Мурка и Штык

— Анастасия Николаевна, присаживайтесь, отдыхайте. Сейчас ужин подадут. Будем есть вкусное и разговаривать.

Он повернулся, собираясь выйти из комнаты.

— А... руки помыть... — промямлила Настя.

— Вас проводят, — бросил он на ходу.

На пороге тут же возник охранник и кивнул, предлагая следовать за ним. Настя послушно пошла за широченной спиной в черном кожаном пиджаке. «Как в дешевом боевике... — думала она. — «Есть ли у вас план, мистер Фикс? О, да! У меня есть план! Я же мистер Фикс!», — вспомнила она старый мультик про путешествие вокруг света. — Какая чушь в голову лезет... Надо запомнить, как тут все устроено...»

Но запоминать не получалось. То ли из-за приглушенного света, то ли из-за нервов, то ли потому, что приходилось смотреть под ноги, чтобы не споткнуться на очередном пороге или ступеньке. Конвоир привел Настю к красивой деревянной двери с узкой полосой матового стекла.

— Выключатель вот, — показал он на квадратик на стене рядом с дверным косяком. — Это женский санузел.

— Спасибо, — пискнула Настя.

Громила уселся на пуфик у стены. «Будет ждать, — сообразила Настя. — Ладно, куда ж деваться...»

Санузел оказался размером, наверное, в половину Настиной квартиры. Все сияло мрамором и позолотой, большое зеркало в пол, а на изящной вешалке выставка пушистых розовых полотенец и махровых халатов. Настя даже забыла, зачем сюда пришла.

Потом спохватилась, но снова замерла, соображая, что же сделать в первую очередь. «Что-то я... совсем отупела... Это от страха, наверное, — думала она, разглядывая себя в большом зеркале. Она задрала свитер и рубашку, потрогала выступающие ребра. — Ну-у... насиловать, пожалуй, нет... У них для этого есть более породистые телки. А вот бить будут... возможно. Значит, надо постараться, чтобы не били».

Она вздохнула, поправила одежду и подошла к изящному розовому унитазу. «Война войной, а пописать надо, пока дают. Не хотелось бы потом валяться в мокрых штанах... неудобненько как-то... я же девочка. О господи, о чем я думаю?! А о чем еще думать сейчас?! Сбежать не получится. Пока меня никто не трогает, даже накормить обещали. Черт... — напоминание о еде тут же отозвалось громким урчанием в животе. — Блин-и-ин... Как же есть хочется... Так, о чем я?.. А, ну да, надо пописать».

Нет, она, все-таки, ненормальная. Обычно героини фильмов и романов, попадая в подобную ситуацию, напрочь забывают про еду, а тем более про примитивные, приземленные потребности физического тела. Видимо, авторы романов и сценаристы так представляют себе идеальную героиню. В таком случае Настя, точно, не идеальная. Ей ужасно хотелось есть, а мысль сходить в туалет «про запас» почему-то не казалась бредом, совсем даже наоборот.

В реальность девушку вернул стук в дверь и голос охранника:

— Анастасия Николаевна, вы в порядке?

Настя чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Да-да, все в порядке! — крикнула она в строну двери, вскочила с гламурного толчка и торопливо подтянула трусы. — Еще чуть-чуть, и я выйду!

— Хорошо, — раздалось за дверью.

Настя тщательно вымыла руки с душистым мылом, умыла лицо и шею, быстро переплела косички и наконец вышла из туалетной комнаты, во всеоружии своей «неземной красоты». Громила спокойно дожидался, сидя на пуфике, с маленьким черным наушником в ухе. «Наверное, музыку слушает», — подумала Настя. От следующей мысли ее начало подташнивать: «А если это прослушка? Может он подслушивал, что я там, в туалете, делаю? Ой, божечки...». Ее даже качнуло от этой догадки.

— Идемте, Анастасия Николаевна, вам поесть надо. А то вон, качает уже с голодухи, — проговорил он равнодушно и крепко взял девушку за локоть.

Настя послушно поплелась, повиснув на мощной руке конвоира. Попыталась снова запомнить перемещение по дому, но и на этот раз ничего не смогла разглядеть. Пороги, лестницы, двери, коридорчики и снова двери. Наконец громила остановился и усадил Настю на стул. Она огляделась.

Комната с белыми стенами, без окон, у стены диван, в середине комнаты стол со стульями, по стенам круглые светильники, в двух углах под потолком Настя заметила видеокамеры. «Приехали, барин. Деревня Могиловка...», — вспомнила она фразу из какого-то то ли рассказа, то ли анекдота. А за накрытым столом уже дожидался серый Саша. Он положил на тарелку пару внушительных бутербродов и пододвинул тарелку Насте.

— Анастасия Николаевна, ешьте, пожалуйста. И рассказывайте все, что узнали, — сказал он все тем же ровным, приятным голосом и сделал знак охраннику. Тот скрылся за дверью.

Настя вцепилась в бутерброд, но откусила немножко и принялась старательно жевать. Когда сильно голодная, нельзя хватать большими кусками и глотать, как удав, не жуя. Это потом аукнется болью в желудке и тошнотой, так мама учила.

— Спрашивайте, а я буду отвечать, мне так удобнее, — проговорила Настя.

Саша кивнул и спросил:

— Как вы оцениваете состояние моего друга?

— Вашего хозяина, — вежливо поправила Настя. Ей хотелось произнести это дерзко, с издевкой, но она сдержалась. — Состояние вашего хозяина стабильно тяжелое.

Саша и бровью не повел.

— Врачи настаивают на операции. А вы что думаете об этом?

— Врачам виднее. Я-то не врач, так... не пойми что, — отозвалась Настя, прячась за бутерброд.

— Не надо прибедняться. Вам это не идет. Как думаете, мой друг выдержит операцию?

Вместо ответа Настя кивнула и поспешила снова откусить, чтобы занять рот.

— Хорошо, — Саша удовлетворенно вздохнул и стал разливать по чашкам густой кофе. — Вы пьете черный? Или с молоком?

— Черный. С сахаром, пожалуйста, — вежливо попросила Настя.

Этот разговор напоминал ей диалог кошки с мышью, которую хищница выбрала себе на ужин. Но прежде чем сожрать, кошка хочет немного поиграть со своей жертвой. Вот сейчас Саша играет в воспитанного, интеллигентного дознавателя, который хочет выудить максимум информации из фигуранта, прежде чем грохнет его, безо всяких сантиментов, в глухой комнате с белыми бетонными стенами.

Очередной кусок встал в горле комом, Настя чуть не задохнулась. «Черт возьми... Даже если он меня здесь грохнет, я хочу поесть перед смертью! И кофе буду пить! Даже если он туда мышьяка накидал. Только пусть убьет сразу... чтобы не мучиться...»

И тут Саша задал вопрос, которого, в глубине души, Настя боялась больше всего:

— После операции сколько проживет?

Настя застыла на мгновение, потом медленно взяла чашку и осторожно глотнула плотный, горячий, почти черный напиток. «Соврать... не соврать... Соврать... не соврать...»

— Некоторое время, — осторожно проговорила она, чувствуя, как от страха леденеют руки и сжимается живот.

— А точнее?

— Точнее не могу сказать. Это зависит от возможностей медиков. Есть препараты, которые способны продлить жизнь даже в убитом теле... — начала рассуждать Настя, стараясь сдержать предательскую дрожь в голосе.

— Да бросьте, Анастасия Николаевна, все вы знаете. Вы все уже поняли, пока сидели в палате. Не надо передо мной дурочку валять. Я вас насквозь вижу. Да не дрожите вы, успокойтесь. Еще кофейку?

Не дожидаясь ответа, Саша подлил кофе в Настину чашку и добавил немного сахару. Аккуратно размешал маленькой мельхиоровой ложечкой, которую затем положил на край кофейного блюдца. Насте показалось, что она сейчас внутри какого-то фильма и видит себя и все происходящее как-будто из темного кинозала. Она робко взяла чашку и сделала несколько глотков. Горячий кофе согрел горло, опустился волной тягучего тепла в тело, прогнал лед из оцепеневших пальцев.

И тут в Насте словно включилось что-то, она заговорила чужим, низким голосом, ровно, без эмоций и пауз:

— Стрессовый уровень организма — критический, идут глубокие аутоиммунные процессы. С таким уровнем стресса пациент долго не живет. Все физиологические системы на данный момент функционируют за счет резервов, которые на исходе. Операция уберет очаги патологии, но жизнь пациента не продлит. На вторые сутки после операции будет «подарок смерти» — подъем жизненной энергии. Пациент сможет пообщаться с близкими людьми, решить важные вопросы. Но еще через сутки все процессы в физическом теле будут остановлены решением души. Таков сценарий. Обжалование невозможно. Вмешательство наказуемо.

Настя продолжила мелкими глотками отпивать кофе. На ее лице застыло безучастное выражение, глаза были пусты. С последним глотком она откинулась на спинку стула, руки безвольно упали на колени, чашка выкатилась из пальцев и с тихим стуком упала на застеленный ковром пол.

Серый Саша встал, поднял упавшую чашку. Потом взял Настю за запястье и посчитал пульс. Мягким движением опустил Насте веки...

Глава 4

Настя пришла в себя. Она лежала, свернувшись калачиком, на незнакомом диване, под чужим пледом, в странной комнате без окон. Жидкий свет позволял увидеть входную дверь, белую глухую стену и темный пол. Настя прислушалась к себе. Нет, это не сон. Она вспомнила все, что случилось с ней накануне, и ее накрыло холодной волной ужаса. Настя тихо заскулила, кусая губы. Потом вздохнула и осторожно ощупала себя под пледом. Вроде цела, одежда на месте, ничего не болит.

В тусклом свете разглядела свой рюкзачок, висящий на спинке стула, достала из него мобильный. Телефон работал. Настя набрала номер службы спасения, но на экране всплыло сообщение «набранный номер не существует». Попытка позвонить в полицию, хозяйке зоомагазина, соседке по подъезду, у которой хранился запасной ключ от Настиной квартиры, закончились ничем. Бетонные стены подвала глушили сигнал. Настя посмотрела на время и дату на экране мобильника. Она проспала сутки? И что дальше? Чего ей ждать теперь?

Дверь открылась, вошел охранник и включил полный свет. Настя зажмурилась, потом потерла глаза. В комнату вошел Саша.

— Как себя чувствуете, Анастасия Николаевна? — спросил он. — Готовы еще поработать?

Насте захотелось огрызнуться, сказать что-нибудь очень грубое.

— Работать? Что вы имеете в виду? — напряженно проговорила она. — Я же уже говорила: я не врач.

Саша встал перед ней, бесцеремонно взял за подбородок и поднял вверх Настино заспанное лицо. Она вцепилась в его руку, но у Саши оказалась железная хватка.

— Я знаю, что ты не врач. Врачи у нас есть. А сейчас нужна ты, Анастасия, — жестко заговорил он. — Прямо сейчас идет операция, что-то там пошло не так. Делай, что хочешь, но чтобы мой друг пережил эту операцию. Поняла? И чтобы пришел в сознание, как ты обещала.

Он отпустил Настин подбородок. А ей показалось, что ей оторвали пол-лица.

— Вопросы есть?

Она отрицательно помотала головой.

— Приятно иметь дело с умной девушкой. — Саша взял стул и сел перед Настей. — Начинай.

— Мне надо в туалет, — прошелестела пересохшим ртом Настя.

— Сделаешь работу — отпущу в туалет.

— Воды дайте, простой, — просипела Настя, стараясь не смотреть на своего мучителя.

Саша кивнул охраннику, тот принес маленькую бутылку воды. Саша сам открыл ее, принюхался и протянул Насте.

— Вот вода. Начинай.

Настя отпила немного, села поудобнее, закрыла глаза. Начала дышать медленно, покачиваясь в такт дыханию. С каждой минутой дыхание становилось громче, а тело раскачивалось сильнее. В какой-то момент Настю так мотануло, что она чуть не упала с дивана. Саша подхватил ее и осторожно усадил на место. Через некоторое время Настя затихла, вздохнула глубоко и открыла глаза. Взяла бутылку с водой и гулкими глотками выпила половину.

— Все, — произнесла она решительно неожиданно низким, мужским голосом и встала с дивана. — Я в туалет.

Саша молча кивнул охраннику, чтобы проводил. Затем достал свой мобильный и набрал номер клиники.

* * *

Время тянулось мучительно медленно. «Пока их хозяин в сознании, они меня не тронут, — рассуждала Настя. Она бродила по комнате, не в силах усидеть на месте. — А потом что? Завтра я еще буду им нужна, на всякий пожарный. А вот послезавтра... Я слишком многое знаю про их хозяина, я знаю про это логово, я знаю в лицо несколько человек из этой банды. Они точно не отпустят меня. Они же даже лица не скрывают! В кино про бандитов всегда говорят, что если похититель не скрывает лицо, значит, не планирует оставлять жертву в живых. Ох... мамочка...»

Настя остановилась у стола, хотела что-то еще подумать, но вся ее рассудительность, весь здравый рассудок вдруг куда-то испарились и остался только страх. Безжалостный в своей первобытной чистоте, поглощающий каждую клеточку тела, каждый миллиметр мозга, заполняющий сердце, мышцы, кровь. Настя скукожилась, заползла под стол и разрыдалась. От ужаса и безысходности ей хотелось завыть по-звериному. «Вот не будет меня, кто за тебя заступится?» — вспомнила Настя мамины слова.

А, действительно, кто? Друзей у Насти нет, подруг тоже. В школе класса с пятого ее тихо травили, дразнили «чокнутой», «колдовкой», учителя смотрели на нее с кислой жалостью, как на безнадежно больную или умственно отсталую, хотя училась Настя хорошо. Самый хулиганистый мальчик в классе каждое утро встречал ее на пороге школы похабными частушками, топил Настины варежки в школьном туалете, прятал шапку и шарф, однажды изрезал бритвой все ее тетрадки, вылил компот в портфель. Всего и не упомнишь.

И вот сейчас, когда Настя по-настоящему в опасности, никто не придет ей на помощь. Такая вот реальность. Боль от этой мысли скрутила так, что Настя закричала в голос и стала биться головой о пол. А когда не осталось больше сил плакать и кричать, Настя начала шептать молитвы, все подряд, какие могла вспомнить. Так и уснула, шевеля губами, сжавшись в комок, судорожно обхватив колени...

Проснулась Настя от того, что ее куда-то тянули. Она вздрогнула, попыталась вскочить и сильно ударилась головой о столешницу.

— Э! Полегче! Голова тебе еще пригодится, — услышала Настя знакомый мужской голос.

Охранник вытащил ее из-под стола, поставил на ноги, оглядел, скривил рот в кислой усмешке.

— Анастасия... Николаевна, ты полегче давай. Сдохнуть всегда успеешь, а пока такого приказа не было. Щас умоешься и чтобы была в порядке, поняла?

Он взял Настю за шею и повел в дамский санузел. Настя послушно плелась, стараясь не спотыкаться. На этот раз охранник зашел вместе с ней в сияющий «чертог» и привалился к дверному косяку, перегородив выход своей тушей.

— Умывайся, — скомандовал он.

Настя стянула свитер, склонилась над раковиной и включила воду.

— А ты правда «лечИла»? Ну в смысле... правда умеешь? — спросил вдруг охранник.

Настя обернулась к нему, посмотрела в глаза и спокойно спросила:

— Как звать-то тебя, сердешный?

— Букса.

— Про здоровье спросить хочешь, Букса?

Громила кивнул. На его физиономии застыло почти детское выражение, когда ужасно интересно и страшно одновременно. Настя поманила его пальцем. Охранник шагнул ближе.

— Вот что, Букса, — заговорила Анастасия голосом доброй волшебницы из фильма-сказки, — кирдык тебе, сердешный. У тебя скрытый период гепатита цэ. Ты еще не болеешь, но вирус уже живет в твоем организме и в любой момент может активизироваться. А заразный ты уже сейчас. Презиками-то пользуешься?

Букса сглотнул и кивнул поспешно.

— И чо делать? — спросил он тихо.

— Что хочешь, — ответила «добрая фея». — Хочешь, на юга езжай. В море поплаваешь, позагораешь. Шашлычок там, коньячок, все дела... А хочешь, в "синюю яму" падай. Тоже нормально пойдет. В общем, нагуляйся перед смертушкой. Гепатит цэ не лечится.

Букса открыл рот и шумно выдохнул.

— Не... погоди... Щас же лекарства всякие есть, даже вон спидоносцы не дохнут, живут как люди, женятся даже. Сам видел. Не... Есть лекарства.

— Есть, — согласилась Настя. — Только их принимать придется до конца жизни и строго по часам. А еще нельзя будет ничего жрать, потому что печень у гепатитников плохо работает. Диета нужна, иначе все без толку. Ну и самое главное — никакого бухла, никакой «дури». Понимаешь? Совсем. Никогда. Выдержишь? При твоей-то работе...

Букса молчал. В его глазах мелькали тени лихорадочных мыслей, физиономия застыла в недоумении и какой-то детской обиде.

— Сука... — наконец прошипел он. — Вот нафига ты мне это сказала? Я ж теперь все время про это думать буду...

— Думай, Букса. Думать никогда не вредно. Может, чего полезного надумаешь, — беззлобно ответила Настя и снова склонилась над раковиной.

Охранник вышел. Настя услышала, как он запер дверь на ключ с той стороны. «Приехали... Теперь этот хмырь утопит меня в унитазе», — подумала она и поняла, что больше не чувствует страха. Внутри была пустота. Наверное поэтому она так спокойно вывалила на этого бойцового барана всю эту историю про гепатит. «А ведь у него и правда гепатит, — рассуждала Настя. — Интересно, куда он сейчас названивает? В кабинет анонимной диагностики? Или своим дружкам по заразе? Впрочем... мне-то какая разница...»

Она умылась, почистила зубы, переплела косички, не потому, что они растрепались, а просто чтобы занять себя. Спустя некоторое время дверь открылась и Букса проводил Настю обратно в бункер. Потом принес поднос с едой и горячий чайник. Настя села за стол и начала есть, не обращая на громилу никакого вынимания.

Букса сначала стоял у двери, как положено. Но потом подсел за стол и заговорил нервным громким шепотом:

— Слушай, ведьма, откуда про гепатит знаешь? Это точно? Если соврала — порву на тряпки!

— Ну порвешь... Дальше-то что? — равнодушно проговорила она, старательно распиливая ложкой большую котлету. — Героической смерти хочешь, что ли? Не получится. Чтобы жить с гепатитом долго и счастливо, тебе придется все менять, весь образ жизни и круг общения. А не поменяешь, никакие лекарства не помогут, сорвешься снова и сдохнешь мучительно и позорно, в собственном поносе и блевотине. Зашибись перспективка.

Букса сжал кулаки и тихо взвыл.

— Сука! Тварь! Убью, паскуда...

Он уронил голову на кулаки.

Настя покончила с котлетой и начала наливать себе чай. «Ну не идиот ли? — рассуждала она, наблюдая страдания плохого парня Буксы. — А спросить про альтернативные варианты... неужели даже не попытается? Вот дебил убогий...»

Букса тихо матерился, грыз костяшки кулака, а потом притих. Недобро как-то притих. Зыркнул на девушку злющим глазом.

— Давай так, Анастасия, — заговорил он, подавшись вперед над столом, заставленным посудой.

— Тут камеры, — напомнила Настя, — не забыл?

— Плевать. Слушай сюда, тварь. Ты меня вылечишь, а я тебе помогу уйти отсюда. Сколько тебе надо времени?

Настя закусила губу. Клюнул? А толку-то. Обещания Буксы немного стоят.

Нехотя ответила:

— Не знаю. Я раньше с таким не работала. И потом, как ты поймешь, что все получилось? Поверишь мне на слово?

— А как это можно проверить?

— Ну-у... не знаю.

— Сука... Так ты все придумала? Соврала? Убью!

Настя вскочила из-за стола и отступила к двери. Букса поднялся, как гора, лицо перекосило от злости, казалось, он сейчас схватит стол и прихлопнет им Настю, как таракана тапком. Со стола на пол поехала посуда, этот звук словно придал Насте смелости.

— Раскинь мозгами, идиот! — закричала она. — Есть тесты на гепатит, в аптеках продают. А еще можно обратиться в кабинет анонимной помощи, там все быстро проверят и паспорт не спросят. Идиот! Баран безмозглый!

Букса застыл на мгновение, потом взял поднос и начал быстро собирать упавшую посуду. Настя осторожно, по стеночке, пробралась за диван.

— Разберемся, — буркнул громила и вышел с подносом в руках. Ногой захлопнул дверь. Щелкнул замок.

Ну вот, теперь снова ждать. Чего там себе надумала эта горилла в кожаной куртке? Настя почувствовала усталость и опустошение. Перебралась на диван, закрыла глаза и начала мысленно молиться. А что еще ей оставалось?

Глава 5

Букса вернулся с целым ворохом разных тестов на гепатит. Половина из них уверенно краснела двойной полоской, подтверждая Настины слова.

— Ведьма проклятая... Лечи давай!

Настю трясло от страха, дрожали руки, но почему-то в голове вертелось: «Торгуйся. Торгуйся до последнего...»

— Не ори... пожалуйста, — проговорила она дрожащим голосом. — Не надо меня так пугать, а то я вообще ничего не смогу. Сам подумай... Мозги-то есть? Я готова попробовать, но... мне страшно.

Букса выругался и шумно вздохнул.

— И чо? Колыбельную тебе спеть, чтобы успокоилась?

— Нет. — Настя криво усмехнулась. — Если можно, свари, пожалуйста, хороший кофе, с сахаром. Или давай, я сама сварю, если ты не умеешь. Мне это очень надо сейчас. Правда.

Букса снова матюкнулся. Вместо ответа схватил Настю за руку и потащил наверх.

Кухня оказалась большой, просторной, с подсветкой и множеством разных кухонных гаджетов. Настя такое видела только в фильмах да в журналах. Букса поставил на стол банки с разными марками кофе и кофемолку. Подумал секунду и брякнул рядом пластиковую гирлянду капсул для кофемашины. Капсулам Настя не доверяла, она просто не понимала, как в этом наперстке с разными сомнительными добавками может помещаться еще и натуральный кофе. Поэтому выбрала пакет с зернами, смолола и загрузила в медную джезву, как привыкла, как мама учила.

Пока Настя варила кофе, пока пила мелкими глотками, стараясь не обжечь губы, Букса следил за ней злющими глазами, сидя у двери на высоком табурете. Как только она поставила чашку на блюдце, он тут же сел рядом и уставился немигающим взглядом.

— Допила свой гребаный кофе?

Настя кивнула.

— Ну и все. Давай, начинай.

Настя осторожно вздохнула и вдруг спросила:

— А ты мне что?

Короткие брови Буксы нервно подскочили.

— Не грохну, — вырвалось у него.

— Ты меня и так не грохнешь, пока ваш хозяин жив, — парировала Настя, сама удивляясь собственному нахальству. — Я тебе жизнь и здоровье твое просранное верну, а ты мне что?

Темные губы Буксы скривились в недоброй улыбочке.

— Потом, один хрен, грохнут, — проговорил он. — Могу только пообещать, что быстро и не больно. Сбежать не получится. Так что давай, кобыла рахитная, лечи меня, пока разрешаю. А не то запру в бункере и в туалет не пущу, пока не начнешь мне ботинки лизать. Поняла?

Кто бы сомневался? Настя снова вздохнула и кивнула. Сама напросилась.

Она положила руку на мясистую лапу Буксы, откинулась на спинку стула, закрыла глаза и начала дышать тихо и медленно, покачиваясь в такт дыханию. Так прошло минут двадцать. Когда Настя открыла глаза, увидела, что Букса дремлет, завалившись на бок. Его лицо расслабленно расплылось, из-под опущенных век выползли две жирные слезы и застряли, запутавшись в ресницах, подбородок отвис, приоткрывая металлические коронки на зубах.

Букса вздрогнул, выпрямился и потер глаза кулаком.

— Все, что ли? — спросил он сонным голосом.

— Все. Через два часа можешь проверить тестами, — устало ответила Настя. — А теперь пошли обратно, мне надо поспать. Устала я.

Она поднялась и сама пошла обратно в подвал. Букса поспешил за ней, открыл дверь бункера, впустил ее и снова запер на ключ. «Зачем я все это затеяла? — медленно думала Настя, устраиваясь на диване и укрывая пледом ноги. — Что кому доказала? Хотя... Контроль... был на моей стороне...» На этой мысли она провалилась в усталую дремоту.

* * *

— Анастасия... Анастасия Николаевна, просыпайся, — услышала Настя сквозь сон. Букса тряс ее за плечо.

— Чего тебе надобно, старче? — недовольно пробубнила она, отмахнулась и отвернулась к спинке дивана.

Охранник стоял над ней с каким-то дурацким выражением на посветлевшей физиономии.

— Анастасия, а тубик можешь? — радостно спросил он.

— Чего?

— Ну, этот... туберкулез... можешь?

Настя вздохнула, нехотя села, поежилась, потерла заспанное лицо.

— Какой туберкулез? У тебя пока что только гепатит цэ... был. Или... остался? — От этой догадки она мгновенно проснулась. Внутри все сжалось, нервной судорогой подвело живот.

Букса радостно замотал головой и затараторил громким шепотом:

— Не-а! Нету больше! Прикинь?! Вот, — он потряс перед ее носом букетиком тестовых пластинок, — я все проверил, как ты сказала. Даже не два, а три часа прождал, чуть не сдох, пока дотерпел. Нет у меня больше этой заразы! Я чистый, прикинь! А вот у меня один кореш есть, очень правильный пацан, он мне жизнь спас, а у него тубик. Подыхает корешок, а он же мне вместо отца... Сможешь, а, Анастасия?

Охранник брякнулся рядом с ней на диван, и тот, жалобно скрипнув, провалился под его тяжестью.

В голове у Насти лихорадочно полетели обрывки мыслей, картинки, образы... Кажется, судьба подкидывает шанс и его нельзя упускать!

— Слушай меня внимательно, Букса, — негромко заговорила Настя, с каждым словом ее голос становился ниже, словно тяжелел. — Теперь ты понял, с кем имеешь дело? Я не бабка какая-нибудь, фигней не занимаюсь. И торговаться с тобой не собираюсь. Хочешь кореша спасти? Помоги сбежать. Не поможешь — твой босс грохнет меня и все, никто твоего другана не спасет. И сам сдохнешь, как псина сутулая, свои же грохнут по беспределу, в первой же чумовой разборке. Это я тебе говорю! Слышишь? Кивни, если понял.