Флот единственной жизни

— Дышат?

— Один дышит. Другой холодный.

— Берите того, кто дышит, — сказала Исса.

Кайлен ждал, что она добавит привычное: «Со второго снимем окончание». Она ничего не добавила.

Кольцо коснулось нижнего причала. Удар прошёл по металлу беззвучно; на изображении выгнулась стена, и окно потемнело. Первый ремонтник успел отойти. Второй рывком потянул оболочку с людьми и зацепил её за выступ, край чехла натянулся, и Исса сжала челюсти так, что под кожей обозначились мышцы.

Машина переставила захват и освободила чехол. Отсек позади неё смялся. Белая пыль вышла через новую щель и быстро растаяла в пустоте.

— Все, кто двигался, с нами, — сказала Исса. — Отходим.

Кайлен передал Вейле курс на свободный участок. Орф сам нашёл между обломками путь, для которого хватало боковой тяги. «Аскелон» отдал крепости последний натянутый кабель, пол на мостике дрогнул, и впервые с начала удара корабль пошёл туда, куда ему приказывали.

К «Лорену» пришлось возвращаться. Транспорт висел на неудобной траектории и всё ещё сближался с внешней фермой. Два корабельных захвата не годились для долгой буксировки, зато могли изменить его движение. Пока Орф подводил их к уцелевшим гнёздам, Нивел нашла в общей связи грузовой тягач, хозяин которого не собирался подходить к Сар ближе.

— Он говорит, запаса хватит только на него самого, — сообщила старпом.

— Передайте ему наши расчёты. Пусть заберёт транспорт после того, как мы выведем его из обломков. Ему не придётся входить в гавань.

— Уже передала. Он молчит.

Кайлен хотел потребовать его имя. Потом увидел в данных тягача девять человек экипажа, двоих детей и обозначение малого семейного жилья — и вместо требования предложил отдать часть собственного рабочего запаса после стыковки.

Ответ пришёл не сразу, но пришёл.

Только когда «Лорен» вышел на свободную траекторию, Кайлен смог наконец посмотреть на крепость целиком.

От Сар остались две неровные дуги, соединённые центральной осью. Там, где были нижние медицинские уровни, висело облако обломков, и по нему время от времени пробегали вспышки: лопались изолированные накопители, догорали остатки рабочей среды. Дальние жилые блоки ещё сохраняли форму. Их огни светились отчётливо, и от этого разрушение казалось незаконченным, почти поправимым.

— Основное хранилище? — спросил он Орфа.

— Нет телеметрии. В точке, где оно находилось, нет прежней массы.

Кайлен повторил вызов резервной сети. Теперь два канала отвечали автоматическими обрывками, третий молчал. Он подождал ещё несколько секунд, словно задержка могла исправить смысл уже полученного.

— Капитан, вниз, — сказала Тиасса по внутренней связи. — Ты мне нужен.

Нивел приняла управление. Кайлен спускался к медицинскому отсеку, цепляясь за поручни; свежие мышцы начали дрожать, от напряжения подташнивало. Он успел устыдиться этого: люди в шлюзе пробыли без нормального воздуха, а он не мог спокойно пройти по собственному кораблю.

На полу возле медицинского входа лежали снятые чехлы. Двое гражданских сидели спиной к стене, прижимая к лицам маски. Женщина с порванным рукавом держала чужую обувь, по ботинку в каждой руке, и никто не мешал ей держать.

Тиасса подвела капитана к узкому ложу. На нём лежал человек в серой куртке — тот самый, за которым ушла наружная машина. Глаза у него были открыты, кожа возле рта потемнела.

— Он пытался тебе что-то передать, — сказала врач. — Я не понимаю имя.

Кайлен наклонился.

Человек выговорил слово, потом ещё раз, медленнее. Капитан различил «Адель» и спросил, кому это сказать. Мужчина качнул головой, и взгляд его ушёл куда-то за плечо Кайлена.

— Это он? — спросил капитан у врача.

Тиасса посмотрела на считыватель его жетона.

— Он.

— Адель, ты на корабле. Мы вышли из крепости.

Мужчина попробовал вдохнуть глубже. Аппарат подхватил вдох, но грудная клетка поднялась неровно. Тиасса поправила дыхательное устройство. Кайлен держал чужую руку, неожиданно тёплую.

— Тебя забрали, — сказал он. — Ты здесь.

Дальше он обычно говорил, что всё остальное можно исправить. Он произносил эти слова столько раз, что почувствовал их во рту раньше, чем успел проверить, правда ли они ещё.

Тиасса покачала головой.

Адель умер, пока Кайлен держал его за руку. Аппарат ещё пытался подобрать дыхание. Врач выключила его и сняла с груди мужчины ремень. Рука в ладони Кайлена стала тяжелее, хотя за несколько секунд тяжелее стать не могла.

— Есть запись? — спросил Кайлен.

— У него был гражданский пакет на Сар. По жетону — только там и в двух местных зеркалах.

Он хотел назвать Делт и не назвал.

Врач прикрыла умершему глаза. Кайлен остался стоять у ложа. У стены женщина с ботинками наконец заметила их и поднялась, и он понял, кому придётся всё сказать, ещё до того, как она сделала первый шаг.

Глава 3. Сколько нас осталось

В двадцать часов на «Аскелоне» раздавали суп из посуды, которую до этого использовали для промывки деталей.

Торк проверил её сам: обдал горячей водой, стёр старые надписи и велел не рассказывать гражданским, где достали лишние миски. Через пять минут кто-то из спасённых заметил в дне своей миски крепёжные отверстия и спросил, не осталось ли к ней крышки. После этого скрывать происхождение посуды перестали.

Кайлен взял порцию вместе со всеми. Тиасса сказала, что новому телу необходима еда, а от его лица уже начинали пугаться люди. Он сел на край стола в бывшей учебной комнате. Стол был тёплым: под ним шёл временный кабель обогрева приёмного кармана, где всё ещё разбирали застрявшую сетку.

У противоположной стены сидел Эспер с мягкой повязкой на глазах. Он ел медленно, нащупывая ложкой край миски. Рядом устроилась женщина, которая вывела его к окну, и объясняла, как повернуть суп, чтобы плавающие куски оказались ближе к ложке. Оба смеялись над тем, как серьёзно звучит эта инструкция.

Кайлен хотел подойти, но Эспер услышал его шаги.

— Капитан, здесь свободно.

Свободного места в комнате почти не было. Боец подвинулся и положил ладонь на узкий кусок скамьи.

— Врач обещает глаза? — спросил Кайлен, садясь.

— Говорит, ничего не сгорело. Нужно заново согласовать. Пока у неё есть более срочные.

— Она придёт.

— Я знаю.

Женщина подняла на капитана глаза и представилась: Нела. Работала в гражданском отделении Сар, занималась одеждой для возвращённых. Когда ударило, у неё в зале оставалось несколько человек, которым ещё не разрешали ходить без сопровождения.

— С ними обычно всё просто, — сказала она. — Помогаешь надеть рукава. Даёшь обувь. А сегодня я всё время думала, как протащить их через ту маленькую дверь. Ноги длинные, головы не помещаются…

Она замолчала. Эспер отложил ложку и протянул руку в её сторону, нашёл локоть, неловко сжал его и убрал ладонь, чтобы не мешать.

Про тех, кого не смогли протащить, Кайлен спрашивать не стал. В комнате говорили вполголоса, кто-то искал зарядку к уцелевшему приёмнику, из соседнего помещения доносился детский плач. А перед капитаном уже почти минуту лежало нераскрытое сообщение Орфа.

— Мне пора, — сказал он.

— Только поешьте, — попросила Нела. — Вы ещё совсем свежий.

Он доел стоя.

В коридоре его догнала Нивел со списком. Вместо привычной сводки по экипажу старпом принесла две отдельные строки: живые на борту и тела умерших, которые удалось забрать.

— Пятьсот шесть живых, — сказала она. — Из них четыреста одиннадцать наших, девяносто пять гражданских. Четверо умерли после приёма. Тиасса просит отдельное холодное помещение.

— Где положили?

— В кладовой возле медицинского. Вынесли имущество, охладили. Там больше никто не живёт.

Кайлен просматривал имена. Перед выходом с Сар в экипаже было четыреста шестнадцать человек. Эспер вернулся к ним через разбитое окно, а пятеро остались там, куда уже не было хода: трое на Сар, двое на крепости Делт.

— Подтверждение?

Нивел показала данные.

Это были не сообщения о гибели, а последние сигналы из мест, которые больше не отвечали. Передатчик одного из их техников посылал служебный код ещё семнадцать минут после того, как разрушился медицинский уровень. Код означал только одно: устройство получает питание. Больше он не доказывал ничего.

— Пока числятся пропавшими, — сказала старпом.

— Пока.

Они остановились у дверей бывшей комнаты подготовки, где теперь спали гражданские. Какой-то человек пытался надеть на ребёнка слишком большой корабельный комбинезон, и рукава приходилось подворачивать в четыре слоя. Ребёнок сердился, потому что застёжка всё время цепляла его за подбородок.

— Орф нашёл тягачам свободные камеры, — продолжала Нивел. — Двух тяжёлых раненых с «Лорена» передали на «Олм». Там цел хирургический блок. С нас пока никого не снимают, Тиасса запретила лишние переносы.

— Сколько кораблей у Верессы?

— Тринадцать подтвердили общий сбор. Шесть боевых, четыре транспорта, два танкера и тот семейный буксир. Ещё три уходят самостоятельно к внутренним стоянкам. С остальными связи нет либо корпус потерян. Цифры будут меняться.

До удара в этой группе было двадцать два имперских корабля и несколько частных обслуживающих судов. Кайлен попробовал разложить разницу на знакомые лица, и вышло слишком много догадок.

— Она переносит совещание?

— На двадцать один. И требует всех командиров без посредников.

Старпом протянула ему второй пакет.

— Это отдельно. От службы возвращения.

Открывать документ в коридоре Кайлен не стал.

В медицинском отсеке пришлось подождать. Тиасса работала за прозрачной перегородкой, склонившись над человеком, чьего лица он не видел, а ассистент подавал ей небольшие инструменты. Иногда врач отстранялась, чтобы взглянуть на изображение сбоку, и снова возвращалась к пациенту. Кайлен стоял у двери и смотрел на её плечи. Они уже не распрямлялись до конца.

Наконец она вышла, стягивая перчатки.

— Только не про ещё одно место, — сказала она. — Я знаю. Места нет.

— Про крепости.

Тиасса посмотрела на пакет в его руке.

— Ты прочёл?

— Хочу прочесть при тебе.

Они прошли в её тесную рабочую комнату. На стуле лежало одеяло. Кайлен переложил его на шкаф и заметил внизу чашку с засохшим тёмным следом. Тиасса села прямо на край стола.

Слов «навсегда» или «безвозвратно» в сводке не было. Сар потеряла основной архив и обе установки полного чтения. На крепости Делт массив хранения разрушен вместе с энергоснабжением. Морин отвечала дольше остальных: её второй корпус принял удар, когда люди уже пытались перенести данные из первого, и наружные накопители перестали отвечать вслед за внутренними. Спасательная группа сохранила несколько разрозненных блоков, но целостность ни одного полного образа пока не подтвердила.

Ни одна из трёх местных копий его мастер-образа не была доступна.

Кайлен увеличил последнее предложение, как будто крупные буквы могли сказать больше. Оно относилось не только к нему: общая строка перечисляла десятки тысяч военных и гражданских пакетов.

— У нас же всё шло на корабль, — сказал он. — Последние события. Ты сама сказала — одиннадцать минут.

— На корабле записываются изменения. И часть воспоминаний, которую выделяет имплант. Основа хранилась там.

— Покажи.

Она вызвала схему его собственного пакета. Он видел её много раз, но обычно проверял только цвет и время последнего принятого блока. Сейчас врач убрала цвета, и остались один большой пустой прямоугольник и цепочка маленьких.

— Большая запись снята, когда ты проходил полный осмотр на Сар. Семнадцатого апреля. Всё после неё отсылает к этому состоянию. Наш регистратор не знает, как были устроены твои ткани до осмотра и как связаны миллиарды вещей, которых имплант сам не измеряет. Он отмечает доступные изменения. Вот здесь сказано, что изменилось. А что именно должно измениться, было в основе.

— Дальний архив?

— Есть запрос. На него нет быстрого ответа. Корабельная служба разбирает пути и даты. Я не буду говорить тебе, что там ничего не осталось. Но к утру новое тело оттуда не придёт.

Он провёл пальцем по цепочке маленьких блоков. Поправки без того, к чему их прикладывать, — всё равно что курс без точки отсчёта.

— Из этого нельзя собрать человека?

— Не целиком. Можно собрать его речь, часть недавних воспоминаний, привычные движения. Можно изготовить убедительную имитацию, если достаточно стараться. Ты хочешь, чтобы я называла это твоим возвращением?

Кайлен откинулся назад, и стул под ним скрипнул.

За дверью кто-то звал врача. Тиасса поднялась, ответила, что идёт, и снова посмотрела на него.

— Сейчас нам нужно сохранить живыми тех, кто уже здесь. Всё остальное Хоу с Орфом проверят. Но пока они не принесли полный, читаемый пакет и место, где его можно поднять, не обещай этого людям.

Он вспомнил Аделя и слова, которые едва не сказал ему. Тиасса, видимо, вспомнила тоже и повторять просьбу не стала.

— А сканер на борту?

— Медицинский видит повреждения, не всю структуру для нового человека. Чтобы построить станцию полного чтения, нужны оборудование, проверка и время. Не только электричество. Если Хоу пообещает мне такую к завтрашнему обеду, я сама отведу его спать.

Она вышла. Кайлен остался наедине с пустым прямоугольником. Когда-то он считал себя человеком, которому не нужны картинки, чтобы понять плохие новости.

К двадцати одному корабли собрались в свободной области позади спутника. Уцелевшие двигатели не позволяли держать безупречный строй: танкеры стояли ближе к центру, вокруг них медленно двигались ремонтные аппараты. «Лорен» буксировали сразу с двух сторон — основную нагрузку взял семейный тягач, а «Аскелон» ещё помогал править курс. Обещанный рабочий запас отдали полностью. Нивел отметила расход без комментария.

Вересса появилась на экране из походной рубки «Тальвена». Волосы у неё были убраны под плотный медицинский ободок, а на шее остался длинный красный след от ремня. Без застёгнутого воротника Кайлен видел адмирала впервые.

— Я не буду пересказывать вам то, что вы пережили, — сказала она. — Начнём с доступного хода. Кто не может удерживать треть стандартного ускорения?

Ответили четверо. Вересса выслушала каждого, переставила танкеры, отдала единственный свободный ремонтный экипаж транспорту, чей капитан не успел его даже попросить. Когда один командир заговорил о поиске виновного в допуске оружия к крепостям, она его прервала:

— Назовите корабль, который вы можете вывести из-под следующего удара. Следствие начнём, когда будет кому его вести.

Кайлен отметил у себя её перестроение. Оно было лучше того, что предлагал штаб в первой спешной сводке: Вересса собирала разорванное соединение из того, что осталось, и делала это умело.

На внешних разрешённых стоянках нашли три предударные грузовые связки. До выстрела они давали массу и тепловой след тяжёлых перевозчиков, а теперь рядом с их обломками обнаружили длинные элементы ускорителей. Две связки успели уничтожить ответным огнём; третья распалась сама после серии импульсов. Кто их доставил, под какими именами и когда собрал внутри оружие, ещё выясняли. Сам принцип удара был для этого фронта новым.

— Неподвижные архивы выбрали первыми, — сказала Вересса. — Они знали расположение защитных оболочек. Не тратьте время на надежду, что это ошибка наведения.

По связи прошёл короткий шум. Кто-то на другом корабле выругался, не закрыв микрофон.

— Служба возвращения не может подтвердить новые поднятия в этой системе, — продолжила адмирал. — Это относится ко всем, включая меня. Медицинские команды работают с уцелевшими блоками. Есть дальние резервы. Сроков пока нет. До отдельного подтверждения мы считаем каждого выбывшего окончательной потерей для соединения.

Она сказала это ровно: без обещания чудесной помощи, но и без паузы, в которую люди успели бы начать обсуждать, что значит «каждого».

— Вы сохраните строй, — добавила она. — Противник рассчитывал получить стадо повреждённых корпусов. Он получит флот. Первое движение через четыре часа. Маршруты сейчас придут.

Кайлен дождался конца общей части и запросил слово.

— Гражданские на боевых кораблях. Куда передаём?

— Пока не передаём. У транспортов нет достаточного медицинского обеспечения. Разместите, как сможете, и запретите им ходить по боевым палубам.

— На «Аскелоне» девяносто пять человек. Если нас введут в бой…

— Я знаю, сколько их, капитан. На моём корабле сто восемьдесят. Мы не можем вернуть их на крепость. Предложите место, куда можно, — обсудим.

Такого места у него не было. Вересса ещё несколько секунд смотрела на него, не торопя с ответом, потом закрыла соединение.

Вахта разошлась по делам, и на мостике снова стало слышно, как потрескивает временный обогрев. Кайлен открыл приказ движения. Курс вёл от Синтара к Серому поясу — к ремонтным стоянкам, которые пока не принадлежали целиком ни одной из наступающих сторон.

Нивел остановилась у его кресла.

— Людям скажете вы?

— Да.

— Всем сразу?

Кайлен посмотрел на закрытую дверь. За ней пятьсот шесть живых людей устраивались в тесноте на первую ночь после удара. У одних ещё действовало обезболивание. Другие, вероятно, поняли новости раньше командиров.

— Всем, кто может слушать. Запись оставим, чтобы остальные получили те же слова.

Он попросил Орфа включить общий канал и начал с того, скольких они сегодня забрали. Произнёс число умерших. Назвал по именам пятерых своих пропавших. Потом рассказал, что известно об архивах и чего пока не знает никто. Голос всё время хотелось сделать бодрее; он слышал в себе это желание и каждый раз возвращался к обычному темпу.

В конце, вместо обещания скорого возвращения, он назвал время следующего сообщения. В восемь утра они снова узнают, что удалось найти.

Когда связь отключилась, капитан ещё какое-то время сидел молча. Нивел подвинула к нему контейнер с едой.

— Нела передала. Сказала, вы съели меньше половины.

Кайлен открыл крышку. Внутри лежали две грубо отрезанные порции хлеба, и на одной сохранился отпечаток маленькой ладони, вдавившей мягкий край.

Он поставил контейнер рядом с приказом и начал есть.

Глава 4. Спасательный манёвр

На «Корде» умели покидать корабль за девяносто секунд.

Этот результат показывали на общих учениях: отсеки запирались, приёмники крепостей забирали последние пакеты, тела оставались пристёгнутыми к рабочим местам. Люди без поднятого резерва уходили в капсулах первыми, остальные дожидались конца короткой передачи. Командир корвета однажды получил за такую подготовку награду.

Через два часа после начала отхода Кайлен увидел на своём экране, как тот же корабль пытается вывести всех через два шлюза.

— Не теряем управление, — говорил командир «Корда». — Просто не можем дальше держать внутреннюю линию охлаждения. Внешнюю пробило на Сар. Мы её закрыли, а сейчас начало уходить внутрь корпуса.

Лицо у него было удивительно спокойным. Отдельный экран показывал галерею позади рубки, где люди передавали друг другу громоздкие мешки, и мешки застревали в проходе.

— Реактор остановили? — спросила Нивел.

— Остановили. Остаточное тепло никуда не делось. У нас есть время, только не столько, сколько обещали после первого осмотра.

Кайлен развернул параметры. Если «Корд» выключит ход сейчас, ремонтники смогут добраться до внешнего повреждения, но корвет перестанет набирать скорость вместе со всеми. С уже потерянным радиатором тянуть его на рабочей тяге было нельзя, а буксир держал «Лорен». Остальное соединение продолжит уходить вперёд.

— Кто находится ближе? — спросил он Орфа.

— Мы. «Нанте» дальше на шестьдесят километров, его лодка не готова после приёма раненых. У «Олма» одна свободная, идёт к нам по внешней дуге.

На схеме почти незаметные расстояния превращались в минуты. Подойти к корвету мог сам «Аскелон», но тогда пришлось бы погасить разгон и потратить часть нового запаса на повторный выход — того самого запаса, который только что уменьшили ради «Лорена».

Кайлен открыл схему приёма, и в неё заранее подставились места, доступные на крейсере. Орф выделил лодку «Олма», два собственных спасательных аппарата и наружную сетку. В носовых отсеках корвета оставались сто двадцать восемь человек. Ещё шестеро были заперты в кормовом посту.

— Почему отдельно?

— Нет прохода вперёд, — ответил командир «Корда». — Горячая смесь залила коридор. Снаружи есть сервисная крышка, но возле неё сейчас выброс.

Старая схема сама подсказывала ответ: шестёрку — на последние места. Приёмники сняли бы их состояние прямо с поста, и никто не полез бы через опасный кормовой участок ради тел, которые всё равно заменят. Кайлен смотрел на ряд маленьких значков и ловил себя на том, что всё ещё ждёт такого выхода, как ждут привычной ступеньки в темноте.

— Таль, подготовьте две лодки. Орф, ставь нас возле носовых шлюзов. Вейла, снимайте ход плавно, по согласованию с корветом.

— Для кормы нужны ещё два места снаружи, — сказала Исса.

— Возьмёте их вторым ходом.

— Мы не успеем вторым. Вы сейчас смотрите на прежний порядок снятия, капитан. Там для них обратного пути вообще нет.

Он повернулся к ней. Исса стояла у двери и показывала пальцем на тот же участок схемы, который он только что разглядывал. Тяжёлый скафандр она успела снять, а переодеться уже не смогла: под шеей всё ещё лежал чёрный мягкий ворот.

— Я вижу, — сказал Кайлен.

— Тогда скажите, где мы возьмём их в первый ход. Вместе с остальными.

Вызова в её голосе не было. Она спрашивала так же, как прежде уточняла, будет ли у группы боезапас на обратный путь, и Кайлену захотелось оборвать её именно потому, что она права.

— Дайте мне минуту.

Он убрал старую схему целиком, и все предложенные места исчезли. Остался корабль с двумя носовыми шлюзами и кормовым постом, отделённым от них горячим коридором.

Нивел придвинула изображение наружной крышки.

— Если корвет развернуть, выброс уйдёт от нас. Рабочий контур там уже отключён. Смесь выходит из повреждённой ёмкости, пока в ней есть давление.

— На остатке тяги он её не удержит, — возразила Вейла. — Будет ещё и крутиться. Можно подойти с холодной стороны и закрепить его нашим захватом.

— Тогда носовые шлюзы окажутся далеко от лодки «Олма».

— Лодка обойдёт. Ей легче.

Орф показал новое положение. «Аскелон» подходил к левому борту «Корда» и брал захватом его уцелевшую силовую балку, а корма корвета смотрела в свободное пространство. Ремонтная машина могла добраться до крышки с теневой стороны, не пересекая струю. В лодке Иссы приходилось держать несколько мест незанятыми до последнего, зато второй рейс был уже не нужен.

— Риск захвату, — сказала Нивел. — Если смесь найдёт второй выход, она ударит в нашу обшивку.

— Дистанция?

— Больше не возьмём. Не хватит длины руки.

Кайлен глянул на часы: минуту он уже истратил.

— Пробуем. Сначала машина. Люди ждут подтверждённого прохода. Исса, не обещайте им, что он есть, пока не увидите.

Она кивнула и ушла.

Вересса вызвала его, когда «Аскелон» начал снижать разгон. Её изображение появилось в углу обзорного поля, не закрывая корвет.

— У вас тридцать восемь минут, Дрей. Потом я начну разворот прикрытия.

— На всю операцию понадобится больше.

— Значит, вы закончите её без двух кораблей наружного заслона. Я не оставлю соединение под открытым наблюдением, пока вы разбираете один корпус.

— Можно замедлить центральную группу.

— Можно. Ещё можно дать противнику время вывести обычные батареи на наш путь. Перевозчики ударили не ради красивого взрыва. Кайлен, вы отдали свою норму помощи. Не потратьте чужую без спроса.