Клетка

- Ты коротко ответила. Решил не мешать.

- Хорошо, что не написал.

- Это ты ответила?

- Я.

Андрей выдохнул.

- Оля мне через час позвонила.

- Она мне звонила. Наверное, он ответил.

- Он ответил. Она поэтому меня и предупредила.

Мария посмотрела на дверь.

- Ладно. Мне сейчас надо идти.

- Хорошо.

Но она не отключилась.

Он слышал её дыхание и ждал.

- Завтра напишешь? -спросила она.

- Доброе утро?

- Угу.

- Мы же договорились.

- Да.

Она закончила вызов, удалила переписку и положила телефон в карман.

Глава 4

Часть первая

Глава

Глава четвёртая. Переписка. Измены

«Ты не спишь?»

Андрей посмотрел на время. Обычно к этому часу она уже прощалась. Иногда ещё присылала что-нибудь смешное, найденное перед сном, но на разговор сил у неё не оставалось.

«Нет».

«Можно я позвоню?»

Он убрал ноутбук с колен.

Мария появилась на экране в домашней футболке. Волосы были собраны кое-как, за спиной виднелись подушка и край светлого изголовья. Она устроила телефон перед собой, потом передвинула его, выбирая положение, в котором не нужно держать рукой.

- Привет.

- Привет. Что-то случилось?

- Нет.

Она помолчала.

- Просто не спится.

Снизу доносился телевизор.

Они поговорили о дне. У Андрея затянулась встреча, у Марии Соня не захотела идти домой с площадки. Потом оказалось, что хочет, но без куртки, а когда куртку убрали в сумку - что именно в куртке и хотела.

- Вся в меня, - сказала Мария.

- Ты тоже не знаешь, чего хочешь?

- Я знаю. Просто иногда поздно.

Она улыбнулась, но Андрей не успел ответить.

- Ты в прошлый раз спрашивал, почему мы разводимся.

- Спрашивал.

- Я тогда не захотела рассказывать.

- Помню.

Мария посмотрела куда-то в сторону.

- Он мне изменял. Всю жизнь.

Андрей поправил телефон. На экране она опустила глаза, словно проверяла, как прозвучала сказанная фраза.

- Ты знала? - спросил он.

- Не сразу. Потом знала.

- Он скрывал?

- Иногда. Иногда даже не особенно старался.

Внизу прибавили звук. Мария замолчала, прислушалась и взяла телефон.

- Я лучше напишу.

* * *

«Он мог не прийти ночевать».

Андрей видел, как появлялась и исчезала надпись «печатает».

«Я сначала думала - случилось что-то. Звонила».

«Отвечал?»

«Бывало».

Она отправила ещё:

«Говорил, что с друзьями. Что задержался. Что я опять начинаю».

Андрей набрал: «И ты верила?»

Прочитал вопрос и стёр.

Вместо него написал:

«А утром?»

«Утром приходил».

* * *

В первые годы она слушала каждую машину, проезжавшую мимо дома.

Уже можно было лечь, но она оставалась на кухне. Перекладывала что-нибудь из холодильника, мыла чистую чашку, проверяла телефон. Если звонила слишком часто, Вадим сердился. Если переставала звонить, ей становилось страшнее.

Самым тяжёлым оказывалось время, когда ночь уже кончилась, а утро ещё не началось. Делать было нечего. Уснуть не получалось. В голове перебирались объяснения, от которых попеременно становилось то легче, то хуже.

Потом он возвращался.

Иногда весёлый. Иногда уставший и раздражённый. Однажды принёс завтрак и удивился, что она не хочет есть.

- Маш, ну что опять?

Она стояла у раковины.

- Где ты был?

- Я же сказал.

- Всю ночь?

- Мы засиделись.

Он доставал еду из пакета, открывал шкаф, искал тарелки. На кухне начиналось обычное утро, к которому она не успела подготовиться.

- Ты хоть понимаешь, что я не спала?

- Так надо было спать.

Позже Мария уже не всегда ждала на кухне. Лежала наверху с закрытыми глазами и слышала, как он входит. По шагам могла угадать настроение. По тому, насколько долго возился с дверью, - сколько выпил.

Иногда утром действительно оказывалось, что он был с друзьями. Она знала и это. Отдельная ночь ещё ничего не доказывала. Только со временем таких ночей, объяснений и случайно обнаруженных сообщений накопилось столько, что выяснять каждую подробность стало бессмысленно.

* * *

«Ты ему говорила, что хочешь уйти?»

«Конечно».

«Давно?»

«Очень».

Она прислала это слово и долго больше ничего не писала.

Андрей сидел на диване, положив телефон на колено. Он вспомнил её террасу, море между домами, фотографии детей. На тех фотографиях Вадим иногда стоял рядом с ней: рука на плече, уверенная улыбка человека, который знает, куда смотреть.

«Почему оставалась?» - написал он наконец.

Ответ пришёл не сразу.

«Не всегда всё было плохо».

Потом:

«Было и хорошо. Мы ездили отдыхать. Он мог быть внимательным. Покупал подарки. С детьми было хорошо».

Мария перечитала сообщения. У неё возникло неприятное ощущение, будто теперь нужно выбрать одну версию жизни, а всё, что в неё не помещается, вычеркнуть.

Она дописала:

«Я же не семнадцать лет только плакала».

«Я не это имел в виду».

«Знаю».

* * *

На следующий день они говорили по дороге из спортзала. Оля высадила Марию у магазина и уехала по делам. До возвращения домой ещё оставалось немного времени.

Мария шла между полками, держа телефон у уха.

- Я тебе вчера не всё рассказала.

- Ты не обязана всё за один вечер.

- Дело не в этом.

Она остановилась у стеллажа с крупами.

- У меня тоже были мужчины.

Андрей ничего не сказал.

- Слышишь?

- Да.

- Романы. Не просто переписка.

- Понял.

Она взяла упаковку риса, посмотрела на неё и поставила обратно.

- Я не хочу, чтобы ты думал, что он изменял, а я такая святая сидела и ждала.

- Я не успел составить такую подробную картину.

- Андрей.

- Я слушаю.

- Были люди, к которым я привязывалась. С которыми хотела быть.

Говорить это оказалось труднее, чем о муже. Вчера она не следила за каждым словом. Сейчас хотелось, чтобы Андрей понял правильно, хотя сама она не могла бы объяснить, какое понимание считала правильным.

- И почему заканчивалось? - спросил он.

- Я возвращалась.

- К нему?

- Да.

- Он узнавал?

- Иногда узнавал. Иногда чувствовал, что я ухожу. Я не знаю, как. Но становился совершенно другим.

Она продолжила идти, так ничего и не взяв с полки.

* * *

В такие периоды Вадим звонил днём, спрашивал, поела ли она, предлагал куда-нибудь сходить вдвоём. Мог сам приехать за детьми. Замечал, что она устала.

И говорил.

Говорил столько, сколько раньше не соглашался слушать.

- Я всё понял.

Она молчала.

- Маш, посмотри на меня.

Он брал её за руку. Она помнила это движение: ладонь снизу, большой палец поверх её пальцев.

- Я был идиотом. Я знаю.

Ей хотелось спросить, почему для этого понимания ей каждый раз нужно почти уйти. Иногда спрашивала.

- Потому что дурак, - отвечал он. - Потому что думал, что ты всегда будешь рядом.

Это было похоже на правду. Оттого и действовало.

Он не только обещал. Какое-то время действительно приходил домой, интересовался её делами, был терпеливее. Мария замечала каждую перемену. Ей самой хотелось, чтобы получилось.

Другому мужчине она начинала отвечать реже.

Потом объясняла, что не может.

Слова всякий раз находились тяжело. Дети. Семья. Надо попробовать. Он изменился.

Она испытывала вину перед человеком, которому ещё недавно рассказывала, что больше так жить не будет. Иногда боялась открывать сообщения. Иногда сама звонила, чтобы услышать голос, и после разговора понимала, что сделала только хуже.

- Я тоже причиняла боль, - сказала она Андрею.

Он услышал за её спиной объявление по громкой связи.

- Ты сейчас в магазине?

- Да.

- Давай потом договорим.

- Нет. Я хочу сказать.

Она свернула в пустой проход.

- Я могла любить человека и всё равно уйти от него. Потому что дома опять казалось, что можно всё исправить.

Андрей посмотрел в окно.

- А потом?

- Потом проходило время.

- Сколько?

- По-разному.

Она не стала называть сроки. Помнила не числа. Помнила, как однажды снова услышала знакомое раздражение в ответ на обычный вопрос. Как отложила разговор до вечера. Как вечером он не пришёл.

* * *

После этого Андрей некоторое время не писал.

Мария заметила.

Она уже приехала домой, разобрала покупки и нашла в пакете рис, который всё-таки взяла, не запомнив когда.

«Ты занят?»

«Да. Немного».

Она поставила телефон рядом с разделочной доской.

Через десять минут:

«Тебе неприятно, что я рассказала?»

Он увидел сообщение сразу.

Неприятно было не то слово. Он пытался понять, что делать с услышанным. Ему нравилась женщина, которая говорила, что уходит от мужа. Теперь он знал, что раньше она уже уходила. И что мужчины, которым она тогда рассказывала свою историю, тоже, вероятно, думали, что у них всё будет иначе.

«Я думаю», - ответил он.

«О чём?»

«О том, что ты рассказала».

«Зря сказала?»

«Нет».

Он помедлил и дописал:

«Хорошо, что сказала».

Мария вытерла руки, взяла телефон.

«Я не хочу опять туда возвращаться».

Андрей прочитал несколько раз. Спросить «а чем я отличаюсь?» было бы слишком рано, да и не на этот вопрос она сейчас отвечала.

«Понимаю».

Он не был уверен, что понимает до конца.

* * *

О Соне Мария рассказала через несколько дней.

Сначала Андрей услышал её голос за кадром.

- Мама, смотри.

- Вижу, зайчик.

- Нет, сюда смотри.

Мария повернула телефон. Соня стояла в слишком больших туфлях и держала сумочку обеими руками. Сделала два осторожных шага, остановилась, довольная произведённым впечатлением.

- На работу собралась? - спросил Андрей.

- Нет, - серьёзно ответила Соня.

- А куда?

- В гости.

- К кому?

Она задумалась.

- К Оле.

Мария засмеялась.

Через минуту девочка ушла, шаркая туфлями по полу. Мария смотрела ей вслед.

- Он меня уговаривал её родить, - сказала она.

Андрей не сразу понял.

- Вадим?

- Да. Третьего ребёнка.

Она прислонилась к спинке кресла.

- Я уже тогда хотела развестись.

Он ждал.

- А он говорил: давай начнём заново. Что теперь всё будет иначе. Что он хочет ребёнка от меня. Что будет помогать.

- А ты хотела?

Мария долго не отвечала.

- Я хотела, чтобы мы могли нормально жить.

* * *

Она помнила тот разговор иначе, чем потом рассказывала его Андрею.

В памяти он не укладывался в несколько предложений. Там были недели, когда Вадим оставался рядом, когда можно было обсуждать что-то, не ожидая, что он оборвёт. Были планы. Были его руки, его знакомое лицо, каким она помнила его в хорошие годы.

- Ты мне не веришь, - говорил он.

- Я уже верила.

- Я знаю. Дай мне доказать.

Он говорил о ребёнке не один раз. Возвращался к этому утром, в машине, перед сном. Представлял вслух, как они будут гулять, куда поедут летом. Слушать эти планы было приятно, даже когда она старалась себе в этом не признаваться.

Она знала, сколько сил требует маленький ребёнок. Двое уже подросли. Снова ночи без сна, кормления, жизнь, расписанная вокруг чужого сна и бодрствования.

- Ты помогать будешь? - спросила она однажды.

- Конечно.

- Не «конечно». Я серьёзно.

- И я серьёзно, Маш.

Когда она узнала о беременности, то некоторое время никому не говорила. Хотела привыкнуть сама.

Потом сказала мужу.

Он обрадовался.

Эту радость она тоже помнила. Сколько бы ни пыталась позже сложить всё в понятную последовательность, вычеркнуть её не получалось.

- И почти сразу он мне изменил, - сказала она Андрею.

Он поднял глаза на экран.

- После того, как узнал?

- Да.

* * *

Они замолчали.

Мария смотрела в сторону. Андрей слышал, как она провела пальцами по ткани кресла.

- Ты уверена? - спросил он и тут же пожалел о вопросе.

Она повернулась к телефону.

- Да, Андрей. Уверена.

- Прости.

- Я хотела сделать аборт.

Он не ответил.

- Я думала: я что, совсем дура? У меня двое детей. Я собиралась уходить. И теперь опять.

Она говорила негромко, без слёз. Иногда останавливалась, будто выбирала, какую часть того времени можно передать словами.

- Я не хотела снова от него зависеть. Ещё сильнее.

Из соседней комнаты донёсся голос Сони. Мария прислушалась, но девочка разговаривала с игрушками.

- А потом пошла на УЗИ.

* * *

В кабинете ей предложили лечь и освободить живот.

Мария помнила бумагу на кушетке, прохладный гель, то, как врач смотрела на свой экран. Сама она сначала глядела в потолок.

До приёма она несколько раз мысленно повторила, о чём нужно спросить. Но когда оказалась на кушетке, вопросы куда-то пропали. Она отвечала на то, что спрашивали, и ждала.

Потом врач сказала, что будет девочка.

- Девочка? - переспросила Мария.

Ей повернули экран.

Она не сразу поняла, куда смотреть. Врач показала.

Мария лежала молча. Через некоторое время спросила, всё ли в порядке.

Ей ответили.

После приёма она вышла с распечаткой в руках и остановилась возле сумки, долго пытаясь открыть молнию одной рукой. Бумагу не хотелось сгибать.

- И я решила оставить, - сказала она Андрею. - Там.

- Из-за того, что девочка?

- Да. Не знаю, как объяснить. Я её увидела. Услышала: девочка. И всё.

Она пожала плечами.

- Я уже не могла иначе.

* * *

Соня появилась в дверях без туфель.

- Мам, пить.

- Сейчас.

Мария поднялась. Телефон остался стоять перед пустым креслом. Андрей слышал шаги, воду, короткий разговор о том, какая нужна чашка.

Потом они вернулись вместе. Соня забралась к матери на колени, прижала к себе чашку и заглянула в экран.

- Ты ещё тут?

- Тут, - сказал Андрей.

- А я воду пью.

- Вижу.

Мария убрала волосы с её лица. Девочка сделала глоток и поднесла чашку к губам матери.

- Тебе?

- Спасибо.

Мария отпила.

Андрей смотрел, как она придерживает маленькое запястье, чтобы вода не пролилась. Речь о беременности оборвалась, уступив место чашке, волосам, ребёнку, которому стало неудобно сидеть.

Соня сползла на пол.

- Я сейчас приду, - сообщила она обоим.

- Хорошо, - сказала Мария.

И только когда девочка ушла, добавила:

- О ней я никогда не жалела.

- Я понял.

- Нет, я хочу, чтобы ты понял. О ней - никогда.

- Понял, Маш.

* * *

В ту ночь они долго переписывались.

Мария рассказывала отдельными кусками, возвращалась назад, поправляла себя. Андрей постепенно перестал задавать вопросы о последовательности. Даты она путала, некоторые события помнила слишком подробно, другие помещались в одно «опять».

Иногда она защищала Вадима от собственных слов.

«Он умеет быть хорошим».

Потом:

«Просто я больше не хочу ждать, когда он снова будет».

Андрей читал.

Ему хотелось сказать что-нибудь окончательное, чтобы ей стало легче. Но все фразы, которые приходили в голову, звучали слишком уверенно для человека, сидящего в другой стране перед телефоном.

Он написал:

«Я здесь».

Мария ответила не сразу.

«Знаю».

Потом спросила:

«Ты теперь хуже обо мне думаешь?»

Он посмотрел на часы. Было далеко за полночь.

«Нет».

«Только честно».

«Честно».

Она ещё что-то печатала, стёрла, начала снова.

«Я ведь тоже много чего натворила».

«Ты мне рассказала».

«Не всё».

Андрей положил телефон на стол, потёр глаза.

«Сегодня уже поздно. Договорим».

«Хочешь спать?»

«Да. А ты?»

«Теперь хочу».

Они пожелали друг другу спокойной ночи.

Мария открыла меню переписки. Палец остановился над знакомой строкой.

Раньше она удаляла шутки, фотографии, вопросы о погоде. Теперь в телефоне лежал рассказ о нескольких годах её жизни. Она пролистала его вверх, до первого сообщения, потом обратно.

Удалить.

На экране осталось имя Андрея.

Утром под ним появилось:

«Доброе утро!»

Мария прочитала и ответила:

«Доброе. Спасибо, что вчера выслушал».

Потом услышала Соню и пошла к ней.

Глава 5

Часть первая

Глава

Глава пятая. Переписка. О нём

«Теперь твоя очередь».

Андрей прочитал сообщение, когда собирался закрыть ноутбук.

«Чего?»

«Рассказывать».

«Что именно?»

«Ты обо мне уже столько знаешь».

Он отодвинул ноутбук.

«Спрашивай».

Мария позвонила.

Она сидела на кровати, прислонившись к изголовью. Телефон стоял немного ниже лица, и время от времени она наклонялась к экрану, словно хотела рассмотреть его внимательнее.

- Ты был женат два раза?

- Да.

- И дети от обеих?

- От первой один. От второй двое.

Она загнула пальцы.

- Тоже трое.

- Тоже.

- А первая жена?

- Что первая жена?

- Вы общаетесь?

Он ответил. Мария спросила про ребёнка, потом про второй брак. Ей хотелось расставить людей и события по местам. До сих пор она знала отдельные имена, видела фотографии, слышала обрывки историй. Между ними оставались годы, о которых он ничего не говорил.

- А та женщина, про которую ты рассказывал? Вы когда были вместе?

Андрей посмотрел на неё.

- Во время второго брака.

Мария перестала загибать пальцы.

- Долго?

- Десять лет.

- Десять?

- Да.

Она чуть отодвинулась от телефона.

- Подожди. У тебя была жена, двое детей и ещё десять лет любовница?

- Получается так.

- Что значит «получается»?

Он провёл ладонью по лицу.

- Так и было.

Снизу доносились голоса телевизора. Мария встала, прикрыла дверь и вернулась на кровать.

- А почему? - спросила она.

- Что почему?

- Почему ты так жил?

Он не сразу ответил.

- Ведь это мерзко, - сказала Мария. - Жить на два фронта.

Андрей опустил глаза. Несколько секунд она видела только его лоб и седину у висков.

- Я уже с женой не жил.

- Как не жил?

- Мы жили в одном доме. Но вместе уже не жили.

- Ты был женат?

- Был.

- Ну вот.

Он поднял голову.

- Ты спросила - я рассказываю.

- Я слушаю. Просто пытаюсь понять.

* * *

Он объяснял медленно, иногда возвращаясь к уже сказанному.

Жена занималась детьми. Школа, занятия, болезни, каникулы - всё в доме было связано с ними. Он работал, приезжал поздно. Разговоры сводились к тому, что нужно оплатить, куда отвезти, что купить.

- Она была вся в детях, - сказал Андрей. - А про меня как будто забыла.

Мария подтянула колени к груди.

- Они маленькие были?

- Сначала маленькие. Потом росли.

- С маленькими трудно.

- Я знаю.

- Знаешь?

Он посмотрел на неё внимательнее.

- Ты сейчас за неё?

- Я пока спрашиваю.

Мария вспомнила, как носила Соню по комнате, стараясь не включать свет, как садилась на край кровати и боялась положить ребёнка: проснётся. Тогда ей самой хотелось, чтобы кто-нибудь принёс воды. Не спросил из другой комнаты, где его рубашка, а принёс воды.

Но Андрей говорил о своей жизни. Она заставила себя слушать дальше.

- В какой-то момент я перестал чувствовать, что меня дома ждут, - сказал он. - Не в смысле, когда я привезу продукты. Меня самого.

- Ты ей говорил?

- Говорил.

- А она?

Он помолчал.

- Уже не помню все разговоры. Наверное, у неё была бы другая версия.

Это Марию немного успокоило.

- И появилась другая женщина?

- Да.

- Чего ты хотел от неё?

Андрей усмехнулся, но без веселья.

- Ты так спрашиваешь, как будто я сначала составил список.

- А сейчас можешь ответить?

Он подумал.

- Тепла мне не хватало, наверное.

Мария смотрела в экран.

- Получил?

- Нет.

- Совсем?

- Не получил того, чего хотел.

Она опустила подбородок на колени.

- И десять лет ждал?

Он ничего не ответил.

* * *

На следующий день она вернулась к разговору сообщением.

«Я про эти десять лет думаю».

«И что надумала?»

«Не понимаю».

«Я не всё могу объяснить».

«Ты её любил?»

«Да».

«А жену?»

Ответа долго не было.

Мария успела убрать со стола, вытереть пятно от сока, попросить Леру отнести тарелку на кухню.

Когда вернулась к телефону, там было:

«Когда-то очень».

Она набрала: «А потом?»

Стерла.

Написала:

«Почему не ушёл?»

Андрей увидел сообщение, сидя за рабочим столом. Вопрос был короткий. Ответ всякий раз получался длинным и всё равно не нравился ему самому.

«Дети. Дом. Привычка. Не хотел всё рушить».

Он перечитал и добавил:

«И удобнее было ничего окончательно не решать».

Мария задержалась на последней фразе.

«Вот это больше похоже на правду».

«Возможно».

Ей хотелось спросить ещё многое. Знала ли жена. Знала ли та женщина всё о его семье. Что он обещал одной, что другой. Но из соседней комнаты позвала Соня, а потом нужно было ехать.

Она написала:

«Потом договорим».

* * *

Про остальных женщин она спрашивала легче.

- А после были отношения?

- Были.

- Долгие?

- Разные.

- Покажи фото.

- Ты уже видела.

- Не всех.

- Ты ведёшь учёт?

- Да. У меня таблица.

Он рассмеялся.

- С оценками?

- Пока без. Жду материал.

Андрей нашёл фотографию и отправил.

Мария открыла её, не прерывая звонка.

Женщина была очень красива. На снимке она стояла вполоборота, слегка подняв подбородок. Густые волосы лежали на плечах, платье подчёркивало фигуру. Она явно знала, как выглядит в кадре.

Мария увеличила фотографию. Посмотрела на лицо, потом на серьги, на сумку, на руку с яркими ногтями.

- Красивая, - сказала она.

- Красивая.

Мария ещё немного помолчала.

- Но деревня. Ты не обижайся.

Андрей засмеялся.

- Почему я должен обижаться?

- Ну мало ли. Тебе же нравилась.

- Нравилась.

- Это видно.

- По чему?

- Ты хорошую фотографию выбрал.

Он снова посмотрел на снимок. Мария тем временем закрыла его.

- Она добрая? - спросила неожиданно.

- Могла быть.

- А с тобой?

- По-разному.

- У тебя всё по-разному.

- Люди вообще редко помещаются в одно слово.

- Даже в слово «деревня»?

- Особенно.

Она улыбнулась.

Потом вернулась к фотографии ещё раз, уже после звонка. И нашла свою, на которой была в простом тёмном платье, без крупных украшений.

Отправила не сразу. Сначала решила, что это будет слишком очевидно.

Через двадцать минут всё-таки отправила.

«Нашла старую».

* * *

О дефолте Андрей заговорил сам.

Они обсуждали какую-то покупку. Мария сказала, что терпеть не может состояние, когда не знает, сколько денег будет через месяц.

- А я однажды вообще перестал понимать, сколько у меня осталось, - ответил он.

- В смысле?

- Бизнес рушился быстрее, чем мы успевали считать.

Она перестала складывать бельё.

- Это когда?

- В дефолт.

Он назвал время, а потом стал рассказывать.

До этого всё казалось большим и устойчивым. Работа, люди, договорённости. Деньги приходили, уходили, снова приходили. Он знал, кому позвонить, с кем встретиться, где можно подождать, а где нужно надавить. Даже трудности были знакомыми.

Потом знакомое перестало работать.

Одни не могли заплатить. Другие требовали деньги немедленно. То, что вчера ещё считалось активом, сегодня никто не хотел покупать. Люди, которые сами искали встречи, вдруг оказывались заняты.

- Я сначала думал, выправлю, - сказал Андрей.

- А потом?

- Потом ещё думал, что выправлю.

Мария положила сложенную футболку на стопку.

Он рассказывал без точных сумм. Она не спрашивала. Ей было важнее другое: каким он тогда был, что делал, кто оставался рядом.

- И ты всё потерял?

- Почти. По ощущениям - всё.

- Дом тоже?

- Много чего.

Он замолчал, и она не стала перечислять.

На экране Андрей сидел в своей обычной комнате, в той самой, которую она уже узнавала по кусочку стены и лампе. Марии трудно было совместить его нынешнего с человеком, который не знал, что будет завтра.

- А жена? - спросила она.

- Ушла.

Он сказал это коротко.

Мария посмотрела на него.