Полная версия:
100 дней C3Ч
Шаловливый Школьный Шекспир:
Какие потрясающие котофеи, Анютичек!!!
Спасибо тебе за эту красоту!
А где сейчас находится Георгий, который некогда на крышке пианино возлежал, подобно сфинксу?
Аннушка Картман:
На пианино теперь Нафанька лежит, это его любимое место )
Гоша на даче у родителей.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Анютичек, твои питомцы просто бесподобны!!!
И аппетит у них, судя по всему, хороший.
Это бутылочки с боржоми стоят возле розетки?
Прямо двое из ларца одинаковых с лица!
Аннушка Картман:
Ага ))
Шаловливый Школьный Шекспир:
Классная спортивная кофта!!!
Аннушка Картман:
Не, это сок.
Срач маленько.
Шаловливый Школьный Шекспир:
И совсем не срач, а рабочая обстановка.
Кстати, Анютичек, а это твоя такая стильная кофта?
В этом глубоком и прекрасном взгляде не грех и утонуть.
Аннушка Картман:
это хилфигер, доставшийся мне от однопоточника, с которым я два года назад, или больше уже, месяц встречалась, у него мать директор российского офиса (или была, т.к. его, вроде, закрыли), у них дома полно этого хлама, вот он частью со мною поделился. Кофта мне велика и изначально была уже в катышках, поэтому я ее ношу только дома.
Не знаю, что в ней стильного, она мне не нравится ))
10.09.25.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Но она – эта фирменная кофта с катышками – очень удачно вписалась в интерьер твоего уютного будуарчика, милая Анечка!
11.09.25.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Анютичек, привет!
Как настроение твоё?
Чем занимаешься?
Я вот сейчас, после того как оказался дома, за все подряд хватаюсь суетливо и не выходит акцентировано ни на чём остановиться. Баян, романа чтение (того, который мы совместно написали), занятия с племянницей уроками, общение с родными…
А ещё мне хочется с тобою поделиться тем, какие события произошли со мною за последний месяц.
Сейчас есть несколько часов свободных и если я тебя не очень отвлеку, то могу написать.
Что скажешь, милая моя подруга?
Аннушка Картман:
Привет, давай пиши )
А я работаю, ща вот есть пошла.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Добрый вечер, Анютичек!
Прошу прощения – забегался-закрутился и только вот сейчас увидел сообщение твоё.
В общем, коты у тебя невероятно потрясающие, просто налюбоваться невозможно этими милыми лохматыми чертятами.
Что же касается меня, то в тот чудесный томный августовский вечер мы с Маргаритой, познакомившись в кофейне на террасе, продолжили приятно разговаривать. Причем, это было непринужденно и легко, будто бы мы знакомы с ней со школы.
Если быть кратким, то она примерно наша сверстница, разведена, имеет сына Ваню, которому 16 лет и учится он в Польше. Ещё у неё брат имеется, они двойняшки с ним. Его зовут Руслан и он, помимо прочего всего, был некоторое время на фpoнтax, но поступил весьма благоразумно, свалив оттуда без оглядки самовольно. Такое мне понравилось.
Я рассказал своей новой знакомой немного о себе. Она отметила, что я весьма забавный (я ощущал, что симпатичен ей ещё тогда в наряде, когда мы не были знакомы и лишь улыбками обменивались робко) и ей бы очень не хотелось, чтоб я уехал завтра на войну.
– Ты знаешь, – говорила мне она, – что скоро все уже закончится.
– Сомнительно, что это так, – возразил я.
– Уж ты поверь, сейчас высокие военные чины только и говорят об этом! – Она это произнесла с азартом и очень искренне.
Потом продолжила:
– Сейчас самое главное не угодить на фронт, где-то пересидеть эту годину, а уж потом все будет хорошо и жизнь наладится!
Хоть это все и глупости, но мне приятно было слышать её слова, Анютичек.
Она потом спросила прямо у меня: есть ли мне где укрыться?
Свой план я раскрывать не стал, чтоб конспирацию не нарушать, а потому ответил ей, что не имею никакой возможности уйти с радаров.
В этой связи моя знакомая со всей решительностью (свойственной поварам) внезапно предложила мне свое радушное гостеприимство.
Сначала я подумал, что ей меня хотелось разыграть, но – нет, милая Маргарита говорила убедительно и искренне.
– Ну, спрятаться это дело нехитрое, – говорил я, – да только в щёлочку забившись, мы не впадаем в состояние анабиоза, а надо ещё что-то кушать. К тому же и деньгами я не располагаю, ведь нэпэрэможный полк имэни хэтьмана залупныцького мне так и не выплатил положенное денежное довольствие…
– А ты разве забыл, где я работаю? – возразила Маргарита. – Уж кого-кого, а тебя я прокормить сумею.
Ещё она добавила, что и её родители будут мне очень рады, ведь папа у нее бывший железнодорожник, а мама, вообще, добрейшей души женщина.
Эти слова наполнили меня невиданным воодушевлением.
Поэтому я в нерешимости совсем недолго пребывал, взвешивания «за» и «против», и принял предложение от Маргариты. Руководился тем, что спрятаться у Колышева это очень хорошо, но с ним нет никакой возможности перепихнуться, в отличие от столь прекрасной и аппетитной девушки.
Я на ходу все свои планы перестроил и заявил, что в таком случае мне нужно сегодня вечером успеть на поезд до столицы, чтоб заскочить домой к родителям в Бобруйск и их предупредить.
– Тогда чего мы ждём! – воскликнула Марго и тотчас вызвала таксомотор к кофейне.
Мы на квартиру вместе с ней заехали, я там собрал в рюкзак свои пожитки (часы, трусы, зубную щётку и тп), с однополчанами (Гвоздиком и Пилигримом) распрощался, им пожелал удачи и поспешно укатил в закат. Точнее, на вокзал.
Билетов в кассе не было, но очень хорошо, что проводники и в наши дни не отказались от такого промысла как провоз безбилетных пассажиров, а потому договорились быстро.
Прелестница Марго меня поцеловала страстно на прощание и пожелала доброго пути.
Ох, Анечка, что это был за поцелуй! Словами невозможно передать! Я просто весь кипел и ликовал, а сон меня полночи стороною обходил!
Да уж, такое приключение чудесное, которое сулило мне массу невероятных впечатлений!
Ура! Ура!! Ура!!!
Едва сумел уснуть, прокручивая в голове свои фантазии и мысли…
А вот сейчас сон взял меня в свои объятия, Анютичек, а потому – спокойной ночи, милая моя подруга.
Аннушка Картман:
интересно, откуда она узнала, что реально говорят высокие чины, у нас тут по телеку тоже много трындели, а воз и ныне там.
т.е. ты планировал поехать в Киев, а потом вернуться к месту обучения, по сути, чтобы у нее пересидеть?
12.09.25
Шаловливый Школьный Шекспир:
Доброе утро, Анечка!
Продолжу, если ты позволишь, свою забавную историю.
Тут все предельно просто. Марго мне объяснила, что работники солдатской столовой в части обслуживают также (по стандартам нато, разумеется) различные мероприятия у офицерского состава – свадьбы, дни рождения, приобретение очередной машины и т.п. А после пары-тройки опрокинутых рюмах никто уже особо не блюдет военных тайн и каждый с удовольствием плетёт, во что горазд. Отсюда-то и эта информация.
А мой витиеватый и спонтанный план именно в том и состоял, чтоб дома побывать пару часов, родителям все объяснить, в подробности особо не вдаваясь, потом ещё заехать к князю Колышеву и посвятить его в общих чертах в свой замысел.
Я телефоном пользоваться не хотел для этого в целях предосторожности – мало ли.
Кстати, когда я утром прибыл в Киев и там включил свой замечательный андроид, то уже около восьми часов пришло от командира Пончика голосовое сообщение в общую группу. Его тон был и приказательным и резким, мол, яйца мять не следует, скорей свои монатки собирайте, у вас есть сутки на дорогу, чтобы из города N прибыть в окрестности приснопамятных Cyм. Я интереса ради написал в ответ, что мне без денег будет затруднительно проехать через всю территорию нашей колонии в столь сжатый срок. Это я делал больше для того, чтоб выторговать времени немного, никак уж не рассчитывая на получение задержанной зарплаты. Пончик не стал с ответом медлить, дескать, с этим на месте будем разбираться и его "не ебет" (дословная цитата), как мы этот вопрос решим!
Ну что ж, тогда придется ехать автостопом, – весьма размыто и уклончиво ответил я и отключил на время телефон.
Гвоздик – однополчанин мой, – которому хотелось дома побывать хотя бы один день, тоже немногословно в группе написал, что нет билетов вообще на поезд.
Я же, чтоб ещё больше замести следы, купил на киевском вокзале в кассе для вояк-поповых срак билет самый недорогой на следующий день до Сум, а также предусмотрительно договорился с проводниками, которые меня в столицу зайцем привезли, чтобы сегодня вечером таким же образом меня доставили обратно в город N.
Короче, постарался сделать так, чтоб максимально спутать карты.
Уже в Бобруйске около часу дня снова включил свой телефон. Пончик негодовал и возмущённо спрашивал, какого хрена старший сержант по взводу не может дозвониться ни ко мне, ни к Гвоздику?!! Мол, есть возможность нас забрать какой-то там попуткой. Гвоздик ничего не ответил, а я решил подурковать немного и написал, что два часа на трассе простоял, словно путана, пытаясь в нужном направлении поймать машину, но никакая сволочь не остановилась. "Наверное, думают, что я из тцк" – добавил искрометно я; но вот сейчас удача улыбнулась, и дедушка на красных Жигулях меня уже везет в восточном направлении!
И сразу отключился, чтобы меня никто не отвлекал от милого общения с родными.
Своим я максимально кратко обрисовал всю ситуацию, мол, все – лафа закончилась, спокойное да сытное курение бамбука в чудесном городишке тыловом должно смениться для меня эпических масштабов пиздомесом, а потому я пришел к выводу, что pyccкиx не намерен убивать и не хочу мараться в это безобразие. Особенно тогда, когда на горизонте появилась превосходная возможность дождаться окончания бессмысленной войны под кровом у хороших замечательных людей. Моя родня совсем не возражала. Скорей наоборот, они обрадовались этому решению и в адрес мой посыпались слова приятной похвалы. В детали я не стал их посвящать, дескать, это является военной тайной. Ещё я счёл разумным оставить дома телефон мой в отключённом виде, чтоб вовсе никаких следов не оставлять.
– На связь я с вами выйду сам дней через десять, когда освоиться смогу на новом месте, – я был в военной форме, а потому мои слова звучали убедительно.
Потом, правда, немного пораскинув мыслями, я изменил свой изначальный план, ведь я не мог тебя, Анютичек, в неведении оставить на длительное время, а потому решил с собою средство связи прихватить, чтобы уже на месте оказавшись, тебе отправить сообщение. После чего незамедлительно отправить телефон в Бобруйск по новой почте, пусть там себе лежит, спокойно ожидая, когда наступят времена получше…
Мои родители меня не только сытно накормили, но ещё дали на текущие расходы 500 условных единиц. От этого отказываться я не стал и принял деньги с благодарностью великой, как подобает гуманисту.
Ещё я карточки свои зарплатные и кредитные оставил дома, чтобы они могли ими воспользоваться при оплате товаров и услуг.
Также племяннице своей, Танюше, я прочитал несколько глав заглавных про Тома Сойера, а она меня познакомила с милым щеночком, которого взяли у знакомых вместо Снупи-Снупера, который отошёл в конце апреля на благодатные просторы страны Вечной охоты. Пёсика Бобиком назвали. Такой приятный пузатеныш с хвостиком и писюном. В моей же интерпретации незатейливое имя Бобик сменилось на более вычурное – Боб Ингерсолль (американский деятель и атеист во второй половине 19 века). Танюша это оценила и ей понравилось…
Три с половиной часа дома пролетели, словно одно мгновение. Уезжать не хотелось, но надо было ещё побывать у князя Колышева.
Зашнуровав берцы и закинув на плечи свой рюкзак, я учтиво со своими попрощался и бравым шагом двинулся на вокзал, который от родительского дома находится на расстоянии примерно 3 км.
Стрелки часов показывали 13:20. Электропоезд отправляется в 14:00. Светило солнце, было жарко. Пройдя один квартал, услышал позади я шум проезжающей машины – пикап военного покроя, который, поравнявшись со мной, затормозил.
– Бажаю здоровья*! – донеслось из открытого окна.
* Здравия желаю (хохл).
"Наверное, патруль, – безрадостно подумал я, – его мне только не хватало!"
Хотя, все документы у меня в порядке, но лишние вопросы мне вовсе не нужны.
На самом деле это оказался не патруль, а просто дядька бывший офицер решил меня подкинуть до вокзала. Я в принципе люблю гулять пешком, но отказываться не стал. За непродолжительное время мы обменялись общими фразами, я этого майора поблагодарил и вышел на вокзале.
До электрички оставалось полчаса. Я пошел на пустой перрон, чтоб в здании вокзала не отсвечивать особо, пытаясь сохранить инкогнито. Поставил свой рюкзак на краюшек скамьи и размышлениям предался радостным, расхаживая по платформе взад-вперед, ведь вчерашнее знакомство с Маргаритой и тот ее прощальный поцелуй меня невероятно будоражили и вдохновляли. Я пребывал в весьма приподнятом настроении и предвкушал дальнейшее приятное развитие событий.
Но в этом беззаботном состоянии душевной неги совсем недолго находился я. В чувство реальности меня привела высокая тучная женщина с отдышкой и огромным букетом безвкусных цветов, которая незаметно для меня подошла к скамейке и, усаживаясь на нее, трубным голосом спросила, мой ли это рюкзак.
– Если мешает, то я уберу, – ответил я, хотя он вовсе не мешал, что было абсолютно очевидно.
– Нет-нет, нисколечки, – затараторила мне эта тётенька, которой, видимо, нужен был повод для завязки разговора.
Блин! Я этого так не люблю, но невольно попав в сети этой дамы, вынужден был, ради соблюдения приличий, немногословно разговор поддерживать.
Она мне сходу сообщила, что едет внука навестить, который тоже служит в "найпотужниший армии на контынэнти" и наивно спросила, не знаю ли я его случайно.
Я ответил, что армия большая и именно с ее внуком я не знаком. Эта огромная бабуля никак не унималась. Она мне описала все свои болячки, потом рассказывала красочно о том, как "хэроично они боронылы нэньку-усраину от проклятого Винни-Пуха" в марте 22-го. Ещё несла какую-то чушь, увидев в моей покладистой молчаливости благодатную почву для своих совсем неинтересных мне рассказов.
Затем довольно долго у меня выспрашивала, кто и откуда я, дескать, мое лицо ей кажется знакомым. Я ответил привычным манером, что не имею права разглашать подобную информацию, ведь я – человек военный и время нынче непростое, вокруг шпионы шастают и диверсанты, а потому надо помалкивать.
– Я не шпион, ты не подумай, сыночек, – со святой наивностью меня заверила моя собеседница.
Я лишь вместо ответа многозначительно промолчал.
Потом наш разговор (точнее, это был монолог этой тетушки) ушел в область теологии.
– А у тебя нательный крестик есть? – спросила у меня она.
– Нет, – коротко ответил я, отчётливо понимая, куда склоняется беседа.
– Давай я подарю тебе, чтобы оберегал тебя от "Винни-Пуха".
– Благодарю, не стоит.
– Почему?
– Я в бога не верю.
– Это ты напрасно.
– Как знать.
И она мне поведала затасканную историю из разряда тех, что какой-то там ее знакомый или же сослуживец её внука, тоже не верил ни в Христа, ни в чёрта, но начался обстрел и он вознёс молитву, а также крест себе на шею нацепил и не погиб.
– Ему просто ноги перебило в нескольких местах, – закончила свою побасенку эта утомительная тётя.
– Вот возьми крестик, – продолжила настаивать она, – он тебя убережёт.
– Да нет, не надо, спасибо вам, я же не верю, во-первых, а во-вторых, еду не на фронт, а буду просто склад с тушёнкой охранять в тылу…
К счастью объявили прибытие электропоезда и эта мышиная возня закончилась. Я тётеньке помог зайти в вагон, а сам помчал куда подальше в голову поезда, чтобы не слушать её трескотню.
Аннушка Картман:
А ну они, скорее всего, просто пиздят по пьяни, сами не знают ничего.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Наивно полагать, что большой белый господин в пробковом шлеме станет посвящать в свои планы тупых, жадных и беспринципных пигмеев (пускай и высших командиров этого сброда), руками которых он осуществляет войну, себя особо и не подвергая никакому риску.
Поэтому, все эти обывательские разговорчики меня не убеждали никогда, хотя – чего таить – иной раз просто приятно услышать такое и ощутить призрачную надежду какого-нибудь просветления в этой огромной темной заднице, куда мы все попали.
Аннушка Картман:
Блин ну цирк, я не понимаю, че вы все не посъебывали вообще, а то искали только тебя и Гвоздика. Но я вот думаю, тебе стоит все-таки переписку нашу удалять, если ты этого не делаешь, хз, можт спецслужбы ее могут все-таки читать.
Не ебет на украинском так же как и на русском?
Какие женщины у вас приставучие, я смотрю )) или это ты их притягиваешь ))
Шаловливый Школьный Шекспир:
*Нэ йэбэ (хохл)
А к чему этот твой вопрос, Анютичек?
Полагаю, что это удалять не следует, ибо сии чудесные записи легко могут превратиться в наброски нового эпатажного романа.
Ага, теперь понял!
Этот понтовитый Пончик, как и добрая половина yкpoвoинcтвa, русскоговорящий парень и от осознания того, что фактически русские люди убивают русских, становится чертовски скверно.
Аннушка Картман:
Интересно просто, ты написал, что дословно.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Он так и сказал: меня не ебет!
Аннушка Картман:
Ну по-русски т.е. сказал ))
Шаловливый Школьный Шекспир:
Сегодня, кстати, Анечка, исполняется ровно 20 лет со дня моего замечательного знакомства с блистательным князем Колышевым. Помню, что в этот день у нас стартовала самая первая сессия на заочном отделении вагонного хозяйства в КТЖТ (Киевский техникум железнодорожного транспорта) и всех заочников пригласили в актовый зал на собрание. Я не имел ни малейшего понятия, где он – этот актовый зал – находится, а потому в ходе поисков примкнул к весьма коммуникабельному пареньку, одетому в стильную расстегнутую рубашку вишнёвого цвета, из-под которой белела майка-алкоголичка и препоясанному чудесным ридикюлем (что по тем временам было весьма оригинально). Так, собственно, мы с ним и познакомились, общаться начали, а совместное место работы нас сблизило ещё больше.
Также весьма примечательно то, милая Аннушка, что с ним, как и с тобой, Судьба меня свела 12 числа, а его старший брат, Юрец, с тобой родился в один день. Такие вот забавные совпадения…
Итак, именно в его поместье направил я свои стопы, минуя стольный град транзитом, где по дороге только прикупил два киевских торта в кондитерском магазине нашего "сывочолого хэтьмана потрошэнка", фасад которого украшал огромный транспарант "Благодарим Петра Алексеевича за сладкое детство!"
Один торт я намеревался отвезти с собой в город N, а второй презентовал своему другу и его родителям. Встреча была непродолжительной, но теплой. Князь Колышев назвал меня касатиком.
Я уточнил:
– Как ты сказал? Кацапик?
Также я принял душ, ведь было очень жарко, и показал моему другу несколько маленьких, оттраханных молью, дырочек на тыльной стороне моих трусов, которыми нас экипировали по стандартам нато, сопроводив сие словами:
– Гляди, это я в яростной атаке убегал от «Винни-Пуха», а он по сраке мне стрелял картечью! Едва убег!
Затем мы пили чай и превосходно пообщались. Я сообщил, что в плане хитрого побега возникли некоторые изменения и что готовить мне постель не надо, ведь я обратно уезжаю на столицу, ну а оттуда – в одно укромное местечко.
На обратном пути до Киева я включил свой телефон и на фоне военного билета сфотографировал билет до Cyм, а снизу подписал, что буду завтра вечером, встречать меня можно и без оркестра. Также добавил, что телефон свой вынужден в ломбарде заложить, чтоб денег на дорогу раздобыть, и отправил эту ахинею в общую группу нашего потешного инженерно-саперного взвода, чтоб ещё сутки выиграть. А уж потом пусть подают на "силу отвагу честь".
От Гвоздика, кстати, никаких сообщений в группе не было и мне кажется, что он тоже ушёл в белый свет, яко в копеечку. Молодец!..
Оказавшись в поезде, я сразу же уснул блаженным сном праведного человека и даже видел сны добрые и светлые…
Несмотря на то, что гордый город N меня встретил пасмурной погодой, на душе был праздник, а в кармане лежал листик бумаги с адресом Маргариты, куда мне следовало доехать на таксомоторе.
Ещё позавчера она предупредила, что будет целый день на смене, но меня встретят её родители, поэтому не стоит тушеваться и стесняться.
Тогда я совершил неспешную прогулку, включил свой телефон, отправил сообщение тебе и Раисе Николаевне, чтоб Вы не беспокоились (надеюсь, мой корявый итальянский не очень озадачил Вас) и отослал по почте средство связи в выключенном виде в Бобруйск, чтобы к нему пока не возвращаться.
Вот таким образом, Анютичек, я, словно хитрожопый колобок, укатился из лап военного ведомства.
Аннушка Картман:
Не поняла, тебе трусы дырявые выдали?
Ты же сказал уже, что на жигулях едешь?
Я так понимаю, можно было, как ваш Гвоздик, просто уйти в закат…
Шаловливый Школьный Шекспир:
Нет, Анечка, эти защитного цвета труселя утратили свою целостность в процессе эксплуатации.
Это я водил Пончика за нос, чтоб выиграть время и отвлечь внимание. А то если бы я сразу сказал, что еду, то было бы некрасиво, согласись, милая Анечка. А так весь оригинально получилось – наплел семь верст до небес и все лесом, пусть думают потом.
Аннушка Картман:
Что ж ты с ними делал?
Шаловливый Школьный Шекспир:
Можно ещё сказать, что убегал от «Винни-Пуха» на мощной пердотяге, аж пяточки сверкали.
Они мне дороги как память и я их бережливо сохраняю, словно священную реликвию!
Аннушка Картман:
Я так и поняла ))
13.09.25.
Шаловливый Школьный Шекспир:
Анютичек, привет!
Как настроение твоё в пучине стартовавших выходных?
Какие планы? И погода какова?
Сейчас я коротаю уйму времени за упоительным, буквально запойным чтением нашего совместного романа в письмах-переписьмах и получаю эстетическое удовольствие от этого. Довольно занимательное чтиво получилось, Анечка!
Особенно приятно это делать в книжном варианте.
А также пробую штудировать со своей племянницей математику и помогаю ей по этому предмету делать домашнее задание.
А ещё, следуя твоему совету, посмотрел новые серии Южного парка и они мне тоже понравились даже в хохлятском дубляже (pyccкий почему-то блокируется). Особенно поржал с той серии, в которой Ренди Марш занимался в интернете интерактивным непотребством и почти все время был в кадре с оголенными чреслами!
Также сегодня впервые за полтора месяца сделал ближе к обеду утреннюю зарядку (!!!)
Теперь примерно смог понять, как чувствовал себя Железный Дровосек, пока его не смазали.
Мне стыдно в этом признаваться, Анечка, но я, найдя надёжное убежище в окрестностях города N и с головою окунувшись в пучину праздной беззаботной неги, откровенно на это дело подзабил и вел себя в этом плане, словно ленивая жопа.
Это касается только зарядки, а в целом то я активность постоянно проявлял, помогая по хозяйству родителям Алевтины, ой, то есть родителям Маргариты (видимо, очередная оговорка/описка по Фрейду), а также постоянно предавался с этой дивной женщиной утехам плотским. Активно и довольно конструктивно, надо сказать.
Я даже нас с ней по приколу называл "мастер и Маргарита", ведь я, работая в училище, занимал должность мастера производственного обучения. Мы с Маргаритой веселились до упаду.
Потом меня даже ее отец Павел Феодосьевич стал в шутку зятем называть. Это было весьма потешно!
Я очень соскучился по созидательному труду и по отношениям с женщиной (хоть нет в них ничего серьезного – только спортивный секс), которых у меня не было давно, а потому предельно был прилежным и старательным.
А вообще весь август, Анечка, я чувствовал себя эдаким племенным бычком породистым, который много ел и постоянно трахался, а также чуточку отупевал. Жил беззаботно, словно в санатории с усиленным питанием. Спать мог хоть и до десяти утра – у них так принято, и не отказывал себе ни в чём.
По средам я всегда звонил домой и был немного в курсе свежих Бобруйских новостей. В частности узнал, что один мой товарищ школьный погиб в этой бессмысленной войнушке. Особо я не рефлексировал от этого известия: Сергей был вроде бы неглупым русскоговорящим парнем, только в 2016 году зачем-то подписал контракт со всуками. Поэтому и получил заслуженно то, к чему стремился…
