100 дней C3Ч

Я полностью с тобой согласен, милая моя подруга, насчёт той самой мертвой хватки, которая так развита у долбанных банкиров. Хрен выпустят, удавятся за полкопейки твари!

Ну, мы же люди одарённые!..

Короче, дело было так. 5 декабря за пару недель до анонсированного календарём Майя конца света мы целый день втроём трудились в однокомнатной квартире по улице Панфилова, прилежно приводя сию жилплощадь в порядочный и надлежащий вид. Мой славный шурин Эдуард, закончив выполнение какой-то сложной операции, нам с Ангелиной предложил ехать домой с ним на машине, но мы поймали вдохновения волну, а потому решили задержаться, чтобы ещё доделать что-то.

И вот, довольные собой и результатами проделанной работы, мы с Ангелиной вышли из подъезда и широко вдохнули декабрьский воздух. Был поздний вечер, примерно около одиннадцати. Мы чинно и неспешно, за руки держась, вдвоем по тротуару шли, вели приятную беседу и предвкушали дивный поздний ужин, который ожидал нас на квартире моей золовки (кажется, так называется сестра жены). В процессе этой замечательной прогулки наш тонкий музыкальный слух начал улавливать какой-то непонятный и нехарактерный звук, похожий отдаленно на сирену скорой помощи (вот и сейчас в эти минуты я слышу звук другой сирены, который возвещает граждан о начале очередной "тревоги пневматической"), но это была явно не она. Этот звук, леденящий наши души, неумолимо приближался по мере нашего продвижения вперёд. Стало очевидно, что издает его живое существо и явно не от хорошей жизни.

Сначала мы подумали, что это кто-то хорошенько накатил и исполняет в столь трагическом ключе оперную арию из Травиаты. Но мы ошиблись, ведь вскоре в тусклом освещении уличных фонарей увидели источник этого страдальческого, душераздирающего воя. На обочине оживленного проспекта лежал огромный и красивый пёс. Видимо, он был сбит машиной. Мы с Ангелиной крепко растерялись и, остановившись, думали, как быть, ведь безучастно мимо не могли пройти никак.

Первое, что пришло в голову мою, было то, что пёсик этот точно не жилец и самым правильным будет сделать ему инъекцию, которая навеки его муки прекратит. Не так давно я слышал о подобном от своего товарища, который вынужден был усыпить свою собаку по причине какого-то паралича. Я даже начал набирать его по телефону, но в этот миг к страдающему псу через дорогу подбежал какой-то парень в кенгурушке и стал его осматривать. В действиях этого молодого человека ощущалась хладнокровная уверенность.

– Скажите, это ваш пёс? – Спросила Ангелина.

– Нет, – ответил он, только сейчас заметив наше присутствие, – собака не моя, но моя мама видела из окна, как ее сбил какой-то жигуленок и упетлял.

– А вы, случайно, не ветеринар? – это уже был мой вопрос.

– Нет, я учусь в одиннадцатом классе, – ответил несколько удивленный паренёк. – А с чего вы так решили?

– Ну, вы очень уверенно так производите осмотр собачки, – молвила Ангелина.

– У него задние лапы перебиты… Таз, кажется, целый… А вот и мама…

К нам присоединилась женщина лет сорока. Дама была очень взволнована увиденным. Она явно принадлежала к числу тех заправских добряков, которые любят животных.

Она назвалась Викой, а её малой был Гариком.

– Его надо в ветеринарную лечебницу, чтоб доктор осмотрел, – сообщил Гарик.

А Вика добавила, что они могли бы оставить этого пса у себя на время его выздоровления.

– А вот на ветеринара у нас денег нет, увы, – закончила она.

– За деньги не переживайте, деньги есть! – Едва ль не в один голос сообщили мы, придав нашему стихийному симпозиуму шарм некой симпатичной конструктивности.

Моя прекрасная супруга Ангелина тотчас же выяснила адрес ветеринарной поликлиники, которая работает круглосуточно, и принялась вызывать такси. Я на квартиру побежал за старым покрывалом, чтобы с комфортом уложить четвероногого страдальца в багажник Опеля, который вскоре к нам подъехал. Кстати, его водитель тоже оказался собаколюбом, ведь вызвался только один на призывы оператора о помощи.

В общем, мы с Гариком бережно уложили увесистого кобеля в багажник, а сами заняли места в салоне. На время путешествия пёсик притих. Наверное, он осознал, что мы ему хотим помочь.

Примерно в полночь подкатили к клинике. Приветливая девушка-сестричка встретила нашу делегацию любезно, но попросила в коридоре подождать, поскольку врач дежурный занят – он принимает роды у шарпея или пекинеса. Наш пёс смирно лежал на покрывале, тревожно вслушиваясь в звуки родов, которые доносились в коридор из кабинета. Он даже перестал выть, а лишь слегка постанывал, словно стесняясь. Сейчас при ярком освещении мы могли рассмотреть нашего подопечного. Это была поджарая атлетическая дворняга на высоких лапах. Его гладкая рыжая шерсть блестела молодостью и здоровьем. Мордочка имела нагловатые, но в то же время добрые черты. Короче, эдакий собачий полковник не иначе.

Здесь же в коридоре между собой высокомерно шушукались две тётеньки – хозяйки породистой роженицы, которой, судя по обрывкам фраз, опытный доктор делал кесарево сечение. Волнительные мгновения…

Примерно минут через сорок после прибытия в поликлинику доставленный нами рыжий кобель оказался на смотровом столе у молодого доктора.

Пёс стойко претерпевал все проводимые с ним манипуляции и даже с пониманием смог отнестись к процедуре измерения температуры ректальным термометром. Доктор поставил ему несколько уколов и сообщил, что на первый взгляд кости целы, а пес получил сильный ушиб, но чтобы окончательно в этом убедиться, нужен рентген. Для этого он выписал нам направление в больницу для людей, поскольку в городе таких аппаратов для животных нет, и несколько препаратов.

Тот же самый таксист отвёз нас домой к Виктории и обязался на следующий день всецело быть к нашим услугам, чтобы окончательно установить диагноз пёсику.

В принципе, так оно и вышло. На следующий день уже с готовым снимком мы снова привезли Полковника Исаева (имя придумали мы с Ангелиной накануне) к ветеринару. В приемной была большая клетка, в которой находилась сучка такой же масти и аналогичных размеров. Она была под капельницей из-за отравления. Забавно было наблюдать за тем, с каким нескрываемым интересом эти две собаки смотрели друг на друга; словно это было зеркальное отражение или сюжет индийского блокбастера, в котором братец по родимому пятну на левой ягодице барышни вдруг узнает свою сестру, с которой его тридцать лет назад вероломно разлучил злой дядюшка Рашид.

Короче, это было очень трогательно.

Изучив снимок, доктор окончательно убедился в отсутствии переломов, но настоятельно рекомендовал Полковнику Исаеву строгий постельный режим и усиленное питание. Все это с радостью ему обеспечила Виктория, устроив нашему новому другу замечательное местечко в теплом коридоре своей квартиры.

Все финансовые издержки мы с Ангелиной, как и подобает богатеньким Буратинам, взяли на себя.

Мы несколько раз навещали Полковника Исаева и приносили ему вкусности.

А через десять дней Вика сообщила, что он окончательно оклемался и начал настойчиво проситься на улицу. Оказавшись во дворе, Полковник Исаев с благодарностью посмотрел на свою добродетельницу, вильнул хвостом и неспешно поковылял только по одному ему известному маршруту.

Такая вот история, Анютичек, случилась с нами вот уже почти 13 лет назад.

Р.S. Кстати, в ту ночь, когда мы шли уже домой от Вики, мне очень сильно захотелось писать. Но так как я тщательно гладил пса, а руки не успел помыть, то Ангелине самой пришлось бережно извлечь из широких штанин мой могучий писюн и придержать его на определенном расстоянии, чтоб я не оросил струёй янтарной свои красивые заморские кроссовки – подарок тёщи дорогой…

04.11.25.

Шаловливый Школьный Шекспир:

Привет!

Как настроение, Анютичек?

Аннушка Картман:

Зачем мне вся эта история? )))

Шаловливый Школьный Шекспир:

Мне показалось, что она довольно трогательная.

Подумал, что она тебя немного развлечет и позабавит

Аннушка Картман:

Ммммм… нет )))

Шаловливый Школьный Шекспир:

Безмерно ценю твою искренность, Анечка!

Как прошло вчерашнее семейное торжество?

Аннушка Картман:

ой, я обожралась )

а так, у меня весь вечер голова болела, как и весь предыдущий день, так что мне было не весело от слова совсем.

Шаловливый Школьный Шекспир:

Понятно, милая Анечка.

Ну, хоть праздник живота устроили!

Мне очень хочется тебя хоть как-то поддержать, чтобы ты не грустила, но, к сожалению, не в силах подобрать необходимые слова. Не знаю даже – есть ли таковые вообще?

Давай там не унывай, милая моя подруга!

Пиши, когда будет желание и время, ведь я очень дорожу нашим общением и ценю каждое твое сообщение!

Аннушка Картман:

А, да все нормально )

Я выбралась в свет на выходных и настроение лучше )

Шаловливый Школьный Шекспир:

Ну, тогда я спокоен, Анечка!

Аннушка Картман:

Ты новый стикерпак для себя обнаружил? )))

Трамп объявил о новом пакете помощи Украине

Пездуза

Шаловливый Школьный Шекспир:

Цэ дужэ потужно!!!

Да, Анечка, эта симпатичная динозавристая рептилия мне заменила удивительного лягушонка (нашего общего любимца) в синем свитере, которого я не могу найти с нового номера.

Пусть ещё объёмных чёрных пакетов подкинут всратым нэзалэжныкам, тоди запануйэмо!

Уже нашёл, благодаря тебе!!!

05.11.25.

Шаловливый Школьный Шекспир:

Анютичек привет!

Вчера весь день я вскользь размышлял над этим твоим вопросом: в самом деле, а зачем прилежно и с пикантными подробностями, я изложил эту историю, концовка которой вовсе может иметь весьма сомнительное этическое толкование, тебе?

Сегодня утром до меня дошло: я хотел этим самым показать тебе наше небрежное отношение к финансовой дисциплине и то, с какой лёгкостью мы тратили налево и направо свои деньги – которых-то у нас в больших количествах никогда не было, – на разные типа богоугодные дела. Схожих историй у нас много. Подобное нам очень нравилось и веселило, хотя и отдаляло от главной цели – приобретения жилья.

К тому же мы первые три года брака истово верили в христахоспада, старательно молитвы возносили в небеса, читали вдумчиво страницы "писания святаго" и занимались прочей деструктивной ерундой. Приходится признать, что людям в большинстве своем хочется верить в существование потусторонних высших сил, которые якобы заботятся и опекаются о каждом ярко выраженном недоумке, периодически подкидывая им за хорошее поведение и ревностность молитв некие плюшки в виде благ материальных. Мы с Ангелиной тоже некоторое время так приятно и наивно заблуждались. Но здравый смысл все же возобладал, ведь мы всегда старались думать над прочитанным и слепо не воспринимали все подряд на веру. Короче, в этих числах ноября минует десять лет, когда наше семейство сознательно от этой догмы отказалось, к чертям послав всех этих иисусиков и прочих богаматерей. Ломка мировоззрения давалась поначалу нелегко, что в принципе является естественным, зато мы стали мыслить здраво и рационально.

Нам стало ясно, что несуществующий папаша в небесах нам мешка денег не подкинет на жилье; по крошке собирать астрономическую сумму до скончания веков тоже особо смысла не имело, так же как в ипотечное ярмо влезать; квартиру на улице Генерала Панфилова после ремонта мы сначала сдавали, а год спустя состоялся гocyдapcтвeнный пepeвopoт, началась rpaждaнcкaя вoйнa и все пошло до покатилось в известном направлении.

В общем, как говорится: коли не жили мы богато, то и не стоит начинать.

06.11.25.

Аннушка Картман:

Привет, понятно, ну да, по молодости мы глуповаты в этом плане, а вы прям были сильно верующими? Слабо себе это представляю )

А в каком городе квартира?

Все равно звучит бредово, разводиться из-за отсутствия собственного жилья, чисто ширма, не разводятся из-за этого люди.

У меня несколько пар знакомых без собственного жилья, как жили, так и живут.

Так же как и пары с жильем разводятся спокойно, бред это все.

А точнее даже и не женятся, двум самодостаточным единицам это нужно меньше.

Шаловливый Школьный Шекспир:

Привет, очаровательная Аннушка!

В который раз я с преогромным удовольствием читаю твои замечательные сообщения и нахожу их потрясающими!

Насчёт бредовости звучания, Анютичек, возможно, ты права, но там ещё нюансы есть кое-какие, которые я в спешке не упомянул и постараюсь это сделать вечером в спокойной обстановке, чтобы не отвлекаться и максимально сфокусировать повествование на заданном вопросе.

Maкeeвкa – это пригород Дoнeцкa.

А насчёт нашей веры во христахоспада, Анютичек, то я, пожалуй, от ответа воздержусь, ибо рискует оказаться он вторичным и неинтересным, поскольку очень даже ярко был описан в романе "Маленький ПРИНЦип или…" Отмечу только то, что мы с Ангелиной были в плане своего заблуждения искренними и не лицемерными, в отличие от большинства "верующих".

Аннушка Картман:

Сейчас там не должно быть проблем со сдачей в аренду, кажется?

Шаловливый Школьный Шекспир:

Кто знает, Анечка!

Как говорил легендарный Леонид Каневский: это уже совсем другая история.

Я там в своем романе выудил одну главу, которая должна пролить немного света на обсуждаемую ситуацию.

Вот она, милая Анечка, сказочка на ночь:

V

Я потихоньку отходил от этих песен-плясок, ведь был всецело занят подготовкой к французскому турне: пробовал выучить язык, и набирал физическую форму, бегая тест Люка-Лежера.

Мы с Ангелиной развелись уже к тому моменту, так как одним из многочисленных критериев отбора было отсутствие семьи у кандидата.

* * *

Разговоры о разводе у нас впервые начались еще на втором году совместной жизни, как раз на театральном фестивале в Очакове. Они тогда носили весьма шуточный характер, ведь не имели под собою никакого основания.

А вышло так, что накануне выступления всем театральным коллективам надлежало сделать для публики почтенной такое небольшое представление, упомянув также ту местность или край, откуда те приехали сюда. Нам ничего не надо было думать и готовить, ведь режиссер, командируя нас на этот фестиваль, снабдила полностью готовой, патетичной речью. Это было повествование о нашем славном городе Бараньеовецке, «воспетом в сагах скандинавов, окутанном казацкой славой, и подарившем миру множество талантов». Нам оставалось только это выучить и хорошо преподнести, чем мы и занимались по прибытии на место.

Скандал возник из-за того, что в этом представлении посреди прочих доблестных, заслуженных мужей, еще какой-то фигурировал филолог выдающийся, уроженец нашего славного Бобруйска, которого на репетициях я называл упрямо «филолог-филантроп»

– Эй, повнимательней, Щибун, такого в тексте нет! – тотчас же обратила Ангелина свое внимание.

– Ну, это своего рода импровизация. К тому же и звучит прекрасно, ты только вслушайся: философ-филантроп.

– Он не философ, а филолог!

– Пусть так, но я не думаю, что кто-то обратит внимание на это.

– А тут не надо думать, Алексей, вот есть сценарий, в котором четко все русским по белому прописано. Так, давай мне тут без выдумок, поехали еще раз.

Ангелина Савина, обладая невероятной харизмой, смелостью и упрямым характером, была прирожденным лидером с самого раннего детства. Однажды еще в детском садике, она подговорила на побег своих друзей, дескать, я знаю место, где мы сможем под ограждением пролезть и к бабушке моей пойдем покушать вкусных вергунцов, это гораздо лучшая альтернатива, нежели скучный тихий час. Они, ее послушав, так и поступили, даже были близки к успеху, но все же воспитатели бдительность не утратили, предотвратив этот дерзкий побег и наказав всех нарушителей…

Поэтому, я вынужден был с нею согласиться и не упоминать на репетициях о том, что мой земляк филолог к тому же был еще и филантропом. Но я ведь тот еще хитрец и на самом мероприятии сказал все, как задумал. В общей суетливой обстановке Ангелина этого не заметила, но уже поздним вечером, в номере гостиницы, просматривая этот эпизод на камере, она невероятно рассердилась на меня за эту выходку, которую я продолжал упорно называть импровизацией.

Она меня назвала сволочью и надавала мне пощечин сочных. Я только лишь смеялся и говорил: что тут такого?

Тогда-то в первый раз моя прекрасная супруга сказала, что со мною разведется.

– Ногой больше с тобой на одну сцену не ступлю, Щибун! Ты так меня подвел и опозорил!

– Но завтра ведь у нас спектакль, премьера, – я был растерян, ведь она звучала убедительно.

– Вот будешь сам играть в своем спектакле, раз ты меня не ставишь ни во что!

– Да ладно, Бусинка, не надо так, я же тебя люблю.

– Если б любил, то слушал бы и не ломал эту комедию, не нес бы эту свою чушь про филантропов!

– Так ведь никто и не заметил, подумаешь, делов. Всем по большому счету все равно, люди приехали сюда развлечься. Мы тоже. Все, давай мириться!

Она надула свои губки и искоса взглянула на меня, сказав:

– Вот ты, Ленивец, жопа с ручкой. Ладно, давай мириться, но только завтра перед выступлением мы еще несколько раз отрепетируем все хорошо, чтоб не было твоих импровизаций.

Та репетиция финальная запомнилась нам тем, что проходила на пустой площадке танцевальной и привлекла внимание двух мальчуганов лет 10-12, которые неподалеку во что-то там играли. Они сначала просто на нас поглядывали, не отрываясь от своего занятия, потом стали смотреть с гораздо большим интересом, чуть позже подошли поближе и робко поинтересовались, а что это мы делаем?

– Мы репетируем спектакль, – ответила им Ангелина, – так как сегодня будем выступать под вечер.

– Вот как, так вы артисты, а мы подумали, что вы ругаетесь, – сказали оба мальчугана.

– Ругались мы вчера, – эти мои слова тычок под бок едва заметный повлекли, которым славная Лисичка Дульсинея дала понять, что это деткам знать не обязательно.

– Теперь я знаю, кем хочу стать, когда выросту, – торжественно нам объявил один из мальчиков, – буду артистом, чтобы тоже так репетировать и выступать!..

Забавно было бы узнать, где он сейчас и как его судьба сложилась. Действительно ли мы сумели повлиять на его решение, или это был лишь порыв эмоциональный, которые бывают у детей. Да и у взрослых тоже…

Кстати, этой же осенью, когда в Бараньеовецке проходили народные гуляния ко Дню города, мы слово в слово услыхали эту же нашу речь (без «филантропа», разумеется), звучавшую с трибуны из уст пузатого и филантропистого мэра. Это нас с Ангелиной очень позабавило – удивительная универсальность!

Однажды мы нашли валяющийся на аллее парка кнопочный, но еще довольно современный мобильный телефон. У нас даже и тени мысли не было, чтобы его себе оставить. Мы тотчас же сняли бесхитростную блокировку путем введения четырех единиц и в набранных недавно номерах обнаружили контакт, подписанный не менее бесхитростно: «ЖЕНА». Позвонили, сообщили о находке, сказали, где нас отыскать и вскоре вернули этот телефон законному владельцу, коим оказался розовощекий и куртуазный майор милиции.

– Слушай, Щибун, а я тоже у тебя так записана? – спросила Ангелина, после того как тот откланялся со словами благодарности.

– Не понял, ты о чем?

– Ну, как я у тебя в телефонной книге записана, тоже «жена», как у этого милиционера?

– Нет, это было бы так примитивно, неоригинально, прозаично, не свежо, – ответил я, – ты у меня в контактах записана как «Бумбусеныш».

– «Бумбусеныш» – пойдет, – одобрила моя чудесная супруга. – Смотри мне, а то я ведь терпеть не стану, если меня ты в телефоне просто «женой» подпишешь, и сразу разведусь с тобой! – предупредила строго Савина-Щибун.

В очередной раз о разводе речь зашла несколько лет спустя, когда я как ни в чем не бывало приехал к Ангелине в Крым сразу же после того, как мы произвели самую первую запись инструментала песни в подарок для Анны Ахматовой. Так вышло, что почти все деньги мною были потрачены на это. Мы хоть этот подарок делали совместно с Рудней, но Андрей сказал, что он финансами не располагал на тот момент. Пообещал отдать попозже, на что ответил я ему, что это не важно, я всю сумму заложу, а ты потом вернешь, когда появится возможность. Куда важнее выполнить задачу, не теряя времени, которое не купишь ни за какие деньги.

Ангелина такой мой творческий порыв не оценила, приревновав меня к Анюте. В тот вечер хорошенько мы поссорились.

– Это развод, Щибун! – Кричала Ангелина так, что вероятно, слышал весь подъезд сквозь стены и сетки противомоскитные на окнах широко распахнутых в это знойное время года. – Я не намерена терпеть все твои похождения по бабам, на которых ты еще и тратишь наши деньги, сволочь!

– Окстись, я не хожу ни по каким бабам, мы просто песню записали!

– Ага, рассказывай мне бабки сказки, так прямо я поверила тебе! Связался с этой сучкой и делаешь из меня дурочку! Не надо, не на ту напал! Это конец!

– Тогда не вижу смысла оставаться здесь! – Воскликнул я, вспомнив в тот миг слова Толстого об одинаково счастливых семьях и несчастливых, но уже по-разному, намереваясь сразу же обратно ехать, хотя планировал здесь находиться десять дней. Взял свою сумку, бас-гитару и, выйдя из квартиры, спустился по ступенькам вниз. Было примерно около полуночи, июнь, тепло. Автобус первый в сторону материка только лишь в шесть утра, я был намерен это время скоротать в бесцельной и бессмысленной прогулке.

– Щибун, вернись! – услышал я, казалось бы, из поднебесья, прекрасный голосок своей супруги, едва лишь только выйдя из подъезда.

Я посмотрел наверх, это Лисичка Дульсинея, открыв окошко на девятом этаже, звала меня обратно.

– Вернись, пожалуйста! – она звучала примирительно и мягко, просто до слез, да так, что невозможно устоять.

Мы с нею снова помирились, но с той поры слово «развод», утратив свою устрашающую табуированность, стало звучать в наших беседах очень часто.

И было от чего. Ведь жили мы уже тогда на огромном расстоянии, даже, если быть точным – в разных странах, жилья своего не имели, и это положение вещей никак уж не могло сказаться положительно на нашей с Ангелиною семейной жизни.

– Смотри, Щибун, наша с тобой семья даже под натиском всех разногласий политических сумела выстоять, – говорила мне Ангелина во время прогулки по Евпатории. – У многих моих знакомых после этого проклятого «майдана» люди друг с другом перессорились, живут теперь под одной крышей лютые враги! А почему, из-за чего? Из-за политики, в которой толком ничего не понимают, это же бред!

– Согласен, мир сошел с ума, – ответил я. – Смотри, кстати, какая улица.

Не зная, что ответить ей на это, я Ангелине указал на табличку, что красовалась на фасаде старинного особняка. На ней было написано «Улица Анны Ахматовой».

– Я ненавижу это имя, Щибун! Мне кажется, она меня преследует везде эта твоя Ахматова! Он разрушила нашу с тобой семью! – Лисичка Дульсинея негодовала темпераментно, что меня забавляло иногда.

– Да ладно, Ангелина, ты преувеличиваешь, она здесь вовсе не причем. У нас же не было с ней ничего, во-первых. А во-вторых, мы просто с ней общаемся на почве творческих идей. (Это было еще до наших разногласий с Анной Ахматовой).

– Я не желаю, чтобы ты с нею общался! Такова моя воля! Пообещай мне, что не будешь это делать.

– Такого обещания давать не буду, чтоб не обманывать тебя…

Если все обобщить, то Ангелина полагала, что мы с Анной Арининой-Ахматовой любовники, я же ее пытался убедить, что если у семьи нету жилья, то и продержится она недолго. Но мы с ней в этом случае, будто не слышали друг друга, и каждый оставался при своем.

Пренеприятнейшая это процедура – развод, особенно в той ситуации, когда друг друга любящие люди идут на такой шаг, подталкиваемые обстоятельствами. Не знаю я, какие чувства и переживания наполняют при разводе сердца людей из по-разному несчастливых семей, но в моем оставались самые добрые, светлые, необычайно нежные, трепетные и трогательные воспоминания. Буквально все напоминало мне о моей славной и прекрасной подруге жизни, «жене декабриста», как в шутку она себя порою называла, с которою намеревался изначально прожить до конца дней, деля совместно радости, печали, невзгоды и прочее.

Тотчас же всплыли в памяти напутственные слова работницы бараньеовецкого дворца бракосочетаний в день нашей свадьбы: два ручейка бежали себе где-то, журчали беззаботно, пока не встретились, не слились воедино, став уже маленькой речушкой, несущей дальше свои воды. Вот так и человеческие судьбы, подобно этим ручейкам, встречаются в шальном круговороте бытия, влюбляются и создают уже свою семью, чтобы нести и пронести любовь через всю жизнь, родить и воспитать детей, продолжить род порядочных и честных людей! Так пронесите же ее – эту свою любовь – через года, через препятствия и испытания, которых будет много (так уж устроен мир), чтобы в конце пути могли сказать друг другу и самим себе: да, мы сумели все преодолеть и выстоять среди штормов житейских и штилей утомительных! Мы гордо и с достоинством несли сквозь них, как знамя, свою любовь и уважение, не растеряв, не распылив, на мелочи не разменяв те чувства, которые сейчас нас привели сюда – в дворец торжественных бракосочетаний!