Читать книгу Дурная слава (А.М. Сунгурский) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Дурная слава
Дурная слава
Оценить:

3

Полная версия:

Дурная слава

— Кто у вас её принял? — спросила она Дёмина.

— Молодой человек.

— Этот?

Она кивнула на работника с вентиляторами. Тот поднял голову.

— Нет, — ответил Дёмин. — Другой.

— У нас два продавца-мужчины. Второй сейчас на складе. Позвать?

— Можно.

— Дата четырнадцатое апреля?

— Да.

Ника достала телефон, полистала что-то и позвонила. Разговор был коротким:

— Андрей, зайди, пожалуйста. Тебя человек хочет посмотреть.

Дёмин повернулся к Роману.

— Я что, теперь всех должен помнить?

— Пока вас только спросили.

— Именно. Меня. А не где мои деньги.

Ника положила расписку на стойку.

— Здесь организация, которая к этой точке не относится. Магазин у нас один из нескольких. Заказы бывают через другой офис, но деньги мы тогда здесь не принимаем. Давайте сначала выясним, кому вы их отдали.

— Хозяин везде один.

— Это не ответ на вопрос.

— А где ответ на мой?

Он повысил голос. Кассир отодвинула самовар, как будто боялась, что в него попадут слова.

Роман попросил Нику назвать её должность. Она посмотрела на него.

— Устинова Вероника Григорьевна. Занимаюсь работой этих магазинов. И да, я его дочь. Можете не выяснять через соседей.

— Я хотел записать, кто мне отвечает.

— Запишите полностью.

Она выписала на чистом листе телефон, адрес электронной почты и реквизиты организации, работающей в этой точке. Подписала дату, протянула Роману.

Из задней двери появился широкоплечий мужчина в рабочем фартуке. Он нёс маленький вентилятор без передней решётки.

— Я его включил, он задевает, — сказал он продавцу. Потом заметил людей у кассы. — Что случилось?

Дёмин посмотрел на него.

— Не этот.

Ника поджала губы.

— Кроме этих двоих, деньги здесь принимают я, Людмила и две сменщицы. Женщины. Если у вас мужчина сидел не за кассой, надо показать место.

Дёмин оглядел зал. Медленно, будто выбирал не место, а ответ.

— Я могу ошибиться магазином, — сказал он. — Мы в нескольких были.

Ника взяла бутылку воды. Пила долго; Роман видел, что ей хочется ответить быстрее, чем она позволяет себе.

— Тогда давайте так. Вы пришлёте, что именно заказывали, где видели товар и кто с вами переписывался. Я проверю. Пока этой бумаги в нашей системе нет. Говорить, что она поддельная, я не буду: может, вам кто-то от руки писал. Но подтверждать чужую подпись тоже не стану.

— А отец ваш где?

— Сегодня здесь не будет.

— Конечно.

Она поставила бутылку.

— Что «конечно»?

Роман поднял ладонь, остановив обоих, и попросил у Дёмина разрешения отправить Нике снимок расписки. Тот согласился. Пока Роман фотографировал, Ника вдруг спросила:

— А почему вы пришли сегодня? Встреча в четверг. Там же написано.

— Меня не вывеска привела, — ответил Роман.

— Хорошо бы, чтобы кого-нибудь не она.

Он посмотрел на неё, но она уже забрала со стойки вентилятор и попросила Андрея убрать его из прохода.

На улице Соня стояла у входа с камерой в руках. Объектив был направлен в сторону витрины, от двери. Увидев Романа, она опустила камеру.

— Общий план сняла. Вас нет. Игорь, вы готовы?

Дёмин кивнул. Его раздражение заметно ослабло. Он расправил плечи, застегнул куртку и спросил, куда встать.

Роман прислонился к холодной стене. Дёмин начал тот же рассказ, что произнёс во дворе, почти в тех же словах. Только теперь стол с шестью стульями стал «мебелью для семейного праздника», а три недели — «обещанным сроком». На третьем предложении он запнулся.

— Давайте ещё раз, — сказала Соня.

Он повторил. Ветер приподнял полотнище, потом отпустил. Белый зажим слева качался над головой Дёмина.

— Роман, вы хотите что-нибудь спросить в кадре? — обратилась к нему Соня.

— Нет. Я пока ничего не понимаю.

— Так можно с этого и начать, — сказал Дёмин.

И вдруг улыбнулся той самой улыбкой с четвёртой фотографии — короткой, открытой, совсем не похожей на лицо обманутого человека, которое только что держал перед камерой.

Роман не улыбнулся в ответ.

— Вы ещё вечером будете? — спросила Соня у Дёмина.

Тот быстро посмотрел на неё.

— Если нужно.

— Мне сказали, у вас общий проход с владельцем. В шесть. Я могу вернуться, если здесь закончим.

— Какой проход? — спросил Роман.

Соня нахмурилась.

— Выход к покупателям. Для материала о встрече. Мне так написали.

— Встреча в четверг.

Она посмотрела на полотнище, потом в телефон.

— У меня сегодняшнее число. Может, подготовка. Я уточню.

Дёмин сказал, что ему пора, и протянул руку Роману. Тот пожал её, попросил прислать переписку жены и получил твёрдое обещание сделать это к вечеру.

Когда мужчина ушёл, Соня некоторое время стояла с телефоном у уха. Агата не отвечала. Девушка убрала камеру в кофр и, не глядя на Романа, произнесла:

— Мне не нравится, когда все делают вид, что друг друга видят впервые.

— Вы о ком?

— Не знаю. Поэтому и не нравится.

Она уехала, а Роман остался у магазина. Ника вышла снять с наружного крючка пустую корзину для зонтов. Он помог придержать дверь.

— Они вечером ещё снимать будут, — сказал он.

— Знаю.

— Вы только что сказали, ваш отец сегодня не будет.

Ника зажала корзину под мышкой.

— Мне он сказал, что не будет. Потом прислал, что будет. У нас это теперь считается рабочим расписанием.

— Я хотел бы с ним поговорить.

Она посмотрела на папку у него в руке.

— Вы сами хотите или вам поручили?

— Поручили проверить. Хочу поговорить.

— Тогда звоните. Номер сейчас напишу.

Она поставила корзину на пол, взяла его блокнот и вывела цифры. Почерк был крупный, почти школьный.

— Только не говорите, что я вас прислала. Он решит, что я опять чего-то от него добиваюсь.

— А вы добиваетесь?

— Да. Чтобы он перестал нас продавать людям, которые спрашивают только про склады.

Она вернула блокнот и ушла в магазин. Роман позвонил по записанному номеру. Ответил мужской голос, негромкий, немного хриплый.

— Устинов.

Роман представился и объяснил, по какому поводу звонит.

— Знаю, — сказал Устинов. — Вы с Агатой уже договорились?

— Частично.

— Хорошо. Завтра в девять приезжайте. Адрес отправлю.

— Сегодня нельзя?

— Сегодня я для камеры. Завтра для вас.

Роман успел спросить, что это значит, но Устинов только повторил:

— В девять. И папку привезите, которую вам дали.

Глава 3. Свои люди

Из семи человек, чьи телефоны дала Агата, один попросил не звонить до окончания смены, двое не ответили. Женщина по имени Зинаида сказала, что не желает никакой огласки, и положила трубку. Следующий номер принадлежал мужчине, который долго не понимал, о каком заказе идёт речь. Потом вспомнил, что жена купила садовые качели, и предложил поговорить с ней.

Жена оказалась той самой Зинаидой.

Роман сидел в небольшом кафе у окна. На столе остывал суп. Он позвонил ей ещё раз, объяснил, как получил второй номер, и услышал:

— Качели нам привезли. Две недели назад.

— В обращении написано, что не привезли.

— Так оно было до того, как привезли.

— Вы кому жаловались?

— Везде жаловалась. А теперь хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Могу я записать, что заказ исполнен?

— Записывайте. Сидим, качаемся.

Он пожелал ей хорошего дня и вычеркнул две строки. Из семи контактов оставалось пять людей, если остальные тоже не окажутся супругами, соседями или прежними хозяевами телефонных номеров.

В кафе вошёл Михаил Таланов. Он придержал дверь для женщины с коляской, помог поднять передние колёса через порог и что-то сказал ребёнку. Ребёнок ответил серьёзным, протяжным звуком. Михаил кивнул, как будто получил подробное объяснение, и направился к Роману.

— Ты опять суп ешь так, чтобы он успел тебя пережить.

Роман поднялся. Они обнялись неловко: между ними оказался стул, а у Михаила под мышкой был свёрнутый плакат. Плакат упал, развернулся на полу белой стороной вверх.

— Не наступи, — сказал Михаил.

Они одновременно наклонились, стукнулись плечами и рассмеялись. Роман поднял лист. На обороте увидел фотографию пожилой женщины и крупную надпись: «ВСТРЕЧА С АВТОРОМ». Ниже указали библиотеку и пятницу.

— Твоя работа?

— Знакомая попросила. Человек книгу написал, издатель ему прислал пять экземпляров. Теперь всем должен я.

Михаил свернул плакат плотнее, подвинул к стене пустой стул и сел. Он заметно поседел с их последней долгой встречи, но не постарел привычным образом: лицо оставалось подвижным, глаза быстро перебегали от предмета к предмету. На рубашке у ворота расстегнулась пуговица; узкую полоску белой майки он то закрывал воротом, то забывал о ней.

— Ты сказал по телефону, что работаешь с Селиной, — напомнил Роман.

— Иногда. Когда надо людей собрать, договориться, чужую глупость развести по времени. Ты у неё вчера был?

— Ты меня рекомендовал?

— Я назвал тебя одним из двух. Второй отказался раньше, чем услышал, сколько платят. Стареет человек, теряет любознательность.

— А ты любознательность сохранил?

— У меня сын ещё не закончил учиться. Очень помогает.

Михаил подозвал официантку, заказал чай и тот же суп, что ел Роман. Она предупредила, что придётся подождать.

— Мне тоже надо, чтобы он настоялся, — ответил Михаил.

Когда-то он был заместителем редактора газеты, где Роман начинал. Умел за десять минут достать машину для поездки, уговорить сердитого фотографа и найти человека, который согласится говорить не по официальному телефону. При этом половина полосы могла исчезнуть после короткого разговора Михаила с главным редактором. Молодой Роман считал такое вмешательство предательством; потом несколько раз узнавал, что исчезнувшая половина состояла из чужих догадок, которые он слишком охотно принял за сведения. В другие разы причина оказывалась проще: газете были нужны деньги. Михаил не притворялся, что это одно и то же, но обсуждать разницу не любил.

— Что у тебя с обращениями? — спросил он.

Роман рассказал про качели, не называя телефонов, и про две строки, оказавшиеся одним заказом. Михаил кивнул.

— Бывает.

— Один клиент уже качается на даче. Если считать строками — почти треть вашей тревоги.

— Ты их не считай строками.

— А чем мне считать, если мне дали строки?

— Людьми, Рома. Тебя для этого и позвали.

Михаил сказал это без укора, но Роман почувствовал знакомое желание доказать ему, что уже вырос из того корреспондента, которому надо объяснять очевидное. Он убрал блокнот.

— Ты видел оригиналы?

— Какие?

— Обращений против Устинова.

— Некоторые. Там разное есть. У одной женщины действительно зависла доставка. Одному вернули деньги, он требует ещё за то, что пришлось ждать. Устинов умеет сделать врага из человека, которому почти ничего не должен.

— А Дёмин?

Михаил отпил принесённого чая, обжёгся и отодвинул чашку.

— С этим я лично не разговаривал.

— Он сегодня не узнал магазин.

— Это настораживает.

— И не мог назвать модель мебели.

— Меня спроси, какая у нас стиральная машина. Скажу: белая, тяжёлая, орёт.

— Ты за неё сто сорок восемь тысяч не отдавал.

— И слава богу. Но бумагу всё равно надо проверить. Ощущения оставь для первого абзаца.

Официантка принесла ему суп. Михаил поблагодарил, подвинул хлеб к Роману и начал есть. Некоторое время они молчали.

За стеклом двое мужчин пытались развернуть лестницу на узком тротуаре. Один держал её вертикально, другой жестами объяснял, куда поворачивать. Прохожие обходили их через край проезжей части. Роман смотрел на лестницу и думал, что за последние сутки вокруг него слишком часто что-то монтируют: полки, буквы, чужие истории. Он поймал себя на этой мысли и отложил её. Получалась удобная связка, которая объясняла всё раньше, чем он узнал хоть что-нибудь.

— Зачем Агате моя фамилия? — спросил он.

— Потому что тебе ещё кое-кто верит.

— Это дорого стоит?

— Обычно выясняется, когда перестают.

Михаил поднял глаза.

— Ты хочешь, чтобы я сказал: не связывайся? Я не скажу. Работать тебе надо. Селина неприятная, когда ей мешают, но не дура. Если ты принесёшь ей проверенную правду, она найдёт, как её использовать.

— А если правда ей не подойдёт?

— Тогда вы расстанетесь. У тебя что в договоре?

Роман пересказал условия. Михаил кивнул.

— Нормально. Только не считай подпись бронёй. Написал — пошёл и посмотрел, что с написанным сделали.

Роман хотел спросить, почему тот говорит именно так, но зазвонил Михаилов телефон. На экране высветилось имя «Антон». Михаил отвернулся к стене.

— Да, сын. Нет, сегодня не смогу. Я же сказал, пятница. Что именно не проходит?

Он выслушал, взял у Романа ручку и написал на бумажной салфетке два числа. Зачеркнул одно, спросил ещё раз. Потом сказал:

— Подожди, мне надо самому понять. Я тебе перезвоню, не отправляй пока ничего.

Он закончил разговор и с минуту смотрел на салфетку.

— Всё нормально? — спросил Роман.

— Деньги за комнату. Сосед съезжает, хозяин решил, что мой один будет платить за двоих. Он согласился, потому что неудобно спорить.

— Сколько ему?

— Двадцать один. В этом возрасте человеку очень удобно соглашаться на мои деньги.

Михаил сложил салфетку и убрал в карман. Роман рассмеялся, потом вспомнил, сколько раз давал Даше советы, не спросив, чем за них придётся расплачиваться ей.

— Он учится или работает?

— И то и другое понемногу. Говорит, хочет сам. Я ему верю. Но хозяин комнаты почему-то хочет сразу.

Суп остывал. Михаил доел, собрал плакат и положил на стол деньги за свой обед. Роман хотел расплатиться сам: он пригласил. Михаил покачал головой.

— В следующий раз. А то я тебе начну рассказывать, что ты должен написать.

У двери они остановились. Михаил сказал, что Устинов любит назначать встречи рано, а потом держать людей в приёмной.

— Не сиди там час. Напиши, что уезжаешь, и вставай. Он появится.

— Откуда ты знаешь, что он мне назначил?

— Ты сам сказал, завтра к нему собираешься.

Роман вспомнил: действительно сказал по телефону, когда они договаривались встретиться. Уже на улице ему стало неловко за этот вопрос. Он не хотел превращать знакомого человека в подозреваемого только потому, что начал подозревать всех, кто умел заканчивать его мысли.

После обеда он поехал по адресу, написанному в расписке Дёмина. Там находился второй магазин «Полки», меньше первого. Роман предъявил сотруднице фотографию документа и реквизиты, которые дала Ника. Та позвала управляющую. Они долго рассматривали лист на его экране, сверяли цифры и спорили между собой, когда компания перестала пользоваться старым бланком.

— У нас такой был, — наконец сказала управляющая. — До переезда офиса. Но это ещё ничего не значит. Люди старые файлы печатают годами.

— Подпись узнаёте?

Она покачала головой.

— Штамп тоже похож, но я по фотографии ничего вам не скажу. Пусть человек придёт с бумажкой.

— Он был сегодня в другом магазине.

— А надо в этом. Раз здесь оформлял.

— Он уже не уверен, где оформлял.

Управляющая посмотрела на него поверх очков.

— Тогда тем более пусть придёт.

Она не выгнала Романа, не испугалась камеры телефона и не стала звонить хозяину при нём. Показала образец нынешнего заказа, закрыв рукой фамилию клиента. В нём были те поля, которых не хватало у Дёмина: модель, комплектация, место доставки. Но старый бланк существовал. Роман записал это отдельно от своих подозрений.

В машине он отправил Агате короткое сообщение: два контакта относятся к одному исполненному заказу; по расписке Дёмина есть вопросы; для продолжения нужны полные обращения, а не только выбранные изображения. В конце напомнил, что никакого материала к четвергу не обещал.

Агата позвонила через несколько минут.

— Вы разговаривали с Михаилом?

— Да.

— Он сказал, у вас возникают сложности.

— У меня возникает проверка.

— Хорошо. Только я бы просила вопросы к нашим материалам сначала присылать мне.

— Он ваш сотрудник?

— Он нам помогает.

— Мне тоже.

Она помолчала.

— Полные обращения сегодня отправлю. Дёмину напомнила про переписку. Завтра после встречи с Устиновым наберите меня.

— Почему не до?

— Потому что до неё вы опять спросите, кто заказчик.

Роман посмотрел на погасший экран, прежде чем понял, что она закончила разговор.

К вечеру он получил четыре документа и одно голосовое сообщение. Документы были разными: настоящее письмо с просьбой вернуть аванс, перечень недостачи, жалоба на задержку сборки и таблица, где семь фамилий стояли напротив сумм. Голосовое прислала Зинаида. Она сердито уточнила, что качели привезли не две недели назад, а одиннадцатого мая. Муж её поправил, и теперь она не хотела, чтобы из-за приблизительной даты ей приписали ещё какую-нибудь жалобу.

Роман поблагодарил и спросил, можно ли сохранить сообщение. Зинаида разрешила, попросив больше не звонить.

Сумма исполненного заказа составляла двести шестьдесят тысяч. В таблице она стояла дважды, у неё и у мужа, как два самостоятельных требования. Роман вычел лишнее. Потом убрал саму выполненную поставку. От двух миллионов ста восьмидесяти тысяч оставалось полтора миллиона шестьсот шестьдесят. Это число ещё ничего не доказывало, кроме того, что кто-то прибавлял охотнее, чем проверял.

Он написал Агате второй раз. Она ответила: «Приняла. Таблица рабочая».

Слово «рабочая» пришлось по вкусу: им можно было объяснить любую ошибку, пока ошибка не начинала работать на тебя.

Дёмин обещанной переписки не прислал. Вместо неё в половине восьмого пришло сообщение: «Жена нервничает, поговорю с ней. Завтра».

Роман поставил телефон на зарядку, отнёс тарелку в раковину и достал Дашин чайник. Хотел проверить, держится ли ручка, но, повернув его к свету, увидел внутри у самого носика мелкую паутину трещин. Провёл пальцем рядом, не касаясь острых краёв. Чайник выглядел вполне пригодным, пока не заглянешь туда, где будет кипяток.

Он сфотографировал повреждение и написал дочери: «Чинить для воды не буду. Можно оставить для цветов».

Она ответила почти сразу: «Тогда верни. Решу».

Роман поставил чайник на стол. Ему хотелось предложить купить новый, но он оставил телефон в покое и раскрыл папку. Среди присланных документов лежал лист, на котором фамилию Дёмина дописали другим шрифтом. Сама по себе разница шрифтов ничего не значила. Роман увеличил изображение и прочитал название товара, указанное в нижней строке.

Стол и шесть стульев там не упоминались.

Сто сорок восемь тысяч просили вернуть за шесть кухонных вытяжек.

Глава 4. Хозяин

Устинов принял его без ожидания.

Это почему-то разочаровало Романа: он уже приготовился воспользоваться советом Таланова, встать и уйти. Вместо приёмной оказался длинный стол в комнате над бывшим торговым залом. На столе стояли два подноса с чашками, несколько коробок с латунными ручками и старая настольная лампа, которую включили, хотя светило солнце. У лампы не держался наклон; её головку подпёрли деревянной линейкой.

Хозяин поднялся ему навстречу. Высокий, сутуловатый, в рубашке с короткими рукавами, он не походил на человека, который готовится к продаже большого дела. Скорее на заведующего складом, отвлёкшегося от недостачи.

— Садитесь. Кофе будете?

— Нет, спасибо.

— И правильно. Здесь плохой. Внизу делают, пока донесут — уже не хочется.

Он сел, придвинул к себе папку, которую Роман положил на стол, но не открыл.

— Что успели?

— Поговорить с вашим покупателем. Вернее, с человеком, который назвал себя покупателем.

— Игорь?

— Дёмин. Вы знакомы?

— Видел вчера.

— На съёмке?

— Да.

Устинов ответил так просто, что Роман на секунду потерял следующий вопрос.

— Он утверждает, что вы не вернули ему деньги.

— Мне передавали.

— И вы вместе снимаетесь для материала об этом?

— А что, я должен бегать от камеры? Пусть люди видят, что я выхожу и разговариваю.

Роман достал телефон, спросил разрешения записать беседу. Устинов согласился, но попросил отодвинуть аппарат от коробки с ручками: боялся задеть.

Роман назвал дату, время и обоих участников. Устинов слушал, положив ладони на стол.

— Человеку дали расписку на сто сорок восемь тысяч, — начал Роман. — Он говорит про садовую мебель. В другом документе та же сумма стоит за вытяжки. Вы можете объяснить?

— Кто вам дал второй документ?

— Агата.

Устинов потёр большим пальцем край стола.

— Можно посмотреть?

Роман показал экран. Устинов не взял телефон, только наклонился ближе. Прочитал, задержал взгляд на нижней строке.

— Это старое.

— Дата нынешняя.

— Значит, дату поставили новую.

— Кто поставил?

— Вы у неё спрашивали?

— Спрошу. Сначала у вас.

В коридоре заговорили два человека. Один спросил, где взять ключ от нижней комнаты, другой ответил, что у Веры. Устинов повернул голову к двери, подождал, пока шаги стихнут.

— У нас бывали задержки, — сказал он. — Некоторые были неприлично долгие. Вы можете найти людей, которые на меня злятся. Для этого не обязательно заказывать садовую мебель по старой бумаге.

— Я не заказывал.

— Я знаю.

— Вы говорите так, будто это вы заказали.

Устинов посмотрел на него. Некоторое время молчал, потом достал из своей папки лист и повернул к нему.

В правом верхнем углу было название «Реверс». Ниже — согласованный перечень работ: сбор обращений, подготовка материала, организация съёмки, размещение. Фамилия Устинова стояла в строке заказчика. Подпись и дата были настоящими по крайней мере в том простом смысле, что человек перед Романом их не отрицал.

— Это вы платите? — спросил Роман.

— Я.

— За материал против себя?

— За работу с обстоятельствами, которые существуют.

Роман отодвинул лист.

— Так не пойдёт. Давайте обычными словами.

Устинов вздохнул, вытащил из коробки мебельную ручку и покрутил её в пальцах. На плоской задней стороне торчали два винта.

— Вы хотите услышать «за плохую статью»? Хорошо. За плохую статью. Я заказал плохую статью про себя.

— Почему?

— Потому что хорошая мне сейчас не нужна.

— На этом месте я обычно заканчиваю разговор.

— Тогда заканчивайте.

Роман начал собирать бумаги. Устинов смотрел, не останавливая. Когда папка уже лежала у него под рукой, хозяин произнёс:

— Только вы деньги не за статью взяли. За проверку. Или я неправильно понял?

Роман остался сидеть.

— Правильно. Поэтому в отчёте будет написано, кто мне подложил документы.

— Напишите.

— И что человек, против которого их собрали, сам оплатил работу.

— Это вы уже выяснили. Я вам помог.

— Сфотографировать можно?

— Можно. Только реквизиты личные закройте, если публиковать надумаете.

Роман снял весь лист для своей записи, потом ещё один кадр, прикрыв нижние строки чистой бумагой. Устинов дождался, пока он закончит.

bannerbanner