Читать книгу Дурная слава (А.М. Сунгурский) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Дурная слава
Дурная слава
Оценить:

3

Полная версия:

Дурная слава

— Я продаю часть дела, — сказал он. — Несколько точек, склад, остатки. Мезенцев хочет забрать всё сразу. Влез во все разговоры, начал обещать людям должности. Моей дочери уже объяснил, что ей удобнее будет заниматься поставщиками, а решения принимать станет другой человек. Мне говорит: «У неё небольшой опыт». Она в этом деле с девятнадцати лет. У него опыта ровно столько, сколько людей ему не сумели отказать.

— Вы можете не продавать.

— Могу. Потеряю то, что уже вложено в подготовку. И он уйдёт не один: начнёт тянуть за собой договорённости, которые заключал под нашу будущую сделку.

— И вы решили испортить себе имя, чтобы ему стало страшно?

— Чтобы он захотел выйти сам.

Роман посмотрел на лист заказа.

— Вы понимаете, что это звучит хуже прямого отказа?

— Прямой отказ я уже пробовал.

— Есть адвокаты. Есть переговоры. Вы давно в бизнесе. Публично объявить себя мошенником — странный способ сохранить компанию для дочери.

Устинов положил ручку обратно в коробку. Винты звякнули о другие ручки.

— Я не собираюсь объявлять себя мошенником. Я собираюсь позволить людям задать неприятные вопросы.

— Через изготовленные жалобы?

— Вы их проверите.

— Вы всё время предлагаете мне исправить ваш заказ, не называя, для чего его сделали.

— А вам обязательно знать всё, чтобы проверить одну бумагу?

Роман хотел ответить, но в дверь постучали. Вошла женщина с короткими волосами, в тёмно-зелёном жакете. Она держала связку ключей и пластиковую коробку для очков.

— Подпиши выдачу, — сказала она Устинову. — Машина уже пришла.

Он взял принесённый лист.

— Какие стойки?

— Которые ты вчера сам велел вернуть.

— Там же просили на четверг.

— Сегодня среда. Их ещё собрать надо.

Устинов расписался. Женщина положила ключи возле лампы, но он сразу придвинул их обратно к ней.

— Нижнюю пока не закрывай. Я позже спущусь.

— Закрою, когда люди уйдут. Ты мне позвонишь — откроют.

— Вера, я здесь хозяин.

— Я здесь тоже. Комплект один. Оставлю тебе — люди будут ждать под дверью.

Она сказала это негромко, глядя ему в лицо. Потом повернулась к Роману:

— Вы из «Реверса»?

— Нет. Роман Лаптев.

— Журналист?

— Да.

— Тогда спросите у него, сколько стоит весь этот цирк. Мне не говорит.

Вера ушла, забрав ключи. Устинов проводил её взглядом и подвинул лампу, чтобы на столе осталось свободное место.

— Бывшая жена? — спросил Роман.

— Нынешняя. Живём отдельно, документы общие. Как видите, удобно.

В голосе впервые прозвучала усталость, которую нельзя было принять за приём переговоров.

— Она знает про заказ?

— Знает, что я разговариваю с людьми, которые могут помочь.

— А Ника?

— Не надо с ней это обсуждать.

— Я уже разговаривал с ней о жалобе. Она проверяет документы вместо вас.

— Это её работа.

— Вы ей мешаете работать.

Устинов опустил взгляд. Роман приготовился к тому, что сейчас разговор действительно закончится. Но хозяин только сказал:

— Вчера она мне это уже объяснила.

Они помолчали. Внизу двигали что-то тяжёлое. По полу прошла мелкая дрожь, ручки в открытой коробке тихо зазвенели.

— Давайте вернёмся к вытяжкам, — предложил Роман.

Устинов кивнул.

— Вы сказали, бумага старая. Откуда?

— Такие претензии были у другого магазина. Давно. Потом остатки оказались у меня. Я не помню каждый заказ.

— Магазин как назывался?

Он не ответил сразу. Наклонился к своей папке, просмотрел несколько листов. Роман видел там цветную фотографию коробок, стоящих вдоль стены. Один угол был отмечен оранжевой полосой.

— «Рябина», — сказал Устинов. — Только не начинайте с того, что я у них всё отобрал. Вещи покупались по документам.

— Я ещё ничего не начал.

— Но можете. А женщина там осталась уверена, что я ей жизнь испортил. Ей передали деньги. Столько, сколько договорились. Потом снова начались разговоры.

— Кто передал?

— Через человека. Мне с ней было уже не договориться.

— Она подтверждала, что получила?

— Есть бумага.

— Покажете?

— Если понадобится.

— Мне уже понадобится. Вы сами об этом заговорили.

Устинов закрыл папку.

— Роман, я не поручаю вам расследовать всю мою жизнь. Я прошу посмотреть на то, что сейчас лежит у вас на столе.

— Тогда не подкладывайте туда её старые куски.

За открытым окном гудела машина. Кто-то дал задний ход, коротко нажал на сигнал. Устинов встал, подошёл к окну и крикнул вниз, чтобы не загородили ворота. Роман остался за столом. Он не прикасался к закрытой папке, хотя до неё можно было дотянуться.

— Можете её увидеть, — сказал Устинов, не оборачиваясь. — Хозяйку «Рябины». Только сначала спросите, что она уже получила, а потом слушайте, что я ещё должен.

— Имя?

— Найдёте. Вы же для этого нужны.

Он вернулся, сел. Между ними лежал лист нового заказа, рядом — папка Романа.

— Зачем вы хотите, чтобы я её нашёл?

Устинов посмотрел на диктофон.

— Вы ведь сами спросили про старую бумагу.

Роман выключил запись, сохранил файл и показал на телефон:

— Разговор останется у меня. Ничего из него не будет опубликовано как ваше признание без контекста. Но согласиться делать вам нужную репутацию я не могу.

— Даже плохую?

— Тем более.

Устинов усмехнулся, однако руку на прощание подал без насмешки.

Внизу Роман встретил Веру. Она стояла возле раскрытой машины и пересчитывала металлические стойки. Рабочий держал последнюю стойку на весу, ожидая её кивка.

— Семь, — сказала она. — В накладной шесть.

— Семь дали.

— Вижу. Лишнюю оставьте. Я потом сама привезу, если выяснится, что нужна.

Роман подождал, пока стойку отнесут обратно.

— Можно вам позвонить? — спросил он.

Вера посмотрела на него.

— Он уже наговорил?

— Про продажу, да.

— Продать он хочет. Это правда. Кому и на каких условиях — спрашивайте каждый раз заново. Ответы меняются.

— Вы против?

— Я за то, чтобы люди получили то, о чём договорились. Я тоже человек, если вдруг забудете.

Она продиктовала номер. Роман записал и спросил, давно ли они работают здесь.

— В этом здании? Шесть лет. Магазин закрыли зимой, теперь остатки разбираем. Наверху офис пока оставили.

— А внизу что?

— Товар, которому всё никак не найдут хозяина. И вещи, которые никто не решается выбросить. Вы что-то конкретное ищете?

— Пока нет.

Она не предложила посмотреть. Вернулась к накладной, а Роман отошёл к своей машине.

Агата ответила на его звонок сразу.

— Ну?

— Он мне показал заказ.

— Я предполагала, что покажет.

— Вы могли сказать вчера.

— Тогда вы бы не пришли к нему.

— Вы и это за меня решили?

Она помолчала.

— Роман, я не просила вас придумывать обвинения. Я попросила проверить то, что люди говорят. Вы обнаружили обстоятельство. Важное. Продолжайте.

— Сначала получу от вас письменное объяснение, почему в документе про мебель оказались вытяжки.

— Это техническая ошибка в рабочем пакете.

— Напишите именно так. И укажите, кто пакет собирал.

— Хорошо.

Он ждал продолжения, но Агата не стала спорить.

Через десять минут пришло письмо. В нём говорилось, что при подготовке сводных материалов использован шаблон прежнего обращения, сведения о товаре в одной строке не заменены, верная позиция — садовая мебель. За подбор пакета отвечает «Реверс».

Роман сохранил письмо рядом с фотографией заказа, который подписал Устинов. Потом набрал знакомую архивистку и спросил, помнит ли она магазин «Рябина».

Она вспомнила не сразу.

— Это там ещё женщин с деньгами снимали? — спросила она наконец. — Подожди, у меня вырезка должна быть. Я тогда папку собирала про закрытия. Тебе зачем?

— Нужно разобраться, что было на самом деле.

— Сейчас?

— Сейчас.

В трубке слышалось, как она переставляет чашку, ищет ручку, зовёт кого-то по имени. Потом голос вернулся:

— Приходи завтра после двух. Только не обещаю, что сохранилось всё. У нас переезд был.

Роман согласился. Сорок тысяч, полученные за проверку семи жалоб, уже вели его на шесть лет назад. Он пока не знал, входило ли это в чей-нибудь расчёт, но Устинов слишком старательно делал вид, будто ему всё равно.

Глава 5. Подготовка

Днём возле «Полки» сняли полотнище.

Роман приехал поговорить с Никой и увидел, как двое рабочих складывают его прямо на тротуаре. Надпись о встрече с покупателями ложилась внутрь, наружу выходила грязная изнанка. Белый зажим один из мужчин бросил в ведро вместе с обрезками шнура.

— Совсем убираете? — спросил Роман.

— Пока да. Здесь крепить не к чему, карниз гуляет.

Он поднял голову. Над входом открылась узкая полоса светлой стены, а на месте правого кронштейна зияло круглое отверстие.

Из магазина вышла Ника, неся стаканы воды. Дала каждому рабочему по стакану, поставила бутылку на подоконник.

— Сегодня закончат? — спросил Роман.

— Карниз — да. Новое крепление завтра. Вы к отцу уже ездили?

Он кивнул.

— Что он придумал на этот раз?

Роман посмотрел на рабочих. Они отошли к машине, но всё ещё могли слышать.

— Можно внутри?

Ника покачала головой.

— У меня люди с возвратом. Сейчас либо помогаете донести коробку, либо ждёте.

— Помогу.

В магазине женщина пыталась уложить напольный вентилятор обратно в пенопласт. Муж стоял рядом, придерживая основание. Ника попросила Романа поднять одну сторону коробки. Пенопласт вошёл с третьей попытки; оказалось, что стойку надо повернуть.

— У вас он шумит, — говорил мужчина. — Мы вчера всю ночь не спали.

— Вы его на ночь оставляли включённым? — спросила Ника.

— А зачем он нам днём, когда мы на работе?

Она не стала спорить. Проверила комплектность, позвала кассира и объяснила, какие бумаги заполнить. Мужчина заметно успокоился, но женщина ещё несколько раз повторила, что ожидала другого качества. Ника выслушала все три повторения.

Когда покупатели ушли, Роман спросил:

— Часто возвращают?

— Иногда. Люди покупают дешёвую вещь и хотят, чтобы она была дорогой. Бывает наоборот: заплатили много, а получили дешёвую. Со вторыми труднее, потому что они правы.

Она подвинула коробку за стойку.

— Теперь говорите.

Роман показал ей фотографию заказа «Реверсу». Ника прочитала стоя. Потом попросила прислать ей изображение. Он отправил копию с закрытыми личными реквизитами.

— Вот так, — сказала она.

— Вы не знали?

— Я знала, что он нанял людей разобраться со старыми претензиями. Не знала, что они будут делать новые.

Она подошла к кассе, достала из нижнего ящика папку и вынула лист с таблицей. Роман узнал фамилии, но цифры были другими.

— Это мне прислали в пятницу, — сказала Ника. — Просили сверить по точкам. Я сверила. Во вторник они привели сюда мужчину, которого ни в одной точке не смогли найти. Сегодня вы показываете договор. Я правильно понимаю: дальше от меня требуется спокойно работать?

— Что вы ответили по таблице?

— Вот.

В колонке примечаний стояли короткие записи: «исполнено», «возврат 06.05», «ошибка номера», «нужен оригинал». Два требования были настоящими. По одному магазин задержал доставку на девять дней и обещал привезти товар в пятницу; по другому спорили о недостающей части кухонного гарнитура. Ника показала переписку, закрыв от Романа личные данные покупателей.

— Я могу с ними связаться через вас?

— Спросим. Только не называйте им семь пострадавших и два миллиона. Они потом решат, что я и их деньги куда-то дела.

— Уже не называю.

— А кто-нибудь ещё называет?

Он не ответил сразу. Ника положила лист обратно.

— Это не смешно, Роман. Они увидят заголовок и перестанут заказывать. Потом я действительно не смогу выполнить то, что осталось. Папа снимет кино про собственную неудачу, а мы будем стоять здесь перед людьми.

Она позвонила отцу. Роман слышал только её реплики.

— Я видела договор… Да, у него… Нет, он не собирает против тебя семью, он проверяет… Потому что ты сказал, разобраться с обращениями… Тогда скажи мне, сколько ещё людей сегодня изображают моих покупателей.

Она замолчала, слушая. Лицо почти не изменилось, только свободная рука сжала край папки.

— Хорошо. Я не поеду. И машину к складу не пошлю, пока не будет списка.

Она отключилась.

— Извините, — сказала Роману. — Вам этого слышать не надо было.

— Я могу выйти.

— Уже поздно.

Она провела ладонью по лицу, как будто смывала воду.

— Он хочет завтра снова собрать людей у входа. Я сказала, что не буду мешать продавцам работать. Пусть выходит в другом месте. Он считает, это я с Мезенцевым против него договорилась.

— Договорились?

Ника посмотрела на него резко.

— Я спросил потому, что вы сами назвали.

— Договорилась, что он не будет увольнять людей до разбора заказов. На словах. Этого мало, я знаю. Но у меня пока больше ничего нет.

В проходе появилась кассир с телефоном. Ника извинилась, вернулась к работе. Роман вышел на улицу.

Рабочие уже сняли повреждённую часть карниза. Один из них фотографировал стену, держа рядом рулетку. Роман спросил, можно ли снять общий вид для собственных записей. Мужчина пожал плечами:

— Снимайте. Только напишите, что мы это не сломали. Приехали — уже болталось.

— Я пока ничего не пишу.

— Все так говорят.

Роман сделал два снимка. На одном в край попала рука монтажника с рулеткой; на другом — целиком вход, лишившийся полотнища. Он хотел зафиксировать место, где завтра собирались вновь устраивать встречу, и раздражение Ники, но раздражение на фотографии не помещалось. Получилась обычная стена в ремонте.

Соню он нашёл в небольшом помещении за пунктом выдачи. Она арендовала комнату вместе с фотографом, который снимал товары для каталогов. Пока Роман ждал у двери, мужчина переставлял на белом столе одинаковые банки с мёдом. Поворачивал этикетку на несколько миллиметров, отходил, снова подходил.

Соня сидела за монитором, поджав одну ногу. Увидев Романа, опустила наушники на шею.

— Агата сказала, вы не хотите съёмку использовать.

— Я не разрешал использовать моё участие. Съёмка ваша. Но мне нужно понять, что было вчера вечером.

— Пришёл Устинов. Вышел из двери. Послушал вопросы. Ушёл обратно.

— Встреча состоялась?

— То, что мне назвали встречей, состоялось.

— Можно посмотреть?

Соня поколебалась.

— Чужих людей без спроса я вам целиком не отдам. С Устиновым покажу здесь. Он снимался для открытого материала, это не скрытая камера.

Она открыла папку, выбрала файл. На экране появился вход в магазин с тем самым полотнищем. Устинов стоял на верхней ступеньке. Перед ним были Дёмин, невысокая женщина в бежевой куртке и мужчина, которого Роман не знал. Кто-то справа говорил слишком громко, перекрывая остальных.

Дёмин сказал, что документы давно показаны. Женщина шагнула вперёд и протянула Устинову лист. Тот взял его, наклонился к бумаге, затем поднял свободную руку.

«Я не отказываюсь разговаривать. Но разговаривать будем по одному. Если у человека есть документ, я его посмотрю».

Ветер раздул полотнище. На секунду исчезло слово «покупателями», потом ткань расправилась.

— Когда это снимали? — спросил Роман.

Соня посмотрела на него.

— Вчера. Я вам говорила: в шесть.

— Я хочу точное время вашей работы, не время в файле.

— Я приехала без десяти шесть. Устинов был уже там. Начали после шести, минут десять с ним провозились. Потом ещё минут двадцать снимала остальных.

— Почему на полотнище двадцать второе?

— Полотнище повесили заранее, к четвергу. Для пробной съёмки его не убирали.

— А что было вчера?

Соня остановила воспроизведение.

— Роман, я задавала этот вопрос. Мне ответили: подготовка, чтобы люди не боялись камеры и владелец понял, о чём его будут спрашивать. Я не снимала титр «прямой эфир». Не ставила дату в кадр. Я пришла снять человека, который знал, зачем пришла.

— Кто ответил?

— Агата. Потом Михаил. Он сказал: все предупреждены.

— Вы им верите?

— Иногда мне нужно работать, не составляя досье на каждого, кто заказывает пять минут видео.

В соседней комнате фотограф уронил крышку от банки. Она закатилась под стол. Он выругался, встал на колени, долго доставал её линейкой. Соня отвернулась от монитора и посмотрела в дверной проём.

— Я могу ошибаться, — добавила она тише. — Но я не обязана заранее считать каждого преступником. Вы же тоже к ним пришли.

Роман кивнул.

— Да. И сейчас проверяю, зачем.

На экране Устинов стоял с листом в руках. Соня отмотала чуть вперёд. Он возвращал бумагу женщине и говорил:

«В четверг я буду здесь. После шести. Принесите всё, что у вас есть».

— Это оставьте, — сказал Роман.

— Что значит оставьте?

— Не вырезайте, если будете делать материал о вчерашней встрече. Иначе можно решить, что четверг уже наступил.

Она сохранила отметку на временной шкале.

— Я пока ничего не собираю. Отдала подборку заказчику. Исходники у меня остаются.

— Кому именно отдали?

— В общую папку проекта. Доступ у Агаты, Михаила и редактора площадки. Они сами забирают. Если понадобится монтаж, скажут.

— Я могу получить вот этот непрерывный кусок? Где про четверг.

— Спрошу Устинова. Он у меня подписал согласие на использование записи. Про передачу журналисту там отдельно ничего нет. Мне проще спросить, чем потом объяснять, что я думала.

Она отправила сообщение. Ответа сразу не пришло.

Роман записал время, которое она назвала, и попросил сохранить исходники независимо от будущих указаний агентства. Соня не пообещала хранить их вечно, но сказала, что рабочие съёмки не удаляет несколько месяцев.

— На внешнем диске тоже есть, — добавила она. — Если это вас успокоит.

— Успокоит.

— Зря. Диск у меня один, а кот большой.

Она показала на полку. Там действительно лежал кот, свесив хвост на моток проводов. Роман улыбнулся впервые за этот день.

Вечером он написал Агате отчёт. На первой странице крупно поставил: «Проверка исходных обращений. Не для публикации». Отдельно перечислил, что видел, что слышал и что пока не удалось подтвердить. Приложил ответ Ники без персональных данных посторонних покупателей, снимок расписки Дёмина и письмо о неправильной товарной строке.

Самозаказ Устинова занял полстраницы. Роман не стал приписывать ему цель, которую не считал объяснённой. Написал, что версия о желании сорвать продажу высказана самим Устиновым и требует проверки. Упоминание «Рябины» оставил в конце как отдельный вопрос.

Перед отправкой он перечитал первый абзац: «В переданном мне пакете представлены семь обращений с общей заявленной суммой 2 180 000 рублей». Следующая фраза объясняла, что два обращения относятся к одной уже исполненной покупке, а часть остальных не подтверждена. Он соединил их в один абзац, чтобы никто не принял первую строку за самостоятельный результат.

В письме повторил запрет на использование имени и текста без окончательного согласия. Прикрепил файл, отправил.

Агата ответила через сорок минут: «Получила. Спасибо за внимательность. Завтра обсудим продолжение».

Роман закрыл ноутбук и увидел новое сообщение от Сони. Устинов разрешил передать ему короткий фрагмент со словами о четверге. Она прислала его, предупредив, что это отдельный экспорт, а не весь исходный файл.

Он сохранил запись рядом с отчётом.

В кадре Устинов смотрел куда-то мимо женщины с бумагами. Возможно, на человека, стоявшего за камерой. Возможно, на машину у дороги. Роман не мог этого установить. Он несколько раз прослушал фразу «Принесите всё, что у вас есть», но после третьего раза она не стала понятнее.

Даша прислала фотографию новой вывески. Большая белая «Я», которую он держал в понедельник, заняла место в конце слова «СЕМЬЯ». Под буквами стояли Егор и две незнакомые девушки, все в рабочей одежде, перепачканные и довольные. Даша снимала, поэтому в кадр не попала.

Роман написал: «Красиво. А тебя где посмотреть?»

Она ответила снимком своих ладоней, в зелёных и белых пятнах.

Он долго смотрел на фотографию, прежде чем отправил ей обычное: «Молодец».

Глава 6. Старый номер

Утром Агата предложила встретиться без Устинова.

Роман спросил, изменилось ли что-нибудь в ответах на его вопросы. Она сказала, что вопросы постепенно меняются, и это нормально. Он ответил, что сначала хотел бы получить ответы на прежние.

— Вы уже отработали первый этап, — произнесла Агата. — Мы можем на этом закончить. Но тогда вы оставите историю людям, которые не будут так тщательно в ней разбираться.

— Вы сейчас предлагаете мне продолжить или предупреждаете, что обойдётесь без меня?

— Оба варианта существуют.

— Моя фамилия в одном из них участвует?

— Если договоримся.

— Пока не договорились.

Он положил телефон и вернулся к разговору, ради которого приехал в маленькую квартиру на первом этаже.

Настоящую покупательницу звали Оксана. Ей задерживали кухонный гарнитур, из которого привезли всё, кроме углового шкафа и одного фасада. На кухне стояли коробки, плиту отодвинули к окну, посуду держали на табуретах. Рядом с раковиной на стене темнел прямоугольник старой краски: там раньше висел шкаф, который семья успела выбросить.

— Я не хочу, чтобы их закрыли, — сказала Оксана. — Я хочу шкаф. Если вы напишете так, что они разбегутся, мне потом куда идти?

— Я не собираюсь требовать закрытия.

— Все сначала не собираются. Потом читаешь — люди возмущены, люди требуют. Я ничего не требую, кроме того, за что заплатила.

Она достала из конверта документы. Здесь имелось всё, чего не было у Дёмина: подробный перечень, модель, размер фасада, переписка о сроках. Роман сверил сумму и дату. Оксана разрешила записать её рассказ, но запретила публиковать адрес и фамилию мужа. Муж работал в организации, где «не любят, когда из-за дома начинаются разговоры».

— А вас устраивает, что не любят? — спросил Роман.

Оксана положила бумаги обратно в конверт.

— Меня сейчас не устраивает кухня. Давайте про неё.

Он извинился и записал обещанный магазином срок: пятница, двадцать третье мая, после обеда. Оксана показала последнее сообщение Ники. Та сама предложила привезти недостающую часть на служебной машине, если обычная доставка снова не состоится.

Когда Роман уходил, из комнаты вышел мальчик в школьной рубашке и спросил, можно ли поставить микроволновку на пол. Мать сказала, что можно, но сначала надо положить картон. Роман помог снять тяжёлый прибор с шаткого табурета, и мальчик принёс вырезанный кусок коробки. Вместе они устроили на полу временную кухню, в которой никто не хотел жить дольше пятницы.

В половине первого Роман написал в своих записях: «Реальная задержка. Возврат не требуется, нужна поставка». Подумал и добавил: «Не хочет участвовать в кампании».

В двенадцать сорок семь пришло сообщение от Устинова.

«Рябину пока не ставьте. Найду бумагу. Перезвоню».

bannerbanner