ложе мягко подалось следом.

— Не торопись. До твоего слепка дошло почти всё, — сказала врач. — Последние одиннадцать минут не пришли.

Он помнил, как вдвоём с Торком держал погнутую створку, пока за ней люди снимали крепления с кресел. Помнил женщину с обожжённой щекой: она всё спрашивала, можно ли взять чужую сумку, потому что хозяин сумки лежал без сознания. Дальше путь обрывался, как запись, у которой отрезали хвост. Ни удара, ни боли, ни того мгновения, которым позднее объяснят гибель тела, в памяти не было.

— Торк?

— На корабле. Просил не возвращать тебе прежнее плечо. Говорит, ты им задеваешь все косяки.

Кайлен поднял правую руку. Плечо ходило свободно. В прежнем теле оно хрустело так давно, с такого раннего возраста, что он считал этот звук частью нормального движения.

— Пусть расширит косяки.

Тиасса кивнула дежурному технику. Тот снял зажим с трубки у ложа и отступил. На внутренней стороне левой руки Кайлен увидел свежую серую метку: номер партии, дата, сто семьдесят пять. Кожа вокруг была чистой, без старого пятна от нагревателя, по которому он раньше узнавал собственную руку на записи чужой камеры.

— Дата?

— Третье мая.

— Мы потеряли шесть дней?

— Ты потерял шесть дней. Мы успели прожить.

Врач поставила перед ним прозрачную чашку. Вода в ней казалась необыкновенно тяжёлой. Кайлен взял чашку слишком крепко, и стенка прогнулась под пальцами.

— Вот поэтому я здесь, — сказала Тиасса. — А не потому, что капитан не может самостоятельно дойти до шлюза.

Он ослабил хватку. На третьем глотке вернулся вкус: вода, растворённая соль, слабый запах пластика. С каждым новым телом эта минута наступала по-своему. Иногда есть хотелось сразу, иногда неделями всё казалось чужим, а один раз он почти месяц не переносил запаха собственного корабля.

За стеклянной стеной два санитара вели по белой полосе пола мужчину, голого до пояса и очень высокого. Тот наступал на полосу с преувеличенной осторожностью и сердился, когда его поддерживали. Чуть дальше сидела женщина, закрыв лицо руками, а возле её кресла стояли детские ботинки. Кайлен не понял, зачем их принесли, и отвёл взгляд раньше, чем женщина подняла голову.

Крепость Сар возвращала за сутки больше людей, чем вся его первая флотилия теряла за год. Одни приходили сюда после боя, другие — после отказа органов или аварий в цехах. Под военными уровнями располагались гражданские, и на информационной стене их очередь шла отдельной строкой; кто-то нарисовал возле неё карандашом маленькое солнце. Утром техник пытался его стереть, но жёлтый след так и остался между цифрами.

До полудня его держали в соседнем зале: проверяли зрение, равновесие, заставляли различать лёгкие прикосновения к пальцам. Между проверками он задремал. Только потом Тиасса принесла одежду и отвернулась, пока он одевался. В штанину он попал ногой со второго раза, и это разозлило его сильнее, чем потерянные шесть дней.

— Нивел водила корабль?

— А кто должен был?

— Как водила?

— Так, что мы здесь.

Она снова предложила ему руку, и на этот раз Кайлен за неё взялся.

Первые десять шагов ушли на то, чтобы пол перестал приближаться рывками. Сар вращалась медленно, и тяжесть здесь была слабее корабельной при тяге. Старое тело учитывало эту разницу само, не спрашивая; новое приходилось вести за каждое движение, как неопытного пилота за руку. У выхода он всё-таки оступился и ударился плечом о стену. Тиасса ничего не сказала, только остановилась рядом, будто ей самой понадобилось поправить застёжку.

В коридоре уже ждали двое в форме десанта. Младшая держала пустой шлем обеими руками и при виде капитана вытянулась так резко, что шлем стукнул её в подбородок.

— Не надо, — сказал он.

Она приняла это за замечание и выпрямилась ещё сильнее.

— Кайлен, — тихо произнесла Тиасса, — она была в том отсеке.

Лица девушки он не узнал. На Сольте все были в масках, а спасённые ещё и в аварийных капюшонах.

— Удалось забрать сумку?

Девушка заморгала.

— Это была не я, капитан. Это Мели. Я сидела возле лестницы.

— Извини.

— Она забрала. И хозяина тоже.

Мужчина рядом с ней, постарше, с неподвижной щекой, протянул Кайлену маленькую коробку. Внутри лежал обгоревший жетон, приколотый к куску серой ткани; от крепления уцелела половина.

— Подумали, вы захотите оставить.

Кайлен закрыл коробку прежде, чем успел прочитать надпись. В шкафу у него уже стояли четыре таких, а остальные вещи из прежних тел он давно перестал собирать.

— Спасибо. Вам уже разрешили вернуться в часть?

— Ей разрешили, — сказал мужчина. — Мне сказали ещё двое суток.

— Значит, двое суток. На корабле работы хватит и потом.

Он видел, что они ждали другого. Может быть, короткой шутки о том, как неловко всё вышло. Может быть, обещания вернуться на Сольт и закончить. А Кайлен сейчас мог обещать только одно: что его держат собственные ноги. Девушка всё-таки улыбнулась. Оба отступили к стене, и Тиасса повела его к подъёмнику.

В вертикальном окне открылась внутренняя гавань крепости. Корабли стояли вдоль оси, там, где тяжесть почти исчезала, а по ту сторону силовой решётки висел Синтар — огромный, бледный, в полосах облаков, которые никогда не укладывались в тактический масштаб. На фоне планеты «Аскелон» выглядел серой скрепкой. Нос закрывали два ремонтных кожуха, а одного внешнего орудия не было совсем.

Кайлен коснулся стекла.

— Его срезали?

— Сгорел привод. Сняли вместе с опорой.

— Мне этого не передали.

— Ты семь часов как снова разговариваешь. Мы не успели перечислить тебе всё, что произошло без твоего разрешения.

Он посмотрел на неё. Врач устало потёрла переносицу.

— Прости. За эту ночь я дважды возвращалась сюда с людьми. Давай доберёмся до корабля, и ты получишь полный список.

Подъёмник затормозил. За дверью начинался лёгкий, почти невесомый участок. Кайлен оттолкнулся носком слишком сильно и едва не ударился лбом в поручень; Тиасса поймала его за пояс.

В переходном рукаве пахло кораблём: тёплой изоляцией, выстиранной тканью, горькой примесью технического масла. Он неожиданно обрадовался этому запаху. Хотя бы с ним новому телу не придётся привыкать заново.

Торк ждал у внутреннего люка, в грязной майке, обе руки до локтей в следах чёрной пасты. Он посмотрел капитану в лицо, потом на плечи и одобрительно хмыкнул.

— Уже лучше.

— Косяки я проверил. По-прежнему узкие.

— Мы твою каюту переделали под кладовую. Возвращайся позже.

Торк протянул ему ладонь и вдруг притянул к себе, обняв одной рукой. Кайлен почувствовал ребро инструмента в его нагрудном кармане и жёсткое дыхание у самого уха. На секунду старый товарищ перестал изображать недовольного хозяина корабля.

— Не помнишь лестницу? — спросил он вполголоса.

— После створки нет.

— Хорошо.

Он отпустил капитана и забрал у него коробку с жетоном.

— Отнесу. Руку береги. Пока не запачкаешь, жалко смотреть.

На мостике в капитанском кресле сидела Нивел. Когда Кайлен вошёл, она поднялась, но задержалась у пульта, чтобы закончить передачу. Волосы у неё были коротко острижены с одной стороны: там ещё держалась прозрачная лечебная плёнка.

— Капитан на борту, — сказала Нивел. — Время тринадцать часов девятнадцать минут. Управление пока оставляю у себя, по указанию врача.

Кайлен сел. Кресло было тёплым после чужого тела. Обычно в такие минуты ему нравилось сразу поправить экраны, вернуть короткие команды на привычные места и слушать сводку так, будто никакого перерыва не было. Сегодня он оставил руки на подлокотниках.

— Согласен. Докладывайте.

Орф открыл перед ним сокращённую картину корабля, и за шесть суток на ней появилось слишком много жёлтого: носовое орудие, наружный радиатор, два жилых отсека, центральный тракт подачи боеприпасов. Часть людей лежала в медицинских камерах. Четверо ещё оставались на Сар, двое — на крепости Делт.

— Рейсовый комплект заберём завтра, — говорила Нивел. — Стартовую массу пересчитала. С этими повреждениями прежний разгон нельзя держать больше шести часов подряд. Хоу подготовил обход для охлаждения, но я не стала его принимать без испытания.

— Правильно.

— Вересса собирает командиров в шестнадцать. Дистанционно.

Кайлен отметил встречу. В соседнем поле возник список возвращённых, и возле четырёх фамилий значилось: «Ожидается подтверждение доставки». Он задержал взгляд на Эспере. Боец проснётся без того утра, которое остальные уже не смогут забыть, и кому-то придётся рассказать ему, как всё вышло.

Вейла, сидевшая ниже главной площадки, вдруг выпрямилась.

— Странный свет у края планеты.

— Покажи, — сказала Нивел.

Пилот перенесла изображение на общий экран. Над бледной полосой Синтара появилась тонкая белая черта, такая ровная, что сначала походила на отметку прибора. Потом черта погасла, и внизу экрана сменилось время.

— Орф?

— Внешняя засветка. Источник за границей разрешённой зоны подхода. Проверяю.

Кайлен не успел спросить, кто находится в той стороне. Под креслом прошёл толчок. На Сар часто работали тяжёлые машины, но этот был коротким и глухим, словно кто-то ударил по опоре всем корпусом корабля.

— У нас стыковочное смещение, — сказала Вейла.

На схеме крепости одна из внутренних дуг мигнула и исчезла. Не покраснела, не перешла в предупредительный цвет — её просто не стало в общей картине. Следом пропали два причала.

С потолка посыпалась белая пыль и пошла вбок, к открытой двери: слабую искусственную тяжесть сбило движение рукава.

— Закрыть наружные люки. Подготовить аварийное отделение, — приказала Нивел.

— Не закрывать четвёртый! — голос Торка ворвался в мостиковую связь. — В рукаве люди.

Кайлен встал. Колени подломились, и он упёрся ладонью в пульт. Нивел уже разворачивала изображение нижнего причала. По прозрачному переходу к кораблю бежали люди. Один упал; задние старались не наступить на него, хватались за поручни, сталкивались друг с другом. А за ними по стене рукава ползла чёрная трещина.

— Сколько до разрыва? — спросил капитан.

— Не определю точно, — ответил Орф. — Наружные опоры уже расходятся.

— Выдвинуть спасательную сетку под четвёртый. Вейла, удержите корабль у рукава после сброса креплений.

— На двух опорах так не удержу.

— Сбросить все. Нивел, подтверждайте.

Старпом подтвердила приказ прежде, чем капитан договорил. Вейла развернула боковые двигатели, Орф открыл аварийные крепления, и по кораблю прошёл длинный скрежет, словно «Аскелон» протаскивали через тесную дверь.

На экране трещина разветвилась. Рукав сложился посередине. Человека, лежавшего на полу, подбросило и ударило спиной о прозрачную стену. Двое рядом успели зацепиться. Остальные исчезли из поля камеры.

Кайлен услышал, как кто-то на мостике выругался.

Вейла дала боковую тягу, и корабль пошёл вдоль причала, подставляя наружную спасательную сетку под разорванный переход. Вернуть людям воздух сетка не могла. Она могла только не дать им уйти в открытое пространство. У четвёртого шлюза уже раскрывались автоматические захваты с аварийными коконами.

— Торк, наружные машины к месту разрыва. Всем, кто у люка, пристегнуться. Не выходить без крепления.

— Я знаю, как пристёгиваться!

На другом экране Кайлен увидел медицинскую тележку: она висела у стены, прижатая сумкой с инструментами. Тиассы на мостике уже не было, и когда она ушла, он не заметил.

Голос крепости несколько раз повторил начало одной и той же фразы. Потом общий канал заполнился шумом, и сквозь него прорвался незнакомый человек:

— …не ждите буксиров. Всем судам…

Надпись «Сар: основной приём» возле списка экипажа погасла.

Кайлен машинально открыл резерв. Делт не ответила. Морин ещё горела зелёным, но отметка последнего обмена старела у него на глазах, секунда за секундой.

— Орф, что с возвращением?

— Нет подтверждения ни от одного приёмника.

Капитан посмотрел на людей у разорванного рукава. Один кокон захлопнулся слишком поздно: захват не доставал до человека в серой куртке. Наружная машина вытянулась следом, соскользнула с перекладины и, включив маленький двигатель, ушла за ним в темноту.

Кайлен снова нажал вызов крепости Морин и ждал знакомой короткой строки, которую видел после каждого боя столько раз, что перестал её читать: «Основа доступна. Изменения приняты».

Строка не появлялась.

«Аскелон» держался у причала, медленно сжигая топливо, нужное для отхода. В новом, совершенно здоровом теле Кайлену вдруг стало холодно. Что означает молчание трёх крепостей, он ещё не успел решить. Но люди на экране продолжали падать, и ждать, пока он разберётся, они не могли.

— Держим позицию, — сказал он. — Пока Торк не заберёт последнего, держим.

Глава 2. Никто не отвечает

На третьей минуте спасения Кайлен приказал отойти на сорок метров. Торк ответил таким голосом, что пилот убрала руку с движка тяги.

— У меня снаружи девять человек.

— Не от крепости. Вдоль неё. Рукав сейчас ударит по нам.

Старший палубный замолчал. Вейла уже видела на своём экране, как свободный конец перехода разворачивается возле борта, и перевела тягу на противоположную сторону. Натянутая спасательная сетка потянулась за кораблём, и на миг Кайлен потерял из виду всё, что в ней было.

— Удерживай привязные машины, — сказал он Орфу.

— Удерживаю. Третий захват перегружен.

— Перенеси нагрузку на пятый.

— Уже перенёс.

Рукав прошёл вдоль обшивки, вращаясь, задел последней целой секцией опору причала и развалился. Крупный обломок ушёл к носу, другой попал в сетку, и два кокона рядом с ним дёрнулись. В изображение вернулась наружная машина, гнавшаяся за человеком в серой куртке. Она несла его перед собой, как слишком длинный груз.

— Нашёл, — сказал Торк.

Кайлен отпустил край пульта. Под ногтями остались следы мягкого покрытия: силу новых пальцев он ещё не научился мерить.

На мостик вошла Исса Таль. Вахтенный попытался её перехватить, но она даже не взглянула на него. На ней был тяжёлый десантный скафандр, раскрытый у шеи, волосы прилипли ко лбу.

— Мы готовы, — сказала она. — Шесть человек, машина и два буксировочных места. В гражданском рукаве ещё есть воздух. Дадите спуск?

Кайлен открыл изображение, которое она принесла. Дальше по оси крепости вращалась половина внутреннего кольца. Свет в ней погас не везде, и в одном прямоугольном окне мигал ручной фонарь.

— Откуда камера?

— С нашего ремонтника. Уцелела на опоре.

— Связь с ними есть?

— Они стучат по стеклу. Там нет наружного передатчика.

По прежнему порядку всё решалось просто: отправить отделение. Пока шесть десантников собирают людей, корабль может отойти; потерянных заберут следующей сменой, а тех, кто погибнет, — через крепость. Кайлен уже открыл разрешение, когда Орф показал новое смещение обломка. Кольцо уходило к нижней группе причалов, и через несколько минут его могло прижать к остову так, что выйти не удастся никому.

— Машина дойдёт за сколько?

— Меньше минуты.

— Люди?

— Две, если не экономить.

— Отправляйте машину. Людей пока оставьте у шлюза.

Исса шагнула ближе к экрану.

— Она не отличит живого от лежащего манекена за двойным стеклом.

— Подведите к окну. Дайте им связь, прежде чем пошлёте туда шесть своих.

Она хотела возразить, но заметила возле схемы ряд потухших значков возвращения. Кайлен видел, как её взгляд задержался на них. Потом Исса включила собственный канал и передала приказ.

Машина пошла через открытое пространство, оставляя за собой тонкий световой след двигателей. Кайлен смотрел, как сокращается расстояние, и впервые за эти минуты услышал собственное дыхание.

— Капитан, движение сверху, — сказала Нивел.

Над ними освобождался тяжёлый транспорт «Лорен». Он стоял на дальней опоре и теперь отходил от неё под очень неудачным углом: нос уже вышел, а корма ещё оставалась между двумя фермами. Шевелился транспорт медленно, но был почти втрое больше «Аскелона».

— Лорен, уберите кормовую тягу, — передала Нивел. — Вы давите на повреждённую опору. Мы под вами.

Ответа не последовало. На ближнем экране нос транспорта подался в сторону, и у кормы вспыхнул двигатель.

— У него нет управления левым бортом, — сказала Вейла. — Он пытается выдернуться правым.

Она запросила общий канал движения, но вместо диспетчера отвечали корабли, каждый со своей аварией. Кайлен видел, как прогнозируемая полоса кормы «Лорена» накрывает их наружную сетку.

— Торк, сколько забрал?

— Семьдесят два внутри. Ещё восемь у створки. Два кокона заклинило в крупной сетке. Люди в них живы.

— Выбирай сетку целиком. Обломки потом разберём.

— Зацепит створку.

— Тогда не закрывай наружную. Запри внутреннюю. Отсек на воздух не выводить.

Торк понял. Внешний приёмный карман шлюза был достаточно велик, чтобы взять сетку вместе с куском рукава. Он так и останется открытым в пустоту, но коконы держат воздух, а люди в скафандрах доберутся до второго люка. Два тяжёлых манипулятора пошли навстречу сетке.

Кайлен вспомнил четыре фамилии из списка доставки. Эти люди ещё были на крепости. Он вызвал Орфа по закрытому каналу.

— Найди наших, кто не дошёл до корабля.

— Ищу с момента удара. Три метки не отвечают. Одна у медицинского выхода, на том участке, куда идёт машина Таль.

— Кто?

— Эспер Лоуд.

Кайлен перевёл взгляд на маленькую точку ремонтника. Машина подошла к окну и включила площадку связи. Фонарь внутри перестал метаться, и к стеклу прижалось лицо.

— Принимаю голос, — сказала Исса.

Из динамика донеслось тяжёлое дыхание, потом кашель.

— Вас вижу. Вы с корабля?

— Да. Сколько вас?

— Не знаю. Тут ещё из соседнего зала. Человек двадцать. Нас по другую сторону закрыло. Один пытается открыть дверь.

— Дверь наружу не открывать. Здесь вакуум. Есть аварийные маски?

— Только маски. Куда нам идти?

Исса попросила повернуть камеру. Ремонтник мог показать окно только снаружи, а изнутри камеры у говорившего не было. Человек перечислял, что видит: стойку, два ложа на колёсах, шкаф с бельём, низкую жёлтую дверь. Кто-то рядом неправильно подсказывал ему названия. Он сердился, и от злости говорил всё яснее.

— Жёлтая дверь внизу? — спросила Исса. — С круглой ручкой?

— Да.

— Это карман для подъёмника. Он ещё связан с вашей частью. Там есть три транспортных чехла. Их можно надеть как оболочку, по три человека в каждый, если стоять тесно.

— А остальные?

— У машины ещё шесть. Мы подведём вторую. Сейчас вытаскивайте те, что есть.

Кайлен видел, как она держит пальцем на схеме место, куда людям надо перейти. Корабельная автоматика уже рассчитывала путь второго аппарата. До столкновения кольца с нижним причалом оставалось четыре минуты сорок секунд.

— Эспер Лоуд среди вас есть? — спросил он.

В динамике зашуршало, голос отодвинулся. Послышалось: «Который Эспер? Тот, что с корабля?»

Через несколько секунд заговорил другой человек:

— Капитан? Вы уже на борту?

— На борту. Надень оболочку, как говорит Таль.

— Я ничего не вижу.

Кайлен нашёл на схеме обозначение Тиассы. Она стояла в нижнем шлюзе, и отвлечь её сейчас было нельзя.

— Не пустили глаза? — спросил он Эспера.

— Пустили. Потом свет погас. Теперь даже фонаря не вижу.

В первые сутки после восстановления зрение иногда так отказывало. Обычно человека укладывали обратно и заново согласовывали зрительный тракт. Только Эспер стоял в оторванном отсеке, а его врач мог остаться по другую сторону разрыва.

— Кто возле тебя?

— Не знаю. Женщина.

— Дай ей передатчик.

— Тут нет передатчика, мы говорим в окно.

Кайлен заставил себя перестать говорить так, словно все по-прежнему стояли в нормальном коридоре.

— Попроси женщину взять тебя за руку. Таль скажет, куда идти. Ты можешь стоять?

— Могу.

— Тогда держись за неё.

Люди внутри зашевелились. Ремонтник вскрыл наружную сервисную крышку кармана и закрепил на ней мягкий переход. Внутренняя дверь ещё оставалась закрытой, и часть воздуха удалось удержать в узком пространстве между оболочками. До корабля было меньше двухсот метров.

Вейла подняла голову.

— «Лорен» идёт на нас. Ещё минута, и уйти вниз не успеем.

— Сместись к торцу кольца.

— Тогда закроет выход машине.

Он видел это и сам. Повреждённый транспорт выдирался из опор, разворачивая вокруг себя обломки, и его корму не остановили бы ни их манипуляторы, ни спасательная сетка. Кайлен вызвал рубку «Лорена» напрямую. Ответа пришлось ждать мучительные девять секунд.

На экране появился молодой мужчина с кровью на подбородке. Он не сидел, а висел над пультом, зацепившись локтем за поручень.

— Мы не можем удержать, — сказал он прежде, чем Кайлен успел назвать себя. — Я тягу убрал, но клапан не закрывается.

— Можешь сбросить двигатель?

— Вместе с баком. Это единственный целый блок.

— Сбрасывай.

Мужчина посмотрел куда-то мимо камеры. На его стороне кто-то кричал, и Кайлен разобрал слова «останемся здесь».

— Подхватим вас буксиром, — сказал он.

— У вас нет буксира такого класса.

— У нас есть ход. Дотащим медленно. Сейчас ты раздавишь нас и людей в рукаве.

Угрожать он не стал. Рубка «Лорена» была видна ему вся, и в ней не осталось никого, кому угроза помогла бы работать быстрее.

Мужчина на короткий миг закрыл глаза. Потом повернулся и потянулся к дальнему пульту.

Кормовой двигатель транспорта отделился от опоры. Струя увела его вверх, оставив у основания бака рваную светящуюся полосу. «Лорен» продолжал разворачиваться, но уже медленнее. Вейла подала «Аскелон» вперёд, и под днищем прошёл длинный ряд выбитых грузовых ячеек.

— Сетка внутри кармана, — доложил Торк. — Все, до кого достали. Один аппарат потеряли.

— Люди в нём?

— Никого. Он был снаружи пустой.

Исса подняла большой палец, не глядя на капитана. Её первый ремонтник уже тащил три надутых чехла, и сквозь мутные стенки различались плечи и лица. Второй аппарат шёл к последней группе.

Человек в окне сказал:

— Здесь ещё двое. Они лежат.