Тёмка Чар

Вместе с ним согласились Васька и Лизка. Учительница попросила аккуратно разложить учебники на тележке и отвезти их к библиотеке. Тёмка взялся за ручку, Васька придерживал стопку сбоку, а Лизка шла впереди, предупреждая встречных учеников. Дело продвигалось прекрасно, пока возле поворота не обнаружилась неприятность: дверца библиотечного коридора была открыта лишь наполовину, и тележка не проходила.

— Надо открыть шире, — предложила Лизка, потянув дверь за ручку.

Дверь поддалась, но сразу же начала закрываться под действием доводчика. Васька предложил придержать её, однако в этот момент из библиотеки вышла ученица с большой стопкой книг в руках. Лизка отступила, пропуская девочку, Васька отвлёкся на её книги, а Тёмка решил, что проще всего протолкнуть тележку в тот момент, когда проход освободится. Он осторожно двинул её вперёд, но одно колесо зацепилось за край коврика, лежавшего у двери.

Тележка слегка наклонилась. Тёмка попытался выровнять её, придерживая стопку книг свободной рукой, однако несколько учебников всё-таки соскользнули на пол. Никакой катастрофы не произошло: книги были целы, никто не пострадал, но шум получился достаточно громкий, чтобы из библиотеки вышла Зинаида Марковна, школьный завуч.

Зинаида Марковна была женщиной строгой, высокой и обладала замечательной способностью появляться именно тогда, когда кто-нибудь совершал оплошность. Тёмка давно подозревал, что завуч умеет передвигаться по школе совершенно бесшумно. Она осмотрела рассыпанные учебники, тележку, троих помощников и спросила, что произошло.

— Помогаем библиотеке, — сообщил Тёмка, стараясь выглядеть как можно спокойнее.

— Я вижу, — ответила Зинаида Марковна. — Особенно хорошо вижу результаты.

Лизка принялась объяснять, что колесо зацепилось за коврик, а Тёмка попытался удержать книги. Завуч выслушала её, затем попросила всех троих собрать учебники и впредь не торопиться. Тёмка хотел сообщить, что как раз сегодня совершенно никуда не торопится, но решил, что лишние объяснения могут испортить впечатление. Он молча поднял книги, аккуратно уложил их обратно и помог отвезти тележку в библиотеку.

Библиотекарь Людмила Борисовна поблагодарила ребят за помощь. Узнав о происшествии с ковриком, она пообещала попросить убрать его от двери, поскольку тележка цеплялась за него уже не первый раз. Тёмка неожиданно почувствовал себя почти победителем. Получалось, что происшествие помогло обнаружить настоящую причину неудобства. Если бы книги не упали, коврик продолжал бы мешать всем остальным. Правда, озвучивать этот вывод при Зинаиде Марковне он благоразумно не стал.

На следующей перемене Мишка встретил друга вопросом, сколько замечаний тот уже заработал. Тёмка ответил, что ни одного настоящего. Мишка удивился: он собственными ушами слышал, как Анна Петровна предупреждала их на математике, а Зинаида Марковна просила быть осторожнее. Тёмка объяснил, что замечание — это когда человека ругают за плохое поведение. А если он помогает и что-нибудь случайно происходит, это называется производственной сложностью.

— Значит, если ты уронишь шкаф, пока будешь его переставлять, это тоже сложность? — уточнил Васька.

— Зависит от шкафа, — серьёзно ответил Тёмка. — И от того, зачем его переставляли.

Лизка, слышавшая разговор, заметила, что Тёмка уже научился находить оправдание любому происшествию. Мальчик хотел возразить, но вовремя вспомнил, что примерный ученик не обязан вступать в спор по каждому поводу. Он только пожал плечами и направился в класс, оставив друзей обсуждать его удивительное терпение.

Последним уроком был окружающий мир. Анна Петровна рассказывала о природных явлениях и предложила ученикам привести примеры того, как люди используют силу ветра. Васька вспомнил ветряные мельницы, Лизка назвала парусные суда, а Мишка сообщил, что ветер иногда помогает сушить бельё. Тёмка поднял руку и предложил использовать его для уборки дворов. Учительница попросила объяснить идею подробнее, и мальчик рассказал о картонных веерах, которые когда-то пытался сделать вместе с друзьями. Он честно признал, что первая модель оказалась неудачной, зато теперь представлял, какие ошибки допустил.

Одноклассники заинтересовались. Тимка заметил, что Тёмка опять собирается заставить дворника бегать за листьями, но Анна Петровна неожиданно поддержала обсуждение. Она объяснила, что существуют специальные устройства, которые действительно собирают или сдувают листья направленным потоком воздуха. Тёмка обрадовался настолько, что даже забыл о своём образцовом поведении.

— Значит, я почти правильно придумал! — воскликнул он.

— Идею — да, — согласилась учительница. — А вот устройство нужно было продумать лучше.

Мальчик уселся на место, сияя от удовольствия. Впервые взрослый человек не только не высмеял его затею, но и признал, что в ней имелся смысл. Тёмка решил обязательно рассказать об этом дяде Феде. Правда, потом подумал, что дворник может неправильно понять известие о необходимости нового испытания, и отложил разговор до более подходящего случая.

Когда прозвенел последний звонок, Тёмка почувствовал невероятное облегчение. Школьный день подходил к концу, а он, по собственным подсчётам, выполнил почти все обещания. Не бегал по коридорам, не спорил с учителями, помог младшему школьнику, поддержал Мишку на математике, отнёс учебники в библиотеку и даже выдержал насмешки Тимки. Конечно, возникли некоторые недоразумения, но разве может человек отвечать за каждое колесо, которое решит зацепиться за коврик?

Однако впереди оставалось последнее испытание. Возле гардероба обнаружилось, что у первоклассника, стоявшего перед Тёмкой, расстегнулась молния на куртке и заклинила возле самого низа. Мальчик безуспешно пытался застегнуться, уже готовый расплакаться. Рядом стояла его одноклассница, которая советовала дёрнуть сильнее. Тёмка вспомнил, как однажды папа объяснял ему, что с заевшей молнией нельзя обращаться грубо, иначе можно окончательно её испортить.

Он предложил помощь, но сначала спросил, не возражает ли первоклассник. Получив согласие, Тёмка внимательно осмотрел застёжку и обнаружил, что в неё попал край подкладки. Он осторожно освободил ткань, после чего молния легко застегнулась. Первоклассник просиял, поблагодарил Тёмке и побежал к выходу. Мишка, наблюдавший за происходящим, удивлённо покачал головой.

— Слушай, а ты сегодня и правда ни разу ничего не испортил!

— Я же говорил! — Тёмка гордо поправил портфель. — Просто вы мне раньше не верили.

Именно в этот момент к ним подошла Анна Петровна. Она собиралась домой, держала в руках небольшую сумку и выглядела немного уставшей. Увидев Тёмке, учительница остановилась и спросила, доволен ли он своим первым днём примерного поведения. Мальчик признался, что очень доволен, хотя некоторые обстоятельства пытались ему помешать. Анна Петровна улыбнулась и заметила, что обстоятельства вообще редко спрашивают разрешения, прежде чем вмешиваться в человеческие планы.

— А главное, Артём, — добавила она, — примерное поведение не означает, что нужно сидеть тихо и ничего не делать. Помогать другим — хорошее дело. Только сначала следует подумать, как это сделать правильно.

Тёмка внимательно выслушал учительницу. Слова показались ему разумными, хотя и несколько трудновыполнимыми. Если каждый раз сначала долго думать, помощь может понадобиться кому-нибудь другому. Но Анна Петровна уже прощалась с учениками, поэтому спорить было поздно. Тёмка решил обдумать её замечание дома.

По дороге из школы друзья ещё долго обсуждали прошедший день. Мишка признал, что Тёмка действительно сумел вести себя гораздо спокойнее обычного, но предупредил, что завтра всё может вернуться на прежние места. Васька предложил продолжить эксперимент хотя бы неделю, чтобы получить более убедительные результаты. Тёмка отказался. Он вовсе не собирался всю жизнь доказывать окружающим, что умеет быть примерным. Одного дня, по его мнению, вполне достаточно, чтобы восстановить справедливость.

Возле своего дома мальчик снова встретил тётю Нину. Соседка стояла у подъезда и разговаривала с бабой Шурой. Увидев Тёмке, она немедленно поинтересовалась, не собирается ли он вечером гонять мяч по комнате. Тёмка вежливо поздоровался и заверил, что сегодня у него день примерного поведения, поэтому никаких нарушений не предвидится. Тётя Нина усмехнулась и заметила, что тогда, пожалуй, стоит отметить этот день в календаре.

— Отмечайте, — великодушно разрешил Тёмка. — Только не красным. Красным у нас в школе ошибки исправляют.

Баба Шура рассмеялась, а тётя Нина неожиданно улыбнулась. Возможно, ей действительно понравилось Тёмкино спокойствие, а может быть, она просто решила, что сегодня спорить с ним бесполезно. Во всяком случае, до самой квартиры мальчик добрался без новых замечаний.

Дома Тёмка первым делом объявил, что эксперимент завершился полным успехом. Мама заинтересовалась подробностями, папа отложил инструменты, которыми собирался починить расшатавшуюся ручку шкафа, а Алинка устроилась за столом, приготовившись слушать. Тёмка подробно рассказал о математике, помощи младшим школьникам, библиотечных учебниках и разговоре с Анной Петровной. Правда, некоторые подробности он изложил в таком порядке, что падение книг выглядело почти необходимым этапом улучшения школьного хозяйства.

— Значит, замечаний совсем не было? — уточнила мама.

Тёмка ненадолго задумался.

— Почти.

— А что значит «почти»? — немедленно заинтересовалась Алинка.

— Это значит, что замечания были, но не за поведение.

Папа рассмеялся и спросил, за что же тогда. Тёмка объяснил, что на математике он помогал Мишке, а в библиотеке обнаружил опасный коврик, из-за которого могла пострадать школьная тележка. Алинка заявила, что с такими объяснениями Тёмке однажды возьмут работать адвокатом, поскольку он способен оправдать даже собственный будильник, если тот проспит.

— А я думаю, Тёмка сегодня молодец, — неожиданно сказала мама. — Не потому, что не получил замечаний, а потому, что действительно старался.

Мальчик просиял. Ему было приятно, что хотя бы один взрослый сумел правильно оценить результаты эксперимента. Папа тоже похвалил сына, но заметил, что завтра неплохо бы продолжить хорошую привычку. Алинка добавила, что особенно полезно было бы распространить её на собственную комнату. Тёмка согласился, хотя про себя решил, что примерное поведение и уборка комнаты относятся к совершенно разным областям человеческой деятельности.

Вечером, закончив домашние задания, он достал синюю тетрадь, в которой записывал самые интересные идеи, и открыл новую страницу. На этот раз вместо чертежа решил составить список собственных достижений. Первым пунктом записал, что сумел целый день не ссориться с Тимкой. Вторым — помог нескольким людям. Третьим — почти не получил замечаний. Над четвёртым задумался надолго. Ему хотелось написать что-нибудь особенно важное, но ничего подходящего в голову не приходило.

Тогда Тёмка вспомнил слова Анны Петровны о том, что прежде чем помогать, нужно подумать. Он взял карандаш и осторожно вывел: «Сначала думать, потом делать». Посмотрел на запись, поморщился и добавил в скобках: «Если есть время».

Получилось гораздо лучше.

Перед сном мальчик ещё раз вернулся к событиям прошедшего дня. Он представлял, как было бы удобно, если бы человек мог заранее узнать, чем закончится задуманное дело. Например, протянул руку к чужому портфелю — и сразу увидел, что тот слишком тяжёлый. Решил починить дверцу — и заранее понял, какой винтик нельзя трогать. Собрался помочь соседке — и уже знаешь, что именно ей требуется. Тогда никто никогда не сердился бы на добрые намерения, потому что результат всегда получался бы правильным.

Особенно Тёмке понравилась мысль о возможности исправлять неудачные поступки. Сделал что-нибудь неправильно — вернулся на несколько минут назад и попробовал иначе. Можно было бы даже переделывать школьные контрольные, но тут мальчик вовремя сообразил, что учителя наверняка придумали бы защиту от подобного удобства. Например, заставляли бы решать одну и ту же задачу до тех пор, пока ученик не ответит правильно с первого раза.

Он представил Анну Петровну, которая спокойно сидит за столом, а весь класс бесконечно возвращается к началу урока, и невольно поёжился. Нет, со временем лучше обращаться осторожно. Особенно если рядом находятся учителя.

Тёмка погасил свет и устроился поудобнее. День примерного поведения закончился, и завтра он снова сможет заниматься обычными делами. Правда, теперь он знал, что при желании способен вести себя совершенно образцово. Это открытие радовало его почти так же сильно, как мысль о собственных необыкновенных изобретениях.

Уже засыпая, Тёмка решил, что непременно придумает способ помогать людям без всяких неожиданностей. Чтобы вещи не ломались, друзья не обижались, соседи не ворчали, а взрослые вместо замечаний говорили спасибо.

Оставалось выяснить самую малость: как именно добиться такого замечательного устройства жизни.

Глава 3. Помощь с непредвиденными последствиями

Во вторник утром Тёмка Филиппов проснулся с приятным ощущением, что вчерашний день прошёл не напрасно. Он честно пытался стать образцовым мальчиком, и это, как выяснилось, требовало куда больше усилий, чем обычная жизнь. Приходилось следить за каждым словом и молчать, когда очень хотелось объяснить окружающим, насколько они ошибаются. Особенно трудно было не вмешиваться в чужие дела: многие люди, по мнению Тёмки, нуждались в помощи, хотя почему-то не всегда соглашались её принимать.

За завтраком мальчик сообщил родителям, что больше не собирается специально демонстрировать примерное поведение. Антонина Павловна поинтересовалась причиной. Тёмка объяснил: вести себя хорошо он, конечно, продолжит, но постоянно думать об этом слишком утомительно. Павел Андреевич заметил, что приличное поведение обычно не требует торжественных объявлений. Алинка добавила, что у некоторых людей оно вообще получается само собой. Тёмка не стал уточнять, кого сестра имеет в виду: подозревал, что разговор испортит ему настроение ещё до выхода из дома.

В школе выяснилось, что после второго урока класс будут фотографировать для школьного альбома. Анна Петровна попросила всех привести себя в порядок и постараться выглядеть аккуратно. Последнее замечание учительница сопроводила таким выразительным взглядом в сторону Тёмки, Мишки и Васьки, что мальчики переглянулись. Тёмка хотел напомнить о своих вчерашних воспитательных достижениях, но предусмотрительно промолчал.

Новость вызвала необычайное оживление. Девочки стали проверять причёски, мальчики — выяснять, обязательно ли застёгивать рубашки на все пуговицы, а Тимка Шустров заявил, что фотографировать его следует отдельно: на общих снимках его лицо постоянно оказывается недостаточно заметным. Лизка Самохина заметила, что для этого Тимке достаточно перестать прятаться за спинами одноклассников. Тимка возразил, что ни за кем не прячется, просто другие слишком любят становиться перед ним.

На перемене Тёмка обнаружил, что Мишка Кочерыжкин попал в затруднительное положение. Верхняя пуговица его рубашки держалась на одной нитке и угрожающе покачивалась при каждом движении. Мишка опасался, что мама, специально выгладившая рубашку, расстроится, когда узнает о случившемся.

— Ничего страшного, — сказал Тёмка. — Можно её закрепить.

— Чем? — спросил Мишка.

— Надо подумать.

Васька Бублик предложил канцелярскую скрепку, но Тёмка заметил, что скрепка на воротнике будет выглядеть подозрительно. Лизка посоветовала обратиться к учительнице: в учительской наверняка найдутся иголка и нитка. Мишка наотрез отказался сообщать взрослым о пуговице. Он опасался вопросов о том, как именно она оторвалась, а обстоятельства этого происшествия предпочитал не обсуждать. Тогда Тёмка предложил не застёгивать верхнюю пуговицу вовсе. Воротник лежал ровно, остальные пуговицы держались. Мишка облегчённо вздохнул.

Зато вскоре возникла проблема посерьёзнее. Васька обнаружил на рукаве светлой рубашки серое пятно. Оно появилось, когда мальчик исследовал провод у школьного микрофона и нечаянно задел запылённую стойку. Лизка дала влажную салфетку и предупредила, что ткань нельзя сильно тереть. Васька осторожно промокнул рукав. Пыль частично исчезла, но вокруг пятна возникло влажное пятно гораздо большего размера.

— Высохнет, — уверенно заявил Тёмка.

— А если не успеет?

— Скажешь, что это тень.

Лизка заметила, что тени обычно не бывают мокрыми. Пришлось согласиться и посоветовать Ваське держать руку вдоль туловища.

В актовом зале стояли стулья, за ними — длинная скамья для второго ряда. Фотограф, невысокий мужчина в очках по имени Виктор Леонидович, попросил детей не трогать аппаратуру, не переставлять стулья и внимательно выполнять указания. Затем произнёс фразу, которую Тёмка запомнил особенно хорошо:

— Главное, ребята, не пытайтесь мне помогать. Я сам всех расставлю.

Мальчик почувствовал лёгкое разочарование. Человек ещё не начал работать, а уже отказывался от помощи, которую ему никто не предлагал. Впрочем, Тёмка решил не принимать это на свой счёт.

Расстановка класса затянулась. Высоких отправляли назад, низких усаживали впереди. Тимка постоянно стремился к середине, считая, что там портрет получается удачнее. Лизка сказала, что всё зависит от выражения лица, а не от географического положения относительно объектива. Тимка возразил, что географическое положение бывает у городов. Лизка ответила: у него тоже, только он беспрерывно его меняет.

Тёмка оказался во втором ряду, а Мишка сидел впереди него. Виктор Леонидович взглянул в камеру и попросил кудрявого мальчика немного наклонить голову вправо. Тёмка наклонил. Фотограф попросил не так сильно. Потом — повернуть в другую сторону. После нескольких попыток Тёмка совершенно перестал понимать, где должна находиться его голова.

— Смотри прямо перед собой, — наконец сказал фотограф.

Это было указание, которое Тёмка сумел выполнить без дополнительных разъяснений.

Тут он заметил несправедливость: Васька стоял позади высокого Тимки, и из-за чужого плеча выглядывала лишь половина его лица.

— Вась, тебя почти не видно, — шепнул Тёмка.

— Знаю. Но двигаться запретили.

Тёмка поднял руку. Фотограф сначала ничего не заметил, и пришлось поднять её повыше.

— Что такое?

— У нас Васька не помещается.

— Куда не помещается?

— В фотографию. У него полголовы нет.

По залу прошёл смешок. Фотограф проверил кадр и попросил Тимку сдвинуться вправо.

— Почему опять я? — возмутился тот.

— Потому что у тебя, в отличие от Бублика, пока вся голова на месте, — объяснил Тёмка.

Ребята расхохотались. Анна Петровна попросила прекратить обсуждение голов. Но едва Тимка сдвинулся, как за его плечом показалась искусственная пальма, стоявшая возле стены: широкий зелёный лист словно рос из уха мальчика.

— Виктор Леонидович, а пальма в альбоме тоже будет?

— Будет, — отозвался фотограф.

— А Тимку можно без неё? А то у него листья из уха растут.

На этот раз улыбнулась даже учительница. Фотограф опустил камеру, оценил положение и велел отодвинуть кадку. Тимка сердито покосился на Тёмку.

— Мог бы промолчать!

— Я для тебя старался! Представляешь, если бы тебя потом всю жизнь с пальмой вспоминали?

Виктор Леонидович поднял камеру и строго потребовал никаких замечаний. Но Тёмка обнаружил ещё одну деталь: над сидевшей сбоку Анной Петровной висела табличка «ЗАПАСНЫЙ ВЫХОД».

— Виктор Леонидович, а табличка останется?

Фотограф тяжело вздохнул.

— Филиппов, что опять?

— Над Анной Петровной написано «Запасный выход». Вдруг кто-нибудь подумает, что это про неё?

Дети разразились хохотом. Учительница сняла очки, протёрла их и произнесла:

— Артём, если после сегодняшнего фотографирования мне понадобится запасной выход, я точно буду знать, кого благодарить.

Мальчик смущённо опустил голову. Он ведь всего лишь хотел, чтобы школьный альбом получился красивым. А вышло, что за десять минут он успел поправить расположение двух одноклассников, избавить Тимку от пальмы и почти организовать эвакуацию классного руководителя.

Фотограф сделал снимок, проверил результат и попросил повторить: кто-то моргнул, а другой ученик смотрел в сторону. Мишка сидел с таким напряжённым лицом, будто ожидал разговора с директором. Виктор Леонидович попросил улыбнуться. Анна Петровна предложила представить что-нибудь приятное.

— Представь, что тебе дали две порции обеда, — шепнул Тёмка Мишке.

Мишка немедленно заулыбался, причём так широко, что фотограф велел ему немного успокоиться. Тёмка отметил, что помощь всё-таки потребовалась, хотя в самом начале её строго запретили.

— Смотрим сюда. Улыбаемся. Раз, два…

Именно тогда Мишка осторожно потянул товарища за край рубашки. Оторвавшаяся пуговица лежала на полу возле ботинка. Тёмка оценил положение: если наклониться, съёмку придётся начинать сначала. Если оставить пуговицу, кто-нибудь наступит на неё. Он решил незаметно подтолкнуть находку носком ботинка к Мишке.

Вместо пуговицы Тёмка задел ножку стула. Мишка вздрогнул, выпрямился и наступил на собственную пуговицу. Послышался сухой щелчок. Виктор Леонидович опустил камеру.

— Что случилось?

— Ничего, — одновременно ответили мальчики.

— Тогда почему оба смотрите под стул?

Пришлось рассказать правду. Фотограф некоторое время молчал, а затем сказал, что пуговица не имеет отношения к качеству школьного портрета, если только её владелец не собирается держать её перед объективом. Анна Петровна попросила детей наконец посмотреть в камеру.

Во время короткого перерыва выяснилось, что пуговица треснула пополам. Мишка бережно положил обе половинки в карман.

— Мама точно спросит, — вздохнул он.

— Скажешь правду, — посоветовал Тёмка.

— Какую?

— Что пуговица сломалась во время фотографирования.

— А как она оказалась на полу?

— Это уже второй вопрос. Может, до него дело не дойдёт.

Лизка заметила, что Мишкина мама наверняка умеет задавать больше одного вопроса. Мишка помрачнел.

На последнем снимке Виктор Леонидович попросил всех не улыбаться специально, а просто спокойно смотреть в объектив. Тёмка случайно встретился глазами с Мишкой и вспомнил их разговор. Губы мальчика дрогнули. Мишка тоже едва удерживался от смеха.

— Вот! Вот такое выражение и нужно! Не двигайтесь! — обрадовался фотограф.

Он сделал несколько кадров подряд, проверил экран и довольно кивнул. Фотографирование наконец завершилось. Анна Петровна поблагодарила Виктора Леонидовича за терпение. Тимка заявил, что некоторые улыбались, словно им пообещали не задавать уроки до конца года. Лизка заметила, что это всё же лучше, чем выглядеть человеком, которого заставили присутствовать на собственном памятнике.

После школы Мишка никак не мог застегнуть куртку: молния заедала возле воротника. Тёмка предложил подержать ткань, чтобы та не попадала между зубчиками. На этот раз помощь оказалась полезной: молния застегнулась сразу. Мишка объявил, что Тёмка сегодня особенно удачно занимается ремонтом одежды. Васька предложил открыть мастерскую, а Лизка, проходившая мимо, посоветовала сначала научиться отличать срочные случаи от тех, которые могут подождать.

Дома Тёмка рассказал родителям о фотографировании. Павел Андреевич выслушал историю с пуговицей и заметил, что помогать людям, конечно, нужно, но иногда полезно убедиться, что помощь не создаст ещё больших неприятностей. Тёмка объявил, что составит собственные правила.

— Первое можешь записать сразу, — предложила Алинка. — Прежде чем спасать человека, спроси, хочет ли он, чтобы его спасали.

— А если он не успеет ответить?

— Тогда сначала выясни, действительно ли ему угрожает опасность.

Вечером Тёмка достал синюю тетрадь и написал: «Правила хорошей помощи». Первым пунктом стало: «Сначала узнать, нужна ли помощь». Вторым — «Не делать хуже». Третий пункт он так и не придумал и решил, что пока хватит двух. Особенно непростым представлялось выполнение второго.

Перед сном мальчик спросил маму, когда будут готовы школьные фотографии. Антонина Павловна ответила: через несколько дней, а возможно, и через неделю. Тёмка хотел узнать, как получился Мишка — с застёгнутым воротником или без него.

— А если на фотографии видно, что человек собирался засмеяться, но ещё не успел? — спросил мальчик.

— Наверное, это будет очень хорошая фотография, — улыбнулась мама.

В темноте Тёмка представил, как весь класс получит снимки: Тимка первым бросится искать себя, Мишка проверит воротник, Васька — рукав, а Лизка наверняка заметит что-нибудь необычное. И вдруг мальчик сел на кровати. На последнем снимке он так увлёкся наблюдением за Мишкой, что, кажется, совсем забыл, куда надо смотреть. Получалось, на самой удачной фотографии класса Тёмка Филиппов мог смотреть вовсе не в объектив, а на чужую оторванную пуговицу. Потом он успокоился: если снимок вышел хорошим, никто не станет выяснять, что заставило его улыбнуться. А если станет, у него есть уважительная причина. Он ведь помогал товарищу.