В ловушке времени или Загадка злой звезды

– Губернатором мне быть еще не приходилось. Никто такой роли не предлагал.

– А согласились бы? – хитро спросил Андрей.

Арни задумался. Потом покачал головой.

– Пожалуй, нет. Не моя это роль – политика. Я героев люблю. А политики… Болтуны они все, не люблю я их.

Два режиссера неподалеку, устав ждать, уже давно показывали Миле знаками, что пора вернуть им главного героя и продолжать съемки. Распрощавшись с ребятами, Арни вернулся на площадку.

– Мне тоже пора, – сказала Мила, – а вы теперь куда?

– Я хочу домой, в мою комнату, – заныл Тошка.

– Щас, разбежались! Один раз в жизни повезло, а ты – домой, к маме… – передразнил брата Андрей.

– Ты как хочешь, а я – домой, – твердо сказал Тошка.

Он достал пульт и приготовился набирать цифры.

– Стой! Подожди!

– Чего еще?

– Дай с девушкой попрощаться. А то неприлично получается. Она с нами возилась, турниры давала, а мы перед ее носом оставим ее с носом.

– Ладно, прощайся. Только не забывай, что ты тридцать лет назад еще даже не родился, а ей уже за двадцать.

– Ха! Все в мире относительно, братишка.

Андрей взял Милу за руку и заглянул ей в глаза.

– Спасибо тебе за все. Это было удивительно и незабываемо. Жаль, мне дома никто не поверит.

Андрей сделал паузу, как бы раздумывая. А потом добавил.

– И вот еще что. Я хочу, чтобы ты знала – твой дебют будет успешным. Ты будешь знаменитой, очень знаменитой. Я не вру. Ты станешь звездой и мечтой многих парней во всем мире.

– Правда? – глаза Милы засветились от радости. – Нет, правда?

– Клянусь!

Мила подпрыгнула, радостно обняла Андрея и поцеловала его в щеку.

Убегая, она весело напевала: «Буду, буду я звездой!»

– Эй, – крикнул ей вслед Тошка, – и передай Арни, если ему предложат роль губернатора, пусть соглашается! У него получится!

Андрей, потирая щеку, горящую от поцелуя, подумал: «Нереально! Меня только что поцеловала звезда Голливуда! И хоть бы кто-нибудь поверил…»

Вздохнув, он взял Тошку за руку, и они направились к выходу.

Глава 3

Алоха, Гавайи и… самураи! Война на пальмовом берегу

На улице было по-прежнему жарко. Андрей оглянулся в поисках какого-нибудь скверика подальше от жары и суеты, где можно было бы обсудить дальнейший план действий.

– Смотри! – вдруг воскликнул Тошка, указывая рукой в сторону холма вдали. Там, среди яркой зелени, белела огромная надпись «HOLLYWOOD».

– Вот это да! Я такое только в кино видел и в журналах. Как ты думаешь, это та самая знаменитая надпись?

– Конечно, – кивнул Тошка, – я про нее читал в интернете. Эта надпись была выстроена в 1923 году как символ Голливуда. Потом она менялась, разрушалась, но всегда возвращалась. Представляешь, раз в год эти буквы красят, и покрасить только одну букву стоит десять тысяч долларов!

– Сколько, сколько? Десять тысяч? Долларов? Ты что-то путаешь, дружок.

– Ничего я не путаю, я читал! – обиделся Тошка.

– Я бы за одну штуку согласился покрасить, и все буквы сразу! – Андрей размечтался.

– Не скажи! Знаешь, какого размера эти буквы?

– Ну не больше моего роста!

– Еще как больше! Я читал, что высота букв – более пятнадцати метров, а ширина не менее десяти. А у тебя даже двух метров нет, ты этим буквам до коленок не достанешь! И как красить? Лестничку подставишь?

– На себя посмотри, пигалица! Советовать мне тут будешь… Эх, жаль, фотоаппарата нет.

– А твой сотовый?

Андрей вытащил телефон из кармана. Вздохнул разочарованно.

– Батарейка почти на нуле.

Он засунул в карман теперь уже бесполезную вещь.

– Ладно, чего теперь… Давай думать, что делать дальше.

– Я хочу домой, – засопел Тошка, – хватит, напутешествовались!

Достав пульт, он стал быстро набирать цифры.

– Эй, стой, что ты делаешь?

Андрей попытался выхватить пульт, но Тошка крепко вцепился в него всеми пальцами. Андрей потянул сильнее. Тошка еще крепче сжал пальцы. В этот момент раздался треск – то ли пульт не выдержал и треснул, то ли Тошкины пальцы нечаянно нажали на какие-то кнопки, и пульт сработал, но не успел Тошка разжать пальцы, как снова все вихрем закружилось и смешалось в один беспорядочный поток…

* * *

– Где мы? – Тошка потер ушибленный лоб.

Андрей, кряхтя, приподнялся. С его рубашки и штанов посыпался песок. Стряхнув песок с одежды и подобрав валяющийся рядом пульт, Андрей оглянулся и тут же раскрыл от удивления рот. Прямо перед ними раскинуло свои просторы огромное лазурное море, возможно даже океан. Они сидели на берегу, на чистом теплом песке, а вокруг зеленели пальмы, и ярко сияло солнце.

– Нифига себе кино! Мы что, в Крыму или на Кипре? Вот это красотища!

– Ни в Крыму, и ни на Кипре. Там горы, а здесь – вон, смотри… – и Тошка указал рукой на вулкан вдали.

Андрей повертел головой.

– Тош, ты не знаешь, кто такой Алёха? – неожиданно спросил Андрей.

– Алёха? Ну, наверное, Лешка Боголепов, сын тети Веры и дяди Вадика, кто же еще?

– Да нет, вон, смотри туда!

Тошка повернул голову туда, куда показывал Андрей. Там, где был вход на пляж, висела вывеска «ALOHA».

– Вау! – воскликнул Тошка. – Ну и ну, ты знаешь, где мы? Мы на Гавайских островах! Потому и вулкан, а гор нет. И это все, – широким жестом он охватил все вокруг, – Тихий океан!

– А ты-то откуда знаешь, гений сопливый?

– Знаю, я читал про Гавайи и их вулканы. Здесь есть вулкан, называется Килауэа, он извергается уже много лет подряд без остановки. Вот бы взглянуть на это извержение! А «Aloha» по-ихнему, то есть по-гавайски, означает «привет».

– Значит, мы и впрямь на Гавайях?

Андрей вдруг вскочил и пустился в пляс.

– Здорово! Вот здорово! Я всю жизнь мечтал побывать на Гавайях! Ура!!!

– Ничего не здорово, – пробурчал Тошка, – я домой хочу.

– Тошечка, золотой мой братик, ну давай пару часиков тут побудем, погреемся на солнышке, покупаемся в Тихом океане, а потом можно и домой.

– Обещаешь?

– Честное-распречестное слово!

– Ладно, но только часик.

– Два!

– Часик!

– Два!

– Ну, ладно, полтора.

– Договорились. Хорошо бы еще узнать, который сейчас час.

– И число, и год, – добавил Тошка.

Андрей посмотрел на свои часы. Эти часы – командирские, механические, с компасом, были его гордостью. Он не променял бы их ни на какие суперсовременные электронные новинки. Часы подарил ему дед к шестнадцатилетию, и с тех самых пор Андрей носил их не снимая, однако периодически забывая о том, что механические часы необходимо заводить. Вот и сейчас он с надеждой смотрел на стрелки, которые, увы, не двигались.

Андрей огляделся вокруг. Пляж был пуст. Солнце еще только поднималось, но уже начинало палить. Легкий бриз с океана смягчал жаркие лучи и приятно обдавал прохладой. Прикрыв левый глаз рукой и прищуривши другой, Тошка изучал положение солнца.

– Семь часов, – наконец произнес он.

– Что семь часов?

– Здесь сейчас семь часов.

– Утра или вечера?

– Ну, даешь, Андрей! Утра, конечно! Посмотри, там – восток, видишь, солнце встает? И вечером здесь наверняка были бы люди. А так… Кто пойдет купаться в семь утра?

– Я пойду!

Быстро стянув с себя футболку и штаны, Андрей разбежался и нырнул в волны. Тошка нерешительно приблизился к воде. Он не очень любил купаться в море и боялся волн. Другое дело – плавать в бассейне!

– Иди, не бойся, хоть окунись!

Вода была удивительно теплой. Такая бывает в Черном море в июле или в августе. Интересно, что сейчас здесь – июль или август? Тошка пытался определить время года по каким-нибудь признакам, но ничего не подсказывало.

Постепенно Тошка привык к воде и перестал бояться. Вскоре, совсем забыв о своих страхах, он плескался в воде рядом со старшим братом, который, подобно большому киту, тяжело нырял и выныривал из волн, переворачиваясь с боку на бок, глубоко дыша и выплескивая воду изо рта. Через полчаса два тела расползлись по теплому песку – крупное и мощное, с накаченными мышцами, а рядом маленькое и хрупкое, с торчащими из спины лопатками.

– Ну вот, сейчас еще чуть-чуть полежим, потом покупаемся, еще позагораем… – … и домой! – закончил за Андрея Тошка.

– Домой, домой, – передразнил старший брат младшего, – и что тебе так не терпится? Нам с тобой выпал такой шанс!

– Мама волнуется. Что она подумает?

– Подумает, что мы ушли в кино или пошли гулять. Ну что еще может мама подумать? Да она и подумать не успеет, а мы уже вернемся!

Андрей уткнулся носом в песок. Тошка тоже затих. Так они лежали, наслаждаясь теплыми солнечными лучами.

Вдали послышался легкий гул, как будто усилился ветер. Гул постепенно нарастал. Тошка поднял голову, посмотрел в сторону океана. Где-то далеко в небе летела большая стая птиц. С океана по-прежнему дул легкий океанский бриз. Голова снова упала на песок. Но гул не прекращался, а даже наоборот – усилился. Неужели это птицы так шумят? Тошка потряс Андрея за плечо.

– Ты слышишь шум? Что это?

Андрей недовольно поднял голову. Вот так всегда – только погрузишься в самые приятные мечты, как кто-нибудь непременно помешает. И этот «кто-нибудь» всегда оказывается младшим братом! А приятные мечты, конечно же, были связаны с рыжеволосой красавицей Милой, которую Андрей представлял своим друзьям у себя дома.

– Андрей… ч-что это? – Тошка в ужасе смотрел вверх, тряся Андрея за плечо.

Андрей поднял голову, посмотрел вверх и тоже замер. Прямо на них, с огромной скоростью и издавая странный шум, летела стая птиц. Их было огромное количество – сто, двести, а может и триста. Они были все еще высоко и далеко, но приближались очень быстро. Андрей приподнялся и сел. Внимательно посмотрев на стаю, он успокоил брата.

– Ну? Чего испугался?

– Я сперва подумал, это птицы. Но это не птицы. Птицы так не грохочут.

– Вижу, что не птицы. Ну и что? Это всего лишь самолеты.

– А почему их так много? И почему так громко?

– Потому и громко, что много. Наверное, у них тут учения какие-нибудь проходят.

Андрей снова упал в песок. Но не успел он закрыть глаза, чтобы снова оказаться рядом с рыжеволосой звездой, как совсем недалеко от них раздался страшный грохот. Огромные столбы из песка, дыма и воды поднялись вверх со всех сторон, перемешиваясь и сливаясь в один вихрь.

– Ма-а-ма!!! Что это?! – в ужасе закричал Тошка.

Андрей в растерянности смотрел на происходящее. Птицы-самолеты пролетали прямо над ними, с них летели какие-то камни, падали на землю и в воду и взрывались, уничтожая все на своем пути.

– Бомбы! Тошка, это бомбы! Бежим!

Подобрав с песка одежду, Андрей схватил Тошку за руку и потащил прочь от берега. Но бежать было некуда – бомбы падали повсюду: и впереди, и сзади, и сбоку. Неподалеку от того места, где мальчишки купались, был причал. С одной стороны причала качались привязанные лодки, с другой стороны было пустое пространство. Андрей затащил Тошку под причал. Спрятавшись, они с ужасом наблюдали как вокруг них падали бомбы.

«Ничего себе учения!» – подумал Андрей, но вслух ничего не сказал, чтобы не испугать еще больше и так испуганного брата.

Внезапно раздался новый звук – залпов зенитных орудий. В следующую секунду один из самолетов сделал резкий крен влево и, перевернувшись, камнем полетел вниз, прямо на пирс. От ужаса мальчишки не могли пошевелиться. Андрей обхватил дрожащего Тошку руками, а тот спрятал голову между колен. Совсем рядом с ними раздался сильный грохот и поднялся столб воды. Когда вода улеглась, на поверхности показались куски упавшего самолета. На торчавшем из воды крыле на белом фоне ярко вырисовывалось изображение красного солнца.

– Тошка, глянь, это же японский флаг! И японский самолет… Да это же… Нифига себе кино! Тош, я знаю, где мы и что происходит!

– Где?

– Мы в Перл-Харборе!

– В перл… где?

– В Перл-Харборе! Ты был абсолютно прав, это Гавайи. Только знаешь, во что мы вляпались? Во вторую мировую войну! Сегодня 7 декабря 1941 года, это день, когда японцы атаковали Перл-Харбор. Мы изучали это по истории совсем недавно.

Глаза Тошки округлились.

– Надо срочно валить отсюда, – продолжал Андрей, – пока нас не убили!

– А как?

– Где пульт?

– У меня его нет. Он остался там, на пляже. Мы же купались…

Оглушенные взрывами и неожиданным открытием, что пульт исчез, они молча смотрели друг на друга.

– Я же говорил – пошли домой, а ты все покупаемся, да покупаемся. Вот и покупались… – Тошка бы уже давно расплакался, но от страха у него высохли все слезы.

– Ладно, что было, то было, – Андрей, наконец, пришел в себя, – давай думать. Я читал, что этот бой длился недолго, только час или два. Может нам удастся отсидеться?

Не успел Андрей договорить, как совсем рядом они услышали гул падающего самолета, и вслед за этим – взрыв.

– Бежим отсюда, здесь опасно! – Андрей снова потащил Тошку за собой. – Где-то здесь должны быть люди, ведь бьют же зенитки по самолетам!

И что есть сил, они побежали прочь от берега. Быстрее, быстрее, найти какое-нибудь надежное укрытие и спрятаться. Где-то должны быть люди! Наконец показались крыши домов. Только бы добежать! Андрей, поначалу тащивший Тошку за собой, каким-то образом оказался позади брата и теперь еле успевал за ним. Тошка всегда бегал хорошо и даже выигрывал соревнования по легкой атлетике в школе, он мог запросто обогнать даже старшего восьмиклассника. Тяжеловесу Андрею бежать было трудно, он тяжело дышал. Теперь Тошка как мог поддерживал брата. Через несколько минут, задыхаясь от быстрого бега, они выбежали на площадь, усыпанную осколками снарядов и стекол. По площади в суматохе бегали люди. Одни тащили раненых в сторону длинного двухэтажного строения, расположенного прямо на площади, другие бежали по направлению к башне, возвышавшейся неподалеку. Именно оттуда, с башни стреляли зенитки. Два подростка, мальчик и девочка, пытались тащить человека, ухватив его за руки и за ноги. Человек был весь в крови и без сознания. Ребята не знали, как сдвинуть его с места. Увидев Андрея и Тошку, они ничего не сказали, но взгляд парня говорил: «Чего уставились? Лучше помогите!»

Тошка первый бросился на помощь. Андрей поспешил за ним. С большим трудом вместе они приподняли раненого и потащили к двухэтажному зданию госпиталя.

– Кто этот человек? – спросил Тошка по-английски.

– Это – мой папа, – ответила девочка, – он держал оборону там, на башне. Его ранило осколком.

Девочка видела страдания отца, но она сдерживалась изо всех сил, чтобы не заплакать, и упорно тащила тяжелое тело. Раненый на какое-то время пришел в себя, попытался открыть глаза и что-то сказать, но тут же застонал и снова потерял сознание

– Что он хотел сказать? – спросил Андрей.

– Что ему нужно назад на башню – там осталось мало людей, а самолеты все летят и летят.

Андрей быстро принял решение.

– Тошка, когда мы донесем его до госпиталя, ты останешься там. И чтобы ни ногой оттуда, понял? А ты, – он обратился на английском к мальчишке, – ты покажешь мне вход на башню.

Мальчишка кивнул. Тошка испугался.

– Не ходи, тебя там убьют!

– Не убьют, смотри какие там стены толстые! Я только гляну, что там делается, и назад, – успокоил Андрей Тошку.

Они дотащили раненого до входа в госпиталь, где его тут же подхватили сильные руки, уложили на носилки и унесли. Тошка с девочкой пошли за ними, а Андрей с мальчишкой побежали к башне.

– Как тебя зовут?

– Билли. А почему ты так смешно говоришь?

– Так в школе научили, – пробурчал Андрей.

– А ты откуда?

– Я русский, ну из России, Рашша. Вот приехал на Гавайи отдохнуть. Отдохнул, называется.

– Отдохнуть? В Перл-Харбор? Ну, ты придумал! Это же не курорт, а военная база, здесь только военные и их семьи. Тоже мне, нашел место для отдыха.

– Откуда же я знал, что тут война начнется! – сказал Андрей и тут же осекся – именно это он должен был знать, и, пожалуй, узнал бы непременно, если бы не застрял на пляже, купаясь и загорая.

– Вообще не понимаю, как можно ехать куда-то отдыхать, когда идет война. И у вас там тоже война, а ты здесь прохлаждаешься.

– Да нет у нас никакой войны, давно кончилась, еще в сорок пятом!

Билли посмотрел на него подозрительно.

– Ты дурак или притворяешься? У вас там Гитлер орудует во всю, а ты…

– Притворяюсь, – проворчал Андрей.

– А-а, шутишь, значит. Нет, ты только подумай, эти сволочи, без предупреждения! – Билли от злости сплюнул на землю.

– Гитлер тоже сволочь, тоже без предупреждения. Все они одним маслом мазаны! Но ничего, мы им покажем – всех уничтожим, гадов!

Они, наконец, подбежали к башне, быстро нашли вход и лестницу, и, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, помчались вверх. На всех лестничных пролетах стояли ящики с боеприпасами. У маленьких круглых окошек люди в гражданском стреляли по пролетающим прямо над ними самолетам. Самолеты летели со стороны океана, бомбя американские военные корабли вдоль берега, потом разворачивались над городком и снова летели к морю продолжать бомбить.

Почти на самом верху башни была небольшая площадка, в центре которой стоял зенитный пулемет. Андрей схватился за пулемет и начал стрелять. Пули попали в бетонное ограждение и отрекошетили в сторону. От неожиданности он потерял равновесие и чуть не упал. Не растерявшись, Андрей плотно прижал основание к плечу и направил ствол вверх. Пули очередями полетели вверх.

– Y-yes!!! – крикнул Андрей. – Сейчас мы вам покажем кузькину мать! Эй, Билли, тащи сюда ящик с патронами!

Билли исчез, но через минуту появился снова, с пыхтением и сопением таща по бетону тяжелый ящик. Новая автоматная очередь устремилась в небо по разворачивающемуся прямо над башней самолету. Самолет вдруг замер на месте, потом резко клюнул носом вниз и устремился в море, таща за собой огромный шлейф черного дыма. Через несколько секунд неподалеку раздался взрыв.

– Ур-ра!!! – дико заорал Андрей, – Билли, ты видел? Мы его жахнули! Так тебе и надо, фашист проклятый!

– Он не немец, он японец, – поправил Билли.

– Один черт, хоть немец, хоть японец – фашист недобитый!

На башне оказалось около десяти человек с оружием в руках. Захваченные врасплох, люди не успели подготовиться к отражению атаки, и теперь те, кто остался в живых, оказывали упорное сопротивление врагу. Андрей был очень горд собой: впервые в жизни он принял самостоятельно правильное решение и смог проявить себя как настоящий мужчина. Он участвовал в военных действиях второй мировой войны рядом с союзниками!

Пока Андрей с Билли расстреливали японские самолеты с башни, Тошка помогал в госпитале. Трудно было поверить, что ему, боявшемуся уколов и крови, приходилось возиться с настоящими ранеными.

Хорошо, что мама не запрещала ему смотреть дома ужастики. Вот и сейчас он повторял про себя: это как в кино, ничего страшного, это как в кино. Но иногда все же останавливался и произносил вслух любимую фразу: «Ничего себе кино!»

Напоив водой одного из раненых, Тошка снова подошел к той девочке, которой помогал тащить раненого отца. Она по-прежнему не отходила от него.

– Ну, как твой папка?

– Пришел в себя. Ему сделали укол и он спит. Доктор сказал, что ранение не очень тяжелое, но он сильно контужен. А где твой брат?

– Не знаю. Сказал ждать его здесь. Вот я и жду. Уже недолго осталось, – Тошка взглянул на часы на стене, они показывали 8 часов 45 минут, – полчасика, может и меньше.

– Ты о чем? – девочка с удивлением посмотрела на него.

– Атака скоро закончится, – объяснил Тошка.

– Совсем?

– Совсем.

– Откуда ты знаешь?

– Мне брат сказал.

– Откуда он знает?

– Откуда, откуда – знает, и все! Не спрашивай!

– А что твой брат еще знает?

– Что войну мы выиграем.

– Мы – это кто?

– Мы – это русские и наши союзники.

Девочка вздохнула и посмотрела на раненого отца.

– Хорошо бы…

– Вот увидишь. Все, я пошел. Да, как тебя зовут?

– Кристина.

– Пока, Кристина, увидимся!

И Тошка пошел дальше помогать раненым.

Между тем Андрей продолжал стрелять по японским самолетам, количество которых в небе заметно уменьшилось. Маленький, но крепкий Билли только успевал подтаскивать ящики со снарядами. Ребята так разошлись, что и не заметили, как неожиданно все стихло. Налет прекратился. Андрей посмотрел на Билли. Тот, утерев грязной рукой пот со лба, сел на ящик и выдохнул: «У-ф-ф…» «Да», – подумал Андрей, – «я, наверное, тоже выгляжу не лучшим образом».

Снизу раздался топот. Кто-то быстро бежал вверх по лестнице. Перед мальчишками показались военная фуражка и мундир. Увидев ребят, офицер очень удивился. Билли рассказал ему, как они оказались на башне и как стреляли по самолетам.

– А вот там, за деревьями, где торчит кусок железа – это наш! – с гордостью сообщил он. – Это мы подбили, я и Андрей, мой друг из России.

– Из России? Союзник, значит? – офицер подмигнул.

– Ну что ж, герои, от имени военной флотилии благодарю вас за оказанную посильную помощь, а также за проявленное мужество и героизм!

Андрей растерялся. Он не знал, что полагается говорить в данной ситуации. Дома говорили: «Служу России». Но здесь не Россия! Вспомнив, что идет вторая мировая война, Андрей взял под козырек и отчеканил громко: «Гитлер капут!»

Офицер улыбнулся.

– С такими бравыми воинами мы войну быстро выиграем. И здесь, и в России.

– Обязательно выиграем, – согласился Андрей.

Офицер достал из кармана два значка.

– Медалей у меня, к сожалению, нет. Но есть вот это

– знаки отличия офицера. Это вам как награда за вашу храбрость. Считайте, что вместо ордена. А сейчас – марш вниз, на базу. Все, отвоевались. Если атака возобновиться, я бы не хотел, чтобы вы оказались на башне. Не детское это дело, хотя, признаюсь, вы здорово помогли.

– Атака не возобновится, – сказал вдруг Андрей.

– Ну, дай Бог. Ладно, бегом вниз. Нам еще потери подсчитывать. И убытки.

– Две с половиной тысячи людей и восемь кораблей,

– пробормотал Андрей.

Офицер уже летел вниз по лестнице и не слышал его слова. Но услышал Билли.

– Что ты сейчас сказал про две с половиной тысячи?

– Потери. Столько людей погибло во время этой долбаной атаки.

– Ты что, сидел здесь и считал?

– Нет, я книги читаю.

– И в какой же книге об этом успели написать?

– В какой, какой… да в учебниках!

– В каких таких учебниках? Врешь ты все.

– Скоро сам убедишься. А пока перестань задавать дурацкие вопросы и помоги мне найти брата.

Отказавшись от дальнейших объяснений, Андрей направился вниз по лестнице. Билли поплелся за ним. Всю дорогу до госпиталя они молчали. На улице по-прежнему царил хаос – со всех сторон тащили раненых, стонущих от боли. Площадь перед госпиталем была по-прежнему усыпана осколками стекол, разорванными снарядами, кусками орудий. У входа в госпиталь офицер разговаривал с молоденькой медсестрой. Он давал указания, а она кивала головой. Проходя мимо, мальчишки услышали фразу, брошенную офицером: «Готовьтесь, очень много раненых, и будет еще больше. Пока мы еще всех потерь не знаем, но предполагаем, что более двух тысяч наших людей погибло и свыше тысячи ранено. Всех раненых будем направлять сюда».

Услышав это, Билли нахмурился. Как только они вошли в госпиталь, Билли вдруг резко развернулся лицом к Андрею, шедшему сзади и одним резким движением прижал его к стене.

– Или говори немедленно, шпион проклятый, откуда у тебя информация о потерях, или…

Голос звучал угрожающе. Андрей оценивающе оглядел приятеля: смотри-ка – мальчик-с пальчик, а еще и угрожает! И он схватил Билли за руку с намерением проучить этого коротышку раз и навсегда, чтобы знал свое место и не приставал к взрослым и сильным парням. Но к полной неожиданности Андрея, «малыш» Билли, перехватив и заломив его руку, одним движением борца-профессионала уложил «мачо» Андрея на спину. Андрей взвыл от боли и обиды. И сразу вслед за ним взвыл Билли – какая-то маленькая обезьянка вспрыгнула ему на спину и стала колотить маленькими острыми кулачками по лопаткам и щипать за бока.

– Ау-ау! Ай-ай! – кричал Билли. – Отпусти, больно! Обезьянкой оказался Тошка.

– Отпусти моего брата, отпусти! – Тошка кусался.

Под градом ударов маленьких, но крепких кулачков и натиском острых зубов Билли вынужден был сдаться. Кряхтя, Андрей поднялся с пола.

– Ну, чего ты накинулся? – стряхивая с себя пыль, проворчал Андрей. – Я же по-дружески…

– По-дружески так не поступают. Мы вместе стреляли по самолетам – это было по-дружески. А все остальное – нет. Так нечестно. Давай, рассказывай. И только правду. Вы – шпионы?