
Полная версия:
Вспышка жизни
— Пойдем.
Я круто развернулась на месте, чтобы Озерский не видел моего лица, и пошла к выходу. Макушкой почувствовала на себе взгляд Вали, которая все еще топталась в классе со своими подружками.
Мы оба вышли из кабинета и оказались в коридоре. Вдалеке я заметила идущую Дашу. Она шла с высоко поднятой головой, даже когда на макушке красовался неряшливый хвост. К ней подбежала Евова Соня и что-то радостно затараторила, но что было дальше, не увидела, ведь мы с Елисеем свернули в другую сторону.
— Начнем с первого этажа? — спросила я. Одноклассник кивнул.
Мы спустились по лестнице и обошли весь нижний этаж. Я показала и назвала все кабинеты, которые находились там (к слову, их было очень мало, в основном там занималась началка), ткнула пальцем в дверь гардероба, медкабинета и актового зала, что находился дальше всех остальных объектов в полутемном коридоре.
— В принципе, здесь больше ловить нечего, — глупо пошутила я. — Пойдем на второй!..
Озерский внимательно смотрел на все кабинеты. В те, что были открыты, даже заглядывал, и изучал школу с явным интересом. Но разговаривал мало. Крайне мало. Только если я задам вопрос совсем в лоб:
— Как тебе наша школа?
Мы уже поднимались на второй этаж, а Елисей наблюдал за другими учениками. Они были заняты своими конспектами, друзьями, мыслям и телефонами, потому нас не замечали.
— Красивая, — улыбнулся новенький. Это все, что я смогла из него вытащить.
На моменте, когда мы оказались на втором этаже, я поняла, что этот концерт надо как можно скорее заканчивать, поэтому практически бегом промчалась мимо основных кабинетов, раздавая короткие комментарии. Показала, где находится буфет, туалеты и даже привела новенького к кабинету школьного психолога (вдруг пригодится?)
— Там сидит очень милая женщина, — заявила я, направляясь к уже другой лестнице как раз около ее кабинета. — О, а если по ней спустить вниз, то попадешь к подвалу… Но, думаю, тебе туда не нужно... — ляпнула я, топая по ступенькам. Елисей, шагавший сзади, хмыкнул.
Третий этаж мы оббежали так же, как и второй. Здесь было меньше всего наших кабинетов, но кое-какие я все-таки показала. Затем быстренько отвела новенького к классу, в котором у нас вот-вот будет урок, и произнесла:
— Экскурсия завершена.
— Спасибо, — мило улыбнулся Елисей, смотря на меня, на что я быстро ляпнула “обращайся” и умчала куда подальше. — А ты куда? — крикнул он мне в спину. Я, честно говоря, очень поразилась.
— За подругой, — бросила через плечо и скрылась за поворотом. Хоть бы Дашка бродила где-то по школе...
К великому сожалению, Яснова оказалась в кабинете. Я это увидела, когда пришла за две минуты до урока. И что самое веселое — рядом с ней, на моем месте, сидела Валентина собственной персоной!
— Ой, ты же не против, если сегодня я посижу здесь? — как можно позитивнее спросила Бунова, которая буквально пожирала меня взглядом.
— Но... — начала я, но подруга меня перебила:
— Да ладно тебе, Ирик, пусть Валя здесь один урок побудет, ничего страшного. А ты тоже далеко не садись, вот, сзади место есть!
Я перевела взгляд на Загогулькина, который сейчас с максимально серьезным видом сидел в телефоне. Вздохнув и бросив на Яснову последний взгляд (она на меня уже не смотрела, была занята беседой с Валей), присела рядом с одноклассником.
— Ой, а ты чего здесь? — оторвался от горящего экрана Илья, вытащив из уха наушник. Я криво улыбнулась.
— Да вот, мое место, как видишь, занято...
Загогулькин пожал плечами и вновь переключил свое внимание на гаджет. Да и я была не против.
Друг Ильи, к счастью, давно уселся за одну из последних парт первого ряда, чем очень выручил. Иначе мне пришлось бы переезжать еще дальше от подруги и этой стервы Вали.
Весь урок девчонки шушукались, тем самым получая много замечаний от учителя, но им это не мешало продолжать хихикать. Когда это стало отвлекаться уже и нас с Загогулькиным, он прошептал мне:
— Слушай, Ир, а что сегодня с твоей подругой?
Я удивленно посмотрела на него.
— В плане... Утром она была какая-то слишком расстроенная, что ли, а сейчас как ни в чем не бывало…
— Не переживай, такое у Дашки частенько, — кисло проговорила я, глядя прямо в спину Буновой. Та сидела с самым доброжелательным лицом и что-то рассказывала Ясновой. Я поражалась, как они не схлопотали очередное замечание.
Не буду долго ходить вокруг да около и скажу сразу: мне было жутко обидно. Скорее, меня одолела несвойственная мне до недавнего времени злость. Эта Валя у меня уже в горле сидела!.. Так еще и на ее макушку с дурацким мелким хвостом глазеть приходится, ведь не видно за ее башкой ничего, что на доске написано! Хоть бы пригнулась для приличия, нет, сидит как королева на троне!
В общем, день с самого начала не задался, это я поняла еще с самого первого урока...
— Ирик, да что с тобой сегодня? — озадаченно спросила Даша, когда мы на следующей перемене пошли в буфет. Подруге захотелось купить пирожок с вишней, поэтому сейчас мы стояли в длинной очереди из учеников и нетерпеливо высовывали голову, чтобы оценить, сколько еще здесь торчать.
— Со мной все в порядке, говорила же, — немного раздраженно произнесла я, стянула с плеч рюкзак и, опустившись на корточки, принялась в нем копаться в поисках небольшого голубого кошелька. Не буду же сидеть и смотреть, как одна Яснова жует!
— Я же вижу, что ты бесишься. Из-за чего? Из-за новенького, что ли?
— Почему сразу из-за новенького? — абсолютно спокойно спросила я, выпрямившись с купюрой в руке.
— А из-за кого еще? Не из-за Вали же, надеюсь?
Я подумала про себя с ехидством, что как раз-таки из-за этой крашеной головы, но в лицо Даше лишь улыбнулась:
— Говорю же: не выспалась. Все правда хорошо...
— Следующий!.. — крикнула буфетчица, отчего мы с подругой одновременно вздрогнули. Как гром в солнечный день прозвучал ее голос! Я переглянулась с Дашей, и мы захихикали, чем привлекли внимание стоящих впереди нас девчонок из параллели. Впрочем, они быстро о нас забыли, переключившись на свой разговор.
В моменты нашего с Ясновой смеха я всегда забываю все плохое. Особенно Валю. Будто и не было ее никогда в нашем классе, а мы с Дашей дружим, как обычно, не споря о том, плохая Бунова или мне это кажется (Яснова твердо уверяет, что я просто выдумываю).
Когда очередь дошла до нас, рядом магическим образом очутилась эта самая новенькая.
— Даша, дорогая, можешь мне купить сочник, пожалуйста? — попросила она, протягивая подруге купюру. Яснова улыбнулась и кивнула. Я тяжело вздохнула, наблюдая за дружелюбной Валей.
— Следующий!.. — произнесла заветное слово буфетчица, когда Даша протянула Вале ее сочник, а сама засунула в пакетик с соком трубочку, держа в другой руке пирожок с вишней. Совести у Буновой совсем нет? Мы, понимаете ли, стоим здесь половину перемены, ждем, на месте от скуки подпрыгиваем, а она приходит такая крутая, купюру протягивает и с добреньким выражением лица мило просит Дашку купить ей этот несчастный сочник!..
— Пирожок с капустой, пожалуйста, — буркнула я, краем глаза наблюдая за новенькой. Та вновь принялась что-то обсуждать с Дашей, будто назло мне. Мол, посмотри, я тут с своей подружкой, а ты стоишь в сторонке одна, ха-ха-ха! Знает ведь, что ни с кем, кроме Ясновой я не общаюсь, стерва...
— Следующий!.. — вручив мне выпечку в пищевой пленке, крикнула буфетчица, а меня вдруг стала очень раздражать эта фраза. Я буркнула “спасибо” и удалилась.
— Заладила: “Следующий, следующий”... — пробубнила я, подходя к веселым Даше и Вале. Бунова сразу глянула на меня своими серыми пронзительными глазами и произнесла:
— Ладно, Дашуль, мне пора. Спишемся как-нибудь!
И растворилась в толпе учеников “Б” класса. Яснова кивнула и, на секунду переведя взгляд на кого-то, кто стоял в стороне, спросила абсолютно спокойным голосом:
— Ирик, ты все купила, что хотела?
Я растерянно кивнула. Изначально она потащила меня в этот буфет...
— Тогда пойдем, здесь ловить нечего, — последнее подруга добавила все также глядя на кого-то. Я, не справившись с любопытством, посмотрела на этого “кого-то”. Чуть в стороне от других одноклассников, рядом с громилой Гришей, стоял Витя и как-то слишком растерянно смотрел на Дашу. Та, смотря четко перед собой, пошла в сторону кабинетов. Я потопала за ней, на ходу запихивая пирожок с капустой в рюкзак. Потом съем...
Мигом забыв про недоразумение по имени Валя, я тихонько спросила:
— Ты... будешь с ним разговаривать?
Подруга, словно впав в гипноз, не отвечала, а лишь со взглядом пластиковой куклы шла вперед. Один раз даже чуть не врезала в какого-то парнишку из шестого класса.
— Что?.. — глухо спросила Даша, когда мы оказались за поворотом. Она словно на ватных ногах дошла до диванчика и плюхнулась на него, даже слегка попружинив первые мгновения. Я осторожно присела рядом, внимательно наблюдая за подругой.
— Ты будешь с ним... разговаривать?.. — менее уверенно повторила я вопрос. Даша, покачала головой, не отрывая взгляда от пустоты.
— Я? — спустя пару секунд переспросила подруга. — Думаю, нет... — Яснова пожала плечами и сгорбилась, разом как бы обмякнув. — Зачем он постоянно на меня смотрит?..
— Как?
Не знаю, зачем задала этот вопрос, если сама прекрасно видела взгляд этого Вити.
— Вот так.
И Даша, продолжая смотреть в одну точку, изобразила страдальческое выражение лица, подняв брови (тем самым сморщив лоб), что очень походило на взгляд этого парня.
— Наверное, потому что он не соврал? Вдруг он... правда до сих пор тебя любит?..
— Он меня любит. До сих пор... — вздохнула Яснова.
Даша была сама не своя. Хоть бы шутку какую отпустила, пусть даже самую несмешную, лишь бы не сидела с таким отрешенным лицом... Хотя, я ее прекрасно понимала. И то, что она чувствовала — тоже. Несмотря на то, что в подобной ситуации никогда не была...
— А ты?..
Мне нельзя было молчать, иначе подруга совсем бы раскисла...
— А я его, наверное, уже нет. Или да, но просто тщательно это скрываю... Не знаю... — Яснова опустила взгляд на свои ладошки, принявшись их рассматривать как тогда, когда впервые рассказала мне про Витю.
Я просто вздохнула и поджала губы. Мне на это было нечего сказать. Разве что...
— Я понимаю...
Заметила, как бровь Даши слегка дернулась, а затем она подняла голову и внимательно посмотрела мне в глаза:
— Понимаешь?
Я кивнула.
— Но ты же никогда это не ощущала на себе...
Мимо пронесся какой-то второклассник с невозможными воплями, а за ним еще несколько таких же ребят. Я стала замечать звуки вокруг, когда между нами повисла тишина, и, оказывается, в коридоре на большой перемене было очень шумно. Настолько, что можно было сойти с ума. Разговоры со всех сторон, вопли младших, ругательства старших, которым опять поставили двойку за лабораторную по физике...
— Не ощущала, но все равно понимаю, как это... — все-таки ответила я и первая перевела взгляд на коридор. Туда, куда минуту назад смотрела Даша.
— Не думаю, — неожиданно поморщилась Яснова, и не успела я даже рот открыть, чтобы возразить, как она встала с диванчика, взяла свой рюкзак и произнесла, как ни в чем не бывало: — Ладно, забей! Пойдем на урок, а?
И Даша беззаботно и, на мое удивление, вполне искренне улыбнулась. Так, словно минуту назад не сидела со слезами на глазах.
— Пойдем.
Я тоже быстро поднялась, переваривая эту сцену и обдумывая все, что только что услышала. Моя лучшая подруга мне не верит?.. Хотя, если я действительно никогда не переживала расставания, то, выходит, при всем желании не могу понять, каково это, так?.. Может, Даша права: я действительно ничего не понимаю?..
Домой я пришла разбитая, словно хрустальная ваза с цветами. До подъезда дошла еле волоча ноги: шагала одна, потому что Даше сегодня снова нужно было ехать к бабушке. Я тогда кивнула: “Да, конечно... Что ты, почему я должна обижаться?..”
В общем, день не задался — это факт, а сил не было даже на то, чтобы достать из рюкзака ключи, поэтому мне пришлось звонить в дверь...
На пороге меня встретила встревоженная мама. Впрочем, она выглядела не очень хорошо: бледная, глаза уставшие, растрепанный пучок на голове, ночная сорочка. Видимо, она спала...
— Привет... Извини, если разбудила... — пролепетала я, проход в квартиру. Мама устало кивнула и пропустила меня. Даже не стала обнимать в знак приветствия. — Как ты? — спросила я, осмотрев ее. Потянулась за объятиями, ведь традициям нужно следовать, но мама отпрянула.
— Не подходи… заразишься, — хриплым голосом сказала она и покашляла, закрыв рот рукой.
— Чем? — ужаснулась я. В голове сразу всплыла Дашина бабушка, которая тоже сейчас болела. По-моему, простуда, но в тяжелой форме.
— Ничего особенного, не переживай, — улыбнулась уголками губ мама. — Но не хочу передавать тебе свои бактерии... Хотя, когда живешь в одном доме с больным, не заразиться невозможно... — уже по-настоящему улыбнулась она, отправившись в свою комнату.
Ну конечно! Утром у мамы болела только голова, а сейчас, днем, видимо, догнали и другие “прелести”. Из маминой комнаты послышалось шмыганье, а затем скрип пружины матраса.
— Может, тебе с чем-то помочь?.. — спросила я, разуваясь и проходя в мамину комнату, которая была в нежных тонах. Как и вся квартира...
— Не надо, спасибо, дочуль... — прохрипела мама и опять закашляла. Она уже успела укрыться и сейчас лежала под двумя одеялами, закрыв глаза и держа на лбу руку.
— У тебя есть температура? — спросила я, подходя к маме и кладя ей на лоб ладошку. Она не стала сопротивляться, наоборот убрала свою. — Горячий...
— Есть...
Я кинула взгляд на столик около кровати, на котором лежал градусник и какие-то лекарства. И стоял стакан с водой.
— Лечусь, — хмыкнула мама.
— Точно ничего не нужно? — еще раз уточнила я, внимательно глядя на нее.
— Нет, — слабо замотала головой мама.
— Если нужно будет — зови. Хорошо?..
Мама точно так же слабо кивнула, но уже в знак согласия, и я тихонько вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Глава седьмая
Даша
Я опустила голову на стекло автобуса и наблюдала за застилающими небо тучами. Какой-то час назад погода была ясная, а сейчас на улице стало настолько серо, что мне, каюсь, захотелось остаться дома. Но я обещала бабушке навещать ее как можно чаще, поэтому держала свое слово: вновь ехала на окраину города, чтобы вновь пройти через уже родной лес и родных дворовых собак. Они настолько милые, что аж думать о них не хочется...
Я, представив недавно поселившуюся там стайку, поморщилась. Гавкать же будут... Да и пусть гавкают себе на здоровье, мысленно махнула я на это рукой.
Вновь глубоко вздохнула и продолжила провожать взглядами деревья, трассы, автомобили и редко встречающихся в этой местности людей. Я не слушала музыку в наушниках, как сделала бы на моем месте Ира, а просто абстрагировалась от мира. Мне не было дела до ругающейся с водителем женщины, до говорящей по телефону бабушки, которая обещает привезти внуку много банок домашних соленых огурцов, до ревущего громче пожарной сигнализации мальчишки, что сидел неподалеку от меня в детской коляске и требовал “игушку”.
Я просто смотрела в запотевшее от перемены температур окно, периодически протирая его рукавом кофты, и чувствовала вибрацию телефона в кармане джинсов. Кто-то из знакомых писал... Отвечу позже. Может, через несколько часов. Или дней... Как получится... Но явно не сейчас.
Лениво достала гаджет из кармана, а глянув на экран блокировки, отметила про себя, что ничего важного там действительно не было. Задумчиво посмотрела перед собой, сжимая его в руке, а затем выключила его. Полностью. Не просто отключила вибрацию, а буквально абстрагировала телефон от мира. На удивление, мне стало даже спокойнее.
Засунув устройство в тот же карман, я вновь переключила свое внимание на дорогу. Вокруг были деревья, высокие кусты и прочие дебри, а вдалеке виднелись частный сектор... Спустя минуту-другую небольше домики, стоящие рядом и до жути похожие друг на друга, стали пролетать мимо. Они казались бесконечными...
Наконец автобус стал подъезжать к нужной остановке, но на улице, как по команде, пошел моросящий дождь. Я медленно встала со своей места, прошлась до выхода (сейчас в салоне было мало людей, ведь это практически конечная) и, взявшись за поручень, стала с тоской смотреть на гнущиеся от холодного ветра деревья. Автобус остановился, а я, застегнув молнию кофты до конца и накинув капюшон, вышла из него, оглядевшись по сторонам. Надо было брать зонт...
Я, поежившись, направилась к родной дороге вдоль леса. Идя мимо жутких деревьев (а пугало меня то, что за ними могло скрываться), прокручивала в голове веселые песни, стараясь хоть как-то себя подбодрить. Не приходить же к больной бабушке в таком же мрачном, как погода, настроении? Это было бы просто неуважительно!..
С горем пополам пройдя лес, миновала лавки с продуктами (молочную с булочной), вокруг которых, несмотря на непогоду, толпились пенсионеры, и продолжила шагать к старым шестиэтажным домам.
На детской площадке, как и предполагала, обитали три дворняги, похожие друг на друга как две капли воды. Одна зевала, демонстрируя свою огромную пасть, другая чесала ногой за ухом, а третья вообще лежала под “грибком” (так я называю навес и палку посередине), лениво моргая и наблюдая за мной.
Я с максимально спокойным лицом обошла площадку по дуге. Да, долго, зато не буду лишний раз мелькать прямо под их носами.
Пока обходила, дождь зарядил еще сильнее, попадая мне даже сквозь капюшон на ресницы и нос. Я быстро вытерла лицо тыльной стороной ладони и загремела ключами от подъездной двери.
Внутри дома, разумеется, картина была не веселее: все та же темень (видать лампочку никто менять не собирается), тишина и запах пыли вперемешку с какой-то тухлятиной.
Добравшись до квартиры бабушки, открыла дверь и с порога крикнула:
— Бабуль, это я!..
— Дашенька?.. — прохрипела бабушка и, кряхта, поднялась с кровати. По скрипу пола я поняла, что она идет ко мне, но не успела ее остановить: старушка показалась в дверях спальни. Ее лицо было еще более осунувшееся, чем в прошлый раз, под глазами — темные круги, кожа лица обвисла, а сама она будто похудела на несколько килограммов. — Дашенька, милая моя, не приезжай ко мне так часто, тебе же не удобно...
Бабушка не договорила из-за приступа кашля.
— Бабуль, ложись скорее, не вставай лишний раз, хорошо?..
И я, не разуваясь, повела ее обратно в спальню.
— Не беспокойся, полы я помою, — улыбнулась я.
— Ну что ты, что ты... Не нужно...
Я усадила бабушку на кровать, легонько придерживая за плечи.
— Я для этого и приезжаю, чтобы тебе помогать!.. У тебя продукты не закончились? — спохватилась, поняв, что ничего с собой не взяла.
— Ой, Дашенька, я не ем!.. — слабо махнула рукой старушка.
— Бабуль, как же так? Обязательно нужно кушать, набираться сил!..
— Как родители поживают? — неожиданно спросила она. — Приехали уже? Как дела на работе, все хорошо? Они не звонят, не пишут... Скучаю я по ним... По Степеньке особенно, сын ведь родной...
В груди что-то кольнуло. И ведь не скажешь старушке, что отец даже ни разу про нее не спрашивал...
— Ну, Дашенька?.. Как дела у родителей? — с надеждой в хриплом голосе спросила бабушка, заглядывая мне прямо в глаза, пока я на ходу придумывала ответ.
— Все хорошо... — пожала плечами.
— Ты ведь с ними общаешься, да?.. — продолжала бабуля. Мне очень не хотелось ее расстраивать, поэтому тихонько кивнула:
— Общаюсь...
Из старого радио по прежнему доносились непонятные слова и предложения, которые с трудом можно было разобрать, но мы не обращали на это внимания.
— Хорошо хоть ты с ними общаешься... Наверное, заняты очень, да, поэтому и не пишут? Я твоей маме звонила несколько раз, она брала трубку и, слыша, что я хочу с ней поговорить по душам, ссылалась на важный отчет... Степушке ведь не позвонишь, он с порога заявит, что ему некогда болтать по пустякам... Одиноко мне, внучка. Подруг я потеряла, несколько месяцев назад последняя близкая скончалась... Те, что остались, уже забывать меня начинают, сама понимаешь, старость...
Я слушала бабушку сквозь пелену слез. Даже и забыла, что в мокрой от дождя уличной одежде, грязной обуви и с немытыми руками... Да и какая разница? Руки помою, одежду высушу, обувь переодену... А с бабушкой когда еще удастся так поговорить?..
Это мысль меня испугала, и я постаралась отогнать ее максимально далеко от себя. Сейчас, сидя рядом с болеющей бабулей, с которой провела все детство, даже не боялась заразиться, ведь простуду-то вылечу, а бабушка...
Я тяжело вздохнула и посмотрела на старушку, на лице которой играла легкая улыбка. Я настолько задумалась, упала в бездну своих мыслей, что потеряла суть ее рассказа, но переспрашивать не стала, просто кивнула, беря бабулю за руку. Пальцами чувствовала выпирающие стариковские вены и слегка скукоженную кожу... Еще раз посмотрела на бабушку, а она продолжила:
— Я в юности такая красивая была... прямо как ты... — Бабуля посмотрела на меня своими зелеными глазами, которые уже стали выцветать, а белки желтеть, как у кошки. — Ты ведь очень похожа на меня в молодости... Я такая же была: с яркой внешностью, жизнерадостным характером... Даже манера речи у тебя похожа...
Я внимательно смотрела на старушку.
— Ты ведь не похожа на своих родителей... — продолжила она с улыбкой, смотря на меня наивным и добрым взглядом. — Ты похожа на меня… — закончила после небольшой паузы бабушка. — Моя маленькая копия… Даже цвет глаз достался мой... У родителей-то не зеленые!..
Я слегка улыбнулась. Все действительно так: у нас в семье глаза такого цвета только у меня и бабули. У родителей карие, а родственников я не помнила. Или не видела никогда...
— И цвет волос такой же, какой раньше был у меня... Моя внучка... — произнесла напоследок бабушка и неожиданно крепко меня обняла. — Мне даже обнять здесь некого, — с грустной улыбкой произнесла она, прижимая меня к себе сильнее. Мне захотелось рыдать.
— Бабуль, — тихонько спросила я, крепко обнимая ее в ответ.
— Что, Дашенька?
— Ты правда была как я?
Бабушка выпустила меня из своих объятий и взяла за плечи, вытянув руки. Внимательно посмотрела мне в глаза и с легкой улыбкой прохрипела:
— Правда.
Я задумалась.
— На родителей ты практически не похожа... На папу только носом, а на маму... С ней у тебя сходств нет.
— Думаю, только фигура одинаковая, — тихо произнесла я.
— Но со Степочкой у тебя хоть что-то общее есть... Он в детстве такой разгильдяй был, вечно из дома убегал, с друзьями на велосипедах гонял по всему городу... Бывает, проснусь утром, а на холодильнике листок с корявыми буквами: “Ушел”. И больше ничего… Вечерами я около окна сидела и ждала его, как увижу издалека вопящую банду велосипедистов, думаю, Степа приехал...
— А сколько папе было? — тихо спросила я.
— Может, чуть старше тебя... — задумчиво произнесла бабушка, а затем снова переключилась на рассказ. — Помню, однажды он прибежал домой и сообщил, что врезался на велосипеде в гараж. Мол, с друзьями веселились, не рассчитал и “впечатался в эту грязную стену”. Я тогда сидела и пила чай с твоим дедушкой, вечер-то еще не поздний был... Оглядела Степушку и ахнула: ноги все исцарапаны, в ссадинах, грязных ранах, ладони протерты, кровоточат... Думаю: хорошо голова на месте осталась... Мы всегда ему говорили шлем и защиту надевать, а он пел: “Да это не круто, че я как маленький буду ездить?!” В тот вечер дедушка еще спросил, где велосипед, а Степан, потупив взгляд, ответил, что он “расквашился”. Это же надо такое слово придумать: расквашился! — Бабуля тепло улыбнулась воспоминаниям. — Тогда мы не знали, что и думать... С друзьями он после этого стал кататься на багажниках. Мы ему, конечно, несколько раз говорили, что это опасно, даже один раз на домашний арест посадили, когда узнали, что их “банда” кошмарит весь район... Но Степу разве это остановило?.. Конечно, нет. Он сначала устроил истерику, вопил, что мы не имеем права его закрывать, ведь на улице лето, а потом вовсе встал и ушел, хлопнув входной дверью. Мы пытались что-то сделать: и запрещали общаться с теми мальчиками, ведь они запросто могли научить его плохому, дверь в его комнату на ключ закрывали... Но он убегал из окна, по старым добрым простыням, слава Богу мы жили на втором этаже, и его ловили “пацаны”, как он выражался. Где он только с ними свелся... В классе ведь хорошие мальчики учились... Впрочем, что это я… лучше ты расскажи, как у тебя самой дела...

