Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал

Смотрю на лицо юноши на холсте.

Совсем молодой. Война пожирает детей.

Это огромный удар по родителям — я не представляю, как можно такое пережить.

Гаспар перенёс потери, потерял здоровье, но остаётся стойким, продолжает работать — у него должно было быть какое-то совещание…

Я перевожу взгляд на раскрытую дверь спальни.

В сердце что-то колышется, и я иду к нему.

Успеваю вовремя.

Кожа покраснела. Касаюсь лба и мгновенно понимаю — жар.

А через мгновение начинаются судороги.

Приди я чуть позднее, потеряла бы его.

Я открываю лекарский чемоданчик и берусь за дело.

Капитан Метс и Николас тревожатся, спрашивают.

Приезжает полисмен и допрашивает об обстоятельствах выстрела, с ним разбирается Метс.

Почти одновременно с ним приезжает ещё один человек.

Я слышу из гостиной приглушённый хрипловатый голос и понимаю, что это магистр Гидеон Риммер.

Значит, Метс вызвал его.

Правильно.

— Здравствуйте, как тут у нас? — раздаётся на пороге спальни добрый, с лёгкой хрипотцой голос.

Я поднимаю взгляд и вижу пожилого лорда невысокого роста с аккуратно подстриженной белой бородой и пенсне на переносице.

— Магистр Риммер? — произношу я. — Я Николь… — осекаюсь, по привычке чуть не назвав фамилию Сола. — Я невеста Гаспара и целительница. В него попал магический армейский заряд.

— Невеста? — Риммер внимательно смотрит на меня через пенсне. — Я знаю Гаспара двадцать лет. Последнее время вижу его почти каждый день — про вас он ничего не говорил.

Магистр решительно проходит ближе, ставя чемоданчик на стол.

— Введите в курс, целитель Николь.

Я рассказываю о состоянии и предпринятом лечении. Голос ровный и холодный. Но внутри всё дрожит от страха и несправедливости. Я вытащу Гаспара, чего бы мне это не стоило. Он заслуживает жизни, он не может умереть.

— Вы военный целитель? — смотрит поверх пенсне Риммер, словно хочет рассмотреть внимательнее.

— Да, я работала в госпиталях.

— Это заметно. Я когда-то тоже служил на передовой.

Риммер берётся за Гаспара, водит над ним артефактами.

— Жар сейчас начнёт отступать, — произносит он хрипловатым голосом. — Ваше лечение действует.

И поднимает на меня взгляд:

— Вы всё сделали правильно, целитель Николь. Не волнуйтесь так. Вижу, что он вам дорог. Расскажите же, где познакомились. Давно вы его невеста?

— Гаспар сделал предложение сегодня. Остальное пусть он сам вам расскажет, когда очнётся.

Перевожу тревожный взгляд на Гаспара, его грудь тяжёло, но ровно вздымается.

Поправляю простынь, покрывающую его тело. Провожу ладонью по лбу.

Лихорадка отступает.

Однако радоваться рано.

Повреждения от выстрела очень сильны, драконья регенерация не работает. Восстановление будет долгим и тяжёлым. Если Гаспар, конечно, вообще очнётся. Разряд и последующая лихорадка могли повредить мозг.

— Нужно сменить повязку и наложить новую мазь, — произношу я и тянусь к своему чемоданчику.

— Вы позволите, если я это сделаю? А вы отдохните немного, Николь, присядьте, — произносит Риммер.

— Хорошо, спасибо.

Я присаживаюсь на край постели и бросаю взгляд на стол, где у Гаспара расставлены целые батареи эликсиров, рассматриваю.

Половина из них обезболивающие разной направленности, часть разжижающие кровь — для тех, кто мало двигается очень нужные. Есть ещё от внутренних отёков и кровоочищающие. И эликсиры чёрной магии — от них фонит злой энергией, которую я чувствую на расстоянии.

Повреждённые ноги — это только вершина всех его травм.

Какие же звери те, кто его искалечил.

— Магистр Риммер, — произношу, наблюдая за тем, как он ловко накладывает маль. — Гаспар сказал, что вы искали способ исцелить его. Расскажите мне всё, что вам известно. Пожалуйста, — прошу тихо.

Магистр смотрит на меня поверх пенсне.

— Расскажу, — говорит он.

И делится со мной, оперируя сложными терминами. Как целитель я его хорошо понимаю.

Риммер описывает ритуал, который очистит кровь от яда. И главным элементом служит кровь близкого родственника.

Как и говорил Гаспар.

Я тяжело вздыхаю. Безнадёжность стискивает грудь.

— Я поняла, спасибо, — произношу.

Взгляд возвращается к эликсиру чёрной магии.

— Я хочу попросить вас об одной вещи, магистр.

— Слушаю, Николь.

— Не готовьте для него больше это, — поднимаю пузырёк. — Сегодня это чуть не убило его.

Магистр Риммер забирает у меня из рук пузырёк.

— За это можно лишиться головы, Николь. Забудьте, что видели это.

24

Маршал Сол Бекфорд

Тишина кабинета давила. Он ждал новостей о смерти, но весь день стояло гробовое молчание.

Бокал крепкого, сигара.

Бекфорд медленно пил в одиночестве и думал.

Кайзер.

Севидж.

Убиты в пытках.

— Он не мог сделать это один, он калека, — хрипло произносит Бекфорд в темноту. — Значит, есть ещё кто-то, кто работал на него. Кому всё известно.

Медленно втягивает в себя дым. Выдыхает через нос.

— Увёл мою жену. Собака.

Опрокидывает остатки горького напитка в рот и морщится.

Сегодня Бекфорд был у королевы, запланированный приём, на котором они должны были появиться вместе с Николь.

Пришлось сказать, что жена приболела.

На столе лежат бумаги на развод, на которых ещё не иссохли чернила — осталось только подписать. Он всё подготовил. Но история о побеге Николь не должна выйти наружу. Она сделает заявление перед королевой о болезни и отправится в монастырь.

Он заставит её.

Поэтому Сол приказал прикончить ван Райдена.

Такое дело не доверишь чужому, поэтому он поручил исполнение Уинстону — самому меткому стрелку из них всех.

Уинстон поклялся, что попал.

Армейский демонический заряд должен был уложить ван Райдена в могилу, даже слегка задев. Это слишком мощная магия для калеки. Он даже не дракон. Не маг. Кусок мяса. Калека.

За домом ван Райдена сразу же выставил наблюдение. Приезжал знаменитый лекарь, министр Риммер. У Райдена сильные связи — Сол этого не учёл.

Раздаётся стук в дверь.

— Ваша светлость, прибыла полиция, — докладывает слуга.

Бекфорд тушит сигару, размазывая её по пепельнице. Внутри поднимается что-то дикое, звериное.

Полиция не смела приходить к нему.

К НЕМУ.

Он — маршал королевства, занимает политический пост.

— Пригласи, — хрипло бросает Сол и откидывается на спинку массивного кожаного кресла.

В кабинет входит ссутуленный полисмен. Кланяется. Боится наступить на дорогой ковёр.

— Лорд Бекфорд, это правда, что сегодня утром вы хотели вызвать на дуэль лорда Гаспара ван Райдена? — спрашивает страж закона.

Бекфорд медленно поднимается.

Полисмен сильнее съёживается и отступает к двери, словно оказался с хищником в клетке.

Сол подходит к стражу закона вплотную, оказавшись выше его на целую голову, и вдавливает в его ладонь деньги.

— Убрать моё имя из подозреваемых. Написать в рапорте, что ван Райден сам себя подорвал от того, что обезумел в плену демонов.

Полисмен опускает взгляд на купюру в тысячу крон, украшенную золотым тиснением, и его лицо сразу делается понимающим.

— Так точно, маршал Бекфорд. Обезумел в плену демонов.

Сол сжимает зубы и чувствует, как верхняя губа подёргивается от напряжения.

Внутри разливается холодная ярость.

Проводив полисмена, Сол возвращается в спальню.

Тут всё иначе, даже пахнет по-другому. Не так, как было ещё вчера с женой.

Ему не нравится. Чужое.

В постели спит девушка. Она кажется чуждой, он привык к другой женщине в своём доме. Только одну он называл женой.

Это всё привычка. Пройдёт.

Николь шлюха и предательница.

Больше не вспоминать.

Бекфорд устало садится на постель, расстёгивает пуговицы на кителе.

Виктория просыпается, тянется к нему.

— Милый, — мурлычет. — Ты пришёл. Я соскучилась.

Бекфорд тянется к Виктории, кладёт на живот массивную ладонь. Загорелая кожа сильно выделяется на полупрозрачной ночнушке. Он гладит живот.

Его ребёнок. Наследник. Дракон.

Николь не могла родить ребёнка пятнадцать лет. Никчёмная. Шлюха. Всё правильно. Развод — это правильно.

Виктория тянется целовать его, но он направляет её вниз, к своим бёдрам.

— Займись делом.

Проходит две недели.

Новостей о смерти всё нет.

Докладывают, что вокруг дома ван Райдена зубастая охрана. Никто не проговаривается ни за какие деньги. К магистру не подступиться. Ничего не известно уже две недели. Это раздражает.

Но кое-что за это время сдвинулось.

Он закрыл больницу Николь.

Достаточно было одного разговора на охоте. Хорошо провели время и дела порешали.

На прошлой неделе из больницы вывезли последние медикаменты и лечебные артефакты, и там была Николь.

Его. Всё ещё его.

Он наблюдал за ней из кареты на противоположной стороне улицы.

Как будто осунулась и похудела.

Уже не такая красивая — и это радовало его.

Сол едва сдержал порыв подойти и отволочь её домой — свою жену.

С ней была охрана. Отчаянные головорезы. Бекфорд не хотел скандала на публике.

Тогда же на охоте Сол попросил мэра поднять арендную плату за особняк ван Райдена. Втрое. В надежде, что ван Райден, если жив, поедет разбираться, и тогда его можно будет добить.

Но ван Райден не показывался на люди.

Зато Николь устроилась на работу штатным лекарем в другую больницу, но принимает пациентов на дому, в отдельном крыле особняка.

Сол допрашивал всех, кто бывал в доме, но никто не видел внутри калеку. Тяжелобольного. Никого, кроме охранников.

Время играло против него.

Живот у Виктории скоро начнёт расти. Любопытные начнут задавать вопросы, сравнивать сроки женитьбы и возраст младенца.

Бекфорда это не устраивало.

И тогда он решил выяснить всё сам. Он знает Николь, как облупленную. По глазам поймёт больше, чем она ему скажет.

А повод навестить — вот он.

Бекфорд достаёт из стола счёт за последние эликсиры от бесплодия на триста тысяч крон.

Он его не оплатил его, тянул, жадность давила.

Её долги — её проблемы.

25

Я меняю повязку на груди Гаспара.

Рана благодаря мазям и моей целительной силе затягивается.

Но Гаспар не приходит в сознание.

Я стараюсь не поддаваться панике, делаю перевязки и процедуры с холодной выдержкой, которую обрела в военных госпиталях.

Но иногда руки дрожат.

Я борюсь изо всех сил, чтобы спасти его.

Не из-за страха перед монастырём.

Дело не в этом.

Он закрыл меня собой от выстрела. Я это помню.

В кого из нас стреляли, ни я, ни Метс, так и не сумели понять. Но доля секунды от момента, когда зазвучал выстрел и до того, как заряд нашёл цель, Гаспар успел среагировать. Он бросился защищать меня.

Потому что обещал.

Он подарил мне брачный браслет и огромный букет прекрасных роз, размазанных по сырой земле в тот же день. Я собрала, что осталось, всего несколько цветков, и они теперь стоят в вазе.

Я не понимаю, что между нами. Это точно не любовь. Скорее это попытка доверять друг другу. Поэтому я его не оставлю. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы Гаспар открыл глаза.

Раздаётся тихий стук в дверь.

— Леди Николь, у нас гости, — говорит повар Николас, отворяя дверь.

— Что за гости?

Тру глаза. Поправляю одеяло на груди Гаспара.

Я задремала, сидя у его постели.

— Лорд Брайс. Армейский друг Гаспара и работодатель, — объясняет Николас.

Повар не скрывает от меня дел Гаспара. Он стал мне доверять, когда увидел, как преданно я занимаюсь его хозяином.

Я тоже кое-что успела понять о Николасе. Он служит Гаспару не за жалованье, а потому что предан. Своей семьи у Николаса нет, и когда Гаспар вернулся из плена, Николас — один из тех солдат, кому удалось вырваться из окружения, — уволился из армии и стал служить дальше своему генералу.

Разглаживаю складки на платье — том самом, что купил мне Гаспар в салоне Жеона. Я теперь хожу в нём всё время, выбросив всё, что принесла с собой из прошлой жизни.

Выхожу в гостиную.

В комнате стоит мужчина с армейской выправкой. На вид лет пятьдесят, тёмные волосы, седина на висках.

Шляпа смята в руках.

— Кто вы? — он не здоровается. — Меня обыскали на входе дважды. Где ван Райден?

— Представьтесь.

— Лорд Артур Брайс, — коротко кивает гость. — Гаспар работает у меня.

— Леди Николь, невеста лорда ван Райдена.

— Ясно. Гаспар не приехал на совещание. У нас контракт. Я могу его увидеть?

— На него было совершено покушение.

— Что?! Как он? Он жив?

— Он жив. Но его состояние держится в тайне во избежание новых попыток нападения.

Об этом мы договорились с Метсом. Никого не подпускать к Гаспару. Всех, кто входит в дом, обыскивать. Никому не доверять и не давать информации.

— Как только он сможет с вами поговорить, он свяжется с вами, — отвечаю я.

— Я понял. Вам нужна помощь? Я готов.

— Если понадобится — я скажу.

— Хорошо. Но я оставлю тут деньги за проект, сто тысяч, — Брайс кладёт на комод купюры. — Гаспар почти закончил работы, осталась финальная стадия.

— А что за проект?

— Строим особняк для клиента. Ван Райден когда-то командовал армией, а теперь командует отрядом строителей и магов-бытовиков. Очень быстро возводим дома, — довольно произносит Брайс. — Третий за единственный месяц, что Гаспар вернулся в столицу. Это быстро. И невесту уже достойную нашёл. Времени зря не теряет! Что ж, желаю всего хорошего. Если что-то будет нужно, пошлите человека в бюро Брайс.

— Я вас услышала. Благодарю.

Провожаю Брайса.

— На кухне продукты на исходе, — произносит Николас, кивая на деньги, оставленные на комоде.

Я беру купюры.

— Сколько нужно?

— Тысячи две-три, я закажу на рынке необходимое: молоко, мясо.

Отсчитываю три тысячи и даю Николасу.

— На что ещё уходит в месяц? — спрашиваю я.

— Аренда, лекарства, жалованье Метсу и солдатам. Но лорд Гаспар платил им на днях, ещё есть время до следующей платы. А аренду нужно платить на днях. Деньги у Гаспара лежат в сейфе в спальне. Ключ в нижнем ящике стола. Вы теперь хозяйка.

Я возвращаюсь в спальню к Гаспару, проверяю его состояние.

Затем нахожу ключ в ящике, открываю сейф. Нужно убрать туда деньги Брайса и посмотреть, сколько у Гаспара сбережений. Как долго мы сможем протянуть.

Но то, что я обнаруживаю…

26

В сейфе лежат медали и ордена. Как их много у Гаспара, я даже не ожидала. Золотые, серебряные, с инкрустацией камней.

У Сола наград куда меньше, а ведь он маршал.

Пробравшись рукой через награды достаю пухлый конверт.

Наверное, там деньги.

Открываю, и…

Сердце пропускает удар.

Да. Деньги здесь есть. Около пятидесяти тысяч.

Немного.

Платье от Жеона, розы, браслет.

Понимаю, что он потратил на меня всё, что заработал у Брайса за месяц работы.

У него нет сбережений.

Но будоражит другое.

В конверте много карточек с портретами Элизабет и сына.

Это его семья.

И я вдруг остро чувствую себя чужой. Незаконно вторгшейся. Прикоснувшейся к сокровенному.

Деньги, которые держу в руке, его пятьдесят тысяч, хочется положить обратно и вообще покинуть дом.

Как женщине — хочется уйти.

Как целителю — нельзя.

Я не бросаю пациентов.

Гаспар обещал мне защиту.

У нас сделка.

Я убираю портреты обратно в конверт. А деньги кладу рядом, чтобы легко можно было взять, не натыкаясь на лицо чужой женщины.

Сажусь к постели, смотрю на лежащего мужчину.

Гаспар-Гаспар.

Как же так, Гаспар, ты обещал мне больницу, но у тебя почти нет сбережений. Только медали.

Но понимаю, у него был хороший контракт с Брайсом, он собирался на совещание в день покушения, планировал работать и зарабатывать. Он бы сделал, что обещал.

Он из тех, кто выполняет.

Если бы не проклятый выстрел.

Проклятый Сол.

Меняю Гаспару повязки, кормлю его долго и кропотливо.

Кормить приходится почти постоянно, потому что вливать удаётся по чуть-чуть.

***

— Леди Николь, вас спрашивает женщина, говорит из больницы, представилась госпожой Дебб, — докладывает Николас.

Управляющая.

Внутри тяжёлым камнем давит нехорошее предчувствие.

Я выхожу в гостиную, плотно закрыв за собой дверь в спальню.

Госпожа Дебб стоит на пороге комнаты с подавленным видом.

— Леди Николь, закрыли больницу, — шепчет она срывающимся голосом. — Приказано вывозить вещи или отберут вместе с лечебными артефактами и медикаментами.

Внутри поднимается холодная ярость. Пальцы сами сжимаются в кулаки.

— Скажите, кто дал вам этот адрес, госпожа Дебб?

Я сразу понимаю, что закрытие больницы — это манипуляция, попытка вырвать меня от Гаспара, задеть за живое.

Но я уже была готова к этому удару. Сол же сказал, что закроет. Гаспар мог бы ему помешать, но он едва жив. Шансов сохранить больницу не было.

Но я не мирюсь.

Я принимаю эту потерю, как тактическое отступление.

— Адрес… — хмурится управляющая. — Ваш муж. Он приезжал и объявил о закрытии. И сказал, где вас найти.

Ну вот, я так и думала.

Однако артефакты терять нельзя. Больницу я снабжала два года.