Сделка после развода. Исцелю тебя, генерал

Генерал Мортимер ван Шард потерял в битвах за короля... серцде. Теперь он бессердечное чудовище и забирает то, что само пришло в его руки. Но Айрини – не просто жертва. Она та, кто заставит его зрачки снова стать человеческими... хотя бы на миг.

https://litnet.com/shrt/fW61

18

Гаспар

Севидж твердил, что ничего не знает. В штабе, когда нужно было следить за боевой операцией, получать донесения и вовремя реагировать, он был секретарём. Но на вопрос Гаспара о том, что тогда происходило, ответил, что в тот день приболел и ничего не знает.

Но у Гаспара были списки награждённых за его поражение в тот день. За его плен. За его потери.

И в этих списках Севиджу полагалась медаль за отвагу, которую он гордо носил на левой стороне груди.

Гаспар не сводил глаз с этой медали, когда ломал пальцы — не спеша, по одному за каждую погибшую в окружении роту.

Севидж во всём сознался. Закричал, как раненый зверь.

И выдал Гаспару признание, которое чуть не выбило почву у него из-под ног.

— Мы думали… думали, будет тихо… Обычный день. Ван Райден работает безупречно, и в штабе в такие дни скучно. Проклятые утки… Мы пошли пострелять в уток… А когда… Когда вернулись…. Вино… Поздно увидели… Слишком поздно… Сообщения от разведки, о том, что к ван Райдену наперерез вышло массивное демоново подкрепление… Артефакты связи не работали… Уинстон их забыл включить… А когда… Когда включил, там такой мат от Райдена стоял… Мальчишка его, Калеб… Вошёл и… Всё услышал. Увидел, что мы пьяны. Бекфордего сразу… Сразу… Застрелил его, прямо там… Записи на артефактах стёр… Разведчиков приказал убрать Мердоку… Только мы знали правду…. Я признался тебе, пощади-и-и! Ты один из тех солдат, кто попал в окружение, да? Я дам тебе денег! Сколько хочешь, только не убивай!

Гаспар сжимает ему горло. Быстро. Точно. Ломает шею.

За сына, за солдат, за предательство. Без суда. В суде у Бекфорда всё проплачено.

У Севиджа это было не единственное предательство. Гаспар вышел на него неспроста. Он долго читал личные дела, искал, высчитывал, кто подставил его и как. Севидж уже подставлял людей, проявлял халатность в службе. Несколько рапортов, но всё замято.

В итоге его солдаты почти все мертвы.

Их окружили во время операции и вовремя не предупредили об угрозе. Не направили подкрепление, когда ещё можно было спасти.

Из полутора тысяч из окружения пробилась пара сотен. И тех бы не было, если бы Гаспар ценой своей жизни не сдерживал натиск демонов.

Он держал щит долго, как мог. А потом потерял сознание от потери крови. Попал в плен к демонам. Жестокий, полный издевательств.

Генерал оказался в руках врага. Ему ломали кости, медленно, чтобы он кричал. Выжгли дракона. А потом отпустили на посмешище. Как напоминание всем в королевстве, ЧТО бывает с теми, кто идёт против демонической орды.

А дома его встретил трибунал. Обвинение, что он сам провалил операцию.

И новость о гибели сына.

Почти год в госпитале на грани жизни и смерти.

Уход жены.

Элизабет пришла к нему в госпиталь лишь один раз.

Взгляд, которым она на него посмотрела — он запомнил навсегда.

Это была жалость к калеке, немое обвинение в утрате сына и… откровенное отвращение. Для неё он больше не был мужчиной, не был мужем. Был жалким раненым калекой, лишённым звания, наград, денег.

Потом ему вернули звание, и он вышел в отставку по-человечески благодаря друзьям.

Но жена уже танцевала на балу с другим.

Два год с момента той битвы. Два года кромешной тьмы, предательства и одиночества.

Он уже не ждал ничего.

А потом он увидел Николь.

19

Гаспар

“Мне было хорошо, как никогда”, — он прокручивает в голове её слова.

Про их ночь.

Запоминает их.

Она не лгала — он точно знает.

Внутри поднимается что-то чисто мужское. Удовлетворение. Такое нужное для него. Услышать от женщины такие слова. Она приняла его. Не оттолкнула.

Он окунается в воспоминания ночи.

Её сбивчивое дыхание на его шее, её нежные руки, обнимающие его. Её стоны и сладкое биение в экстазе.

Это было.

У них.

Вчера. После мести Сэвиджу. Он впервые увидел эту женщину и пропал.

Он ни на что не надёялся, когда ехал к дому убийцы сына, — от него пахло кровью и яростью, — и пока ноги работали под действием эликсира, он хотел успеть присмотреться к врагу, оценить.

Всюду была охрана.

Дом Бекфорда похож на крепость.

Но за плечами Гаспара ни одна взятая крепость.

И вдруг он увидел женщину, перелезающую через забор.

И Бекфорда, который пытался женщину остановить. Поймать, уничтожить, как уничтожил его сына.

Женщина отчаянно нуждалась в помощи — и Гаспар вышел из засады.

Он украл её прямо из-под носа врага. Забрал себе, присвоил — потому что никто больше не защитил бы её — женщину сильную и смелую. И безумно красивую.

Он сразу весь к ней потянулся. Она пахла цветочными духами и будоражила его. Он еле дотерпел, пока довёз до дома.

А там…

В постели она оказалась нежной и безумно страстной. И позволяла ему делать всё так, как он хотел. С Элизабет приходилось просить. Она не позволяла ему брать, как он хотел. Сколько хотел. А Николь поощряла. Всё поощряла. И дрожала в его руках, царапала плечи, целуя его и прижимаясь.

Для мужчины это много значит.

Очень много.

И теперь она под его защитой. Он не позволит ей навредить. Не позволит ударить по её репутации.

Его Николь. Теперь — его.

С ней тьма отступала, и одиночество переставало сдавливать рёбра.

Она убежала в больницу, к пациенту, оставила его одного у порога.

Он смотрит ей вслед. В груди всё сжимается.

Он чудовище для неё, калека.

Он провёл с ней всего одну ночь, но не хочет больше отпускать.

Он смотрит на часы, прикидывает, сколько у него времени. Потом бросает своему кучеру:

— Доедем до центра. У ювелирного останови.

Гаспар отправляется в ювелирный салон и выбирает роскошный брачный браслет, а в соседнем цветочном берёт огромный букет красных роз. Хочет порадовать, показать свои намерения. Он обещал защитить, он провёл с ней ночь, он хочет ещё.

Гаспар едет обратно в больницу, спускается в коляске на тротуар, взбирается по настилу на ступенях.

Навстречу выходит управляющая — пожилая женщина в белом чепце. Учтивая.

— Вы ведь не пациент? — произносит она, глядя на цветы у него на коленях.

Она слышала утреннюю сцену. Все слышали.

— Нет, — отвечает Гаспар.

— Тогда можно попросить вас переставить экипаж, чтобы могли подъехать тяжелобольные.

— Не вопрос. Вальтер, переставь карету.

— Благодарю вас, лорд, — кивает она, придерживая ему дверь.

Коридор узкий, и Гаспар пытается встать плотнее к стене, чтобы не мешать проходу.

— Вы к леди Бекфорд, верно? — уточняет управляющая.

— К леди ван Райден. У неё будет другая фамилия.

— Николь сейчас на процедуре. Если хотите, я провожу вас в её кабинет, там будет удобнее ждать.

— Проводите.

Когда управляющая разворачивается уйти, он её останавливает.

— Не говорите Николь, что я здесь. Это личная просьба.

Женщина переводит взгляд на цветы и улыбается.

— Не скажу.

— Спасибо.

Гаспар въезжает в кабинет, разворачивает коляску лицом к двери и замирает. В центре комнаты. С букетом на коленях и шкатулкой.

Ждёт.

На стене зеркало и он видит своё отражение в тёмном мундире. Седой. Боевой генерал. В коляске.

Внутри сомнения, вдруг она откажет?

Будь он с ногами — он бы не спрашивал. Он бы добился её, взял в осаду.

А так…

Он ведь и сам понимает, что калека, что с ним сложно. И сколько ему осталось — не известно, болезнь забирает у него всё больше и больше, и целители не могут помочь.

Это не брак по любви.

Он ей сразу предложил сделку. Потому что по-другому она бы не согласилась.

Он даст ей защиту. Выкупит для неё больницу. Оставит наследство.

Но сначала отомстит тому, кто убил его сына и посадил в проклятое кресло.

Гаспар поднимает взгляд на дверь.

Ему важно увидеть её глаза, когда она войдёт. Почувствовать, есть ли отклик к нему — инвалиду. Если нет, то он не будет пытаться тащить её в постель, не будет настаивать. Только защита, только выполнение своих слов.

Дверь неожиданно распахивается, и внутри всё застывает.

Входит его Николь.

20

Я вступаю на порог кабинета и замираю.

Там — Гаспар.

Он не уехал.

Он здесь, ждёт. На коленях — розы — большой букет, очень щедрый.

Неужели мне?

Нутро затапливает благодарность к этому мужчине. За то, что спас. За то, что не ушёл. Без него — я бы была уже на пути в монастырь.

Он смотрит на меня как на самую красивую женщину на свете, хоть на мне целительский халат, а лицо осунулось после последних суток.

Всё это так неожиданно, что сбивает с толку.

Он враг моего мужа.

Я же думала, что он использовал меня и теперь уйдёт. Но он здесь. Почему?

Гаспар смотрит прямо на меня, в глаза. В самую глубину.

Сердце резко сбивается с ритма.

Слишком…

Слишком сильно… на него реагирую.

Перед мысленным взором его руки, ласки. Страсть, обжигающая пожаром. Сплетённые тела, толчки быстрые, безумные. Голова кругом…

Тело мгновенно отзывается, реагирует быстрее, чем я могу взять это под контроль.

Пальцы невольно вздрагивают.

Гаспар смотрит на меня, и в его голубых глазах вспыхивают дикие звериные огоньки.

Я опускаю взгляд.

Закрываю дверь за спиной с тихим щелчком. Быстро моргаю и собираю волю в кулак.

Не хочу выглядеть перед ним слабой, нуждающейся в нём.

Скорее всего я нужна ему для чего-то — поэтому он здесь.

Я заставляю себя сделать шаг. Ещё один. К шкафу. Снимаю привычным движением халат.

— Не устал ждать? — произношу я.

Голос звучит слишком интимно в тишине.

Гаспар разворачивает коляску в моём направлении.

— Нисколько. Как прошла процедура с мальчиком?

Он запомнил, что я лечила мальчика. Даже если этот вопрос просто формальность — Сол никогда не интересовался.

Внутри что-то приятно сжимается.

— Всё хорошо. Он теперь будет слышать, — отвечаю и, повесив халат, медленно разворачиваюсь к Гаспару.

Он бледен. Слишком. Сердце делает тревожный удар — как же я за него опасаюсь. Этой ночью я держала его жизнь в своих руках, и теперь у меня странное чувство — желание присвоить себе его самого.

— Как твоё самочувствие после лихорадки? — произношу я. — Тебе нужно…

— Николь, — прерывает он.

Голос ровный. Чуть хрипловатый.

— Я хотел тебя поблагодарить. За ночь. За помощь. И я предлагаю тебе выйти за меня замуж.

Он подкатывается вперёд и открывает шкатулку, в которой сияет брачный браслет.

Сердце делает кульбит и взрывается фейерверком.

Я смотрю на драгоценность, потом — в глаза мужчине.

Пытаюсь понять, какая у него в этом выгода. После предательства мужа я не верю в любовь, тем более с первого взгляда. У всего есть своя причина.

И причину Гаспара — отомстить за что-то моему мужу. Он рвался на встречу в больнице, как взбесившийся зверь. И вышел бы на дуэль — если бы я не вмешалась.

Рядом с Гаспаром — у меня есть шанс. Но каким будет наш брак…

Отчаяние, как стальные тиски, сжимают грудь. Я медленно провожу пальцами по ключице, облегчая себе вдох.

Гаспар опускает голову и чуть заметно усмехается, словно сам себе.

— Ты боишься. Не доверяешь. Это разумно, — произносит он. — Не волнуйся, брак — это сделка, Николь. И ты в ней тоже выиграешь.

— Сделка? — не понимаю я.

— Просто будь рядом, продолжай быть моей. Взамен у тебя будет защита. Обеспечение. Я сделаю всё, чтобы твоя больница не закрылась.

А что выиграешь ты? — хочу спросить его. Но от догадки к лицу приливает кровь, и я молчу. Я согласилась один раз, почему же думаю, что не соглашусь второй? Но ведь он теперь… В кресле…

Это очень сильные обещания: больница, защита…

Согласиться — значит, вступить в игру, подписаться подо всем, что бы этот мужчина ни задумал и идти с ним рука об руку.

Отказаться — равно умереть.

Сердце делает глухой удар.

Я смотрю на цветы — и вдруг внутри мелькает, словно призрак, надежда. На хороший исход. На исцеление — его и моё.

— Я согласна, — произношу я.

Гаспар берёт меня за руку и застёгивает брачный браслет. Его пальцы тёплые, уверенные.

Закрыв замок, он подносит мою кисть к губам и целует.

По коже проносится разряд.

Галантный в каждом движении. Сильный. Настоящий мужчина.

Лёд внутри трескается, и в груди по-настоящему теплеет.

Гаспар держит меня за руку.

Мы глядим друг на друга в тишине комнаты.

Я хочу ему верить. Хочу довериться. Но я ничего не знаю о нём.

После предательства мужа — внутри трещина, заполненная страхом.

Теперь я должна думать о себе и не полагаться на веру слепо. Этот брак — сделка, сказал он. Он мне — защиту, я ему — себя.

— Цветы — это тебе, — хрипло произносит Гаспар, протягивая букет.

Наконец-то подарил.

Прижимаю цветы к груди. Сладкий аромат спелых роз почти пьянит.

Запах новой жизни.

Это слишком приятно, для такого формального слова, как “сделка”.

Я только что связала себя с опасным человеком.

И самое страшное — мне это не противно. И даже… Даже необходимо.

— Спасибо, — вдохнув ещё раз аромат роз, опускаю букет и добавляю: — Но у меня есть условия.

Гаспар с интересом наклоняет голову.

— По вопросу твоего лечения. Я хочу этим заняться. Взять в свои руки полностью. Ты расскажешь мне всё?

==========

Дорогие читатели, приглашаю в новинку нашего моба Генерал с изъяном от Энн Шайн:

ПЛОД ПОРОКА ЦЕЛИТЕЛЬНИЦА ДЛЯ ГЕНЕРАЛА

https://litnet.com/shrt/ALNp

— Помогаешь мне? А если я злодей? — усмехнулся окровавленный мужчина.

— Сиди смирно, злодей, — фыркнула я, доставая заживляющее зелье, — а то точно помрешь раньше времени!

Я — плод порока. Двадцать один год назад мою мать, оклеветав, с позором вышвырнули из поместья уважаемого лорда. На тот момент она уже носила под сердцем меня. Мы жили в бедности, пока страшная болезнь не забрала ее. Но перед смертью матушка решила отправить письмо отцу и рассказать о моем существовании. Высокомерная родня, скрипя сердце, приняла меня в свою ядовитую семью. Роскошный особняк оказался настоящим змеиным гнездом. Они думают, что я — слабая, забитая сирота, которая покорно склонит голову. Но я никому не дам себя в обиду. Особенно теперь, когда тот самый "злодей", за которого так мечтают выдать моих сестер, узнал в новоявленной аристократке свою спасительницу…

https://litnet.com/shrt/f_Yw

21

Гаспар долго глядит на меня.

Ну же, ты со мной спал. Я имею право знать твою историю, — мысленно проговариваю я, не отводя взора и прижимая цветы к груди.

Он склоняет голову набок и чуть заметно кивает, словно решился.

— Ты сильная Николь. Целительница, — подчёркивает слово. — Ты должна это знать, — он смотрит на меня. Взгляд его спокойный. Очень спокойный. — Я неизлечимо болен. Паралич скоро доберётся до сердца, потом до мозга. В крови — яд демонов.

По спине пробегает леденящий холод. Я шире распахиваю глаза, а букет опускается сам.

Когда Гаспар был в лихорадке, я не исследовала его кровь. Увидела, что спина сломана и не стала проводить полные проверки… Я видела это на войне. Яд демонов выжигает дракона за часы. Потом — добивает тело.

Выживших не бывает.

— Яд выжег дракона. Звериная регенерация перестала работать, — произносит Гаспар глухим голосом.

В горле пересыхает от его слов. Я сглатываю.

— Я поняла. Я проверю твою кровь. Сама, — говорю я.

— Николь, — произносит Гаспар. — У меня было много целителей. Они уже искали. И нашли только один вариант лечения — нужен новый образец совместимой для меня крови от прямого родственника. Родители, братья или сёстры, дети. У меня — уже никого нет.

Он тяжело вздыхает и сжимает пальцами подлокотники.

— Если передумала идти за меня — скажи сейчас.

— Я не боюсь яда, Гаспар. Ты меня плохо знаешь, — отвечаю я.

Откладываю букет в сторону и тянусь к целительскому чемоданчику — мне нужен артефакт, способный выявить яд в крови. Я хочу проверить всё сама.

— Кто с тобой работал из целителей? Я могу с кем-то поговорить? — произношу, доставая кристалл.

— Гидеон Риммер. Мой целитель, — глухо произносит Гаспар, наблюдая за моими действиями.

— Магистр Риммер, сейчас он министр целительной магии, — изумляюсь я.

Я читала его книги, когда училась целебному искусству. Знания и опыт этого человека не оставляют сомнений в компетенции.

— А он знает, что ты применяешь зелья с чёрной магией? — прищуриваюсь я.

— Он сам сделал их для меня.

— И ты называешь его целителем?

— Он мой друг.

— Устрой нам встречу, Гаспар. Я хочу обсудить твоё состояние.

Очередь Гаспара прищуриваться.

— Николь, это не лечится, — говорит он резко. Взгляд прямой, суровый. — Оставь это.

— Пока сама всё не проверю, не оставлю. Просто не смогу спать, зная, что сделала не всё, что в моих силах.

Я бросаю взгляд на дорогой красивый браслет на руке и осторожно его касаюсь.

— В прошлом браке я жила, как было удобно моему мужу. Больше я так не хочу. Я буду делать то, что считаю нужным.

Поднимаю взгляд на Гаспара.

— Если тебе не подходит такая жена, то остановимся сейчас, — произношу негромко.

Замираю.

Жду.

Он смотрит на меня так, словно только теперь впервые увидел. В глазах — искры.

И сердце ускоряет ритм.

— Я устрою тебе встречу, — произносит он. — А сейчас, — Гаспар бросает взгляд на карманные часы. — Мне нужно на совещание. У тебя есть ещё пациенты сегодня?

— Сегодня нет, но завтра — двое. Я беру сложных, более простыми случаями занимаются два других наших целителя.

— Хорошо, тогда я отвезу тебя домой.

— Подожди, сначала, проверим тебя.

Я подхожу к Гаспару с артефактом, и кристалл начинает светиться, как праздничная гирлянда.

В его крови яд. Много яда.

Возвращаемся домой в молчании.

— Может, мне поехать с тобой? Чтобы быть рядом, если повторится приступ, — произношу, когда карета останавливается у мрачного особняка на окраине города.

Здесь прошла наша ночь, и я не хочу ждать его одна в пустом доме.

— Я ненадолго, Николь. Решу несколько вопросов и приеду. Со мной всё в порядке.

Тяну руку и щупаю его лоб. Жест обычный для целительницы, но когда касаюсь сидящего напротив мужчины, по коже проносится сладкий разряд.

Тело слишком сильно реагирует.

— Жара нет.

— Я же сказал. Я провожу тебя до дома.

Слуга открывает дверцу, опускает помост.

Я выхожу первой и жду когда выберется Гаспар.

И вдруг раздаётся хлопок — звук магического выстрела.

22

В ту же долю секунды я чувствую удар. Тупой толчок. И вдруг перед глазами земля.

Я не успеваю сообразить, что произошло.

Только чувствую тяжесть на себе.

Гаспар.

Он накрыл меня собой, словно щитом.

И теперь я, придавленная мужским телом, лежу на земле.

Он слишком тяжёлый и пугающе неподвижный.

— Гаспар, — шепчу я.

Он не отзывается.

— Гаспар! — кричу громко, чувствуя, как накатывает паника.

Я стискиваю зубы, беру себя в руки.

В воздухе витает горький запах магии и смятых роз, которые я держала в руках.

Запах, от которого внутри всё сжимается.

Выстрел. Кто-то стрелял. Покушение. Мысль чёткая, как лезвие.

— Леди Николь, сейчас! — кричит кучер, приподнимая Гаспара за плечи.

— Господин!

Шаги. Звон оружия. Гаспара переворачивают сразу несколько мужчин в форме.

— Вы в порядке? — спрашивает мужчина с капитанскими эполетами, подавая мне руку.

— Да… — отвечаю я. И тут же кидаюсь к Гаспару: — Гаспар!

— Стреляли из-за угла — всё проверить! — приказывает капитан солдатам. — Лорда ван Райдена отнести в дом.

— Нет, не трогать! — жёстко бросаю я.

Солдаты замирают.

Я кладу ладонь на шею Гаспара.

Пульс есть.

Слабый.

Неритмичный.

Но он жив.

Дальше я работаю с ледяным хладнокровием. Не как женщина, его невеста, а как военный целитель.

Вскрываю одежду на груди. Сильный ожёг на верхней части и задето плечо. Магический разряд прошёл насквозь, и судя по обуглившимся краям раны — очень сильный.

Я сжимаю зубы, закрываю глаза и ныряю глубоко в поток своей целительной магии.

Энергия вокруг раны злая, агрессивная, рвущая ткань дальше и глубже. Я фиксирую её и гашу. Возвращаю к жизни повреждённые ткани.

Выдыхаю и открываю глаза.

Тянусь к чемоданчику, лежащему рядом на земле, достаю целебный эликсир и умелым движением вливаю Гаспару в рот. Дальше — специальная мазь на рану. Осторожно наношу на обожжённую поверхность.

Гаспар не приходит в себя.

— Теперь его можно перенести в дом, — говорю, поднимая взгляд на капитана. — Только осторожно.

Он кивает двоим солдатам, и те осторожно поднимают Гаспара.

Капитан идёт вперёд, держит дверь.

Я хватаю свой лекарский чемоданчик и шагаю рядом на негнущихся ногах.

Не хочу верить, что он может умереть. Но всё очень серьёзно. Заряд армейский, рассчитанный на поражение высших демонов, и он прошёл сквозь тело Гаспара, у которого нет никакой магической защиты. Может начаться заражение крови, отказ органов.

Кто мог стрелять? Армейскими зарядами? Это мог сделать Сол. Разозлился за мой побег и решил убрать меня? Или Гаспара?

Кровь холодеет в жилах от осознания, что кого-то из нас хотели убить.

— Вы сможете выставить охрану у дома? — обращаюсь к капитану.

— Обязательно, леди… — он хмурится, не знает моего имени.

— Николь, — представляюсь я.

— Георг Метс, начальник охраны.

Навстречу выбегает седой повар в фартуке.

— Что с господином? — спрашивает он капитана.

— Стреляли, — отвечает Георг.

Гаспара укладывают в спальне на первом этаже.

Той самой, где мы провели ночь.

Кровать смята. Ещё недавно здесь были мы.

— Всем покинуть спальню, — приказываю я.

Оставшись с Гаспаром, я сама его раздеваю, накладываю повязку на рану.

— Ты обещал меня защищать. Не умирай, слышишь? — шепчу ему.

И накрываю одеялом.

Внутри с глухой болью бьётся сердце.

Несправедливый выстрел. Нужно найти того, кто это сделал. Нужно обратиться в полицию. Я не оставлю это так.

Выхожу в гостиную.

Дом гудит. Капитан, повар, кучер и солдаты.

Напряжение ощущается кожей.

— Он жив, — произношу я, обведя всех взглядом. — Состояние тяжёлое. Но стабильное.

— Нужно найти того, кто это сделал. Вы осмотрели место, откуда стреляли? — поворачиваюсь к капитану Метсу.

— От особняка отъехала карета, чёрная, без гербов.

— Опишите на бумаге всё до деталей. Вызовите полисмена.

— Есть, — отвечает капитан.

Гостиная пустеет.

— Может быть, сделать вам чаю, леди? — спрашивает повар.

— Можно, спасибо, — киваю я. — Я леди Николь.

Называю своё имя. Меня никто из людей Гаспара не знает. Но я теперь здесь хозяйка.

— Николас, начальник хозяйственной части, повар и прислуга по совместительству, — представляется в ответ мужчина. — Сейчас принесу чай. — И скрывается в кухне.

Тишина заполняет комнату.

Собираюсь вернуться к Гаспару, но взгляд натыкается на портрет над камином.

Гаспар. В военной форме. Высокий, сильный и стоит на своих ногах. Глаза синие — живые, взгляд полный силы и решимости. Он очень красивый мужчина, настоящий — и кажется, что любая женщина приняла бы за счастье быть рядом.

На портрете с Гаспаром изображён юноша. Почти его копия: те же глаза, линия скул, губы.

Похож на сына.

Но Гаспар сказал, что у него никого нет.

На другом портрете Гаспар с женщиной. У неё светлые волосы. Спокойная, уверенная красота. Она смотрит прямо, как хозяйка.

— Это жена лорда ван Райдена. Элизабет, — тихо за спиной произносит Николас.

Слышу, как на чайный столик ставится поднос.

Медленно поворачиваюсь.

— Где теперь его жена?

23

— Леди Элизабет попросила развод, и господин ей его дал, — отвечает Николас. — А это, — показывает на первый портре, — сын господина — Калеб. Он погиб на войне.