Читать книгу Чёрная соль (Дима Завров) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
bannerbanner
Чёрная соль
Чёрная сольПолная версия
Оценить:
Чёрная соль

3

Полная версия:

Чёрная соль

Спустя пару часов они уже шли вверх по сопке, и в мешке у Костика что-то шевелилось и кудахтало.

– Ох, спалят нас твои петухи, их же из мешка как вытащишь, так они орать будут.

– Не спалят, они по ночам никогда не орут, только на заре.

– Тише! Вон его окна, свет горит, голоса даже слышны. Не один, видать, и машина вторая, – Косой показал на седан, – поближе подойдём и резать начинай, – приказал он.

– Не могу, – внезапно скис Костик. – Я крови боюсь.

Серый брезгливо сплюнул:

– И чего мы с тобой возимся, дай сюда, – и вырвал мешок из его рук.

Другой рукой он снял с пояса охотничий нож и деловито вспорол верёвку на мешке. Костя торопливо затараторил молитву, записанную в смартфоне.

– Ерунду какую-то читаешь.

– Да так и должно быть, наоборот читать надо, ведь иначе не сработает, – ответил он и, запинаясь, продолжил ломать язык.

Серый взял петуха и с силой полоснул по шее, кровь закапала на землю.

– Светите лучше, я чуть пальцы себе не отрезал.

Косой поправил пляшущий в темноте луч карманного фонаря. Серый размахнулся и швырнул петуха через сетку на участок. Торопливо достал второго. С ним он церемонился ещё меньше: положил на землю и, придавив коленом, отрезал голову, словно край колбасы. Затем швырнул тушу и отдельно голову. Косой навёл на него фонарь.

– Серый, ты кровью испачкался, аккуратнее.

Тот посмотрел на джинсы и встряхнулся:

– Да что аккуратнее-то! Зачем, блин, вообще в это ввязались? – со злостью процедил он сквозь зубы и извлёк третьего петуха, худого и тщедушного как он сам.

В чёрных глазах петуха блестело яркое пятно фонаря. Он сдавил птице горло и дёрнул, сломав шею.

Косой крякнул:

– А чё ты раньше так не делал, гуманист хренов?

Серый молча разделал птицу и швырнул остатки за ограду. Вытер руки о мешок и спрятал его в кустах.

– Всё, надеюсь, поможет, и не зря мы здесь колупались.


– Картошку с грибами будешь? Могу разогреть, – Никита вопросительно посмотрел на Свету.

– С луком?

Он кивнул.

– А вдруг мне ещё целоваться? – теперь она вопросительно посмотрела на Никиту и, видя его замешательство, искренне рассмеялась.

– Ну, и как тебе живётся-то здесь? – она обвела взглядом нехитрое убранство комнаты.

– Ничего, вот дом большой построю и совсем хорошо будет. Это так, – он махнул рукой вокруг, – времянка.

– А почему из города уехал?

– Да надоело, там всё буднично и серо.

– Ну да, здесь-то дело другое, вон как всё красками играет – она, отогнув занавеску, выглянула в окно, за которым уже опустились седые сумерки.

Они вышли на крыльцо. Земля быстро остывала, и тёплый день сменяла прохлада ночи. Света щёлкнула кнопкой электронной сигареты, и в воздух взвился тонкий аромат фруктов и табака. Он подошёл сзади и обнял её за плечи:

– Свет, а когда дом построю, приедешь ко мне жить?

Она не торопилась освобождаться:

– Посмотрим, не люблю загадывать.

Со стороны дороги кто-то зарычал и завозился в высокой траве.

– Пойду гляну, а ты будь тут.

– Ну уж нет! Не для того я сюда ехала, чтобы в стороне стоять, – она подняла смартфон и, включив фонарик, решительно отправилась за Никитой.

Стараясь не шуметь, они подошли к тому месту, откуда в кустах доносился звук и, осторожно разогнув ветки, увидели енота, впившегося зубами в тушку чёрного петуха. Енот, ослеплённый светом, зашипел и, не выпуская добычу, забился поглубже в заросли.

– Я думала, они мясо не едят…

– Честно говоря, я тоже. Вижу их периодически у реки, но тут впервые.

– Ладно, – Света махнула рукой. – Посмотрели мы на твою бесовщину, пошли уже ужинать. Опять придётся для статьи материал выдумывать, – она замерла всего на секунду и выдала: «вспышка бешенства среди енотов, берегите себя и близких».

Но едва они вышли на дорожку к дому, как воздух затрещал, наполненный электричеством, и вокруг разлился сладковатый запах озона, словно только что закончилась большая гроза. Земля под ногами загудела. Они остановились, прислушиваясь. Мимо них, вздымая уродливый бугор, что-то медленно ползло под землёй в сторону енота. Едва это нечто достигло цели, раздался животный визг и хруст раздираемой на части плоти. Кусты дёрнулись и затихли.

– Что-то у меня аппетит пропал, пойдём скорее в дом! – Света потянула Никиту за руку, холодные пальцы её заметно дрожали.

– Нет, надо посмотреть, что в яме.

Он снял с пояса фонарь и уверенно двинулся по дорожке. Света оглянулась на дом, где ярко горели окна и уютно дымила печь. Но, вздохнула и, решив, что с мужчиной будет безопаснее, двинулась следом. Край ямы обвалился, и теперь туда вёл пологий спуск. Никита задумчиво водил по нему лучом фонарика.

– Посмотри, следы вроде? Или кажется?

Девушка провела телефоном, свет выхватил контуры больших трёхпалых лап.

– Птица какая-то или, возможно, жаба, – сказала она задумчиво. – Уроки биологии давно были, уже и не припомню.

В яме что-то завозилось и зачавкало. Всё дно было покрыто толстым слоем влажной чёрной грязи, по краям вздувшейся уродливыми пузырями.

– Вчера такого не было. И не думаю, что дело в выпавшей росе, – сказал он.

Вдруг на поверхности появилась голова. Белый, обтянутый иссохшей кожей череп раскрыл беззубый рот в немом крике и вытаращил на них бельма. Света взвизгнула и уронила телефон в яму. Чёрная грязь поглотила его с утробным чавканьем.

Медленно отступая спиной к дому, они старались не терять яму из виду. Из неё непрерывно слышались треск и глухое рычание, словно что-то выбиралась из грязи, поочерёдно высвобождая конечности. Никита кинулся к машине, распахнул багажник и достал две полные канистры бензина, купленные для генератора.

– Давай в дом за спичками! – крикнул он Свете. Она, будто очнувшись, вбежала на кухню, схватила со стола коробок и пулей выскочила обратно.

Никита швырнул обе канистры на край ямы и торопливо открутил крышки. Затем уронил на бок, позволив бензину излиться на дно щедрым потоком.

– Лови! – девушка кинула ему коробок, не желая подходить ближе.

Он сбросил опустевшие канистры вниз и торопливо чиркнул спичкой. Над ямой расцвёл огненный шар. Языки пламени выхватили из темноты силуэт существа, похожего на паука с человеческим черепом и со множеством длинных, изогнутых костяных ног и щупалец. Оно дёргалось и визжало, тщетно пытаясь сбить пламя, пожиравшее куски плоти, висевшие на костях грязными лоскутами. Никита побежал в дом и, схватив ружье, вернулся к яме. Земля всё ещё горела, существо исчезло, а в центре ямы возникло подобие норы.

Света вопросительно посмотрела на Никиту:

– Только не говори, что мы туда сейчас полезем!

Он усмехнулся:

– Нет, не сейчас, ночь это их время. Но полезем обязательно.


Никита проснулся и сел на матрасе, растирая спину. Её жутко ломило, ему пришлось спать на полу и уступить девушке кровать. На первое свидание вчерашний вечер совсем не тянул.

Оглядевшись, заметил:

– Я думал, как в фильме будет – проснусь от запаха тостов и омлета, открою глаза, а ты такая у плиты в моей клетчатой рубашке на голое тело готовишь завтрак.

– А я думала, что ты проснёшься пораньше, и как радушный хозяин съездишь в посёлок за свежей выпечкой и приготовишь кофе, – съязвила она.

– Увы, у нас сегодня деловое утро. Я собираюсь спуститься в нору, которую вчера прокопала эта нечисть.

– А может, вызвать полицию? Пусть сами обследуют, без нас.

– Единственное, что они начнут обследовать – это нашу психику, вызвав врачей-санитаров. Нет уж, я сам, пожалуй.

Они сидели на краю, свесив ноги в яму. В дневном свете она не казалось такой опасной. Но даже сейчас от чёрного омута разрытой в центре ямы норы тянуло могильным холодом.

– Вон там, – Света показала рукой, – ход уходит под землю и влево, а сверху в его направлении осела земля и повалены кусты; если мы пойдём по этому следу, то сможем очень чётко понять, куда именно оно двигалось ночью и где исчезло.

– Решено. Ты иди поверху, а я пойду снизу. Если со мной что-то случится, ты сможешь привести помощь, – и, не дав ей и секунды на раздумье, спрыгнул в яму и вошёл в нору.

Холод обрушился на него со всех сторон. Он потянул за молнию куртки и застегнул её до самого верха. Тоннель шёл прямо лишь первые несколько десятков метров, затем начал круто сворачивать и углубляться, обходя гранитное основание холма. Свет фонаря отражался от стен, на которых были заметны следы работы острых когтей и зубов, легко справлявшихся и с некрупными камнями. Проход был широким – в нём свободно могли бы разойтись трое. С низкого потолка свисали бесцветные изогнутые корни деревьев. С каждой минутой воздух становился всё более затхлым. Никита старался дышать редко и неглубоко. Он подумал, что прошёл, должно быть, уже больше километра. На рыхлом земляном полу блестела в свете фонаря зелёно-жёлтая слизь. Узкой зловонной дорожкой она тянулась по всему тоннелю. Должно быть, эта липкая, вязкая жидкость заменяла существу кровь. Ход заканчивался большим круглым помещением, заваленным костями, сухими листьями и трупами мёртвых птиц. Через дыру в куполе было видно узкое пятно неба. Стало ясно, что здесь существо выбралось на поверхность. Он нагнулся, поднял обглоданную берцовую кость и разворошил ею большую кучу листвы и мусора в углу. Под ней обнаружилась сложенная пирамидой кладка яиц. Идеально круглые, насыщенного янтарного цвета. Сквозь полупрозрачную кожицу было заметно движение плода. Маленькие, уродливые головы существ почуяли тепло и повернулись в его сторону. Глаза отсутствовали, и большую часть головы занимал хищный, полный острых зубов рот. Никита громко выругался – только этого ещё не хватало.

– Это ты? – раздался сверху голос Светланы.

– Да, я! Тут настоящее гнездо, хорошо, что ты пошла поверху. Кстати, как там? Куда привёл тоннель? Оно выбралось на поверхность именно здесь.

– Тебе это не понравится. Тут сельское кладбище, и эта сущность выкопала нору среди свежих захоронений. Памятники повалены, и многие могилы раскопаны.

– А далеко до посёлка?

– Близко, отсюда уже видны крыши домов.

– Кажется, следующая цель не моя скромная обитель, – задумчиво процедил Никита. – Их надо предупредить. Ладно, я выбираюсь. До того, как всё начнётся, я должен успеть заехать к одному человеку.


Когда они вошли в калитку, невысокий человек в старой военной форме вскапывал огород. Увидев гостей, он с неохотой отставил лопату в сторону и махнул им, приглашая в дом. Жилище у него было просторное, одноэтажное, с нелепо торчащей из окна тарелкой спутникового телевидения.

Дом внутри больше напоминал квартиру: просторная спальня, комнаты с обоями, полноценная кухня; чисто, аккуратно, во всём чувствовалась женская рука. Только в гостиной на стенах висели раскладки таро, фотографии аур, акупунктурные схемы, и стопками лежали бесконечные лекарственные справочники. А в противоположном углу со всем этим эзотерическим разнообразием мирно соседствовали старые, судя по ликам ещё старообрядческие, иконы.

– Остроумов Николай, эзотерик, – смуглый человек с раскосыми глазами представился и пожал руку.

– Ну, не скромничай! – воскликнул Григорий. – Он и экстрасенс и Библию растолкует не хуже священника; даже роды принимал однажды, так что, считай, и за место повитухи у нас. А это – Никита, у холодного ключа теперь строится, и Светлана, она журналист из краевой газеты, так что, постарайся и, может, твой портрет на первой полосе напечатают. В общем, у них есть до тебя, Коль, одна просьба.

– Какая же?

– Демонов неупокоенных изгнать хотим! – Гриша сразу пошёл ва-банк.

– Что за демоны? Откуда? Сефиротические? Некротические? Как проявляются? Чем питаются? Надо всё обстоятельно выяснить, на каждого своя управа найдётся. Помню в афгане одного ифрита месяц приструнял и справился, только когда подход нашёл.

Никита рассказал так обстоятельно, как только мог. Света несколько раз прерывала его в особенно эмоциональных местах, активно поясняя, театрально изображая и делая страшные глаза для пущей убедительности. Николай с минуту сидел, размышляя. Затем вскочил, подбежал к полке и, схватив одну из больших, исписанных тетрадей, воскликнул:

– Ну конечно! Это же очевидно! Как же я сразу не понял!

– Что очевидно? Придумал, как демонов победить? – обрадовался Гриша.

– Да! Знаете, если дальше по нашей дороге поехать, будет Елизарово, потом Иваньки, а потом Данилов монастырь. Вот, вам туда и нужно!

– Зачем? Помолиться или воды набрать святой? – удивилась Света.

– Это тоже, но в вашем случае не главное. Следует обратиться к батюшке Пимену, он мой хороший друг и не откажет. Вы у него возьмите бочку соли чёрной, её только в монастыре делают, лет триста уже, она на весь район славится. Та, что в магазинах продаётся, это как масло крестьянское – ни к крестьянам ни к маслу никакого отношения не имеет. А их соль сделана из хлеба монастырского, ржаного, жжённого, с молитвой да на святой воде.

– Ну возьмут они, а дальше-то что? В глаза им что ли сыпать, демонам-то? – немного разочарованно спросил Григорий, потирая усы.

– Нет, не в глаза. Вы в патроны засыпайте, а патроны в ружье.

– Ну понял, это как раньше было, кто в сад за чужими яблоками залезет, непременно солью в мягкое место получит, потом месяц не присесть, – засмеялся Гриша.

– Да, оружие против них нам бы пригодилось, – согласился Никита. – Они же у кладбища гнездо себе свили, могут и погост поднять, а это совсем рядом с посёлком.

– А вдруг не сработает? – испуганно спросила Света.

– Должно! Это верное средство, временем проверенное. Церковники его ещё в петровские времена опробовали, когда Ермак Сибирь покорял. Из леса какие только шаманы и языческие божки на них не бросались, какую только нечисть не призывали, а им всё нипочём. Пушку зарядят чёрной солью – бах, и нет ни чудища ни шамана.

– Спасибо, поспешим мы тогда. Гриш, мы со Светой в монастырь, а ты будь другом, купи патронов как можно больше, денег я дам. Чую, сегодняшняя ночь будет жаркой, – сказал Никита, поднимаясь.

Гриша согласно кинул:

– Я мужикам ещё скажу проверенным, а то ужрутся, а так хоть кто-то, да подсобит, если и вправду на посёлок попрут.


По небу разливалось оранжевое зарево, словно кто-то выплеснул остатки солнца на раскалённую дневным теплом небесную сковороду.

Вдоль ямы установили канистры с бензином. Гриша сидел за пластиковым столиком напротив и, искоса поглядывая на яму, умудрялся пить с ещё двумя мужиками водку и параллельно засыпать чёрную соль в патроны.

– Гриш, а если не явятся черти твои, что, обратно переделывать будем? – спросил тот, что моложе.

– Да не, придут, куда им деваться-то. Сыпь, сыпь давай, а то уж скоро солнце сядет.

Из дома вышел Никита:

– Ну как, получается?

– А как же! Наука-то немудрёная. Давай стопочку с нами, – пригласил его Гриша.

– Не могу – режим, – отмахнулся он. –  Зато смотрите, что принёс вам, – и развернул пакет. – Ножи для моего ополчения. Настоящие, спецназовские, держите!

Гриша принял из его рук нож и осторожно потянул за широкую рукоять, вытягивая из ножен. От тонкого, зазубренного лезвия веяло холодом и опасностью. Рукоятку венчала голова волка. Гриша слегка подкинул нож, словно взвешивая:

– Штучная работа! А почему на нём волк?

– Волк – единственный из зверей, кто может атаковать более сильного противника. Даже если он проиграет бой, то до последнего вдоха смотрит врагу в глаза, после чего умирает.

– Не жалко раздавать?

– Нет, в умелых руках хорошим ножом иногда можно сделать больше, чем пистолетом. К тому же, смотри, что я себе оставил, – он с гордостью показал на сигнальную ракетницу, которую уже повесил на пояс. – Я её переделал немного, так что теперь можно ракетами даже баки поджечь.

Тот, что моложе, обрадовался подарку и с чувством пожал руку:

– Толик, – представился он.

– А меня – Болик, – сострил второй – лысеющий мужик неопределённого возраста, также пожав руку. – Ладно, – добавил он, увидев, что всем было не до шуток, – Денис я.

– В общем, мужики, давайте обсудим план. Пока он у нас простой: как оно опять зашевелится и попрёт, взорвём канистры и шарахнем из всех стволов солью.

Тихо подошла Света:

– Камеру я поставила, – она махнула рукой в сторону треноги в отдалении. – Так у нас будут доказательства, что всё это не бред сумасшедшего. Кроме того, я считаю, когда всё начнётся, надо вызвать полицию, ещё пара ребят с оружием нам точно не помешают.

– А что мы им скажем, караул, приезжайте, на меня напал монстр? – засмеялся Никита.

– Всегда можно что-нибудь придумать, а здесь уже по ситуации, – обиделась девушка.

Никита пожал плечами, не желая ссориться.


Заходящее солнце медленно таяло в облаках, но на смену уже спешил болезненно-бледный диск полной луны. Он неторопливо полз по чернеющему небу, жадно напитываясь остатками света и набирая силу. Диск будто светился изнутри, и чем ярче было это свечение, тем контрастнее становились тёмные пятна на его поверхности; они, словно пустые глазницы, силились что-то разглядеть на земле.

Выпала роса. Заметно похолодало. При дыхании вырывалось облачко пара. Из ямы по-змеиному расползались мертвенно-бледные языки тумана. С его появлением затихли птицы, и воцарилась зловещая тишина. Никита осторожно подошёл и заглянул через край. Туман заполнил уже всю яму. Ничего не было видно, но слышалась какая-то возня, тихий свист и шорохи. Он, не целясь, выстрелил туда, где туман был наиболее плотным. Кто-то глухо зарычал и заворочался.  Никита отскочил назад. В края ямы упёрлись покрытые волдырями гигантские щупальца. Они судорожно шарили, пытаясь нащупать опору и вытянуть массивное тело. Гриша с мужиками застыли от страха, не в силах пошевелиться.

– Топор, киньте топор! – крикнул Никита, молотивший прикладом ружья по одному из щупалец.

Света кинулась к сараю, на ходу собирая всё, что могло пригодиться: лопаты, грабли, топоры и даже ржавые вилы. Гриша, наконец, вышел из оцепенения и бросился ей помогать. Он быстро раздал мужикам лопаты, швырнул Никите топор, а себе оставил вилы. Вооружённые, они вновь подступили к яме. Существо медленно продвигалась к поверхности. Свистнул разрезаемый лезвием лопаты воздух, и один из мужиков отрубил кончик извивавшегося рядом тонкого щупальца. Существо взревело от бешенства и словно плетьми хлестнуло оставшимися конечностями. Неожиданный удар свалил Гришу с ног, и он упал на спину, неистово матерясь. Но тут же вскочил и с силой всадил вилы в ближайшую конечность, пригвоздив её к земле. Никита оказался рядом и в несколько ударов плотницкого топора отделил её от тела. Воздух наполнился смрадом разложения. Другое щупальце хлестнуло и, обившись, потащило в яму одного из Гришиных друзей. От страха он выпустил лопату и отчаянно закричал. Никита дважды выстрелил. Пули проделали глубокие, рваные раны. В том месте, куда попала чёрная соль, плоть существа вспенилась и с шипением распадалась на полные жёлтого гноя бесформенные куски. Над ямой поднялась голова: мощные челюсти-жевала, узкие прорези глаз на покрытой наростами голове, тонкая чешуйчатая шея и хитиновый панцирь на спине. В едином рывке оно подалось вперёд и волной цунами выплеснулось из ямы. Затем, разинув уродливую пасть и клацая зубами, застрекотало. В ответ из глубины ямы раздался шелест, и что-то пришло в движение. Сотни похожих на сороконожек существ, повинуясь команде, карабкались вверх по щупальцам гиганта.

– Это вылупились личинки! Отходите! Поджигаю! – закричал Никита.

Все подались назад. Он снял с пояса сигнальную ракетницу и выстрелил из неё в ближайшую канистру с бензином. Та подпрыгнула, пробитая ракетой, и с грохотом взорвалась. Соседние канистры, потревоженные взрывной волной, разорвало следом. Казалось, огненная стена поднялась до небес. Существа визжали от боли и горели заживо, сворачиваясь обугленными кольцами.

– А теперь огонь из ружей! – закричал Никита.

Все словно вышли из оцепенения и принялись стрелять, целясь гиганту в голову. Света, не имея опыта, почти в упор стреляла по тем личинкам, которым чудом удалось выбраться из огня, и теперь они отлёживались в траве, злобно таращась из темноты. Огненная стена спала. Гигант в яростной попытке дёрнулся в атаку, но шквал пуль отбросил его назад. Он отчаянно молотил вокруг себя щупальцами и ревел. Они едва успевали перезаряжать ружья.

– Так его не остановить! – в отчаянье крикнул Гриша.

Никита кивнул, он и сам видел, что существо уже почти выбралось из ямы. Он огляделся и побежал к машине. Поняв, что происходит, его отряд расступился в стороны. Машина взревела. Он до упора вдавил педаль газа. Внедорожник рванул вперёд. Грязь из-под колёс полетела в стороны. Разогнавшись, машина, словно стенобитный таран, на полном ходу врезалась в монстра. Удар был такой силы, что панцирь лопнул, и чудище, испустив истошный вой, с грохотом рухнуло на дно ямы. Автомобиль покорёжило и повалило на бок. Гриша распорол подушку безопасности и срезал ремень, чтобы попытаться через разбитое стекло достать Никиту. Света рылась в аптечке, трясущимися руками раскрывая бинты. Никиту вытащили и положили на землю, подоткнув под голову куртку. И хотя лицо его было залито спёкшейся кровью, он был ещё в сознании.

– Оно выползет с другой стороны. Где поселковое кладбище, там гнездо, – прохрипел он и отключился.

– Так, ребята подсобите, давайте его в мой грузовик закинем, – поторопил остальных Гриша. – Свет, ты с ним в кузов садись, чтоб он там не колупался сильно. Толян, Денис, а вы ко мне в кабину, поедем к посёлку и там доктора ему найдём.

Едва все расселись, машина дёрнулась с места и понеслась вниз по склону.

– Успеем ли? – спросил Денис, он переживал за свой дом, расположенный недалеко от кладбища.

– Успеем, не сомневайся, – уверенно ответил Гриша, заложив крутой вираж на повороте.

Фары осветили поднятый полосатый шлагбаум на въезде в посёлок.

– Поехали к погосту! – крикнул Толик.

– Нет, погодите, давайте через мой дом проедем, что-то у меня на душе совсем неспокойно. Хочу убедиться, что всё в порядке, – разволновался Денис.

Гриша пожал плечами и согласился. Спустя минуту машина остановилась у коричневого дома.

– Окно разбито! – с тревогой сообщил Гриша, увидев в свете фар крупные, блестящие осколки, беспомощно повисшие на покорёженной раме. – Свет не горит, а есть кто дома у тебя?

– Нет, жена у тёщи, так что, если кого встретите – стреляйте смело. Я с крыльца войду, шугану, а вы давайте в сенях караульте, скорее всего туда поломится, – скомандовал Денис на правах хозяина.

С этими словами он дёрнул на себя дверь и шагнул в темноту. Послышался топот, звуки борьбы, и грянул выстрел; на крыльце показался Денис, куртка его была порвана пополам, испуганное лицо перемазано грязью.

– Оно побежало к вам! – закричал он.

Из веранды, разбив стекло, кубарем вывалилось нечто. Оно дёрнулось и застыло в свете фар. Ошмётки истлевшей плоти на выбеленных временем костях, изломанные, сгнившие конечности, ввалившаяся челюсть, остатки одежды свисали лохмотьями.

Вспышка выстрела, и рука мертвеца отлетела в сторону. Он медленно повернул голову, непонимающе уставившись на отсутствующую конечность.

Воспользовавшись замешательством, Денис подобрался сзади, приставил ружье к голове существа и нажал на спуск. Череп с остатками разума разлетелся, как спелый арбуз. Денис застыл, тщетно пытаясь стереть покрывшие куртку брызги крови.

– Потом генеральную уборку проведёшь, погнали к кладбищу, – крикнул уже успевший сесть за руль Гриша.

На окраине посёлка слышались крики, выстрелы и вой сирены. Когда они подъехали, часть домов уже полыхала. Жители сбились в кучу и с трудом отбивались от стаи живых мертвецов. Группа вооружённых кольями, арматурой и топорами едва сдерживала натиск клацающих сгнившими зубами нелюдей. Среди них очнувшийся к этому моменту Никита узнал троих горе копателей. Один, самый рослый, прижимал к груди окровавленную кисть руки, на которой не доставало нескольких пальцев. Вдруг он упал, оступившись на разлитой повсюду крови. На него тут же со всех сторон бросилась толпа мертвецов. Навалившись, они, словно пираньи, растерзали беднягу на куски.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, они вышли из грузовика. Денис помог вылезти Свете и вместе с Гришей вытащил Никиту. Хотя его ещё немного пошатывало, он тут же затребовал своё ружье обратно и скомандовал:

– Надо идти тихо, подойдём ближе и ударим с тыла, патронов не жалейте, их у нас ещё целый ящик.

Они двинулись вперёд, выставив перед собой ружья. Когда до цели оставалось лишь несколько десятков шагов, Никита махнул, и они начали стрелять. Мертвецы падали, корчась от боли, края ран расползались в стороны, внутренности вываливались наружу. Остатками угасшего разума они поняли, откуда теперь исходила главная опасность, развернулись и бросились в атаку. Стрелять приходилось почти в упор, от чего сила выстрела проделывала огромные дыры в телах атакующих. Несмотря на страшные увечья, они продолжали ползти, сжигаемые яростью.

bannerbanner