Роман Злотников.

Смертельный удар

(страница 8 из 35)

скачать книгу бесплатно

Некоторое время они молчали, глядя на пламя костра. Послышались шаги, из темноты вынырнул сержант и вытянулся перед Гроном:

– Мой командор, ужин готов.

Грон кивнул:

– Спасибо, сейчас идем.

Сержант переминался с ноги на ногу, наконец неловко поежился и, кашлянув, спросил:

– Может, принести?

Грон улыбнулся:

– Не стоит. Не думаю, что сегодня мы просидим слишком долго. Я устал, а завтра предстоит тяжелый день, так что скажи ребятам, пусть уже наваливают в котелок.

Сержант козырнул, недовольно покосился на Сайторна и потопал обратно. Сайторн проводил его взглядом.

– Твои люди любят тебя, Грон, а я так и остался для них чужим.

– Мы из Корпуса, Сайторн, а ты нет, – заметил Грон. – Ты же сам не захотел, чтобы было по-другому.

Сайторн пожал плечами:

– Ты ведь не только учишь их сражаться, но и пытаешься перекроить их мозги, а я решил больше никому не позволять делать это со мной.

– Но поскольку ты знаешь об этом, с тобой подобный номер невозможен, – ехидно заметил Грон.

Сайторн улыбнулся:

– Я лучше остерегусь, а то я уже привык, что все, что ты делаешь, – ты делаешь хорошо.

Они захохотали.

Над степью пронесся крик степной совы. Грон утер выступившие от смеха слезы и махнул рукой:

– Ладно, поболтали, и будет. – Он поднялся на ноги. – Пошли, ужин остывает, – и зашагал к кострам.

Сайторн постоял еще немного, наблюдая, как гаснет пламя маленького костерка. Потом посмотрел на звездное небо. Прошло уже почти семь лет с того дня, как он подошел к воротам крепости Горных Барсов и, показав кинжал, попросил часового проводить его к командору. Именно этот день был последним, когда он мог считать себя членом Ордена. Вернее, по орденским законам, он заслуживал смерти уже после самовольной попытки отравить Грона крошеным промбоем, ядом, от которого не было спасения. Никто, соприкоснувшийся с Измененным, не имеет права на жизнь. Но до того дня он по-прежнему считал себя сыном Ордена, исполняющего волю Творца и несущего людям этого мира свет истины. До того дня… Звезды холодно и равнодушно сияли на огромном куполе степного неба. Ему вдруг припомнилось, как точно такой же ночью он сидел у рыбацкого костра на побережье и слушал песню о том, как смелый воин Грон-Казимир прыгнул навстречу ситаккским «акулам», чтобы спасти людей, которых он видел всего один день, но успел полюбить. А вокруг сидели, блестя глазенками, десяток ребятишек. Половину из них звали Гронами, а другую Казимирами. В той песне еще говорилось, что воин вернется, когда небо упадет на землю и боги разгневаются на людей и захотят их уничтожить. Сайторн зашагал вслед за Гроном. Не каждому доводится присутствовать при том, как легенды становятся явью. Впрочем, чего еще ждать от Измененного?

Следующий день начался рано. Грон проснулся на заре, тихонько вышел из палатки, умылся ключевой водой, натянул последний из оставшихся комбинезонов и снова отправился в лощину, перед отъездом приказав офицеру никого не выпускать за пределы лагеря.

Сайторн проснулся, когда Грон уже уехал, и, соответственно, оказался заперт в лагере до приезда командора. Он послонялся по окрестностям, поднялся ко вчерашнему кострищу, постоял, глядя, как бойцы старательно закапывают пепел от их комбинезонов, сожженных вчера вечером, ссыпанный в герметичный медный бак, и вернулся в палатку. Там он тщательно задернул полог, достал из тубуса тонкие листки и проверил ручку. Он по-прежнему не мог перебороть в себе заложенное с раннего детства отвращение к большинству усовершенствований, введенных Измененным, но некоторые, подобные ручке-самописке… Сайторн вздохнул и склонился над писчей доской.

«…Сие путешествие угнетало Великого Грона. Он всей душой противился тому, что собирался совершить, но не мог найти другого выхода. Как мне кажется, он пришел в это гиблое место, чтобы каким-то одному ему известным образом овладеть самой смертью. А может ли быть что-то более неестественное для того, кто собирался положить все свои силы, чтобы сохранить жизнь большей части живых существ, ныне населяющих наш мир…»

Сайторн увлекся и писал долго, вдумчиво, а потому чуть не пропустил момент, когда вернулся Грон. Он едва успел спрятать листки и повалиться на расстеленный плащ, как полог палатки отлетел в сторону и на пороге появился возбужденный Грон.

– Валяешься?! Когда вокруг вершатся такие дела!

Сайторн сел с видом оскорбленной невинности.

– Вы же не оставили мне ничего иного, Ваша непреклонность. Судя по взглядам ваших бойцов, если бы я удалился от границ лагеря больше чем на полшага, мне бы с удовольствием прострелили пузо.

Грон захохотал и, быстро пройдя в угол палатки, выволок какой-то сверток, туго увязанный в войлок. Сайторн с интересом подобрался поближе. Грон разрезал веревки и осторожно развернул какой-то бронзовый цилиндр со стеклянным окошечком на боку, глиняный сосуд с плотной пробкой и двумя медными штырями, торчащими из нее, и какой-то диск, а также кучу шнуров с медной проволочкой в середине. Быстро соединив все это в причудливую конструкцию, он достал свинцовый цилиндрик, поднес его к стеклянному окошку и начал отвинчивать крышку. Как только между крышкой и корпусом появилась щель, диск, лежащий на столе, гулко защелкал, а спустя мгновение щелчки превратились в вой, диск затрясся, заскользил по столику и рухнул на пол. Грон торопливо завинтил крышку, осторожно положил пенал в сторону и перевел дух. Его лицо было бледно. В этот момент полог палатки поднялся и на пороге возник сержант с обнаженным мечом, за его спиной виднелся еще десяток бойцов. Грон как-то ошеломленно взмахнул рукой:

– Все в порядке, сержант. Вызовите ко мне капитана.

Сержант настороженно осмотрел пространство палатки, бросил на Сайторна угрожающий взгляд и, молча козырнув, вышел. Грон несколько мгновений сидел на полу, тупо уставясь на цилиндр, потом пробормотал:

– Руды, похоже, супербогаты, значит, содержание где-то около ноль пяти процентов, при стандартном соотношении изотопов это значит умножить еще на ноль ноль семь, получается… Для первого этапа нужно два – четыре года и несколько десятков тысяч человек, которые быстро превратятся в трупы…

В этот момент полог опять откинулся. На пороге стоял капитан.

– Мой командор, капитан…

Грон жестом прервал доклад и указал на валявшуюся в углу медвежью шкуру:

– Садитесь и слушайте внимательно. Пишете хорошо?

Капитан кивнул и достал из планшетки тонкие листки вощеной бумаги и самописку. В Корпусе все умели писать, а офицеры тем более, но степень этого умения иногда варьировалась очень сильно. Сайторн в очередной раз с удивлением подумал, почему Грон не захватил эскорт «ночных кошек», а привел с собой обыкновенную линейную сотню из Восточного бастиона, но кто разберется в мыслях Измененного? Оставалось надеяться, что это, как всегда, имеет свой смысл и, что случалось менее часто, не приведет к неприятным последствиям. Идти в глубь недавно еще абсолютно враждебной степи без серьезной охраны, это, знаете ли…

– Организовать разведку по эту сторону лощины. За линию, пересекающую центр лощины, не переходить, задача – найти источники воды и топлива, а также многокамерную естественную пещеру с перемычками между камерами не менее человеческого роста. Проводник говорит, что здесь такие есть, хотя показать ни одной не может. Из всех найденных источников взять образцы воды и привезти мне. Далее, подготовить двух гонцов до Восточного бастиона, с двумя сменными лошадьми каждый, выезжают завтра утром. Провести картографические работы на сорок миль в округе. Все передвижения за пределами лагеря осуществлять только в маске-респираторе. Все. Вопросы?

Капитан подскочил, не успев доцарапать пером:

– Никак нет.

Грон кивнул:

– Выполняйте.

Когда полог за капитаном упал, Грон несколько мгновений молчал, после чего повернул к Сайторну напряженное лицо со стиснутыми губами и в который уже раз спросил:

– Так сколько, ты говоришь, осталось времени?

Сайторн почувствовал, что от тона, которым был задан этот вопрос, у него волосы встают дыбом. Но что-то в этом тоне заставило его разомкнуть губы и в тысячный раз произнести то, что выучил наизусть еще юношей, когда проходил послушничество под руководством самого Хранителя Творца:

– По велению Творца, годом Очищения является тысяча семьдесят седьмой. В этот год небеса обрушатся на землю, воды выйдут из берегов и подземные боги вырвутся наружу. Очищение будет длиться семь лет. Выживет один из десяти. Но все посвященные будут заранее укрыты в тайных местах, чтобы после окончания Очищения выйти к людям и нести им волю Творца. – Он сделал паузу и тихо закончил: – По календарю заггров год Очищения наступает через одиннадцать лет.

Грон несколько мгновений смотрел куда-то невидящими глазами, потом осклабился и произнес:

– Успею.


Грон спустился к пирсу и двинулся к своему кораблю. Это не была уже ставшая привычной узкая и хищная унирема, предназначенная не столько для правильного морского боя, сколько для того, чтобы сразу после заката вынырнуть откуда-то из черноты между небом и морем и выплеснуть на палубу вражеского корабля волну беспощадных стальных клинков. Этот красавец был предназначен для другой стихии. Той, в которой трещат борта под ударами вражеских таранов и звонко хлопают тетивы баллист и катапульт. А прежде чем сойтись друг с другом в жаркой абордажной схватке, оба могучих противника могут таранными ударами отправить на корм акулам по нескольку вражеских кораблей. Он должен был стать сильным бойцом, который бы мог даже в тесной свалке морского боя противостоять не менее чем двум горгосским триерам. Могучая дирема, почти в полтора раза превышавшая в длину униремы и тем самым равнявшаяся триере, носила гордое имя «Росомаха» и, казалось, впрямь своим видом неуловимо напоминала этого сильного и хитрого зверя. Сто девять унирем уже вышли из гавани и, разбившись на пятерки, будто большие серые рыбины покачивались на волнах, покрывая ближнюю воду неровным пятнистым ковром, медленно шевеля при этом веслами, будто огромными плавниками, и пританцовывая на крутой волне. Семь дирем – которые хоть и назывались так же, как и боевые корабли элитийцев, но отличались от них, как мангуст отличается от суслика, – все еще покачивались у пирсов. Несмотря на то что он сказал мастеру Смигарту, Грон долго раздумывал – брать ли в поход эти корабли. Ибо до сих пор он руководствовался правилом, по которому для создания полноценной, слаженной команды необходимо, чтобы экипаж походил вместе не менее четырех – шести лун. Но экипажи дирем были по большей части укомплектованы опытными бойцами, ветеранами флота Корпуса, к тому же прошедшими хорошую морскую выучку на униремах. А некоторые уже успели побывать в бою во время разведывательного рейда вместе с Гроном. Да он и не представлял, как без них можно обойтись. Если им придется ввязаться в крупное морское сражение с более чем сотней кораблей, а скорее всего это неизбежно, диремы будут необходимы. Униремы – королевы в другой тактике. Увидев корабль, завалить мачту и идти вне пределов видимости, дожидаясь темноты, потом вынырнуть у борта из ночной темени и обрушиться на ошарашенного врага, не оставляя ему ни малейшего шанса. В обычном морском сражении они, конечно, тоже не плохи, но… пока есть возможность использовать их главное преимущество – маневренность. Когда же корабли, как это зачастую происходит уже к середине боя, сгрудятся на небольшом пятачке, то униремы, не имеющие тарана и со слабым метательно-артиллерийским вооружением да к тому же с гораздо более низкими бортами, окажутся в невыгодном положении. Поэтому Грону нужен был мощный ударный кулак, способный разорвать вражеский флот, разрезать строй, дать униремам пространство для боя.

С соседних пирсов послышался грохот убираемых трапов. Грон обернулся в сторону крепости и увидел Яга, сиротливо стоявшего у стены. Хотя почему сиротливо? За левым плечом, как обычно, возвышалась мощная фигура Слуя. Грон вздохнул. За прошедшее время он трижды пытался поговорить с Ягом, снять все время возникающую между ними завесу недоверия, но выходило только хуже. Особенно желчным Яг стал после того, как Грон вернулся из поездки с Сайторном… Грон махнул Ягу рукой и легко взбежал по трапу на палубу диремы, кивком дав понять капитану, что можно двигаться. Когда швартовы были отданы и, повинуясь согласованному движению более сотни весел, дирема отошла от пирса и начала разворачивать нос с мощным бронзовым тараном в сторону выхода из гавани, Грон подошел к мачте и, опершись на нее спиной, уставил взгляд в пространство.

Четверть луны назад они с Сайторном, покрытые с ног до головы дорожной пылью, въехали в ворота крепости Горных Барсов. Позади было четыря дня сумасшедшей скачки. Грон катастрофически опаздывал. Но ему пришлось задержаться в крепости Горных Барсов почти на два дня, чтобы привести в движение гигантскую машину собственноручно созданной им административной системы Корпуса. Вечером того же дня из ворот крепости выехали гонцы и помчались в разные стороны, неистово погоняя коней. Все распоряжения Грон не стал передавать по гелиографу. Приказ, доставленный гонцом да к тому же собственноручно написанный Гроном, должен был произвести гораздо более быстрое воздействие на управляющих кузнечных цехов и начальников продовольственных складов, на командиров гарнизонов и конезаводчиков Корпуса, а также на главного казначея и ректора Университета. Хотя все они явно придут в недоумение от того, что командору вдруг пришло в голову бросить производство оружия и расходовать дорогое железо на изготовление тысяч кайл, каменобитных молотов и лопат, и от того, что ему зачем-то понадобилось столько продовольствия на самом краю степи. И насколько разумно вбухивать такие средства на строительство где-то в сердце степи чего-то, судя по расходам, столь грандиозного? А главное, никто не поймет, почему Грон изменил своему, ставшему уже привычным, правилу и поставил во главе этого дорогостоящего проекта человека, не имеющего отношения к Корпусу. Ибо во всех приказах говорилось, что до своего возвращения все полномочия, касающиеся контроля и уточнения отданных распоряжений, переходят к человеку по имени Сайторн. Однако приказы были получены, сомнения отодвинуты в сторону – и работа началась.

– Мой командор, разрешите поднять штандарт похода?

Капитан Гамгор, вытянувшись, стоял перед ним. Грон огляделся. Дирема вышла из гавани и шла вдоль строя унирем, ведя за собой пристроившихся к ней в кильватер семь остальных дирем.

– Да, флагман-капитан, поднимайте штандарт и сигналы эскадре.

Гамгор повернулся в сторону сигнальщика и энергично взмахнул рукой. Спустя мгновение на фале, закрепленном на верхушке мачты, ярко вспыхнула вереница сигнальных флагов. Раздался гулкий удар. Это тысячи весел разом вспенили воду. Поход начался.

В отличие от прошлого раза корабли шли не скрываясь. Сейчас флот двигался, широко раскинув впереди и по бокам основной линии щупальца из пятерок унирем. Первые гости стали попадаться, как только они прошли траверз Зубьев дракона. Повинуясь приказу Грона, униремы высаживали абордажные команды на борта всех кораблей, которые встречались по пути. Тех, кто сдавался сразу, отпускали практически немедленно, просто продемонстрировав ошеломленным морякам, что на морских просторах появилась новая и мощная сила. Тех же, кто пытался сопротивляться, как правило это были крупные корабли или небольшие караваны горгосских торговцев, уверенные в полном господстве своего флота в этих водах и обманутые скромными размерами унирем, мгновенно и жестко брали на абордаж. Стараясь, правда, принести наименьший ущерб команде. А когда по большей части просто отключенные защитники купеческого имущества приходили в себя, им объясняли, что впредь, едва завидев такой флаг, необходимо не рыпаться, а немедленно и четко выполнять команды. Иначе последствия могут быть гораздо неприятнее.

Спустя день после того, как архипелаг Зубья дракона остался позади, они встретили первый отряд горгосских триер. После Грон узнал из допросов пленных горгосцев, что исчезновение почти двух десятков триер заставило адмиралов горгосского флота приказать капитанам изменить своей привычке рыскать вдоль побережья Элитии в одиночку и даже мелкими группами. И ныне большую часть своих сил горгосцы сосредоточили в нескольких эскадрах напротив основных южных портов Элитии и только около трети кораблей оставили по-прежнему контролировать побережье. Но делали они это теперь только в составе отрядов из полутора-двух десятков триер. Правда, ни одному встреченному ими отряду горгосцев подобная предосторожность не помогла. Первая встреча произошла через три дня. Когда с триер заметили первую пятерку унирем, которые хотя и не походили на известные им боевые суда, но явно не напоминали торговцев, командир отряда отдал приказ захватить эти непонятные корабли. Униремы, заметившие горгосцев еще около часа назад, но, для того чтобы быть более заметными, нарочно не завалившие мачты, молниеносно развернулись и стали уходить, развивая едва две трети обычной скорости. Так что триеры хотя и медленно, но все же начали нагонять уходившие корабли. Это продолжалось до тех пор, пока кто-то из горгосцев не увидел три десятка унирем, которые, завалив мачты, уже заходили с тыла. Горгосцы заметались, стали разворачиваться, пытаясь стать под углом, при котором высоко вознесенная рулевая площадка не мешала бы баллистам и катапультам обстреливать корабли, стремительно приближающиеся со стороны кормы. А возможно, у кого-то из капитанов даже мелькала абсурдная мысль о таранном ударе или, того лучше, абордаже, но было уже поздно. Крутые носы унирем, имеющие точно рассчитанный угол наклона, который позволял им при ударе о вражеский корабль вползать вверх по борту, доставляя абордажную команду на палубу вражеского судна будто на неизвестном пока в этом мире лифте, и на этот раз сработали так, как надо. Недаром Гамгор последние две четверти до седьмого пота гонял экипажи унирем во время учебных атак захваченных триер. На этот раз каждую триеру атаковали две униремы. В общем-то в этом не было особой необходимости, ибо уровень боевой подготовки Корпуса не оставлял горгосцам никаких шансов, это было проверено еще во время штурма Эллорийского акрополя, когда «длинные пики» столкнулись с элитой армии горгосцев – золотоплечими, а обученность моряков и десантных команд у горгосцев всегда была хуже, чем даже у линейных армейских частей. Недаром они не рисковали вступать в схватки с ситаккцами по собственной инициативе. Но Грон знал, что соотношение сил влияет не только на конечный успех атаки, но и на количество потерь, а ему совсем не хотелось терять даже десяток воинов в самом начале похода. К тому же он поставил задачу – захватывать пленных, и потому бойцы были ограничены при использовании арбалетов. А посему соотношение сил по две униремы на триеру было наиболее оптимальным. Все было закончено всего за четверть часа. И полтора часа спустя семнадцать триер продолжили свой путь на север. Но уже под командой новых капитанов и с увеличенным экипажем, который теперь включал в себя более чем на треть больше рабов, чем раньше.

К исходу луны семь с лишним десятков триер уже закончили свое патрулирование, бросив якорь в гавани Герлена, или еще продолжали свой путь, собираясь достигнуть ее в самое ближайшее время. Правда, и флот Грона лишился дюжины унирем, экипажи которых были практически полностью переброшены на борт захваченных триер. Но дело того стоило. За эти дни практически каждый экипаж попробовал свои силы в бою, а последний вражеский отряд Грон просто отправил на дно, дав возможность попрактиковаться экипажам дирем. Несмотря на то что соотношение сил было более чем два с половиной к одному, так как на семь дирем пришлось восемнадцать триер. И каждая из них в конце концов получила свой удар в борт. Командир этого отряда оказался не таким тупым, как предыдущие. Потому что когда на плаву осталось двенадцать триер и он понял, что что-то не так и что перед ним не обычный противник, то попытался вывести из боя хотя бы один корабль. Чтобы тот под прикрытием остальных смог бы добраться до основных сил флота и предупредить адмиралов. Но этого сделать не удалось. Пытавшаяся оторваться триера сумела лишь отдалить свой конец на четыре часа. Однако Грон отправил командира горгосцев в Герлен с приказом держать его отдельно.

Наконец, спустя две четверти после выхода из Герлена, они встретили первую эскадру горгосцев.

Это произошло за два часа до заката. Грон только собрался спуститься с рулевой площадки, когда сигнальщик, стоящий на носовой абордажной площадке, взволнованно закричал:

– Сигнальные дымы с передовой пятерки!

Грон вскинул подзорную трубу и мгновенно увидел мчащиеся навстречу униремы. С головной вздымались вверх три плотных столба дыма. Капитан униремы стоял на палубе, направив окуляр подзорной трубы на флагманский корабль. Грон оторвался от своей трубы и бросил сквозь зубы:

– Сигнальщику дать отмашку флажками.

На передней площадке приближающейся униремы тоже возник сигнальщик и начал передавать сигналы семафора. Гамгор, за прошедшую луну успевший выучить все сигналы, старательно переводил вслух:

– Вражеские корабли… Преследуют… Оценочная численность… Менее… Ста… Расстояние до основных сил… Час хода… При встречном движении…

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Поделиться ссылкой на выделенное