Печенье для любимой

Рядом с церковью стояло такое же очаровательное каменное здание. Я вытер лоб. И инстинктивно заставил себя двинуться туда.

Во дворе ждали несколько роскошных черных автомобилей. По мере приближения ко входу в церковь я услышал гул толпы за закрытой дверью. Видимо, вот-вот должны были сыграть свадьбу. Если церемония здесь, то и угощение должно быть где-то рядом. С пересохшими губами и пустым желудком вдобавок к усталости, я не отказался бы перехватить что-нибудь.

Это было одно из моих любимых занятий в Европе – заглядывать на свадебный фуршет. Вероятно, пристройка рядом с церковью отведена для гостей, и внутри должно было быть полно еды. Как бедуин, мечтающий о воде в пустыне, я представил себе восхитительные испанские блюда, и тут же мой желудок заурчал.

Надежда подкрепиться оживила мои истомленные мышцы. У меня были деньги, но я старался не лезть в карман без крайней необходимости. Поскольку я подозревал, что отец отслеживает все транзакции по моей карте, с тех пор как закончились наличные, которые я прихватил с собой в начале путешествия, я жил за счет продажи фотографий. Причем «жил» – это громко сказано. В городах, где я останавливался на пару дней, это означало найти еду, безопасное место для сна и, если повезет, душ. И пока что, за исключением нескольких мелких неурядиц, я справлялся неплохо.

Я прошел через деревянную дверь и двинулся вдоль каменной стены по темному коридору. Коридор закончился огромным залом. Между бесчисленных столов сновали мужчины в белых рубашках и бордовых жилетках, громко разговаривая на испанском.

Некоторые столы были уже накрыты, другие еще только застилали скатертями. Официанты таскали туда-сюда стулья. Один из них задел мое плечо, но я не ждал извинений: если я правильно разобрал, то человек в жилетке, которая еле сходилась на нем, угрожал официанту воткнуть стул в одно место, если тот поставит его не туда. Учитывая габариты угрожающего, это звучало вполне реалистично.

Воспользовавшись суматохой, я незаметно проскользнул в боковой коридор и нашел кухню. Бесчисленные подносы с восхитительными закусками уже подготовили к подаче. Некоторые я уже пробовал на улицах Мадрида. Тапас, пинчос, чуррос и множество других красочных блюд, названия которых я не мог запомнить (большинство заканчивались на «с»), были тут повсюду.

Не в силах противостоять первобытному инстинкту, я потянулся к одному из подносов. Я даже не понял, что именно положил в рот, но это было невероятно вкусно. Один кусок, еще один… Я поставил рюкзак на пол и, потеряв голову, успел проглотить пару порций, когда громкий голос ударил мне в спину:

– Что-то не так, приятель?

Похоже, этим «приятелем» был я. Я обернулся. Черт! Из всех присутствующих меня должен был застукать именно этот здоровяк, расставляющий стулья?! Имелась вероятность, что, как только он поймет, чем я тут занят, как мои самые уязвимые места окажутся под угрозой.

Он нахмурился, не дав мне открыть рот:

– Ты тот парень, которого прислал Ривера?

Я лишь кивнул. Я был готов на все, лишь бы избежать его гнева.

– На этом подносе не хватает нескольких штук, вычту из счета. И где, черт возьми, торт? Ты его привез или мне послать кого-то из наших?

Здоровяк говорил так быстро, что мне пришлось догадываться о значении некоторых слов. Вместо ответа я лишь покачал головой – мол, не знаю. Он громко выругался.

– У меня и так людей не хватает! Ублюдок вообще понимает, чья это свадьба? Если Ривера оставил торт на последний момент, пусть сам его и привозит. Иди забери и привези!

Я закивал было, но потом остановился. Что я делаю? Само собой, хотелось бы выбраться из этой кухни целым и невредимым, но я дал себе слово постараться не лгать. И по крайней мере последние несколько лет прикладывал усилия к тому, чтобы держать данные себе обещания. Может, сказать правду?

Громкий голос здоровяка подстегнул меня:

– Ты понял задание?

Его мускулистые руки внушали нешуточный страх.

– Эм… у меня нет машины, – пробормотал я.

Мой испанский был ужасен, но толстяку было все равно. Видимо, у него хватало работников, не знавших языка.

– Болван! Лови! – Он швырнул что-то в меня, и я поймал предмет на лету. – И учти: я жду, что и торт, и моя тачка останутся в идеальном состоянии.

Я поспешно кивнул, но с места не двинулся. Где, вообще, находится этот торт?

– ¡Vamos! ¡Vamos![10] – Тип хлопнул в ладоши, и я рванул с места, как стартующий спортсмен.

Ложь в святом месте – но меня вынудили. Я уже почти выскользнул из кухни, схватив рюкзак, как здоровяк ухватил меня за плечо. Его пальцы были твердыми, как железо:

– Скажи своему идиоту-боссу, пусть не забывает, чей сегодня праздник!

Я снова кивнул. Жестами я изъяснялся на испанском лучше, чем голосом.

Во дворе церкви я с первой же попытки определил, к какой из машин подойдет данный мне ключ. Я еще в Бразилии выяснил, что общепит – не самая прибыльная сфера.

Забравшись в старенький белый автомобиль, я вдруг улыбнулся, осознав, что только что произошло. Теперь у меня была машина! Я мог искать того воришку на этой развалюхе. Когда бензин кончится – оставлю ее на площади. Пока этот здоровяк будет вставлять изготовителю тортов что-то куда не следует, я уже буду на пути к следующему пункту. Отличный план, Эмир Ханзаде! Приятно осознавать, что мой мозг еще работает.

Опустив окно, я выпустил наружу спертый раскаленный воздух. И, настроившись продолжить погоню за воришкой, завел машину, насвистывая себе под нос.

Но едва я выехал со двора церкви, как на заднем сиденье что-то зашевелилось. Я так и подскочил. Бросил взгляд в зеркало и увидел рыжие волосы.

– Ты кто такая?

Сидящая сзади женщина проигнорировала мой акцент и протянула в мою сторону руку с зажатой в ней толстой пачкой денег. Я нахмурился, замедляя ход, намереваясь остановиться.

– No hagas preguntas y sigue conduciendo! Saldré del auto en un lugar seguro[11].

Я почти падаю в обморок от голода, и тут передо мной появляется зал с едой, потом нелепым образом я становлюсь владельцем машины, а теперь какая-то странная рыжая женщина сует мне кучу денег. Я скривился, глянув в окно на небеса. Неужто полоса неудач заканчивается?

Женщина прервала мой внутренний монолог, повторив фразу. Она тяжело дышала. Я несколько месяцев жил в Барселоне в доме старого учителя, так что мой испанский был не так уж плох. Но эта рыжая так виртуозно выговаривала слова, что я не был уверен, правильно ли ее понимаю, – чудеса в моей жизни пока не распространялись на лингвистику.

– Э-э-э… минуту… эм… а, ладно. Puede hablar más despacio, por favor?[12] – сказал я, не особо уверенный в грамматике.

Женщина опустила руку с деньгами на колени. Она явно удивилась. Карие глаза прищурились, внимательнее разглядывая мое лицо в зеркале.

– Ты турок?

Еще одно чудо! Не я заговорил на ее языке – она говорит на моем!

– Ты знаешь турецкий? – растерянно спросил я.

Она сначала приоткрыла рот, но затем оглянулась на церковь. Поспешно снова подняла деньги и на этот раз, не дожидаясь ответа, швырнула пачку на переднее сиденье:

– Давай вези уже!

Я невольно нажал на газ:

– Ладно, ладно. Ты очень требовательна для попутчицы.

Женщина то и дело оглядывалась, а я пытался разглядеть ее краем глаза. Она была худощавой. На фоне белого платья огненно-рыжие волосы бросались в глаза. Должно быть, она была старше меня. На лице – не девичья, а зрелая женская уверенность. Густой макияж подчеркивал карие глаза, и от женщины приятно пахло. На самом деле даже слишком приятно. Чересчур насыщенный запах.

Мы уже почти спустились с церковного холма, когда ее ярко-красные губы разомкнулись:

– Я выйду на последнем повороте перед площадью, но на всякий случай тебе стоит прибавить скорость.

Ее турецкий был лучше моего испанского, но она слишком акцентировала некоторые слоги. Мой взгляд скользнул к пачке денег на соседнем сиденье. Нахмурившись, я посмотрел на рыжую в зеркало:

– Зачем мне прибавлять скорость? Чего именно ты боишься?

Как будто я нажал на какую-то кнопку – сразу же за моими словами снаружи раздался визг шин на резком повороте.

– Вот чего! – Она вжалась в сиденье.

Сперва я не понял, но, увидев в боковых зеркалах блестящую черную машину, невольно сглотнул. Ничего хорошего это не сулило.

– Кто это? – спросил я.

Нога сильнее надавила на педаль. В салон ворвался ветер. Рыжие пряди незнакомки развевались вокруг лица.

Не ответив, девушка нервно застучала кулаками по сиденью, бормоча что-то по-испански.

– Эй, я с тобой разговариваю! Кто это? – закричал я, перекрывая шум ветра.

Она сжала челюсти:

– Организаторы свадьбы.

Машина преследователей постепенно сокращала дистанцию. А мне не хотелось разгонять свою развалюху еще сильнее.

– Почему они за нами гонятся? – настаивал я.

Женщина опасливо высунулась в окно, чтобы посмотреть назад.

– Эй, я спрашиваю, почему они преследуют это жалкое корыто!

– Они ловят кое-кого, кто сбежал со свадьбы, – буркнула девушка.

Черная машина была уже так близко, что я мог разглядеть людей в черных рубашках внутри. Мои подозрения относительно будущего мигом усилились:

– Кого? Кто, блин, сбежал с этой свадьбы?

Мой взгляд метался между боковыми и задним зеркалами до тех пор, пока рыжая не повернулась ко мне. Взгляд карих глаз впервые встретился с моим в зеркале.

– Невеста… – напряженно сказала она.

Я плюнул на зеркала и развернулся всем корпусом. Бросил взгляд на белое платье женщины, которая пригнулась на сиденье, и в панике снова ухватился за руль.

– Пожалуйста, скажи, что это не ты! Пожалуйста, скажи, что на испанских свадьбах гости тоже носят белое и что у меня на заднем сиденье не сидит сбежавшая невеста!

Настала короткая пауза. Затем я услышал тихое:

– Lo siento…[13]

Я вновь взглянул на небеса. Знал же, что мы с ними так легко не помиримся.

Стиснув зубы, я в последний раз посмотрел в боковые зеркала. В этот момент солнечный блик отразился от оружия, которое высунулось из окна машины позади нас.

– ТВОЮ МАТЬ!

Глава 4. Договор

Когда я резко свернул на повороте, рыжие волосы с заднего сиденья хлестнули меня по лицу.

– Невеста! Ты невеста! Невеста, блин!

Я не хотел принимать этот факт. Но скорость мы набирали. Я прикрыл глаза, не обращая внимания на дорогу. Ветер, врывающийся в открытые окна, продолжал швырять волосы девушки мне в лицо, но я игнорировал их. И все остальное – эти рыжие пряди, саму девушку, людей, преследующих нас, их оружие… Всего этого нет. Может, если я закрою глаза достаточно надолго, они действительно исчезнут.

Но отрицать что-то – не значит делать это невидимым или несуществующим. Я понял это после тех бесчисленных месяцев, что принимал «Эдем». Игнорирование не уничтожает. Оно накапливает. Растит. Затягивает. Убивает тебя.

В груди поселилось знакомое чувство. Пальцы задрожали. Пришлось открыть глаза. Мне нужна была моя камера… Я взглянул в зеркало. Мои проблемы по-прежнему оставались со мной – а теперь в очередь за ними вставали новые.

– Ладно. Ты та невеста с той свадьбы!

Женщина закатила глаза:

– ¡Mierda![14] Сколько раз тебе еще повторять?!

Она была ужасной попутчицей.

– Не повышай на меня голос! – Я потянулся к пачке денег на соседнем сиденье. – И забери! – Не глядя, я швырнул стопку на заднее сиденье.

Рыжая уже открыла было свои алые губы, но тут в боковом зеркале мелькнуло отражение вооруженных людей в преследующей нас машине. Я грубо перебил девушку, толком не успевшую заговорить:

– Почему у этих парней сзади оружие?!

Алые губы дрогнули в нерешительности. Она не ответила. В голову мне пришла безумная мысль:

– Ты что, выходила за какого-то мафиози?

Я рассмеялся. Взглянул на нее. Но она не присоединилась к веселью. Почему? Почему она не возражает? Черт!

– Ты шутишь, да?

Она закинула несколько прядей за ухо, и ее карие глаза стали видны:

– No es mafia[15]. В Испании мафии уже нет. Это скорее… фамилья, контролирующая свою территорию.

– Звучит как мафия.

– Тебе обязательно вешать ярлыки?!

Один из мужчин высунулся из окна и что-то крикнул. Громко, зло, угрожающе. Это явно было последним предупреждением.

Я пытался решить, что делать, и все лучше понимал, что надо остановиться. Но я никогда не отличался тем, что делаю то, что надо. По крайней мере раньше уж точно не отличался. Это только последние несколько лет я стараюсь вести себя примерно.

Бах! Выстрел! Черт возьми, как можно держать слово в такой ситуации? Я не понял, стреляли ли в воздух или в нас.

– ¡Dios mío! [16] Держись, почти приехали. Не сбавляй скорость. Впереди стена, увитая плющом. Мы въедем в нее.

Я поморщился. Кажется, девушка опять что-то напутала в грамматике.

– Въедем?

Она не ответила. Через несколько метров показалась та самая стена. Прямо перед нами, на последнем повороте, – огромная стена, зеленая от плюща. Обычная. Из бетона. Такая, врезавшись в которую на машине, можно отправиться прямиком на тот свет.

– Думаю, это та стена. Извини, но непохоже, что за ней что-то есть!

Рыжая не колебалась. Только выпрямила спину:

– ¡Vamos! Езжай дальше.

Мы не сильно оторвались от черной машины сзади, однако стена заходила за поворот. Если тут действительно есть какой-то трюк, мы могли бы скрыться в слепой зоне. Но стена выглядела… как стена.

– Ты уверена?

– Вперед. ¡Vamos!

– Ладно. Продолжаю ехать в стену!

Я сузил глаза, готовясь к удару. На этот раз я зажмурюсь, и проблемы действительно исчезнут. После того как я врежусь в стену, чувства наверняка меня покинут. Даже чувства к ней…

Мы приближались.

– Там нет дороги! – закричал я.

– ¡Ahí está![17]

– Нет!

– Есть, говорю! ¡Vamos!

Ладно. Если уж мне суждено умереть, пусть это будет эффектно.

Я вдавил педаль в пол. И заорал так, что голос перекрыл рев ветра.

В этот миг наш драндулет пробил плющ.

Мы на полной скорости врезались в зеленую стену. Перелетели через канаву за ней и жестко приземлились на неровную дорогу.

Я невольно усмехнулся, чувствуя, как машина сбавляет ход после прыжка. Не мог сдержаться. Мы только что прожили ту самую сцену погони, которая есть в каждом боевике. И хоть я ни за что не признался бы этой рыжей с заднего сиденья… это было круто.

Приструнив в себе озорного мальчишку, я поправил зеркало и взглянул на девушку.

– Dije[18]… – самодовольно заметила та.

Я не стал реагировать. Не мог позволить этой женщине, едва не убившей меня, потешить свое эго.

– Только настоящие мадридцы знают эту дорогу, – похвасталась она, перекидывая волосы на одно плечо.

Я оглянулся. Черная машина не появлялась.

– Если мадридцы знают эту дорогу, почему те парни ее не нашли? Выглядели они очень по-мадридски.

Она приподнялась и нагнулась ко мне:

– Когда нужно, люди ищут другие ходы, chico[19]. К тому же короткие пути знают только те, кто убегает. А эти всегда были в роли преследователей. Поэтому они этой дороги не знают.

Я промолчал. Мы катили дальше, подпрыгивая на ухабах. Солнце поднималось выше. Пальцы все еще дрожали, и я стиснул зубы.

Каждый раз, когда я терял внутреннее равновесие, тьма внутри начинала искать способ поглотить меня. Я со злостью наклонился, запрокинув голову к небесам. Это они были во всем виноваты!

– Отличная работа! Сначала ты заставил меня потерять камеру, потом гонял пешком пятьдесят километров, пока с меня семь потов не сошло. И только я подумал, что наконец поем, сел в машину и расслабился, как ты устраиваешь этот цирк! Засовываешь в мою машину невесту какого-то мафиози и подставляешь меня под обстрел! Давай уже иди до конца – пусть тот мешок с мышцами вгонит мне пулю в зад, чтобы довершить дело! – Я ударил по рулю. – Из-за тебя я потерял ее! Ее! Мы не так договаривались!

Я тяжело задышал через нос.

– С кем ты разговариваешь? – раздраженно спросила девушка с заднего сиденья.

Я уставился в зеркало на ее светло-карие глаза. Мне нужно было сорвать злость на ком-то – и вот пришла ее очередь. Впервые с момента обнаружения ее в машине я внимательно разглядывал пассажирку.

Она была красивой. Слишком красивой. Раз она называет меня «чико», то, скорее всего, она старше, хоть по внешности и не скажешь. В ее облике было столько броских деталей, что взгляд не знал, за что зацепиться: насыщенно-рыжие волосы, яркие глаза, вызывающие алые губы, фарфоровая кожа и безупречная фигура. Достаточно, чтобы свести мужчину с ума.

Мне повезло – мой рассудок уже помутила другая женщина. Иначе я точно попал бы в беду.

Хотя… Погодите-ка. Я уже в беде!

Видимо, я сказал это вслух, потому что девушка нахмурилась, будто мой голос ее раздражал. Не дав ей заговорить, я начал первым:

– Ты турчанка?

Ее произношение было слегка странным, но слишком правильным для иностранки. Она отвела взгляд, не ответив.

Хватит с меня ее проблем. Мне нужно найти свой фотоаппарат.

– Слушай, деточка, я буду говорить медленно, чтобы ты поняла. – Я сбавил скорость. – Сейчас я остановлюсь и…

– ¡No!

– Да, остановлюсь. И даже подожду, пока ты пересядешь в одну из машин сзади.

Она яростно замотала головой:

– ¡Nunca![20]

– ¡Sí, sí! Так я смогу найти того воришку, который украл мою камеру, пока моя тачка еще на ходу.

Девушка скрестила руки на груди:

– Что это за драгоценная камера, о которой ты твердишь?

Та камера была моим дыханием. Моим равновесием в этом мире. Но я не мог сказать этого незнакомке.

– Ее украли? – спросила она.

Я угрюмо кивнул.

– ¡Estupendo![21] Если ее украли, я знаю, где ее искать.

– Откуда ты можешь это знать? – скептически протянул я.

– Местные знают всех карманников. Они воруют только у los turistas.

Я нахмурился, вглядываясь в ее глаза, скрытые под челкой. Видя мое недоверие, она продолжила:

– Ладно, я докажу. – Девушка прищурилась, что-то обдумывая. – Если вор смог незаметно подобраться к твоей камере, значит, это ребенок. А раз ты гнался за ним несколько километров, то он должен быть быстрым. – Она постучала тонкими пальцами по подбородку. – Это был невысокий худой мальчишка с черными волосами в майке с именем Усэйна Болта[22]?

Я ударил по тормозам. Женщину отбросило вперед, и она откинула волосы, упавшие на лицо. Я развернулся к ней, забыв про зеркало.

Она была права. Тот самый мальчишка, укравший камеру, был одет в майку как у ямайского спортсмена.

– Я помогу тебе его найти, – сказала рыжая.

Карие глаза смотрели решительно.

Я прищурился:

– И что ты хочешь взамен? Мы оторвались от тех парней. Ты можешь сейчас выйти и исчезнуть. Я тебе больше не нужен. Значит, у тебя есть какой-то интерес.

Она наклонилась ближе. Без зеркала ее лицо выглядело еще более впечатляюще:

– Я отведу тебя к твоей камере, чико. Но сначала нам нужно кое-куда заехать. Мне нужно кое-что забрать. И сделать это надо сейчас, пока жених не добрался туда.

– Почему?

– Потому что это мой единственный шанс. Я сбежала со свадьбы как раз ради этого. Те парни, что гнались за нами, скоро сдадутся и вернутся в церковь. Я должна успеть до того, как они предупредят жениха.

Я колебался:

– Что ты хочешь забрать?

Она стиснула зубы:

– То, что принадлежит мне. То, что должно остаться у меня.

Что-то в ее глазах заставило меня содрогнуться. В них горело то же чувство, что испытывал я по отношению к своему фотоаппарату.

Если у меня есть шанс вернуть его – даже с помощью этой безумной женщины – я должен им воспользоваться.

Я протянул ей руку:

– Convenido[23].

Она вскрикнула и вместо рукопожатия обняла меня, насколько позволило сиденье. Я слегка отстранился, убрав ее тонкие руки, развернулся и завел двигатель.

– Как тебя зовут?

– Ясмин. ¿Tú?[24]

Я ненадолго задумался:

– Ромео.

Девушка криво усмехнулась:

– Необычное имя для турка.

– Как и твое – для испанки, – многозначительно ответил я.

Ее губы дрогнули, но она ничего не сказала в ответ.

Глава 5. Роза

Я не мог поверить, что нанялся в водители к сумасшедшей. Но да, факты оказались именно таковы. Девушка была красивой, но безумной. Те, кто думает, что красота искупает все, просто не сталкивались с тем, что может прятаться под прекрасной оболочкой.

Прошло уже около одиннадцати минут, как она исчезла внутри. Я припарковал машину у стены огромного особняка и наблюдал, как моя пассажирка проходит через массивные железные ворота. Охранники в черных бронежилетах поверх футболок были явно удивлены, но не препятствовали. Видимо, они ее знали.

Что еще страннее – они выглядели испуганными.

Я смотрел, как ее белое платье мелькает среди зелени, как рыжие волосы развеваются на ветру, а каблуки отбивают ритм по мостовой. (Возможно, я даже украдкой углядел, как ее бедра соблазнительно покачиваются при ходьбе.) Охранники тут же схватились за телефоны и принялись отчаянно что-то объяснять, словно их невидимый собеседник должен был срочно предпринять какие-то шаги.

Я не ясновидящий, но даже мне стало очевидно – вот он, знак, что пора сваливать.

Не выдержав, я нажал на клаксон. Раздался глухой, слабый звук. Даже мой драндулет, казалось, боялся того, что вот-вот произойдет.

Охранники метались, не зная, что делать, переглядываясь между собой, косясь то на дом, то на меня. Наконец один из них потянулся к чему-то на поясе.

Я снова нажал на гудок. На этот раз в гудке прозвучало то же отчаяние, что испытывал я сам.

Ей нужно выбираться из этого чертова особняка!

И что она, вообще, собиралась там взять? Она же сбежала из-под венца, бросив жениха в церкви, – что может быть настолько важным, чтобы ради этого возвращаться?

Драгоценности? Дизайнерская обувь? Сумка? Меха?

Я не успел закончить мысленное перечисление, как моя пассажирка появилась, держа в руках…

Не то, что я ожидал.

Я бы отдал все, чтобы там оказалось что-то из моего списка.

Но нет.

Она несла маленькую девочку.

Девочку!

Черт побери!

Женщина быстро шла к машине, а ребенок в ее руках покачивался. Игнорируя шокированные взгляды – мой и охранников, – она распахнула дверь, запихнула девочку внутрь, сама прыгнула следом и тут же скомандовала:

– ¡Vamos!

– Эй-эй! Сначала объясни!

– Что?

Я ткнул пальцем в ее трофей:

– Это! Это… не то, чего я ожидал, ясно? Ты что, не могла, как любая нормальная разъяренная женщина, украсть бриллианты, сумку или, не знаю, туфли?!

Рыжая с подчеркнутым спокойствием усадила девочку на сиденье. Маленькая девочка тоже с рыжими, но короткими волосами уставилась на меня огромными голубыми глазами, совсем не похожими на глаза женщины. Под этим взглядом ругательства застряли у меня в горле.

– Я уже похитил одну невесту, но похищать ребенка – это перебор! – в итоге твердо заявил я.

Тем временем охранники двинулись в нашу сторону. Самый злой шел сзади. Шок прошел, и теперь ими двигал инстинкт, велящий взять дело под контроль.

Ясмин захлопнула дверцу и притянула к себе девочку.

– ¡VAMOS!

Я стиснул зубы:

– Ты не можешь просто махать пальцем и орать «Вамос!». Чтобы ты знала – я обожаю истории о детях из враждующих семей. Но не такие! Я не могу ввязываться в семейные разборки, которые ставят под угрозу мой зад! Ты меня поняла?!

Мой взгляд на секунду соскользнул с ее злого лица на ребенка. Девочка смотрела на меня. Не просто смотрела – буравила. Мне стало не по себе, но я не мог отвести от нее взгляд. Будто загипнотизированный, я продолжал смотреть в эти круглые глаза. Если бы она хоть на секунду моргнула, я смог бы опять начать мыслить здраво.

Но глаза девочки были слишком синими.

Как ультрамарин.

Как ее глаза…

Черт!

Пальцы задрожали. Я резко отвернулся, сглотнул, ударил по рулю.

ЧЕРТ!

Сквозь открытое окно донесся крик:

– ¡Señora Yasmin!

Колеса моей таратайки взвизгнули, поднимая пыль. Охранник достал пистолет, но мы уже были слишком далеко.

Я бросил взгляд на заднее сиденье.