Читать книгу Дурная слава (А.М. Сунгурский) онлайн бесплатно на Bookz
Дурная слава
Дурная слава
Оценить:

3

Полная версия:

Дурная слава

А.М. Сунгурский

Дурная слава

Глава 1. Цена вопроса

На фотографии человек держал пустую коробку так, будто в ней лежал ребёнок.

Роман придвинул снимок к окну. У мужчины были короткие, обломанные ногти, из-под рукава куртки выглядывал край больничного браслета. На картоне тёмным маркером написали «ОПЛАЧЕНО». Коробку держали за дно, осторожно; верхние створки раскрывались в обе стороны. Слева в кадр попала женская рука.

— Это кто? — спросил Роман.

— Покупатель.

— Слева.

Агата Селина посмотрела через его плечо, не касаясь ни стола, ни снимка.

— Его жена, вероятно. В папке есть контакты.

— Вы с ними говорили?

— Не я. Мне передали обращения.

За стеной работала дрель. Кто-то сверлил долго, с остановками, и каждый раз после тишины казалось, что теперь уже закончили. Агата открыла дверь, высунулась в коридор.

— Серёж, у нас встреча. Дайте двадцать минут.

Мужчина что-то ответил. Она прикрыла дверь, но дрель умолкла не сразу: сделала ещё два коротких рывка.

— Полку вешают, — сказала Агата. — Оказалось сложнее, чем арендовать помещение.

Роман положил фотографию на стол. Под ней лежали ещё три: закрытая дверь магазина, крупно снятая квитанция и тот же мужчина, уже без коробки. На последнем снимке он смеялся, отвернувшись от камеры.

— А это зачем?

— Всё, что прислали. Я ничего не отбирала.

Ответ ему понравился больше, чем следовало. Он пришёл готовым спорить с человеком, который принесёт готовую историю и попросит поставить под ней чужую фамилию. Неотобранные фотографии обещали хотя бы некоторую свободу.

Агентство сняло кабинет в центре Ярославля, но обжить его ещё не успели. У окна стоял широкий стол, возле двери — три одинаковых стула в магазинной плёнке. Плёнку со стула Романа сняли перед тем, как он сел; теперь она торчала из корзины, мешая закрыть крышку. На светлой стене остался квадрат от старой вывески. Новую — матовое стекло со словом «Реверс» — прислонили к подоконнику.

На сайте агентства Роман накануне прочёл про работу с общественным мнением, кризисные коммуникации и помощь в сложных переговорах. Фотографий сотрудников не было, зато имелось шесть отзывов с инициалами вместо фамилий. Он решил, что половину бюджета здесь тратят на то, чтобы не объяснять, чем занимаются.

— Вы представляете покупателей? — спросил он.

— Заказчика, которого беспокоит положение дел.

— Конкурента?

— В том числе и конкурент может беспокоиться.

— Тогда начнём с него.

Агата села напротив. Она была в сером платье с длинными рукавами; на правом манжете торчала нитка. Пока Роман просматривал снимки, она дважды пыталась незаметно оторвать её и оба раза оставляла в покое. Теперь прижала манжет ладонью к столу.

— Роман, мне вас рекомендовали как человека, который умеет проверять. Мне не нужен текст, который развалится после первого звонка. Григорий Устинов собирает деньги за товар, который люди не получают. Возможно, у него трудности с поставками. Возможно, он уже знает, что ничего не привезёт. Я хочу, чтобы вы установили, что именно происходит.

— Кто платит?

— «Реверс».

— А «Реверсу»?

— Эту часть договора я не предлагаю вам проверять.

Он вернул снимки в папку и положил её перед ней.

Агата не стала возвращать папку обратно. Посмотрела на неё, потом на Романа.

— Хорошо. Заказчик связан с одним из будущих решений Устинова. Имя я смогу открыть, если мы договоримся о конфиденциальности. Сейчас вы не получаете от меня ни утверждения о преступлении, ни обязательства опубликовать обвинение. Только предложение собрать сведения.

За стеклом двери прошёл мужчина с длинным металлическим уровнем. Уровень качнулся, ударил о косяк. Роман невольно повернул голову. Он плохо переносил чужую работу, которую прерывали ради него, особенно когда его собственная ещё не началась.

— Сколько обращений?

— Семь.

— На фотографиях один человек.

— Остальные не все хотят сниматься.

— Даты?

— Апрель и май.

— Сумма?

Агата открыла ноутбук, но цифру назвала раньше, чем экран успел зажечься:

— Чуть больше двух миллионов. По тем документам, которые у нас есть.

— Чуть больше — это сколько?

— Два миллиона сто восемьдесят тысяч.

Роман записал число на последней странице блокнота. В начале оставались вопросы для другого материала — о закрытой школьной мастерской. Тот текст редактор держал уже третью неделю. Сначала просил дождаться ответа, потом нового ответа, потом сообщил, что в истории не хватает надежды. Роман предложил дать надежде телефон директора, чтобы она сама ему позвонила. С тех пор переписка состояла преимущественно из приветствий.

— Устинов знает, что его проверяют?

— Ему звонили покупатели.

— Я про вас.

— Вы сможете задать ему этот вопрос.

— Обязательно задам.

— Я на это и рассчитываю.

Она сказала это без нажима, и Роман опять ощутил маленькое, неприятное удовольствие от того, что встреча идёт лучше, чем он ожидал. Обычно на этом месте ему начинали объяснять, почему объект нельзя тревожить, зачем необходимо поторопиться и какие слова лучше убрать из договора. Агата пока позволяла ему все привычные возражения.

— Есть ещё условие, — сказала она.

Он откинулся на спинку.

— Вот теперь давайте.

— В четверг вечером должен выйти первый материал.

— Сегодня понедельник.

— Я знаю.

— За три дня я могу выяснить, существуют ли ваши семь человек. Если они в разных городах, не обещаю и этого.

— Они здесь. Один может уехать.

— Это его право.

— Разумеется. Но от этого он не станет более доступным для вас.

В коридоре тихо засмеялись. Кажется, рабочие решили воспользоваться перерывом. Агата посмотрела на дверь, и впервые её спокойствие показалось Роману усилием, которое она делает сразу для нескольких людей.

— Что произойдёт в четверг? — спросил он.

— Устинов продолжит переговоры о продаже части бизнеса. Если потенциальный покупатель получит только красивые цифры, люди, которые уже заплатили, могут остаться между двумя хозяевами. Каждый будет отправлять их к другому.

— Вы сейчас назвали будущий результат, которого ещё нет.

— Поэтому я говорю с вами заранее.

Он открыл папку снова.

Квитанция была снята на жёлтом столе. Верх листка обрезали так, что осталась половина названия организации. Ниже можно было разобрать сумму: сто сорок восемь тысяч. Вместо подписи — тёмный короткий росчерк. Сгиб проходил через дату.

— Оригиналы где?

— У покупателей.

— Вы их видели?

— Я — нет.

— А кто видел?

Агата пододвинула к нему лист с телефонами.

— Начните с Игоря Дёмина. Мужчина на фотографии. Он готов встретиться завтра.

Роман перелистнул остальные копии. Один и тот же край печати попадал на разные строки. Были фотографии переписки, снятые с другого телефона; на одной поверх сообщения лежал полупрозрачный значок громкости. Кто-то пересылал слишком торопливо или слишком старательно изображал торопливость. Роман пока не знал, что ему нравится меньше.

— И сколько вы платите за мою тревогу о покупателях?

— Сто восемьдесят тысяч за работу.

Он поднял глаза.

Агата ждала. Она хорошо выбрала момент: папка уже была у него в руках.

— Включая публикацию? — спросил он.

— Подготовку, проверку, взаимодействие с площадкой.

— Я не продаю место на площадке.

— Его мы обеспечим.

— Тогда мою фамилию вы тоже обеспечите?

— Фамилия ваша. Текст ваш. Иначе я бы не приглашала вас сюда.

— Фотографии не мои. Сведения не мои. Срок тоже.

— Рабочие условия почти всегда предлагает заказчик.

Роман закрыл блокнот. Он мог встать сейчас, забрать куртку с соседнего стула и уйти, сохранив удобное впечатление, что его пытались купить, а он не продался. Через час пришлось бы написать редактору о школьной мастерской; вечером — проверить текст про скидки на сантехнику. Унитазы в том тексте назывались решениями для современной ванной комнаты. За каждое решение ему платили примерно столько, сколько стоило дважды пообедать.

Он потянул папку к себе, но открывать не стал.

— Сорок тысяч за первый этап, — сказал он. — Проверка обращений. Если люди не существуют или документы не подтверждаются, вы платите за проделанную работу и получаете записку о том, что они не подтверждаются. Никакого обвинительного материала я в этом случае не пишу.

— Согласна.

Ответ прозвучал слишком быстро.

— Оставшиеся сто сорок — только если продолжим. Отдельно согласуем, что именно я делаю. Публикация по моему окончательному согласию. Ни имя, ни черновик, ни запись разговора без него использовать нельзя.

— Это можно внести.

— И я разговариваю с Устиновым. Не посылаю ему пять вопросов за двадцать минут до выхода. Разговариваю.

— Да.

— Он может оказаться прав.

Агата убрала руку с манжета.

— Тогда, вероятно, это будет самый интересный результат.

На этот раз удовольствие не пришло.

Она распечатала короткое соглашение. Принтер стоял в коридоре; пришлось открыть дверь и попросить мужчину с уровнем передать листы. Тот вошёл сам. На виске у него была белая полоса штукатурки, а в кулаке он держал четыре шурупа.

— Внизу пустота, — сказал он, показывая на стену за Агатой. — Надо выше брать. Если на прежние дырки, вы полку потом с пола соберёте.

— Выше так выше.

— На двадцать сантиметров.

Агата вздохнула.

— Сделайте, чтобы стояло.

Он положил бумагу перед Романом, посмотрел на фотографии, но ничего не спросил.

В соглашении употреблялось слово «исследование». Роман вычеркнул «с правом использования заказчиком полученных материалов» и вписал ограничение от руки. Агата прочла, попросила вместо «любых» написать «подготовленных исполнителем» и пояснила, что иначе не сможет пользоваться собственными фотографиями. Роман согласился. Они подписали оба экземпляра; Агата сфотографировала реквизиты, которые он вписал на отдельном листе.

— Деньги сегодня, — сказала она. — С Дёминым я вас соединю.

— Не соединяйте. Я сам позвоню.

— Тогда предупредим, чтобы поднял трубку.

В прихожей Роман надел куртку и обнаружил, что оставил очки на столе. Вернувшись, он услышал из коридора голос Агаты:

— Да, взял. Нет, именно с проверкой. Я объяснила.

Она стояла к двери спиной. Увидев его в отражении окна, не стала прятать телефон.

— Роман, очки у принтера. Серёжа перенёс, когда мерил.

Он поднял очки с коробки бумаги. Агата продолжила разговор уже тише, а рабочий спросил, можно ли наконец сверлить.

На улице Роман постоял возле машины, разглядывая своё отражение в заднем стекле. Волосы на затылке примялись после ранней поездки, воротник завернулся внутрь. Он хотел позвонить знакомому и рассказать про женщину, которой понравилась мысль, что её противник может быть прав. Но знакомых, способных выслушать такую историю, оставалось немного, и почти все потом спрашивали, нельзя ли познакомить их с заказчиком.

Позвонила Даша.

— Ты ещё в центре?

— Собираюсь выезжать.

— Если мимо мастерской, забери мой чайник. Я его уронила.

— Ты обожглась?

— Нет, он пустой был.

— А зачем тогда забирать?

— Потому что ты сказал: когда будет что выбросить, не выбрасывай, я посмотрю.

Он действительно говорил. Причём не про чайник — про её работу, которую она собиралась снять с выставки. Но уточнять было поздно.

— Заеду.

— Только не начинай его чинить прямо здесь. У нас вечером сдача.

— Можно я хотя бы посмотрю?

— Вот за этим и прошу забрать.

Мастерская занимала первый этаж во дворе, куда Роман всякий раз въезжал слишком далеко и потом сдавал назад между припаркованными машинами. На двери висело расписание, написанное маркером по бумаге: «По времени согласовываем. Просто так закрыто». Под ним кто-то приписал: «Но стучите».

Он постучал.

Даша открыла локтем. В руках у неё была длинная белая буква, похожая на сломанную лестницу. На щеке осталась полоска зелёной краски.

— Подержи.

— Это что?

— «Я». Не переворачивай, там клей.

Он принял букву обеими руками и сразу понял, что взял неудобно. Нижний конец упирался ему в бедро, верхний тянул вниз; перехватить, не испачкавшись, было трудно. Даша уже шла вглубь мастерской.

— Даш.

— Сейчас.

В помещении пахло пластиком, кофе и чем-то сладким, аптечным. У стены лежали слова без промежутков: «СЕМЕЙНЫЙ», «ВЫБОР», «ДЛЯ». На столе сушился круглый знак с нарисованным солнцем. Молодой человек в защитных очках держал фен над краем плёнки и не поднял головы, когда Роман поздоровался.

Даша принесла два деревянных бруска, положила их на пол и помогла опустить букву.

— Там нельзя было оставлять, — сказала она. — Наступят.

— А я думал, ты рада меня видеть.

— Я рада. Поэтому тебе дали самую чистую.

Он достал платок, показал на её щёку. Даша потёрла лицо ладонью и только размазала краску.

— Не надо. Она засохла.

— Ты ела?

— Да.

Из-за стола молодой человек сказал:

— Вчера.

— Егор, работай.

Роман хотел предложить купить им еды, но заметил на подоконнике три контейнера, один открытый. В нём лежала гречка с котлетой. Даша проследила его взгляд.

— Остынет — разогрею. Чайник под стулом.

Он вытащил пакет. Чайник был маленький, эмалированный, с носиком, который после падения смотрел немного в сторону. Крышка болталась отдельно.

— Электрический купила бы.

— Мне этот нравился.

— Эти медленные.

— Я не настолько быстро живу.

Егор за столом кашлянул, пряча смешок. Даша улыбнулась и взяла второй фен с полки.

Роман остался возле двери с пакетом и внезапно почувствовал, что прибыл сюда в неудачное время. Не потому, что мешал. Она впустила его в работу, которую он всякий раз пытался превратить в разговор о её жизни. Теперь и разговор оказался не нужен: буква лежала на брусках, чайник был у него, а контейнер с едой стоял в пределах вытянутой руки.

— У меня заказ появился, — сказал он.

— Нормальный?

— Проверю.

— Тогда не говори заранее, что нормальный.

Он не говорил, но возражать не стал.

На обратном пути пришло уведомление о переводе сорока тысяч. Роман остановился у края двора, прочитал имя отправителя и назначение платежа. Всё соответствовало соглашению. Он положил телефон на соседнее сиденье, рядом с пакетом.

Из носика чайника на бумажную папку выпала маленькая белая крошка эмали. Роман стряхнул её, достал из папки лист с телефонами и набрал Игоря Дёмина.

Человек ответил после первого гудка.

— Слушаю.

Голос оказался глубоким, поставленным, совсем не таким, какого Роман ожидал от мужчины с больничным браслетом.

— Роман Лаптев. Мне дали ваш номер по поводу покупки в «Полке».

— Да, мне сказали. Завтра могу.

— Для начала расскажите, что вы заказывали.

На другом конце стало тихо.

— А вам не передали?

— Передали. Я хочу услышать от вас.

— Мне бы документы сейчас взять.

— Не нужна точная модель. Что это было?

Мужчина вдохнул носом. Послышался шорох.

— Вы знаете, я сейчас не один. Завтра у магазина поговорим. Там и покажу всё.

— Вы дома?

— На работе.

Кто-то позвал его вдали. Роман не разобрал имени, только последнюю гласную и раздражение, с каким её протянули.

— Значит, завтра, — сказал мужчина. — В одиннадцать. Агата адрес пришлёт.

Он закончил разговор раньше, чем Роман успел спросить, почему человек, оплативший заказ, не может назвать купленную вещь.

Роман убрал телефон. Через лобовое стекло было видно, как Егор вышел из мастерской с открытым контейнером, сел на ступеньку и принялся есть. Потом вышла Даша и отняла у него котлету.

Он посмотрел на них ещё немного, завёл машину и поехал домой читать то, за что ему уже заплатили.

Глава 2. Покупатель

Дёмин ждал его у закрытой боковой двери. Коробки не было. На нём была та же куртка, что на фотографии, но без больничного браслета он выглядел здоровее и несколько моложе. Он держал бумажный стаканчик, а вторую руку прятал в кармане. Возле ноги стояла сумка из плотной синей ткани.

— Игорь? — спросил Роман.

Мужчина обернулся не сразу.

— Да. Вы Лаптев?

Они пожали друг другу руки. Ладонь Дёмина оказалась тёплой, сухой; на указательном пальце была свежая ссадина.

— Здесь главный вход? — спросил Роман.

— С той стороны. Мне сказали тут подождать.

— Кто сказал?

— Девушка. Сейчас придёт.

Роман посмотрел на время. Без трёх одиннадцать. Над боковой дверью висел выцветший навес, под ним — табличка с часами приёма товара. Два имени и номер телефона написали шариковой ручкой на полосе малярной ленты. Рядом стояли сложенные садовые стулья, стянутые металлической цепью. Они мешали открыть дверь до конца.

— Давайте пока поговорим, — предложил Роман.

Дёмин сделал последний глоток, оглянулся в поисках урны. Не нашёл и поставил стакан на край подоконника.

— Я могу записать? Для точности. Публикацию ещё не обсуждаем.

— Да, конечно.

Роман включил диктофон на телефоне и назвал дату: двадцатое мая. Дёмин стоял прямо, не глядя на экран. Подождал, пока Роман закончит, и начал:

— Четырнадцатого апреля я внёс полную предоплату за комплект садовой мебели. Стол, шесть стульев. Обещали в течение трёх недель. Срок прошёл, деньги не возвращают. В магазине отвечают: ожидайте поставки. Но в какой-то момент человеку уже надоедает ждать.

Последнее предложение он произнёс чуть громче. На слове «человеку» кивнул, словно соглашаясь с кем-то стоящим рядом.

— Кто принимал заказ?

— Менеджер.

— Имя помните?

— На бумаге есть.

— А внешне?

Дёмин вынул из сумки прозрачный файл.

— Молодой. Сейчас точно не скажу. Я не предполагал, что потребуется описывать.

Роман взял документ. Это была расписка на обычном листе, заполненная от руки поверх напечатанных строк. Вверху стояло название «Полка», без кавычек. Ниже — фамилия покупателя, сумма и заказ: «комплект садовый, 7 предметов». Номер модели не указали. Реквизиты юридического лица находились внизу; их напечатали мельче остального текста, но прочитать было можно.

— Это тот лист, который на фотографии?

— Он.

На фотографии сгиб проходил через дату. Здесь бумага оказалась гладкой, только край чуть замялся в файле.

— Разглаживали?

— Жена положила под книги. Чтобы прилично было.

Роман поднял лист к свету. На месте прежнего сгиба виднелась тонкая белая полоска. Объяснение, во всяком случае, было возможным.

— Сто сорок восемь тысяч наличными?

— Да.

— Чек выдали?

— Этот выдали.

— Кассовый.

— Сказали, вместе с доставкой будет.

Дёмин убрал руки за спину. Теперь он напоминал человека, которого заставили пересказать давний проступок перед коллективом. Роман видел, как легко отсюда получался готовый абзац: доверчивый покупатель, наличные, обещанный потом чек. Он придержал этот абзац и спросил:

— Почему вы выбрали именно этот комплект?

— Понравился.

— Где видели?

— Жена показала.

— Здесь, в магазине?

— Сначала в телефоне. Потом мы приехали.

— Как он выглядит?

Дёмин посмотрел на стулья возле двери.

— Ну, садовая мебель. Тёмная. Металл, дерево. Для дачи.

Роман тоже посмотрел на стулья. Они были дешёвые, складные, с зелёной пластиковой спинкой.

— Жена сейчас может прислать картинку?

— Она на работе.

— Можно сообщением. Не обязательно сразу ответит.

— Вы мне не верите?

— Я хочу знать, что вы купили.

— Я только что сказал.

— Название в расписке позволяет привезти вам любой стол с шестью стульями. У вас была переписка про конкретную модель?

Дёмин забрал расписку, поправил её в файле. Он делал это медленно, проводя пальцами по краям.

— У жены, — сказал он. — Я попрошу.

Во двор въехала маленькая белая машина. Девушка за рулём махнула им, припарковалась возле мусорных баков и достала с заднего сиденья чёрный кофр. На ремне у неё болтался ещё один мешок, узкий и длинный.

— Соня, — представилась она, подходя. — Извините, шлагбаум на соседнем въезде закрыт. Пришлось объехать.

Роман не взял протянутую руку сразу: он держал телефон и блокнот. Переложил всё в одну ладонь.

— Мне про съёмку не говорили.

Соня посмотрела на Дёмина.

— У нас заявка на одиннадцать.

— У меня встреча. Кто дал заявку?

— Агата. Сказала, вы будете разговаривать, я сниму общие планы и самого покупателя. Если ему удобно.

— Мне удобно, — сказал Дёмин.

— А мне пока нет, — ответил Роман. — Я не знаю, что здесь произошло.

Соня опустила кофр на землю.

— Я тоже. Поэтому камера сейчас закрыта. Вы хотите, чтобы я уехала, или подожду?

Он почувствовал, как раздражение теряет адрес. Девушка приехала на работу, которую ей назначили. Она не обещала верить Дёмину и не требовала этого от него.

— Подождите, пожалуйста. Только меня не надо снимать.

— Хорошо.

Она отнесла кофр к машине. Из длинного чехла торчала ручка штатива. Дёмин проводил её глазами, потом спросил:

— Может, нам сразу к хозяину? Что мы здесь друг друга проверяем?

— Он вас ждёт?

— Он должен знать, что мы придём.

— Откуда?

— Ему звонили.

— Вы?

— Из агентства.

Роман выключил запись. Вчера ему хотелось получить хотя бы один прямой ответ. Сегодня ответы были прямыми, но каждый приводил обратно к Агате.

Он обошёл здание. Главный вход выходил на широкую улицу; за стеклом стояли гладильные доски, лестницы, коробки с кофеварками и два белых пластиковых кресла. На витрине сохранились выгоревшие следы от зимних снежинок. Над дверью, под вывеской «Полка», висело полотнище: «Встреча с покупателями — 22 мая». Левый край закрепили белым пластиковым зажимом, правый натянули шнуром. Ветер надувал середину, и тогда слово «покупателями» пропадало в складке.

Роман вошёл один. В магазине было прохладно, пахло резиной и влажной тряпкой. Женщина за кассой вытирала верх электрического самовара. Другой сотрудник, молодой мужчина в красном жилете, распаковывал коробку с вентиляторами.

— Добрый день. Кто здесь занимается заказной мебелью?

Женщина отложила тряпку.

— Что-то конкретное ищете?

Роман назвался, объяснил, что проверяет обращение покупателя, и спросил, можно ли показать расписку. Дёмин вошёл следом, задержавшись у двери. Он не подходил к кассе, пока Роман не позвал его.

Женщина посмотрела на лист.

— Это не наше.

— Что именно?

— Мы так не оформляем.

— Название ваше.

— Название наше. А бумага не наша.

Она позвала Нику.

Из служебной двери вышла молодая женщина с открытой бутылкой воды. Светлые волосы стянули в короткий хвост; на футболке над карманом было маленькое пятно, будто она прислонилась к свежей краске. Она выслушала кассира, поставила воду рядом с самоваром и взяла расписку за угол.

bannerbanner