Мой неправильный мужчина

В этом смехе нет стыда. Есть вызов.

- Ну ты и дурак, - Катя вздыхает. Звук похож на шипение воздуха. - Ты ей в подметки не годишься. Она вон какая - красивая, умная. У нее там, наверное, жизнь налажена. А ты - просто бабник. Она тебя и на миллиметр не подпустит!

Лифт приезжает. Двери открываются с мягким звуком.

- Может и не подпустит, - голос Ивана удаляется. - А может я ее не просто…

Двери лифта закрываются. Гул мотора уносит их вниз. Я стою у двери еще минуту. Потом медленно отлипаю от нее. Лоб холодный. Щеки горячие. Прохожу в гостиную. Беру свою чашку. Делаю глоток. Чай уже остыл.

Что же он хотел сказать то?

«Не просто»… что?

Не просто клеит, а… что?

Голова гудит о мыслей. Я вздыхаю, ставлю чашку на блюдце. Смотрю. И зачем-то поправляю. Ровно по центру. Потом оглядываюсь. Прибраться бы надо… Да ну к черту! Только пирожные в холодильник суну.

Иду на кухню. На столе лежит мой телефон. Экран мерцает.

«Спасибо за чай. И прости, что вломились среди ночи. Сам не понимаю зачем я это все устроил»

Я зависаю.

Удалить? Ответить? Игнорировать?

«Спасибо за пирожные», - набираю я.

Стираю.

«Да не страшно».

Стираю.

Просто ставлю смайл. Нейтральный.

Отправляю.

Телефон тут же вибрирует.

«Спокойной ночи, храм».

Усмехаюсь. А потом вспоминаю все эти странные сутки.

Кольцо. Аристарх. Богиня. Камин. Похмелье. Кафе. Новый план. Восторженный мэр. Ночной визит. Лифт…

Что-то устала я неимоверно. Может быть, некоторые двадцатишестилетние нахальные мужчины и способны на круглосуточный бедлам, а нам – женщинам за тридцать – лучше придерживаться распорядка дня. Чтобы с утра не выглядеть как огурчик – зеленой и пупырчатой.

Я разворачиваюсь и иду в спальню. Господи, как же мне сейчас хочется только одного – рухнуть в кровать и закрыть глаза.

Завтра. Все завтра.

Храмы, бабники, помолвки, кольца, планы, репетиции, танцы с бабушками и дедушками, мотоциклы, пляшущие звезды, галлюцинации наяву…

Богине пора спать!

Глава 24

Я, конечно, пыталась понять, что он хотел сказать этим самым «непросто». Но правда совсем недолго. Потому что начался самый настоящий рабочий бедлам. Четыре дня. Девяносто шесть часов. Пять тысяч семьсот шестьдесят минут чистого, концентрированного сумасшедшего дома.

Я почти не спала. И почти не ела. Ну разве что кофе и плюшки, плюшки и кофе.

Из всех этих четырех дней больше всего почему-то запомнился запах свежей краски для декораций. Ну и конечно бесконечный звон телефона.

Аристарх звонил несколько раз. Но поговорить толком не удавалось – все время кто-то отвлекал. Хотя он вроде не в обиде. По крайней мере, когда звонил последний раз, то просто вздохнул «понимаю, работа есть работа» и повесил трубку.

Иван звонил чаще. Но только по делу.

- Ирина Николаевна, согласуйте точку питания у фонтана.

- Ирина Николаевна, музыканты спрашивают могут ли установить колонки под сценой.

- Ирина Николаевна, нужна подпись на акте.

Голос ровный. Деловой. Без бархата. Без намеков. За что я даже была ему благодарна. Детсадовские любовные игрища я бы сейчас точно не потянула.

И вот наконец - вечер накануне Дня города. Площадь погружена в сумерки. Фонари еще не зажглись в полную силу, небо над городом - темно-синее, почти черное. Воздух остыл, пахнет ночной фиалкой и асфальтом, который за день накалился на солнце.

Автобус прибывает ровно в полночь. Из дверей выпрыгивают они. Танцоры. Молодые, энергичные, в одинаковых худи. Катя бежит впереди, размахивает руками, командует, как опытный дирижер. Ей семнадцать, и в ней еще есть эта легкость, которую я потеряла где-то между дипломом университета и первой должностью в администрации.

- Ирина Николаевна! - Катя подбегает ко мне. Щеки румяные, глаза горят. - Все на месте! Пансионат хороший, нас всех расселили, покормили. Спасибо! Мы готовы работать!

- Отлично, только тихо и по сокращенной программе, как обсуждали.

- Ага! - она кивает и бежит к группе.

Я наблюдаю, как они строятся в шеренгу. Мои ноги гудят. Каблуки я не надевала давным-давно. Еще с того первого дня, когда позволила себе вместо лодочек белые кеды. Но даже удобная обувь не спасает от усталости, которая копилась четыре дня. Я чувствую себя выжатым лимоном. Но внутри - странное, тревожное предвкушение. Завтра все изменится. Либо город получит отличный праздник, либо меня уволят за самоуправство под вопли оскорбленной общественности.

- Давайте на точки! - командует Катя. Танцоры рассыпаются по площади. Кто-то у памятника, кто-то у клумб, кто-то просто в толпе воображаемых прохожих. Я прохожу к скамейке у края площадки. Сажусь. Дерево холодное, сквозь тонкую ткань брюк чувствуется прохлада.

- Ирина Николаевна, мы готовы, - говорит Катя.

- Отлично, - отвечаю. - Начинайте. Ваша задача - показать, как это будет выглядеть для зрителя. А моя - чтобы вас не арестовали за хулиганство.

Катя смеется и занимает свою позицию.

Включается музыка. Тихо, с портативной колонки. Сначала только ритм. Глухой стук сердца города. Танцоры замирают. Потом один начинает движение. Плавное, текучее. К нему присоединяется второй. Третий. Это завораживает. Даже при полуночной темноте видно, как меняется пространство. Площадь перестает быть просто асфальтом между администрацией и магазином. Она становится сценой.

Я закрываю глаза на секунду. Вдыхаю. И чувствую запах. Не ночной фиалки. Не асфальта. Кофе. Кожа. Что-то терпкое, мужское. Открываю глаза. Рядом со мной на скамейке сидит Иван. Я не слышала, как он подошел. Будто материализовался из тени.

- Привет, - говорит он тихо, чтобы не мешать музыке.

- Привет, - отвечаю. Не отодвигаюсь.

Места на скамейке много, но он сидит близко. Так близко, что наши плечи почти соприкасаются.

- Как ты? - спрашивает он. В его голосе нет официального «Ирина Николаевна». Только мягкое «ты».

- Как выжатый лимон, - признаюсь я. - Ноги не чувствую. Голова гудит.

- Ну еще бы, - говорит он.

Смотрит не на танцоров. На меня.

- Завтра будет настоящий тест, - хмыкаю.

- Все будет отлично, - уверенно говорит он. - Фундамент заложен надежный. А если что-то пойдет не по плану, назовем это импровизацией.

Он кладет руку на спинку скамейки за моей спиной. Не касаясь меня. Но я чувствую тепло его ладони. Оно обволакивает меня, как плед. Я молчу. Смотрю на танцоров. Они кружатся в четком ритме, но движения синхронны и свободны.

- Поспать бы, - наконец говорю я.

– А может встряхнемся?

Иван встает. Протягивает мне руку. Ладонь раскрыта. Ждет.

- Что?

- Потанцуем?

В его голосе нет насмешки. Нет вызова. Только приглашение.

Я отрицательно качаю головой.

- Да ладно, тебе, - улыбается. - Присоединись к репетиции. Хотя бы на минуту. Ты же начальник отдела культуры. Должна знать материал не только по отчетам.

Я смотрю на его руку. Потом смотрю на танцоров. Музыка меняется. Становится громче, ритмичнее. Басы отдаются в груди.

- Прости, Вань, реально без сил.

- Хорошо, - он опускается обратно на скамейку.

Садится чуть дальше, чем раньше. Дистанция восстановлена.

- Тогда просто смотри.

Он откидывается на спинку. Смотрит на площадь.

- Знаешь, - говорит он тихо. - Завтра здесь будут сотни людей. Они будут смеяться, фотографировать, чувствовать себя частью чего-то живого. И никто не узнает, что это ты придумала, как это собрать. Ты останешься в тени. Тебя не поблагодарят со сцены.

- Мне не нужно благодарности, - говорю я.

- Нужно, - он поворачивает голову. Смотрит прямо в глаза. - Каждому нужно. Чтобы кто-то увидел. Чтобы кто-то сказал: «Ты прекрасна».

У меня перехватывает дыхание. Снова эти слова. «Ты прекрасна». Как тогда, во дворе. В моей галлюцинации. Или не галлюцинации?

- Спасибо, - шепчу я.

- Да не за что, - он встает.

Танцоры замирают в финальной позе. Тишина. Потом аплодисменты. Сдержанные, чтобы не разбудить спящий город.

- Ну пока, Ирина Николавна, - он протягивает руку. Мы с Катюхой ребят отвезем. А завтра – в полном твоем распоряжении.

- Хорошо, - киваю.

Он идет к автобусу, а потом останавливается, оборачивается.

- Ир!

- Да?

- Завтра… надень что-нибудь удобное. Чтобы ничего не мешало.

- В смысле? - не понимаю я.

- В смысле, чтобы ничего не мешало чувствовать, - он подмигивает. - До завтра!

Молчу. А он отворчаивается и уходит к автобусу. Автобус трогается. Фары выхватывают из темноты пыль и листья. Я остаюсь одна на площади. Вокруг тишина. Только где-то вдалеке лает собака. А у меня в кармане вибрирует телефон. Достаю.

«Ты разве не чувствуешь, что ритм уже внутри тебя? Разреши ему вырваться наружу. Тебе понравится».

Вздыхаю. А потом отправляю улыбающийся смайл.

Глава 25

День города наступил так, как и все важные даты в моей жизни - слишком рано и слишком громко.

Будильник зазвонил в семь утра. К девяти утра я уже была в режиме «тушение пожаров».

- Ирина Николаевна, у сцены звук хрипит!

- Ирина Николаевна, клуб «Рукодельница» забыл манекены!

- Ирина Николаевна, мэру не нравится, где стоит корзина для цветов!

Я бегала по городу, как заведенная. Телефон раскалялся в руке. Желудок скручивало от нервов. Но шаг за шагом все сложности разруливались. К четырем дня все проблемы были решены. Звук настроен. Манекены найдены. Корзина с цветами переехала на три метра левее, и мэр благосклонно кивнул.

К вечеру площадь превратилась в муравейник. Люди шли семьями. Дети с шариками, бабушки с авоськами, подростки с селфи-палками. Кто-то искал друзей, кто-то - приключений, кто-то просто бесплатного развлечения.

Ровно в шесть на сцену вышел мэр. Микрофон пискнул. Толпа зашумела, потом затихла.

- Дорогие земляки! - голос градоначальника разносится над площадью, усиленный колонками. - Поздравляю вас с Днем города!

Аплодисменты.

- Мы подготовили для вас большую программу! - мэр разворачивает листок. - Музыкальные коллективы. Мастер-классы для детей и взрослых. В восемь вечера - показ мод от клуба «Рукодельница»! В полдевятого - файер-шоу! А в девять… - мэр делает театральную паузу. Ухмыляется. - Прошу всех собраться здесь, на центральной площади. Вас ждет… сюрприз!

Фанфары, музыка, шум, гам...

Я выдыхаю. Первый этап пройден. Люди довольны. Еда есть. Музыка играет. Осталось самое главное. Тот самый сюрприз... Авось всем понравится...

- Ирина Николаевна! – слышу голос, оборачиваюсь - одна из дам клуба "Рукодельница". - Идите сюда! Мы вам шарф связали! В подарок!

- Спасибо, Марья Ивановна, - улыбаюсь. - Потом заберу.

- Почему потом?

- Работа.

- Эх, девочка… - качает головой. - Все работа да работа. А замуж когда? Про себя забывать нельзя.

Я кривлю губы в улыбке. И далось им всем это «замуж!».

- Да скоро замуж, Марья Ивановна, - смеюсь.

- Ну и слава богу, - улыбается в ответ.

Отхожу. Кстати, жениха-то я сегодня еще и не видела. Хотя он скорее всего в VIP-зоне, с бокалом вина обсуждает с партнерами, как удачно он вложился в спонсорство праздника. А Иван… его тоже не видно. Ну и прекрасно, не до мужиков мне сейчас.

Зато Милана тут как тут.

- Ирина Николаевна! - машет мне рукой. Раскрасневшаяся, в ярком платье с большим декольте. – Какой чудесный праздник.

- Благодарю.

- А… наши все… в VIP-зоне, да?

- Скорее всего, но я не проверяла. Некогда было, знаешь ли.

- Ой, ну конечно, - делает большие глаза. – Ну, не буду вас отвлекать. Я смотрю ей вслед - платье, укладка, духи.

Ну а что, я ее сама отстранила от организационных вопрос. Человек празднует. В отличие от некоторых...

В восемь пятьдесят площадь начинает заполняться снова. Я занимаю свое место у звуковой рубки. Киваю технику.

- Готов?

Смотрю на часы. Девять вечера.

- Давай!

Техник выключает фоновую музыку. Люди замирают и наступает абсолютная тишина. Даже дети замолкают. И из этой тишины рождается звук. Не из колонок. Из толщи толпы. Ритм. Глухой стук.

Хлопок. Люди оборачиваются. В центре площади стоит парень. В обычной футболке, в джинсах. Ничем не примечательный. Он делает движение. Резкое, ломаное. Застывает.

Второй хлопок. К нему присоединяется девушка. Тоже из толпы. Вышла из группы смеющихся подростков.

Третий. Четвертый. Они не на сцене. Они везде. Вот у ларька с шаурмой танцует мужчина в кепке. Вот у фонтана кружится девочка с шариком. Вот рядом с нами, всего в двух шагах, двое парней делают синхронный выпад. Толпа замирает. Кто-то шарахается в сторону. Бабушка у края площади крестится.

- Хорошо, да? - слышу голос рядом.

Оборачиваюсь. Иван. Руки в карманах. Смотрит на площадь.

- Они бояться, - шепчу я.

- Подожди, - говорит он тихо. - Сейчас поймут.

Музыка нарастает. Становится громче. Мелодичнее. Танцоры не просто двигаются. Они вовлекают. Парень у палатки протягивает руку продавщице. Та смеется, смущается, но делает шаг в ритм. Девочка с шариком кружит мимо пожилой пары. Дед улыбается, поднимает трость и стучит ею в такт.

Страх уходит. Появляется интерес. Кто-то достает телефон. Снимает. Кто-то начинает хлопать. А потом - самое главное. Человек из толпы, просто зритель, вступает в круг. Неуклюже, смешно, но вступает. Его поддерживают. Еще один. Еще одна. Площадь превращается в единый организм. Нет сцены. Нет разделения на артистов и зрителей. Есть только ритм. Есть только город. Есть только мы.

Я смотрю на это и чувствую, как внутри что-то надламывается. Не болит. Освобождается. Я сделала это. Нет. Мы.

Я поворачиваюсь к Ивану. Он смотрит не на площадь. На меня. А потом делает шаг ко мне.

- Ты видишь? - спрашивает он.

- Вижу, - отвечаю. Голос дрожит.

- Это твои руки, Ира. Ты это собрала.

- Без тебя бы не вышло.

- Вышло бы. Просто было бы скучнее.

Он улыбается. И в этой улыбке - все: ночь на мотоцикле, сообщения, недосказанные слова...

Толпа вокруг нас хлопает в ладоши. Кто-то уже танцует в полную силу. Мэр бежит к микрофону, что-то кричит про «инновации» и «будущее».

Но я его не слышу. Я слышу только стук своего сердца.

И вижу протянутую руку Ивана.

- Потанцуем?

Глава 26

Я делаю вдох. И кладу свою ладонь в его. Музыка льется, толпа танцует. Иван тянет меня на себя, я падаю в его объятия и вот мы уже кружимся в танце. Он не руководит. Не ведет за собой, как партнер в бальном танце. Он просто часть моего движения.

Тепло его ладони на моей талии. Через тонкую ткань платья оно прожигает кожу. Его другая рука держит мою, пальцы переплетены крепко, надежно. Вокруг нас мелькают лица. Смеющиеся, удивленные, счастливые. Но для меня существует только он.

Он отлично двигается. Плавно, уверенно, будто его тело создано для этого ритма. Никакой скованности. Только чистая энергия. Я смотрю на него снизу вверх. В его глазах отражаются огни гирлянд и что-то еще… Что-то темное, глубокое, притягивающее, как магнит.

- Расслабься, - шепчет он, наклоняясь к самому уху.

Его голос тонет в музыке, но я слышу каждое слово.

- Просто чувствуй.

Я закрываю глаза на секунду. И отпускаю себя. Усталость, которая копилась четыре дня, исчезает. Боль в ногах пропадает. Мысли о сметах, отчетах, звонках мамы и холодном бриллианте на пальце - испаряются.

Остается только это: тепло его тела, синхронность движений.

Когда он делает шаг, я делаю шаг. Когда он поворачивается, я следую за ним. Мы не два отдельных человека. Мы единый механизм. Единая конструкция. Иван прижимает меня ближе. Его грудь касается моей. Я слышу, как бьется его сердце: быстро, в унисон с моим.

Его рука скользит по моей спине, чуть ниже, чем позволяют правила приличия. Но сейчас нет правил. Есть только город. Только ночь. Только мы. Мне кажется, что я могла бы танцевать так вечно. Час. Ночь. Год. Всю жизнь. Пусть музыка не заканчивается. Пусть этот момент не растворяется в утреннем свете и будничных проблемах.

Я поднимаю голову. Иван смотрит на меня. В его взгляде нет игры. Нет вызова. Есть… радость и счастье? И слова «Ты прекрасна».

И я верю. В этот момент я действительно чувствую себя прекрасной. Не «Ириной Николаевной, начальником отдела». Не «невестой Аристарха». А просто женщиной. Живой. Настоящей.

Музыка нарастает. Барабаны бьют чаще. Гитара звенит напряженно. Толпа вокруг нас кричит. Иван подхватывает меня, делает полуоборот, и я оказываюсь прижатой к нему спиной. Музыка достигает пика. Высокая, пронзительная нота повисает в воздухе. И вдруг - тишина. Резкая. Абсолютная. Музыка обрывается на полу вдохе.

Мы замираем. Я стою, прижавшись к нему. Его рука все еще на моей талии. Моя рука в его руке. Секунда. Две. И потом площадь взрывается. Аплодисменты. Крики. Восторг.

Танцоры кланяются. Катя машет мне рукой, сияющая, счастливая. Но я не вижу никого, кроме Ивана. Он медленно поворачивает меня к себе. Лицом к лицу. Расстояние между нами - несколько сантиметров.

Я чувствую тепло его дыхания. Вижу расширенные зрачки. Он смотрит на мои губы. Потом на глаза. Снова на губы. Воздух между нами наэлектризован, натянут, как струна перед разрывом.

И тут - вспыхивает небо. Первый залп фейерверка взмывает вверх. Громкий хлопок. Яркая вспышка зеленого огня освещает площадь. Заклинание разрушено. Реальность возвращается ударом под дых. Я резко отстраняюсь. Выдергиваю руку из его ладони.

Шаг назад. Два. Холодный воздух обжигает там, где только что было его тепло.

- Все, - голос предательски дрожит. - Праздник закончился.

Иван отпускает руку. Не пытается снова поймать меня. Но его взгляд тяжелый. Темный.

- Закончился? - переспрашивает он.

- Да. Мне нужно… - я оглядываюсь вокруг, будто ищу спасения в толпе. - Мне нужно найти Аристарха. Мы договаривались… Пора… домой… отдыхать.

Я говорю быстро. Почему-то очень быстро: слова вылетают пулеметной очередью, словно я хочу заглушить стук собственного сердца.

Иван усмехается. Но в улыбке нет веселья.

- Тебе не нужно его искать, Ира.

Я замираю.

- Что?

- Тебе не нужно его искать, - повторяет он спокойно, уверенно. - И замуж за него выходить тоже не нужно.

Внутри меня вспыхивает злость - защитная реакция.

- Ты опять? - я повышаю голос. Люди вокруг начинают оборачиваться. - Мы уже это проходили, - прехожу на свистящий шепот, - Иван Вадимович. Сколько можно? Он мой жених. Я выйду за него. Это решено.

Иван делает шаг ко мне. Не угрожающе, но твердо.

- Это решение ошибочно.

- Это моя жизнь, - руки сами собой сжимаются. - И мои ошибки тоже мои!

- Не все ошибки можно исправить потом, - говорит он тихо. Так тихо, что я едва слышу его сквозь хлопки фейерверков. - Некоторые разрушают фундамент. Навсегда.

В его глазах нет ревности. Нет желания меня отвоевать. Есть… жалость?

- О чем ты? - спрашиваю я. И слышу что мой голос звучит уже не так уверенно.

Иван молчит. Поднимает взгляд к небу, где расцветают очередные золотые цветы.

- Я все думал рассказать тебе или нет, - наконец говорит он. - И вроде решил уже, что это все не мое дело… Но… я не могу смотреть, как ты строишь дом на зыбучих песках.

- Ваня, что происходит?

- Я скажу, - кивает он. - Но это может быть очень больно.

Он делает паузу. Фейерверк гаснет, оставляя нас в полумраке, освещенном только уличными фонарями.

- Ты уверена, что хочешь знать правду?

Глава 27

Вопрос висит в воздухе. Я почти воочию вижу его. И не только вижу, но как будто чувствую словно занозу в пальце.

«Ты уверена, что хочешь знать правду?».

Вокруг нас течет людская река - толпа начинает расходиться, люди смеются, делятся впечатлениями, кто-то ищет друг-друга, кто-то окликает детей. Жизнь - веселая, яркая, бурлящая. А я... я замершая в моменте, застывшая, огорошенная.

Опускаю глаза, смотрю на свои руки. Они дрожат. Крупный бриллиант на безымянном пальце ловит отсветы фонарей и бликует, пуская радужные зайчики.

- Говори, - выдавливаю я не своим голосом – сиплым, натужным. - Но если ты мне сейчас соврешь …

- Не надо, Ир, - он прочищает горло. - У меня нет в голове никакого «коварного плана». Честно слово. Просто это все...

- Да не тяни ты!

- Ладно, - он трет лоб. - Вчера... Когда мы с Катей провожали ребят в пансионат... Было уже совсем поздно... Ну ты помнишь, мы репетицию только в полночь начали... Ну и доехали. И я решил проводить всех до корпуса, а заодно проверить, все ли нормально – нет ли вопросов, проблем. Ну и... увидел его.

- Аристарха?

- Да.

- Вань..., - пытаюсь выдавить из себя улыбку. - Мало ли что он там делал! Может, что-то решал с поставщиками. Ты же знаешь, он спонсор. Мог обсуждать меню на завтра, логистику…

Иван вздыхает.

- Что?

- Ир, он был не один. Они сдавали карту посетителя... Номер триста пять. Люкс.

- Они? - переспрашиваю я.

- Он и девушка.

«Люкс. Ночь. Девушка. Аристарх».

- И они не были похожи на деловых партнеров, - добавляет он тихо. - Они смеялись. Так смеются люди, у которых только что..., - замолкает.

«Только что был хороший секс».

Я чувствую как внутри меня что-то с глухим стуком падает на пол и разбивается вдребезги.

«Похоже, это было мое сердце».

Хотя – нет, что я себе вру. Как будто я прямо люблю-не-могу этого... мудака! Не сердце – тупо гордость. Я делаю несколько шагов вперед и почти валюсь на ближайшую скамейку - ноги почему-то не держат. Иван аккуратно присаживается рядом.

- Какая прелесть, - шепчу я. - И ведь похоже ты не врешь…

- Зачем мне врать? – пожимает плечами.

- Ну может быть, потому что ты решил затащить меня в постель? – вскидываю на него глаза. – Отреставрировать мой храм? Доказать мне, что я доступна?

Иван молчит. Секунду. Две.

- Ир, ты серьезно? - в его голосе проскальзывает усталость. - У меня нет такой цели. Хотя… - он усмехается, но в улыбке нет веселья. - Не буду отрицать. Я был бы не против. Ты красивая. Умная. Страстная...

Последнее слово он произносит так, что мне на секунду становится жарко, несмотря на ночную прохладу, несмотря на мысли о моем женишке, потрахивающим кого-то по ночам в пансионатах. Но секунда пролетает и я понимаю, что меня продолжает трясти мелкой дрожью.

- Но тебя просто так в кровать не затащишь, - продолжает. - И уж точно не такими методами. Я не разрушаю чужие отношения ради спортивного интереса или хорошего секса.

Я опускаю голову.

«Хороший секс. У моего жениха был хороший секс. Не со мной... А со мной был... хреновый? Ну конечно. Я же богиня, мать вашу, которая сначала засыпает, а потом чуть ли не терпит...».

Слезы подступают к горлу комом.

«Нет. Только не рыдать. Не сейчас! А что сейчас?».

- Я сейчас пойду, - выпаливаю я, - И... найду его! - вскакиваю. Ноги ватные, но адреналин гонит вперед. - И... тогда я... я..., - делаю шаг.

- Тогда что? - Иван встает, кладет руку мне на плечо. - Что... потом?

- Я..., - замирю, - Я не знаю…

«Куда идти? Искать его в ВИП-зоне? Или в ресторане? Хотя можно же позвонить... Но… что сказать? Это надо как-то... не по телефону, наверное…».

- Вань..., - я пытаюсь прочистить горло. Но вместо кашля – какой-то всхлип. Жалкий. Детский. - Вань... Я не понимаю, - бормочу. - Зачем тогда это все? Кольцо, свадьба… Ведь он же заморочился, потратился. Денег дохрена этот камушек стоит. Чтобы что?

- Чтобы все видели и завидовали, - вздыхает Иван. – Ты ценный приз, Ира.

- Ценный приз? – из горла вырывается смешок.

«Ну вот и до истерики дело дошло».

- Ты умная, красивая. Ты – трофей.

- Вань… Но это… Это просто… какой-то... кошмар?

- Прости. Но… Разве ты сама не чувствуешь, что это правда?

- Правда? Какая именно? Что я - трофей, который можно поставить на полочку и при этом трахать на стороне какую-то девицу? Такая себе правда, Вань...

Он опускает глаза.

- Слушай..., - я таращусь, - А скажи мне... Ну вот ты... Ты тоже - тот еще котяра. Так скажи мне. Чисто по-дружески. Только честно, пожалуйста. Все мужики изменяют, да?

Он кривится. А потом пожимает плечами.

- То есть…, - говорю я уже сама себе - Правы девочки в соцсетях, которые пишут, что все мужики козлы....

- Ну, Ир! - морщится. - Ну ты же понимаешь, что все не так просто. Да, мужчины в массе своей полигамны. Но... Есть одно... Черт, как бы назвать? Условие что ли? Которое меняет все.

- Условие? - слышу в своем голосе сарказм.