
Полная версия:
Вспышка жизни
Я молча пожала плечами, в который раз за день рассматривая пол. Живот все еще побаливал. Вот мелкий растяпа, бежит так, будто его огнедышащий дракон догоняет!..
— Ну, я пойду, — неожиданно сказала Евова, видимо, поняв, что диалог зашел в тупик. — На новенькую поглазела, можно и к своим идти!.. Бывай! — бросила Соня и полубегом направилась к своему классу. Уроки сейчас у нас были в соседних кабинетах, поэтому, когда знакомая дошла до своего, обернулась и махнула мне на прощанье, а затем скрылась в классе. Через несколько мгновений по школе разнеслась трель звонка.
Когда мы с Дашкой в конце учебного дня вышли на улицу, ощутив щекотание холодящего кожу ветерка, она принялась щебетать:
— Эта Валя, оказывается, интересная персона!
Весь последний урок она терпела, потому что у нас была важная контрольная и переговариваться было запрещено, поэтому сейчас плотину прорвало.
— Ты знала, например, что она красилась в вишневый сама? А знаешь почему? Угадай! — Яснова явно была в отличном настроении, поэтому я решила его не портить.
— Даже не представляю, — только и произнесла, незаметно закатив глаза. Оглядела школьный двор, младшеклассников, которые дружной толпой шли к такой же толпе родителей, и сразу вспомнила того, кто мне заехал рюкзачищем в живот. Интересно, почему они заканчивают в одно время с нами? Может, у них дополнительные занятия?.. Неожиданно я заметила Соню, она шла недалеко от стадиона, опустив голову в телефон и не замечая ничего вокруг, при этом держа подмышкой желто-оранжевого оттенка ветровку. Про себя отметила, что такой цвет, несомненно, прекрасно подходил Евовой.
Все проходящие мимо люди нас не замечали, чего уж говорить про то, чтобы подслушивать, но я на всякий случай обернулась, чтобы точно убедиться, что какая-нибудь Валя не выпорхнет на крыльцо школы в самый неподходящий момент.
— А вот я тебе сейчас расскажу! Короче, в один из дней, когда она решила покраситься в черный, у нее закончилась краска, а ей оставалось докрасить еще полголовы. Так знаешь, что она придумала?
Я к этому моменту уже примерно догадалась, что пришло в голову нашей Вале, но все равно спросила, пытаясь сделать заинтересованную интонацию:
— Что же?
Больше меня удивляло, что новенькая умудрилась красонуться еще и в черный, ведь сейчас у нее обыкновенного цвета волосы, даже намека на черноту нет!
— Она взяла какую-то старую бордовую краску и намазалась ею! Представляешь? — по-доброму рассмеялась Даша, а я лишь изогнула бровь, для вида хмыкнув.
— А почему у нее сейчас обычные волосы?
— А, так она это... Передумала! Ей не понравилось, как они выглядят, вот она и вывела цвет. А потом опять бордовый бахнула, вот он ей зашел!..
— Ого, — пробубнила я, глядя себе под ноги. Когда прозвучал заветный звонок с последнего урока, я надеялась пообсуждать с Дашей что-то кроме Вали. Но Бунова умудрилась заявить о себе даже там, где ее нет!
— Да, я тоже была удивлена! — продолжила с восхищением Яснова.
— Слушай, а почему именно в вишневый? Чего не в зеленый или, скажем, кислотно-розовый? Было бы в разы интереснее! — с тонким издевательством в голосе спросила я, посмотрев на улыбающуюся Дашку.
— Ирик, сказала же минуту назад: другой под рукой не было! Сомневаюсь, что Валя бы вышла из дома с наполовину черной головой и такого же цвета руками по локоть! — расхохоталась подруга. Я сразу представила, как новенькая судорожно бегает по отделам с краской в домашней пижаме и хватает своей грязной пятерней первую попавшуюся упаковку. Мне тоже стало смешно.
— Слушай, Валя с нами только первый день, но уже с таким количеством людей подружилась, что складывается впечатление, будто мы с ней знакомы давным-давно! Будто всегда были друзьями, понимаешь? — спросила подруга.
Я беззвучно вздохнула. Вновь вспомнив нашу с Буновой первую встречу, мне захотелось сказать что-то вроде: “С ней быть друзьями — прямая дорога в пропасть”, но мне снова пришлось сдержаться. Однако, пообщаться с Дашей хотелось, ведь последние перемены она была занята новенькой, поэтому решила переменить тему, тем более что мне она так удачно пришла в голову:
— Слушай, а что Загогулькин-то?
— Что Загогулькин? — захлопала накрашенными глазами Даша.
— Он все грозился сегодня тебя домой проводить, — с улыбкой напомнила я.
— А-а! Так я ему еще днем сказала, что сегодня мне в другую сторону!
— Но это же обман... — осторожно сказала я. Над головой уютно шуршали лепестки липы, а солнце уже достаточно припекало: потепление ощущалось в полной мере. Даша, что вышла чуть вперед, резко наклонилась, чтобы не удариться лбом об ту самую ветку, что так и торчала на уровне головы. Я сделала то же самое.
— Обман, не обман, какая разница, если он все равно об этом не узнает? — простодушно пожала плечами Дашка. — Не будет же он идти за мной, как маньяк, и проверять, в ту ли сторону я сегодня иду?
— Но ведь...
— Ирик, давай не об Илье, ладно? Такое настроение прекрасное, не хочется его портить!
Я до последнего не понимала, почему подруга так относится к Загогулькину, ведь парень он неплохой. Один раз можно было бы с ним и до дома пройтись, тем более он ей еще и признания на асфальте пишет! После легких налюдений я в этом даже не сомневалась, он буквально сам себя и сдал! Сначала послание, а на следующий день он такой: “Даша, давай я тебя провожу?” Очевидно, что втюрился мальчишка по полной... Но я все равно решила вновь сменить тему:
— Какие у тебя планы на сегодняшний день? Может, сходим погулять? Погода прекрасная...
— Блин, прости, пожалуйста, но сегодня никак я не могу. Мне к бабушке нужно съездить...
Я не стала возражать или спрашивать что-то наподобие: “Опять?!”, а лишь спокойно кивнула, прекрасно понимая всю ситуацию.
— Да и родители вечером приезжают, нужно хотя бы немного прибраться в квартире... В общем, при всем желании не получится, — виновато добавила подруга.
— Ничего, все в порядке, — улыбнулась я.
Мы под прекрасное пение птичек дошли до нашего дома, разговаривая обо всем да ни о чем, и разошлись по подъездам.
Даша
Домой я попала только несколько минут назад, и уже, бросив прямо посреди комнаты вещи, собиралась к бабушке. Вчера вечером я ей звонила, спрашивала, как самочувствие, она ответила, что все в порядке и мне не стоит так беспокоиться из-за нее, но по хриплому больному голосу я поняла, что сегодня надо ехать навещать ее лично. Решила явиться без предупреждения, сюрпризом, чтобы порадоваться бабулю.
На ходу жуя бутерброд с колбасой, что лежал в холодильнике уже неизвестно сколько, я запрыгнула в обувь и свободной рукой принялась завязывать шнурки: мне хотелось как можно скорее увидеться с бабушкой.
Ключи звенели в кармане моей кофты, когда я второпях сбегала по лестнице нашего небольшого дома, потому что лифт ждать не хотелось, да и в последнее время он весьма подозрительно трясся, как потерянный в реке ботинок! Находиться в замкнутом пространстве, причем дергающемся, мне сейчас не хотелось.
Оказавшись на остановке, я плюхнулась на лавочку и принялась ждать нужный автобус, болтая ногами в воздухе. Солнце светило прямо в глаза, и я даже слегка пожалела, что надела кофту (спасибо хоть, что остановила выбор на светлой, а не черной), ведь на улице не так прохладно, как мне казалось буквально десять минут назад. Или это после бега стало жарче...
Когда подъехал автобус, я быстро запрыгнула в него, оплатила проезд и помчалась в самый конец на свободное место. Мне повезло: оно было в тени. Дальше же все пошло своим чередом: долгая дорога до другого конца города, тропинка недалеко от леса и мрачные старые дома, которым не помогает даже солнечная погода. Оказавшись там, я с тихим ужасом их оглядела, заметив, что сегодня под лавочкой на детской площадке спит бездомная дворняжка. Развалилась в кривой тени и дрыхла. Впрочем, я не была удивлена.
Оказавшись перед дверью бабушкиной квартиры, я не решалась позвонить. С одной стороны, резким звуком я могу лишь напугать итак больную старушку, а с другой, если я просто начну скрипеть в замочной скважине ключом, это может напугать ее еще больше. Поэтому я, решив действовать самым адекватным образом, достала из кармана джинсов телефон.
— Привет, бабуль, — произнесла я, когда через несколько гудков старушка подняла трубку. — Как ты?
— Все хорошо, Дашенька, все хорошо... Ты главное там как? Ничего не случилось?
Голос хрипел, и бабушка даже громко покашляла после последней фразы, отчего мое сердце сжалось уже в который раз.
— Бабуль, я к тебе через несколько минут подойду, обед приготовлю! — произнесла я, задумчиво глядя на потертые цифры, что кое-как держались на двери квартиры. А ведь бабушка даже не догадывается, что я уже стою буквально за стеной...
— Что ты, Дашенька? Не стоит, вот не стоит! Тебе же очень долго ехать, родители, наверное, не пустят!.. — запричитала бабушка еще более охрипшим голосом.
— Они не узнают, — твердо ответила я, буквально распиливая взглядом цифры на две части. — До сих пор в командировке.
— В самом деле? Вчера же должны были...
Бабушка уже начинала значительно путаться в датах, событиях и периодически забывала о каких-то неважных вещах, например, об этой, но мне все равно становилось больно от этой мысли.
— Нет, бабуль, сегодня. Они приедут сегодня. Все, я подхожу к дому!..
— Ой, Дашенька, как ты только не боишься ехать в такую даль? Если узнают родители, они начнут очень переживать!..
Я сжала губы. Переживать, а уж тем более “очень” они уж точно не будут, им вообще было бы все равно, куда и зачем я еду. Да, несколько раз меня действительно предупреждали, чтобы я слишком часто “не моталась”, как говорил папа, к бабуле, но категорически против они не были. Это ей, наивной старушке, сказали, что не будут пускать меня больше одного раза в неделю, потому что якобы волнуются...
Подождав ровно две минуты, я достала ключи из кармана и принялась открывать дверь.
— Дашенька, это ты? Какая быстрая!.. — донесся бабушкин голос все из той же спальни. Я осторожно прикрыла дверь, повернула замок и прошла в комнату, забыв даже разуться.
— Бабуля, привет, — стараясь не шуметь, поздоровалась я. Подошла к сидящей на кровати бабушке и осторожно, но крепко обняла, почувствовав исходящее от от нее тепло: и физическое, и энергетическое, будто от ангела. Наверное, у нее температура...
— Дашенька, заразиться же можешь, — жалостливо начала она, посмотрев на меня своими добрыми глазками, а я лишь слегка улыбнулась.
— Не страшно!.. — махнула я рукой.
В комнату просачивался солнечный свет, поэтому она не выглядела такой мрачной, по крайней мере сейчас. Оглядевшись, я поняла, что здесь давно не убирались, и вздохнула: раньше бабуля очень тщательно следила за порядком в доме...
— Бабушка, я пришла проведать тебя, приготовить покушать и прибраться, — с улыбкой произнесла я, потянувшись к валяющейся на полу кофте, что в темноте слилась бы с поверхностью.
— Ой, а я ее искала!.. — всплеснула руками старушка и с неподдельной благодарностью произнесла, заглядывая мне в глаза: — Спасибо, Дашенька, большое. Даже не знаю, что бы я, старуха, делала без тебя!..
Я грустно улыбнулась, отдавая ей черную кофточку, что так была похожа на ту, что дома висела у меня в шкафу.
Следующие полчаса занималась готовкой и уборкой квартиры, пока бабуля прилегла поспать, включив на фон то же старое радио, чтобы было спокойнее. Я предложила пообщаться с ней, но она сказала, что не хочется утруждать меня, ведь я и так буду многое для нее делать.
— Зачем тебе эта жужжащая рухлядь? — спросила я тогда, указывая на ворчащее и плюющееся скрипучими звуками радио.
— Я к нему уже привыкла, — горестно произнесла бабушка, преданно глядя своими старческими зелеными глазами на предмет так, будто это была еще одна ее внучка. Я вздохнула и пошла на кухню.
Бабуля уснула, на удивление, быстро, хотя я знала, что она страдает от бессонницы. Я, случайно заглянув к ней в комнату, пока на плите на кухне кипел и бурлил овощной бульон, и отправилась на поиски пледа. Укрывать ее той кофтой, что сначала валялась на полу, не хотелось, тем более что бабушка почему-то скрутила ее в рулон и крепко обняла, мило прижав к себе, будто мягкую игрушку. В самой спальне еще одного одеяла не было, зато, порывшись в кладовке, я нашла там достаточно теплый плед. Не подумав, что он может быть пыльным или грязным, я с любовью положила его на старушку и принялась с теплой улыбкой наблюдать за тем, как поднимается и опускается во сне ее грудь, к которой была прижата кофта.
Бабуля, надеюсь, тебе скоро станет лучше, я очень тебя люблю...
Из кухни я слышала, как бабушка периодически кашляла во сне. Через пару секунд после последнего кашля она затихла, а затем неожиданно позвала меня еще более хриплым, чем в начале, голосом:
— Дашенька...
Не задумываясь, я кинулась к ней, и через секунду уже очутилась в спальне. Бабушка лежала, положив руки уже на принесенный мной плед, будто он мог от нее убежать, а кофта теперь лежала все тем же рулоном рядом с ней.
— Поговори со мной... Расскажи про школу, про подружек расскажи...
Казалось, что бабуля находилась в полусне. Возможно, у нее бред...
Я пододвинула к кровати маленькую табуреточку и кое-как села на нее, чтобы быть в бабушкином поле зрения. Она, наблюдая за мной, слабо улыбнулась.
— Хорошо, — широко улыбнулась я. — С чего бы начать?.. О, точно! К нам сегодня новенькая пришла, представляешь? Под конец года! Хорошая девчонка, я с ней познакомилась, мне она показалась милой. Весь класс разом к ней потянулся, значит, энергетика хорошая... Правильно ведь? — начала тараторить я, чтобы хоть как-то отвлечь одного человека. Не дождавшись ответа, все так же весело продолжила: — Несмотря на это, Ире, моей подружке, она как-то не понравилась. Не понимаю, с чем это связано... Стояла на своем, до последнего не хотела с ней знакомиться, представляешь? Пришлось сделать это самой, не должна же Ирика стоять в стороне, верно? Конечно, верно.
Бабушка, слушая это, с каким-то даже восхищением смотрела на меня, а на ее лице играла добрая и теплая улыбка. Настоящая, любящая.
— А еще у нас мальчик такой интересный есть, Загогулькин фамилия. Правда, забавная?..
Я щебетала и щебетала, а бабуля все слушала и слушала, пока мы не засекли странные звуки, доносящиеся из кухни. В одно мгновение вскочив на ноги, я помчалась на шуршание и с досадой заметила, что овощной бульон, что я поставила вариться и благополучно забыла, наглым образом сбежал, оставляя на белой плите насыщенно-бордовый цвет. Ну спасибо, подруга свекла...
— Дашенька, что там такое? — хрипло прокричала бабушка, явно встревожившись.
— Все в порядке, просто суп немного вытек. Ты главное не волнуйся, я все уберу!..
Я свое слово сдержала. Через минут десять-пятнадцать сумела стереть красные пятна, спасибо, что они были свежие, а то корячилась бы здесь с тряпкой еще около часа...
Покормив бабушку, еще немного душевно с ней пообщалась и нехотя принялась прощаться. Мне даже показалось, что старушка стала выглядеть лучше, а глаза из потухших превратились в светящиеся, что не могло не обрадовать меня. На пороге я долго прощалась с бабушкой: она все-таки встала с кровати, хотя просила ее лишний раз этого не делать, и никак не могла со мной расстаться.
— Я постараюсь приходить как можно чаще... — с надеждой в голосе сказала я, заметив, какими грустными глазами на меня смотрит бабуля.
— Не стоит, Дашенька, правда... Родителям обязательно привет передавай... Попроси тоже как-нибудь заглянуть ко мне, если время позволит, я соскучилась. Очень сильно...
Бабуля поникла.
— Обязательно передам! — ободряюще сказала я. — Ты, главное, не волнуйся из-за этого. Они люди занятые...
— Я понимаю, — вздохнула бабушка и протянула ко мне руки. Я уже в третий раз крепко ее обняла и, прижавшись щекой к голове (я была выше нее), глубоко вдохнула. Рядом с ней действительно чувствовала себя как дома...
В квартире было как всегда темно и тихо. Еще с порога я поняла, что родители еще не вернулись. Конечно, он должны были приехать только вечером, но в квартире все равно еще ничего не готово. Пускай они практически со мной не общаются, но приятное хотя бы маме сделать хочется (а уборка дома в данном случае наилучший подарок)... Желательно еще приготовить ужин... Я-то все эти две недели питалась одними бутербродам да вареными макаронами с сыром, а они такое не едят...
Я вздохнула и с грохотом кинула ключи на одну из полок шкафа, который был предназначен для верхней одежды. Переоделась, помыла руки, посмотрела на себя в зеркало и, сделав очередной глубокий вдох, принялась за дело. План был таков: поставить вариться гречневую кашу, чтобы потом оставалось лишь ее разогреть, и закинуть в духовку предварительно размороженную курицу. Это единственное, на что я была способна в кулинарии.
Сделав все это, принялась гоняться по дому со шваброй и тряпками, пока на плите мерно кипела каша, а в духовке пеклась курица. Несмотря на большой запас времени, мне следовало поспешить, чутье подсказывало, что они приедут как минимум на час, а то и два раньше. Чтобы не было загробной тишины, я включила любимы песни на полную громкость, не боясь, что соседи начнут ругаться: они все разъехались, а те, что остались, обычно вовсе не обращают внимания на музыку. Один раз они ко мне все же постучались, и то это был мальчуган лет одиннадцати-двенадцати, который сказал, что у меня отличный музыкальный вкус и что он с удовольствием подпевал знакомым песням. Я тогда мило улыбнулась и захлопнула дверь, решив все же сделать музыку чуть тише, вдруг это был очень тонкий намек? Но, как говорится, тогда — не сейчас.
Вот я и врубила песни и, насвистывая себе под нос, продолжила убираться: надо было протереть пыль с всех полок и пропылесосить в своей комнате. Там я решила не мыть полы, потому что делала это на прошлой неделе, а лишь воспользоваться современными технологиями. Подойдя к углу, ногой нажала на кнопку включения робота-пылесоса и с довольным видом принялась наблюдать за его работой. К этому моменту мои рецепторы уже уловили запах гречки, и я, ругаясь, помчалась на кухню. К счастью, она не пригорела, успела как раз вовремя, но опоздай хоть на пару минут, то кастрюлю было бы уже не спасти.
Как я и предполагала, звонок в дверь раздался на два часа раньше. Меня это даже слегка удивило, ведь у родителей есть ключи, и они могли открыть сами. Но звонок повторился спустя пару секунд, и он был настойчивее, чем первый. Мне показалось, что за дверью я даже слышала недовольный голос папы, но настолько отдаленно, что сразу выкинула это из головы.
— Кто? — спросила я первое, что пришло в голову. Возможно, это прозвучало грубовато, но уже ничего не поделаешь.
— Родители твои. — Недовольный голос папы резал слух. Я незаметно для себя поджала губы. Спустя секунду раздался щелчок и дверь отворилась. На пороге действительно стояли родители, только, видимо, они были не очень рады меня видеть. Я неосознанно сделала два шага назад.
Глава четвертая
Даша
— Ну привет, дочка, — буркнул папа и затащил в квартиру все сумки, что у них были. Мама же с абсолютно нейтральным лицом стала разуваться, кинув равнодушное “привет”. Отец, первым скинув с себя ботинки, направился в ванную комнату мыть руки. Спустя пару секунд за ним последовала и мама.
— Ну ты и свинарник развела! — донесся спустя пару секунд приглушенный папин голос, а я лишь закатила глаза. Видимо, настолько загонялась с подгоревшей гречкой и уборкой, что забыла разложить все тряпки и швабры по местам. Бросила все в одну кучу и забыла. Дура!..
Я тоже пошла к ванной и остановилась у косяка.
— Не успела здесь прибраться... — равнодушно пожала плечами я.
— Конечно, не успела, ты и не планировала! Привыкла, что мама за тобой бегает да все подтирает, вот и в этот раз плюнула. Небось с подружкой своей гуляла днями напролет. Было бы желание, всю квартиру бы вылизала перед нашим приездом, — продолжал папа. Я, услышав это, поджала губы и вовсе отвернулась, глядя теперь на входную дверь, около которой одиноко валялись дорожные сумки. Мне стало невыносимо обидно, а где-то в глубине души загорелась ярость.
— В следующий раз приберусь тщательнее.
Старалась говорить как можно спокойнее, не давая родителям ни шанса увидеть мою злость.
— Конечно, приберешься! — пробухтел отец, пока мама молча разбиралась с тряпками и прочим, позабыв про мытье рук. Она не обращала на нас внимания, словно вовсе отключилась от реальности, думая о своем. Я же стояла, скрестив руки на груди и глядя в сторону, и молчала. Если вступлю в перепалку, то лучше все равно ни мне, ни им не будет. Что остается, кроме как закрыть рот и даже не смотреть в их сторону?
— Не поняла... Что за запах странный из кухни?.. — настороженно спросила мама, придя в себя, и не успела я и слова вымолвить, как она, побросав тряпки, пулей полетела туда. — Ты что, успела даже курицу поджечь? Запах ужасный, Даша!..
Небольшой нюанс: курицу у меня тоже слишком долго стояла в духовке, поэтому сверху слегка подгорела, оставив после себя характерный запах, что с учетом гречки было, конечно, не очень приятно ощущать. Но я честно после этого проветрила квартиру! Наверное, не помогло...
— Боже мой! — крикнула оттуда мама. — А это что еще за новости?
Я в тот же миг оказалась на кухне. Мама в этот момент наклонилась и подняла с пола целлофановый пакет, который я сама не замечала.
— Не успели мы уехать, как говориться!..
— Мама, я правда не заметила, как пакет упал, — принялась оправдываться я. Говорила вполне спокойно, потому что не любила проявлять агрессию, особенно к родителям, хотя внутри уже закипало настоящее пламя.
— Ты мне зубы не заговаривай, не заметила! Молодая еще, глаза на месте, не заметить это было невозможно!..
На слове “это” мама потрясла пакетом прямо перед моим носом. Обычно она вела себя чуть спокойнее, скорее даже холодно, наверное, просто сильно устала с дороги...
Спустя пару секунд на кухне очутился отец.
— Накосячила? — на этот раз равнодушно спросил он, наливая в стакан воду из кувшинчика и даже не глядя на меня. — Мама права!
Мне стало очень обидно, буквально до слез. Я, вздохнув, медленно развернулась и ушла, осторожно прикрыв дверь своей комнаты. Без истерик, как другие подростки в моем возрасте, без летающих повсюду искр и содрогающейся от воплей мебели. Глупо было надеяться, что спустя две недели что-то изменится, у нас всегда будет так.
А мой ужин они есть все-таки не стали...
Ира
Я буквально швыряла вещи от злости, что мне было вовсе не свойственно. Обычно я невероятно спокойна, а если случается непредвиденное обстоятельство, такое, как сегодня, утыкаюсь лицом в подушку и тихо плачу под грустные мелодии, которые играют в наушниках, но в этот день все пошло не по плану.
— Да почему такая несправедливость? — крикнула я, не боясь, что меня кто-то услышит, ведь родители на работе, и швырнула какую-то старую тетрадь, которую предварительно разорвала, в стену. Она с шелестением стукнулась об нее и разлетелась на клочья, местами исписанные синими чернилами. — Зачем эта стерва притащилась в наш класс?!
Я схватила со стола уже вторую тетрадь и, не глядя на обложку, с разворота запустила ее туда же, куда и первую.
— Еще и Дашка мне не верит, что с ней не надо общаться!..
Я, не смотря на стол, потянулась за еще одной тетрадью, но их там больше не оказалось: они закончились. Только после осознания этой мысли я устало плюхнулась на кровать, пару раз еле заметно подпрыгнув из-за пружины в матрасе, и глубоко вдохнула и выдохнула. Нужно подышать и успокоиться. Нужно прийти в себя, в конце концов! Как сказала бы Даша, Ирика, соберись!..

