Борьба Единство Будущее

Ю поднесла флейту к губам. И заиграла. Звук был тонким, чистым, неземным. Он уносил ее прочь – в горные долины, в шум прибоя, в тишину рисовых полей. Она закрыла глаза, сбегая в тот мир, которого у нее никогда не было.

Прикосновение к плечу вернуло ее в комнату. Чжэн стоял сзади. Его пальцы скользнули по шелку ее халата, сдвигая ткань с плеч. Шелк, шипя, сполз, обнажив хрупкие ключицы, бледную кожу.

В груди у Ю все сжалось. Дрожь, противная и знакомая, пробежала по телу. Она зажмурилась, ожидая привычного, отвратительного продолжения.

Но вместо этого ее глаза сами открылись и встретились с ее же отражением в зеркале. А в зеркале… в зеркале было не ее лицо. Из глубины стекла, обрамленное трещинами, на нее смотрело другое – полуистлевшее, с пожелтевшими белками глаз. Пасть призрака скривилась в знакомой, мерзкой усмешке.

«Вижу, и ты закончишь, как твоя мать», – прорычал голос в ее голове.

Что-то внутри громко щелкнуло.

Тишину разорвал животный рык. Ю рванулась с места, развернулась и набросилась на Чжэна с такой яростью, что тот, застигнутый врасплох, рухнул на спину. Ее пальцы впились ему в лицо, целясь в глаза.

– Ты… погоди! – успел хрипнуть он, схватив ее запястья. Ее руки извивались, как пойманные змеи. Одна выскользнула.

– Получи, тварь! – прошипела Ю и, выдернув из волос длинную шилообразную шпильку, со всей силы вонзила ее ему в рот.

Острая сталь прошила щеку насквозь, пригвоздив язык. Теплая, соленая кровь хлынула ей на пальцы.

Чжэн взревел от боли и шока, инстинктивно ударил ногами и отбросил ее. Ю отлетела к тумбе, звонко ударившись спиной. В глазах потемнело. Но ненависть, черная и кипящая, не давала отключиться. Ее рука нащупала на тумбе рукоять топора. Она вцепилась в нее, поднялась и, занеся тяжелое лезвие, ринулась в новую атаку.

Но Чжэн был уже на ногах. Адреналин прояснил сознание. Он ловко парировал замах, схватил древко топора и, используя свой вес, прижал Ю к разбитому зеркалу. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Он дышал тяжело и хрипло, кровь стекала с подбородка ей на шею.

Не отрывая от нее безумного, воспаленного взгляда, он свободной рукой ухватился за торчащую из щеки шпильку. Медленно, с хрустом, вытащил ее и швырнул в угол. Сплюнул на пол сгусток крови.

– Надеюсь, вам понравилось, господин Чжэн? – выдохнула Ю, ожидая ответного удара.

Чжэн рассмеялся. Хриплый, булькающий смех, полный не боли, а какого-то дикого восторга.

– Если честно… да, – просипел он сквозь разорванную щеку. – Наконец-то. Не искра. Целое пламя.

Он отнял топор и отступил на шаг, давая ей пространство. Его выражение внезапно изменилось. С лица сошла маска пирата-бахвала, обнажив усталую, испещренную шрамами душу.

– Ты думаешь, я из-за денег тут торчу? – начал он тихо. – Мой отец был легендой. Его боялись все от Гонконга до Ханоя. Пока они не нашли оружие пострашнее пушек. Опиум. Сначала «подарок», потом – долг. Я видел, как «Южный пират» умирал в портовой канаве, захлебываясь собственной блевотиной. Они убили его, не выстрелив. Они отравили душу. И теперь травят всю страну.

Он вытер кровь рукавом, и его голос набрал железную твердость.

– Да, я граблю. Да, я убиваю. Но я НИКОГДА не притронусь к их дурману. И раздавлю любого, кто его распространяет. Это моя война. А на войне нужны не шлюхи с дудками. Нужны такие, как ты. Кто умеет драться не за жизнь, а за то, что внутри. Мы с тобой, Ю – дитя пирата и дочь убийцы. Мир списал нас в утиль. Хочешь доказать, что он ошибся?

Он протянул ей руку. Не для поцелуя. Для рукопожатия.

Ю смотрела на эту окровавленную, мозолистую ладонь. Ярость отступала, оставляя после себя пустоту и странное, щемящее любопытство. Этот человек только что мог ее убить. Но вместо этого… предлагал союз?

– Ты сумасшедший, – прошептала она, и ее губы дрогнули в первой за долгие годы настоящей, невымученной улыбке. – Конченый дурак, господин Чжэн.

– Возможно, – согласился он, не убирая руку. – Но сумасшедшие правят миром, тигрица. Ну так что? Будешь цепляться за свою клетку? Или выйдешь и сожжешь этот проклятый цирк дотла?

Ю медленно подняла взгляд от его руки к его глазам. В них больше не было хищного блеска. Была только усталая решимость. Та самая решимость, которая когда-то заставила двенадцатилетнюю девочку поднять тесак.

Она не взяла его руку. Но кивнула. Один раз. Четко.

– Я научусь стрелять из этого вашего «кольта», – заявила она, кивая на пистолет на тумбе.

Чжэн рассмеялся снова, на этот раз искренне.

– Договорились. Но сначала… – его взгляд стал серьезным. – Сначала научишься слушать. И слышать. Самую важную информацию добывают не пулями, а тишиной. Готова?

Ю выпрямила спину. В ее пустых глазах впервые за три года вспыхнул не призрачный ужас, а живой, острый интерес.

– Начинайте, господин Чжэн.

Глава четвертая «Игры заблудших»

Прокуренный воздух «Феникса» был густ, как бульон из дешевой байдзю, тоски и отчаяния. В углу, за столом, уткнувшись в пустые бутылки, сидели двое. Дзэншэнь и Лэй. Не п