Академия Равновесия

«Левина Мира Андреевна. Дата кончины: 17:42. Причина: несчастный случай (автобус). Передана Академии по распоряжению Совета Равновесия».

— Совет, — тихо повторил Люциан. — Совет не решает судьбу случайных душ. Это значит...

— Что?

— Что тебя выбрали заранее.

Он ткнул пальцем в нижнюю строку, где стояла дата подписания распоряжения. Я перечитала её дважды.

— Здесь написано, что оно подписано за три дня до моей смерти.

Мы одновременно подняли глаза друг на друга. Воздух в зале стал вязким.

— Мира, — произнёс он, и я не сразу поняла, что он впервые назвал меня по имени. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что я умерла не случайно, — выдохнула я. — Что кто-то решил это заранее.

Под датой были две подписи. Одна выведена золотом, другая чёрными чернилами, и обе принадлежали разным рукам. Но обе заканчивались одинаковыми тремя буквами: «С. Р. Д.».

— Свет и Тьма, — проговорил Люциан медленно. — Они подписали вместе. Обе стороны.

— Но ведь они же враги.

— Враги. — Он провёл рукой по лицу. Впервые я увидела, как у него дрожат пальцы. — Именно поэтому это невозможно. Они бы никогда ни о чём не договорились.

И тут запись дрогнула и стала исчезать. Буквы тускнели одна за другой, пока шар не потух и не вернулся на полку, будто ничего не было.

— Нет, — сказала я. — Нет, подожди...

Сверху раздался глухой удар. Потом ещё один, и по ступеням застучали тяжёлые шаги.

— Хранитель, — прошипел Люциан, схватил меня за руку и потянул в узкий проход между стеллажами. Мы втиснулись в нишу, где едва хватало места для двоих. Он прижал меня спиной к стене и сам встал вплотную, закрывая собой выход.

Я чувствовала его дыхание на своей щеке. Чувствовала, как бьётся его сердце, неровно, быстро, совсем не так, как должно биться у холодного, безупречного сына Дьявола. Его ладонь лежала на стене у моей головы, а взгляд был направлен вниз, на лестницу, но я знала, что он тоже слышит, как колотится моё.

— Молчи, — выдохнул он почти беззвучно.

В зал вошёл Аэлий Вейл. Он шёл медленно, и его серый плащ шуршал по плитам. Рядом с ним двигалась вторая тень, чужая, высокая, закутанная в чёрное.

— Она была в Архиве, — произнёс Вейл ровным голосом. — Её имя только что подняли из каталога.

— Значит, она начала искать, — ответил его спутник. Голос был глухой, незнакомый, будто говорил кто-то, чьё лицо давно перестало быть лицом. — Слишком рано.

— Она ничего не узнает до весны. Я прослежу.

— Ты не понимаешь, Вейл. Если узнает до весны, Равновесие...

Голос оборвался. Спутник остановился, медленно повернув голову в нашу сторону.

Люциан сильнее прижал меня к стене, и между нами не осталось ни дюйма. Мои пальцы вцепились в его рубашку. Я не знала, чей это был страх: его или мой.

На запястье, под лентой, узор вспыхнул ярче.

И в тот же миг, где-то в глубине Архива, один из шаров начал тихо звенеть.

Глава 5. Тень, которая защищает

Люциан

Я никогда не прятался. Ни от учителей, ни от врагов, ни от отца. Прятаться значило признать, что кто-то сильнее, а в моём роду такого не прощали.

И вот я стоял, вжавшись в стену Архива, и закрывал собой человеческую девчонку, которая вцепилась в мою рубашку так, словно я был последним, что у неё осталось.

Она пахла дождём. Это раздражало больше всего. В Академии все пахли чем-то определённым: ангелы воском и ладаном, демоны дымом и железом. А она пахла так, как пахнут улицы после грозы, и этот запах лез в голову, мешая думать.