Звездная пыль и тайны

– Но я не математик, – сказал Дэвис. – Я ничего не понимаю в уравнениях.

– Я тоже не математик, – сказала Эмили. – Но я знаю, кто может нам помочь.

– Кто? – спросил Дэвис.

– Доктор Чен, – ответила Эмили. – Она – лучший математик в мире. Она работала на нас в секретной лаборатории.

– Но лаборатория уничтожена, – сказал Дэвис. – Доктор Чен, скорее всего, погибла.

– Может быть, и так, – сказала Эмили. – Но мы должны попытаться ее найти. Это наш единственный шанс.

– Хорошо, – сказал Дэвис. – Мы попытаемся ее найти. Но где нам ее искать?

– Я знаю, где она жила, – ответила Эмили. – Она жила в небольшом городке недалеко от базы. Может быть, она успела эвакуироваться.

– Хорошо, – сказал Дэвис. – Мы поедем в этот город и попытаемся ее найти.

– Но как мы туда доберемся? – спросила Эмили. – У нас нет транспорта.

– У меня есть кое-что, – сказал Дэвис.

Он указал на старый джип, стоявший в углу бункера.

– Это – моя машина, – сказал он. – Я припарковал ее здесь, когда пришел на работу.

– Ты просто чудо! – воскликнула Эмили. – Это именно то, что нам нужно!

Они сели в джип и выехали из бункера. Картина разрухи поразила их еще больше, чем раньше. Везде валялись обломки зданий, техники и тел. Ксиллианские корабли по-прежнему парили в небе.

Эмили и Дэвис ехали по разрушенной дороге, стараясь объезжать обломки и трупы. Они молчали, каждый думал о своем.

Через несколько часов они добрались до города, где жила доктор Чен. Город тоже был разрушен, но не так сильно, как база “Зона 51”. Многие здания уцелели, но в них не было никого живого.

Эмили и Дэвис начали искать дом доктора Чен. Они ходили по улицам, заглядывали в дома, но никого не находили.

Вдруг они увидели женщину, сидящую на ступеньках одного из домов. Это была доктор Чен.

– Доктор Чен! – воскликнула Эмили.

Доктор Чен подняла голову и посмотрела на них.

– Доктор Картер? – удивленно спросила она. – Что вы здесь делаете?

– Мы пришли за вами, – ответила Эмили. – Нам нужна ваша помощь.

– Какая помощь? – спросила доктор Чен.

– Мы должны решить математические уравнения, – ответила Эмили. – Уравнения, которые закодированы в музыке ксиллианцев.

– Музыка ксиллианцев? – удивленно спросила доктор Чен. – Что вы имеете в виду?

Эмили и Дэвис рассказали доктору Чен о том, что произошло на базе “Зона 51”, о музыке ксиллианцев, о математических уравнениях.

Доктор Чен слушала их с большим вниманием.

– Я понимаю, – сказала она. – Это очень важно. Если мы сможем решить эти уравнения, мы сможем понять, что хотят ксиллианцы.

– Вы поможете нам? – спросила Эмили.

– Да, – ответила доктор Чен. – Я помогу вам. Но где мы будем работать? У нас нет оборудования.

– У меня есть кое-что, – сказал Дэвис.

Он показал диктофон.

– Здесь записана музыка ксиллианцев, – сказал он.

– Хорошо, – сказала доктор Чен. – Нам нужно тихое место, где мы сможем работать.

– Я знаю такое место, – сказал Дэвис. – В подвале моего дома.

Они пошли в дом Дэвиса и спустились в подвал. Подвал был маленьким и темным, но в нем было тихо и спокойно.

Они начали работать. Доктор Чен слушала музыку, записывала уравнения, решала их. Эмили и Дэвис помогали ей, чем могли.

Они работали в течение нескольких дней, почти не спали и не ели. Они были одержимы идеей разгадать тайну ксиллианской музыки.

В конце концов доктор Чен воскликнула:

– Я разгадала! – сказала она. – Я знаю, что значат эти уравнения!

– Что? – спросила Эмили. – Что они значат?

– Они значат… извинения, – ответила доктор Чен. – Ксиллианцы просят прощения.

– Прощения? – удивленно спросила Эмили. – За что?

– За то, что напали на нас, – ответила доктор Чен. – Они говорят, что не хотели этого делать.

– Но почему они напали на нас? – спросила Эмили.

– Они говорят, что испугались нас, – ответила доктор Чен. – Они думали, что мы представляем угрозу для них.

– Но почему они так думали? – спросила Эмили.

– Они говорят, что мы слишком агрессивны, – ответила доктор Чен. – Что мы постоянно воюем друг с другом. Что мы не ценим жизнь.

– Это правда, – сказала Эмили. – Мы действительно слишком агрессивны.

– Ксиллианцы говорят, что они хотели помочь нам измениться, – ответила доктор Чен. – Они хотели показать нам, как жить в мире и согласии.

– Но почему они не сказали нам об этом? – спросила Эмили.

– Они пытались, – ответила доктор Чен. – Они посылали нам сообщения в виде математических уравнений, в виде музыки, в виде искусства. Но мы не понимали. Мы были слишком заняты своими войнами и проблемами.

– И теперь они просят прощения? – спросила Эмили.

– Да, – ответила доктор Чен. – Они говорят, что сожалеют о том, что наделали. Они хотят заключить с нами мир.

Эмили почувствовала, как ее сердце наполняется надеждой.

– Мы должны ответить им, – сказала она. – Мы должны сказать им, что мы тоже хотим мира.

– Как мы это сделаем? – спросил Дэвис.

– Я знаю, как, – ответила Эмили.

Она достала из кармана небольшой музыкальный плеер.

– У меня здесь записана музыка Баха, – сказала она. – Это – одно из самых прекрасных произведений искусства, созданных человечеством. Я думаю, что эта музыка может донести до ксиллианцев наше желание мира.

– Это гениально! – воскликнул Дэвис.

Эмили включила плеер, и из него зазвучала музыка Баха. Она знала, что это – их последний шанс. Если ксиллианцы не услышат их, если они не поверят в их искренность, то человечество будет обречено.

Они ждали.

Вдруг музыка Баха прервалась. В наушниках послышался звук. Это был голос ксиллианского командира.

– Люди Земли, – сказал голос. – Мы услышали вас. Мы верим вам. Мы принимаем ваше предложение мира.

Эмили, Дэвис и доктор Чен посмотрели друг на друга и заплакали. Это был конец войны. Это было начало новой эры. Эры мира и сотрудничества между людьми и ксиллианцами.

Несколько дней спустя ксиллианские корабли покинули Землю. Они улетели в далекие галактики, обещая вернуться, когда люди будут готовы к встрече.

Эмили Картер, рядовой Дэвис и доктор Чен стали героями. Они спасли человечество от уничтожения. Они показали миру, что даже в самые темные времена можно найти надежду.

Но самое главное, они доказали, что музыка, математика и искусство – это самые мощные инструменты для общения между разными культурами и разными мирами.

Они начали работать над тем, чтобы построить новый мир, мир, в котором не будет войн и насилия, мир, в котором все люди будут жить в мире и согласии. И они знали, что им это удастся. Потому что у них была музыка, математика и искусство. И у них была надежда.

В эпилоге, действие происходит спустя десять лет. Земля преобразилась. Благодаря обмену знаниями с ксиллианцами, человечество совершило огромный скачок в развитии технологий, медицины и науки. Города были восстановлены, а новые технологии позволяли решать проблемы, которые раньше казались неразрешимыми.

Эмили Картер стала главой Международной Организации по Сотрудничеству с Внеземными Цивилизациями. Она путешествовала по всему миру, распространяя идеи мира и сотрудничества.

Рядовой Дэвис стал известным музыкантом. Он сочинял музыку, которая объединяла людей разных культур и национальностей. Его музыка звучала во всех уголках Земли и даже в космосе.

Доктор Чен стала лауреатом Нобелевской премии по математике. Она разработала новые математические теории, которые помогли человечеству понять Вселенную.

Однажды, Эмили, Дэвис и доктор Чен собрались вместе, чтобы вспомнить прошлое.

– Кто бы мог подумать, что все так обернется? – сказала Эмили. – Мы были на грани гибели, а теперь мы живем в лучшем мире, чем когда-либо прежде.

– Это все благодаря вам, доктор Картер, – сказал Дэвис. – Вы не сдались, даже когда все казалось безнадежным.

– Нет, – ответила Эмили. – Это все благодаря нам всем. Мы работали вместе, мы верили друг в друга, и мы смогли победить.

– И благодаря музыке, математике и искусству, – добавила доктор Чен.

Они улыбнулись друг другу. Они знали, что они сделали что-то важное. Они изменили мир.

И в этот момент в небе появились корабли. Не военные, не угрожающие, а элегантные и миролюбивые суда Ксиллианцев, вернувшихся чтобы продолжить сотрудничество, начатое в хаосе и недоверии, но завершившееся надеждой и пониманием.

Эпоха космических грез

Звездная лихорадка

1957 год выдался напряженным. Холодная война набирала обороты, и мир, словно натянутая струна, готов был взорваться от малейшей искры. Но искра пришла не с политических фронтов, а из… космоса.

4 октября. Вашингтон. Овальный кабинет. Президент Дуайт Эйзенхауэр, крепкий мужчина с проницательным взглядом, сидел за своим массивным дубовым столом, попыхивая трубкой. Обстановка была спокойной, почти умиротворенной. До тех пор, пока не вошел министр обороны, Чарльз Уилсон, с лицом, перекошенным тревогой.

– Господин президент, – голос Уилсона был глухим и взволнованным, – у нас… у нас проблема.

Эйзенхауэр поднял брови, отложив трубку.

– Что случилось, Чарльз? Говори прямо.

– Русские… они запустили спутник.

На мгновение в кабинете воцарилась тишина. Эйзенхауэр помолчал, обдумывая услышанное.

– Спутник? Какой спутник? – спросил он, сохраняя внешнее спокойствие.

– Искусственный спутник Земли, господин президент. Первый в истории. Они назвали его “Спутник-1”.

Эйзенхауэр встал из-за стола и подошел к окну, глядя на утреннее небо. Запуск спутника был огромным шагом вперед, и его совершили Советы. Это значило не только научный прорыв, но и серьезную угрозу национальной безопасности.

– И что это значит, Чарльз? Объясни мне в деталях.

– Это значит, господин президент, что русские обогнали нас в космической гонке. Они показали, что обладают мощными ракетами, способными доставить груз на орбиту. И эти ракеты, теоретически, могут доставить и боеголовки в любую точку земного шара.

Эйзенхауэр нахмурился.

– Нам нужно действовать. Срочно. Созовите совещание Совета национальной безопасности. Я хочу знать все детали этой… этой катастрофы.

– Будет сделано, господин президент, – Уилсон развернулся и поспешил к двери.

Несколько часов спустя, в зале заседаний Совета национальной безопасности царила напряженная атмосфера. Генералы, адмиралы, политики, ученые – все собрались, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию.

Директор ЦРУ Аллен Даллес представил доклад о советской космической программе.

– По нашим данным, – начал он, – Советский Союз активно разрабатывал ракетную технику на протяжении нескольких лет. Они вложили огромные ресурсы в эту область, и, как мы видим, не зря.

– И что мы делали все это время? – раздраженно спросил вице-президент Ричард Никсон. – Мы что, спали?

– Мы работали над собственной программой, господин вице-президент, – ответил Вернер фон Браун, немецкий ученый-ракетчик, переехавший в США после Второй мировой войны. – Но наша программа “Авангард” была ориентирована на научные исследования, а не на военные цели.

– И в этом наша ошибка, – проворчал Уилсон.

– Нам нужно сменить приоритеты, – заявил Эйзенхауэр. – Вернер, я хочу, чтобы вы возглавили новую программу. Цель – запустить американский спутник как можно скорее.

– Господин президент, – ответил фон Браун, – я готов приложить все усилия, но нам понадобится поддержка и ресурсы.

– Вы получите все необходимое, – заверил его Эйзенхауэр. – Но времени у нас мало. Русские не будут ждать.

Москва. Кабинет Сергея Королева, главного конструктора советской космической программы. Королев, человек с пронзительным взглядом и неиссякаемой энергией, сидел за своим столом, окруженный чертежами и схемами. Рядом с ним стоял молодой инженер, Василий Мишин.

– Сергей Павлович, – сказал Мишин, – американцы в панике. Их пресса полна заголовков о “Спутнике”. Они не ожидали, что мы их обгоним.

Королев улыбнулся.

– Это только начало, Василий. Мы должны продолжать двигаться вперед. Следующая цель – человек в космосе.

– Это огромный риск, Сергей Павлович, – возразил Мишин. – Мы еще не до конца уверены в надежности наших ракет.

– Риск есть всегда, – ответил Королев. – Но без риска нет и побед. Я уверен, что мы сможем отправить человека в космос раньше американцев.

– Вы верите в это, Сергей Павлович?

– Я знаю это, Василий. Я чувствую это. У нас есть все необходимое: талантливые инженеры, мощные ракеты, и главное – вера в нашу победу.

В дверь постучали. В кабинет вошел маршал Георгий Жуков, легендарный полководец, герой Великой Отечественной войны.

– Сергей Павлович, – обратился он к Королеву, – поздравляю вас с успехом. “Спутник” произвел огромное впечатление на руководство страны.

– Спасибо, Георгий Константинович, – ответил Королев. – Но это заслуга всей нашей команды.

– Я пришел передать вам слова благодарности от Никиты Сергеевича, – продолжал Жуков. – Он очень доволен вашими успехами. И он хочет, чтобы вы продолжали двигаться в том же направлении.

– Мы сделаем все возможное, Георгий Константинович, – заверил его Королев.

– Он также просил передать, – Жуков понизил голос, – что политическое руководство заинтересовано в демонстрации нашего превосходства над американцами. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше.

– Мы работаем над этим, Георгий Константинович, – ответил Королев. – Но нам нужно время.

– Время – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – возразил Жуков. – Американцы не будут стоять на месте. Они будут пытаться нас догнать. И мы должны быть на шаг впереди.

Эдвардс Эйр Форс Бэйс, Калифорния. Испытательный полигон. Чак Йегер, легендарный летчик-испытатель, первый человек, преодолевший звуковой барьер, стоял возле новейшего американского самолета-ракетоплана, X-15. Рядом с ним находился Скотт Кроссфилд, другой опытный пилот.

– Ну что, Скотт, – сказал Йегер, – готов полетать?

– Всегда готов, Чак, – ответил Кроссфилд с улыбкой. – Особенно на такой машине.

– Эта штука – настоящий зверь, – Йегер похлопал рукой по фюзеляжу X-15. – Летать на ней – это как ездить на ракете.

– Я слышал, что русские запустили спутник, – заметил Кроссфилд.

– Слышал, – кивнул Йегер. – Это плохие новости.

– Значит, нам нужно летать еще быстрее, – сказал Кроссфилд. – И выше.

– Именно, – согласился Йегер. – Мы должны показать этим русским, что мы тоже кое-что умеем.

– Ты думаешь, мы сможем догнать их в космосе? – спросил Кроссфилд.

Йегер посмотрел на небо.

– Я не знаю, Скотт. Но я знаю, что мы будем стараться. Мы всегда стараемся.

Байконур, Казахстан. Секретный космодром. Раннее утро. На стартовой площадке стоит ракета “Р-7”, готовая к запуску. Вокруг суетятся техники и инженеры. Юрий Гагарин, молодой летчик-истребитель, стоит возле ракеты, облаченный в скафандр. Рядом с ним находится Герман Титов, его дублер.

– Ну что, Юрий Алексеевич, – сказал Титов, – готов к полету?

– Готов, Герман Степанович, – ответил Гагарин с улыбкой. – Немного волнуюсь, конечно, но больше воодушевлен.

– Помни, Юрий, – сказал Титов, – ты представляешь не только себя, но и всю нашу страну. Ты должен показать миру, что советский человек – самый смелый и отважный.

– Я постараюсь не подвести, Герман Степанович, – ответил Гагарин.

К ним подошел Сергей Королев.

– Юрий Алексеевич, – сказал он, – все готово к запуску. Желаю вам удачи.

– Спасибо, Сергей Павлович, – ответил Гагарин. – Я сделаю все, что в моих силах.

– Помни, Юрий, – Королев положил руку на плечо Гагарина, – ты первый. Первый человек в космосе. Это огромная ответственность.

– Я понимаю это, Сергей Павлович, – ответил Гагарин.

– Не волнуйся, Юрий, – добавил Королев, – мы верим в тебя. Вся страна верит в тебя.

Вашингтон. Овальный кабинет. Президент Эйзенхаэр сидел за своим столом, слушая доклад Вернера фон Брауна.

– Господин президент, – говорил фон Браун, – мы близки к запуску нашего первого спутника.

– Когда? – спросил Эйзенхаэр.

– В течение нескольких месяцев, – ответил фон Браун. – Но нам нужно больше времени и ресурсов, чтобы догнать русских.

– Я понимаю это, Вернер, – сказал Эйзенхаэр. – Но у нас нет времени. Русские уже отправили человека в космос. Это огромный удар по нашему престижу.

– Я знаю это, господин президент, – ответил фон Браун. – Но мы делаем все, что в наших силах.

– Нам нужно сделать больше, Вернер, – сказал Эйзенхаэр. – Нам нужно показать миру, что мы все еще лидеры.

– Что вы предлагаете, господин президент? – спросил фон Браун.

Эйзенхаэр задумался на мгновение.

– Я предлагаю нам поставить новую цель, – сказал он. – Цель, которая будет вдохновлять нашу страну и весь мир. Цель, которая покажет, что мы способны на невозможное.

– Какую цель, господин президент? – спросил фон Браун.

Эйзенхаэр встал из-за стола и подошел к окну, глядя на луну.

– Мы высадим человека на Луну, – сказал он. – И вернем его обратно. До конца этого десятилетия.

Фон Браун молчал, пораженный масштабом этой задачи.

– Это возможно, Вернер? – спросил Эйзенхаэр.

Фон Браун вздохнул.

– Это будет очень сложно, господин президент, – ответил он. – Но если мы получим все необходимое, я думаю, что это возможно.

– Тогда сделайте это, Вернер, – сказал Эйзенхаэр. – Сделайте это для Америки. Сделайте это для всего мира.

В кабинете воцарилась тишина. Луна светила в окно, как символ новой эры, эры космических свершений и великих надежд. Космическая гонка набирала обороты.

Первые шаги в бездне

После триумфального полета Юрия Гагарина в апреле 1961 года, американское общество пребывало в состоянии шока и одновременно – яростного стремления к переменам. Заявление президента Кеннеди о высадке человека на Луну до конца десятилетия прозвучало как призыв к оружию, как обещание вернуть утраченное лидерство. В стране началась настоящая мобилизация научных, технических и финансовых ресурсов.

Вашингтон, округ Колумбия. Белый дом. Овальный кабинет. Президент Джон Кеннеди, молодой, энергичный и харизматичный, стоял у окна, глядя на лужайку перед Белым домом. В комнате находились вице-президент Линдон Джонсон, директор NASA Джеймс Уэбб и Вернер фон Браун.

– Господин президент, – начал Уэбб, – после вашего заявления о Луне, мы получили огромный прилив энтузиазма в NASA. Люди работают день и ночь, чтобы воплотить вашу мечту в реальность.

– Я рад это слышать, Джеймс, – ответил Кеннеди, не отрывая взгляда от окна. – Но энтузиазма недостаточно. Нам нужны конкретные результаты. Русские не будут ждать.

– Мы понимаем это, господин президент, – сказал фон Браун. – Мы разрабатываем новую ракету, “Сатурн V”, которая будет достаточно мощной, чтобы доставить человека на Луну.

– И когда мы сможем ее испытать? – спросил Кеннеди.

– Первые испытания запланированы на следующий год, – ответил фон Браун. – Но нам нужно время, чтобы убедиться в ее надежности.

– Времени у нас нет, Вернер, – сказал Кеннеди, поворачиваясь к ним. – Каждый день промедления – это победа для русских.

– Мы делаем все, что в наших силах, господин президент, – ответил фон Браун. – Но нам нужна поддержка. Нам нужно больше финансирования, больше инженеров, больше испытательных площадок.

– Вы получите все необходимое, Вернер, – заверил его Кеннеди. – Я лично позабочусь об этом. Но я хочу видеть результаты. Я хочу видеть, как американцы ступают на Луну раньше русских.

– Мы сделаем все возможное, господин президент, – ответил фон Браун.

Кеннеди посмотрел на Линдона Джонсона.

– Линдон, – сказал он, – я хочу, чтобы ты возглавил Национальный совет по космосу. Твоя задача – координировать все усилия, связанные с космической программой, и обеспечивать ее бесперебойное финансирование.

– Я готов, Джон, – ответил Джонсон. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы победили в этой гонке.

Кеннеди кивнул.

– Я верю в вас, ребята, – сказал он. – Я верю в Америку. Мы должны победить в этой гонке. Мы должны доказать миру, что мы – лидеры.

Москва. Кремль. Кабинет Никиты Хрущева, первого секретаря ЦК КПСС. Хрущев, коренастый мужчина с волевым лицом, сидел за своим столом, слушая доклад Дмитрия Устинова, секретаря ЦК КПСС по оборонной промышленности.

– Никита Сергеевич, – говорил Устинов, – американцы приняли вызов. Они заявили, что высадят человека на Луну до конца десятилетия.

– Они думают, что смогут нас обогнать? – спросил Хрущев.

– Они вкладывают огромные ресурсы в свою космическую программу, – ответил Устинов. – Но у нас есть преимущество. У нас есть опыт. У нас есть Королев.

– Королев – гений, – согласился Хрущев. – Но нам нужно больше, чем просто гений. Нам нужна система. Нам нужна координация.

– Мы работаем над этим, Никита Сергеевич, – ответил Устинов. – Мы создаем Государственную комиссию по космосу, которая будет координировать все усилия, связанные с космической программой.

– Это хорошо, – сказал Хрущев. – Но я хочу видеть результаты. Я хочу, чтобы советский человек первым ступил на Луну.

– Мы сделаем все возможное, Никита Сергеевич, – ответил Устинов.

– Я знаю, что вы сделаете, – сказал Хрущев. – Но я хочу, чтобы вы сделали это быстрее. Американцы не будут ждать.

– Мы понимаем это, Никита Сергеевич, – ответил Устинов. – Мы работаем над этим.

– Я верю в вас, Дмитрий Федорович, – сказал Хрущев. – Я верю в советский народ. Мы должны победить в этой гонке. Мы должны доказать миру, что мы – лучшие.

Хьюстон, Техас. Космический центр имени Линдона Джонсона. Строительство нового центра шло полным ходом. Сотни рабочих, инженеров и ученых трудились день и ночь, чтобы закончить строительство как можно скорее. Алан Шепард, один из первых американских астронавтов, стоял возле строительной площадки, наблюдая за кипящей работой. Рядом с ним находился Джон Гленн, другой астронавт.

– Ну что, Джон, – сказал Шепард, – готов к полету?

– Всегда готов, Алан, – ответил Гленн с улыбкой. – Особенно после полета Юрия Гагарина.

– Это было впечатляюще, – согласился Шепард. – Но теперь наша очередь.

– Ты думаешь, мы сможем догнать русских? – спросил Гленн.

– Я думаю, что мы обязаны догнать их, – ответил Шепард. – На карту поставлено будущее нашей страны.

– Давление огромное, – заметил Гленн.

– Да, – согласился Шепард. – Но мы – астронавты. Мы привыкли к давлению.

– Ты думаешь, мы действительно полетим на Луну? – спросил Гленн.

– Я верю в это, Джон, – ответил Шепард. – Я верю в американскую технологию. Я верю в нашу команду. Мы полетим на Луну.

– Я тоже верю в это, Алан, – сказал Гленн. – Но это будет нелегко.

– Никто и не говорил, что будет легко, – ответил Шепард. – Но мы справимся. Мы всегда справляемся.

Байконур, Казахстан. Космодром. Герман Титов, советский космонавт, готовился к своему полету в космос. Он должен был провести на орбите больше суток, доказав, что человек может выдержать длительное пребывание в невесомости. Рядом с ним находился Юрий Гагарин, ставший национальным героем после своего полета.

– Ну что, Герман Степанович, – сказал Гагарин, – готов к длительному полету?

– Готов, Юрий Алексеевич, – ответил Титов с улыбкой. – Я буду летать, пока не надоест.

– Помни, Герман, – сказал Гагарин, – ты представляешь не только себя, но и всю нашу страну. Ты должен показать миру, что советский человек может выдержать любые испытания.

– Я постараюсь не подвести, Юрий Алексеевич, – ответил Титов.

– Не волнуйся, Герман, – сказал Гагарин, – ты справишься. Ты – лучший из нас.

– Спасибо, Юрий, – ответил Титов. – Но без тебя я бы здесь не стоял.

– Мы все вместе делаем одно дело, Герман, – сказал Гагарин. – Мы строим коммунизм в космосе.

– Это точно, Юрий, – ответил Титов. – Мы покажем этим американцам, кто здесь хозяин.

Мыс Канаверал, Флорида. Стартовая площадка. Ракета “Атлас” с кораблем “Меркурий” готовилась к запуску. Джон Гленн, американский астронавт, находился внутри корабля, готовясь к своему историческому полету. Он должен был стать первым американцем, совершившим орбитальный полет вокруг Земли.

В Центре управления полетами, расположенном неподалеку, царила напряженная атмосфера. Руководитель полета Крис Крафт сидел за своим столом, наблюдая за показаниями приборов. Рядом с ним находились другие инженеры и техники, следящие за каждым этапом подготовки к запуску.

– Все системы в норме, – доложил один из инженеров.

– Готовность к запуску – пять минут, – объявил Крафт.

Внутри корабля “Меркурий” Гленн слышал голос Крафта в наушниках.

– Джон, – говорил Крафт, – все готово к запуску. Ты готов?

– Готов, Крис, – ответил Гленн. – Запускайте.