Алая звезда

Позже, когда первый шок немного отступил, она решила спросить у отца, что случилось. Отец, с трудом сдерживая эмоции, начал рассказывать.

"В день, когда это случилось, она сказала, что ей нужно съездить в город, увидеться с давней подругой, которая якобы поможет с вашими поисками. Я хотел поехать с ней, но она была категорически против, сказав, что эта ведьма очень скрытная и при мне говорить не будет. И я отпустил её." Отец замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль. "Уже вечером я вспомнил о письме, и решил поискать. В её сумке я нашёл это." Он протянул дочери письмо и кулон. "Но когда я всё понял, было поздно." Ему было тяжело говорить, каждое слово давалось с трудом. "Я взял куртку, открыл дверь, а на пороге лежала она."

Ханна была разбита. Оборотни её обманули? И артефакт теперь у них? Они и Кристиана убьют! Нужно что-то делать! Но почему они её отпустили? Если артефакт уже у них, зачем они её отпустили? Они могли её убить, чтобы потом она их не уничтожила.

Из раздумий её вырвал отец. "Так ты расскажешь, где ты была?" – спросил он.

"Они меня похитили, меня и Криса. Держали в каком-то подвале. Оборотни. Они сказали, что я должна принести им то, чего они хотят, и тогда Крис будет жив. Они меня обманули, папа, они его тоже убьют! Мы должны что-то делать!"

Отец застыл в немом шоке.

"Скажи что-нибудь, пап," – молила девушка.

"Милая, ты уверена, что это были волки?" – уточнил отец.

"Да, а что?" – поинтересовалась Ханна.

"На маму напали вампиры. Это они её выманили, а после того, как забрали артефакт, убили. Мы были уверены, что тебя похитили вампиры."

Они оба были шокированы происходящим.

Воздух в комнате сгустился от напряжения, словно перед грозой. Маркус, стоял посреди гостиной, его лицо было бледным, а глаза горели неистовым огнем. Ханна сидела на диване, её взгляд был прикован к нему, полный страха и недоумения.

"Я всё понял," – произнес Маркус, его голос звучал как приговор. "Вампиры узнали, что волки похитили вас. Они схитрили, прислали это Чертово письмо. Я узнал его почерк. Альфа знает Вики, не только общая вражда, у них личная неприязнь, они знакомы много лет. Он знает, что ради детей Виктория готова на всё, и это сработало. Она, не думая ни о чем, пошла в их логово. Они получили свое и сразу от неё избавились. А теперь и мой сын в опасности, потому что оборотни ждут артефакт, но мы не можем им его дать, потому что его у нас нет.

Он перешёл на истерический смех.

Альфа провёл нас всех."

Маркус замолчал, его грудь тяжело вздымалась. Ханна была шокирована происходящим.

Маркус некоторое время молчал. Потом, собравшись с силами, произнес твердым, уверенным голосом: "Я его верну!"

"Ты про артефакт или про Криса?" – уточнила Ханна, ее голос дрожал.

"Чтобы вернуть Криса, сначала нужно вернуть артефакт," – сказал он.

"Сколько времени тебе дали волки?" – спросил он Ханна, его голос был напряженным.

"Два дня," – ответила она, ее глаза были полны слез.

"Хорошо," – сказал Маркус. "Я долго был в стороне, избегал войн, не вмешивался. Пора положить этому конец. Я верну сына и отомщу за любимую."

Ханна подхватила его настрой. Ее глаза загорелись решимостью. Она была готова убивать ради своей семьи, если это потребуется. В этот момент, несмотря на ужас ситуации, в них зародилась искра надежды. Они были готовы сражаться.

ГЛАВА 4

Что произошло с Викторией?

Глубокой ночью, в назначенное время и в назначенном месте, Виктория ждала встречи. Сердце её билось учащенно, не только от предвкушения скорой встречи с детьми, но и от тревоги. Она оглядывалась по сторонам, выискивая силуэт того, с кем должна была заключить сделку. Почему в письме было сказано только о Ханне? Почему ничего не упомянули о Крисе? Эти мысли терзали её. Что с её сыном? Она любила его не меньше своей дочери, ведь он был её первенцем.

Стоя у заброшенного здания, где когда-то шумел торговый центр, Виктория размышляла о своих детях и о том, что случится, если древний артефакт попадёт в руки врагов. Она просунула руку в карман, убедившись, что артефакт на месте, и выдохнула с облегчением.

Наконец, позади неё послышались шаги. Она резко обернулась.

"Здравствуй, Артур," сухо сказала ведьма.

"Здравствуй, любовь моя. Давно не виделись," ответил Альфа, улыбаясь злорадной улыбкой.

Много лет назад, когда Артур ещё не был Альфой, а Виктория была молода, они объединились, чтобы победить в битве против волков. Артур был влюблен в Викторию, и постоянно твердил ей об этом. Но она считала такой союз невозможным. С самого детства она любила только Маркуса. Они вместе росли, он был её первой и последней любовью. Артур был в бешенстве, когда она предпочла ему какого-то несчастного, слабого ведьмака. С тех пор он её ненавидел. Как говорится, от любви до ненависти – один шаг, и наоборот.

"Где мои дети?" взволнованно спросила Виктория.

Артур удивленно вскинул брови. "У меня только твоя дочь."

Виктория не понимала. Где тогда её сын?

"Покажи мне её," твёрдо сказала она.

Он щёлкнул пальцами, и из-за угла вывели её дочь. Она выглядела хорошо, ни царапины, только руки были скованы магическими браслетами. Увидев это, ведьма выдохнула с облегчением.

"Отдай мне его. Забирай своё отродье, и можете уходить."

Она медленно достала артефакт и протянула его Альфе. Как только он получил его, Артур молниеносно оказался за её спиной и свернул ей шею. Она даже не успела ничего понять, как мир погрузился во мрак.

Альфа посмотрел на Ханну. Кивнул головой, и в следующий миг чары спали. Там была вовсе не Ханна, а другая девушка. Это была иллюзия. Заполучив то, за чем он долго охотился, Альфа победно улыбался. Он подошёл к этой девушке.

"И твёрдо сказал: 'Теперь с этим артефактом мы станем сильны. Мы сможем победить. Теперь власть в наших руках.'"

Да, когда-то Артур любил Викторию, несомненно. Любил так, как только мог любить юноша, чье сердце еще не знало ни горечи, ни вечности. Ее смех был для него музыкой, ее прикосновения – электрическим разрядом, ее глаза – бездонными озерами, в которых он тонул с радостью. Он помнил как она пахла сиренью после дождя, как ее волосы рассыпались водопадом, как она морщила нос когда была недовольна. Все это было. Было так давно, что казалось, будто это случилось с кем-то другим, в другой жизни, в другом мире.

А теперь, убив ее своими собственными руками, он не почувствовал ничего. Абсолютно.

Ее тело, еще теплое, обмякло в его руках, как сломанная кукла. Глаза когда-то полные жизни и любви, теперь смотрели в пустоту, застывшие в немом удивлении.

С годами своей вампирской жизни он лишился всего человеческого, что в нем было. Первые десятилетия были мучительными. Он боролся с жаждой, одиночеством, с воспоминаниями. Каждая ночь была пыткой, каждый рассвет – напоминанием о том, что он больше не принадлежит миру живых. Он видел как стареют и умирают его друзья, его знакомые, его потомки. Он видел как меняются города, как исчезают целые культуры, как рождаются и умирают империи. И с каждым ушедшим веком, с каждой новой потерей, его сердце, когда-то живое и трепетное, становилось все более холодным и безразличным.

«Ну что, Пап, какой у нас, план?» – воодушевленно поинтересовалась Ханна, ее глаза горели предвкушением.

Маркус вздохнул, его лицо омрачилось. «У меня есть план. У нас никакого. Ты не будешь в этом участвовать. У меня не так много детей, чтобы я мог вами рисковать», – твердо сказал он.

«Отец, я уже не ребенок, я сама могу за себя решать. И я сильна, я могу защитить нас обоих», – не менее твёрдым голосом ответила девушка. «Можешь запрещать мне, можешь ругать меня, можешь запереть – я в два счета выберусь, я же ведьма. Я всё равно иду с тобой!»

Маркус посмотрел на нее с неким уважением, потом тепло улыбнулся. Взгляд стал ласковым, и он начал говорить: «Моя милая Ханна, мой маленький воин, я очень горжусь тобой. Ты выросла сильной и храброй девушкой. Наши с мамой старания прошли не зря, мы хорошо воспитали своих детей. Я люблю тебя». Сказав это, он поцеловал ее в лоб и обнял.

«Это значит «да»?» – осторожно спросила Ханна.

«Да», – ответил Маркус. «Но ты будешь меня слушаться, будешь делать всё, что я скажу. И если я скажу тебе бросить меня и бежать, ты бросишь и побежишь. Поняла меня?»

«Да, Папа, я поняла», – неуверенно ответила она.

Девушка знала, что не послушается. Она никогда его не бросит. И Маркус это знал. Но ему было важно, чтобы она согласилась, так ему было спокойнее.

Они бросили в багажник старенького пикапа сумку с оружием, сели в машину и отправились в путь. Дорога была долгой, и в тишине, нарушаемой лишь ровным гулом двигателя, Ханна думала о том, что ждет их впереди. Она знала, что отец не просто так решился на этот шаг. В их мире, где магия была не только даром, но и проклятием, всегда находились те, кто хотел использовать ее в своих целях. И Маркус, как и она сама, не собирался сдаваться без боя.

Ее сердце билось в унисон с предвкушением опасности и решимостью. Она была готова ко всему. Ведь она была не просто дочерью Маркуса. Она была Ханной, ведьмой, и ее сила была не только в заклинаниях, но и в безграничной любви к семье. И эта любовь была самым мощным оружием, которое она могла предложить.

ГЛАВА 5

Встреча в "Кафе О'Ливье"

Новый Орлеан встретил Ханну и ее отца Маркуса влажным, пряным воздухом, пропитанным ароматами жасмина и чего-то неуловимо древнего. Они прибыли в "Кафе О'Ливье", место, которое Джейс, предводитель оборотней, выбрал для их судьбоносной встречи. Ханна нервно теребила в руке телефон, на котором высветился номер Джейса. Один звонок, короткий разговор, и вот они здесь, в этом уютном кафе с окнами, выходящими на оживленную улицу Французского квартала.

Они заняли столик у окна, наблюдая за прохожими. Ханна, пытаясь заглушить внутреннее волнение, заказала сочный бургер и освежающий апельсиновый сок. Маркус, напротив, выбрал двойной эспрессо, его взгляд был напряженным, словно он готовился к битве.

Джейс появился точно в срок, его появление было бесшумным, как тень. Он подсел к ним, и его взгляд, острый и пронзительный, остановился на Ханне. В воздухе повисло напряженное молчание, наполненное невысказанными угрозами и скрытыми эмоциями.

"Ты должна была прийти одна и с артефактом", – нарушил тишину Джейс, его голос был низким и рокочущим, как далекий гром. "Ты не сдержала оба этих пункта договора".

"Я ее отец, говори со мной", – грубо выпалил Маркус, его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

"Послушай меня, дружок, я не собираюсь…" – начал Джейс, но не успел договорить.

"Заткнитесь оба", – вмешалась Ханна, ее голос, хоть и тихий, прозвучал с неожиданной властью. "Давайте спокойно обсудим то, ради чего мы собрались".

Они замолчали, все взгляды устремились на девушку. Она продолжила, ее голос обрел твердость: "Мы не можем дать тебе артефакт, потому что у нас его нет".

"Тааак", – протянул Джейс, в его голосе прозвучала насмешка.

"Дай договорить", – скомандовала Ханна. "Вампиры узнали, что вы меня похитили, и раньше связались с мамой. Они сообщили ей, что я нахожусь в их плену и шантажировали. Она отдала им артефакт, а после ее убили". Ханна говорила с горечью в голосе, вспоминая последние дни своей матери.

"За дурака меня держишь, красотка?" – спросил Джейс с усмешкой.

"Я просила меня так не называть", – сказала Ханна, чеканя каждое слово.

"Ладно, допустим, это так, и артефакт действительно в руках этих кровососов. Что вы предлагаете?" – спросил оборотень, переводя взгляд с Ханны на Маркуса.

Отец Ханны вмешался в разговор: "Мы ничего тебе не предлагаем, мы лишь просим дать нам немного времени. Нам нужно вернуть артефакт. Я должен быть уверен, что мой сын в безопасности. Как только мы его вернем, то отдадим тебе, и ты вернешь Кристиана. Идет?"

"Нет", – четко ответил Джейс. "Я давал двое суток, время почти вышло. Если вы не выполнили условия договора, что ж, свое слово я сдержу. Твоему мальчику не жить".

Ханна и Маркус напряглись от этих слов. Они боялись за жизнь Криса, за его будущее.

Маркус, сжал кулаки, его тело дрожало от ярости. Слова, вырвавшиеся из него, были подобны клыкам, готовым разорвать плоть. "Послушай меня, волчье отродье," – прорычал он, его голос был низким и угрожающим, – "если ты хоть пальцем тронешь моего сына, я уничтожу каждого волка на этой грёбаной планете, я тебе обещаю."

Джейс, стоявший напротив, поднял руки в примирительном жесте. "Полегче, папаша," – произнес он спокойно, но в его глазах мелькнула сталь. – "Если бы ты мог, уже сделал бы, но ты не можешь."

"Ты не знаешь, что мы можем, ты не знаешь, что я могу," – подала голос Ханна, ее голос был тихим, но в нем звучала скрытая сила.

Джейс перевел на нее взгляд, его бровь вскинулась. Лицо Ханны краснело от сдерживаемой злости, она смотрела на него с нескрываемой ненавистью. Некоторое время он молчал, обдумывая ее слова, затем медленно произнес: "Ладно, так и быть. В знак доброй воли я дам вам еще один день."

"Этого мало!" – выпалил Маркус, его голос снова наполнился гневом.

"Мне плевать," – отрезал Джейс. – "Скажите спасибо и на этом. Откуда мне знать? Может, вы всё это придумали, чтобы меня перехитрить."

"Мы говорим правду," – настаивала Ханна. – "Ты ведь оборотень, у тебя отличный слух. Послушай моё сердце, он не врёт."

Джейс прислушался. Ровное, спокойное биение сердца Ханны действительно звучало искренне. И все же, он сказал: "Один день. Встречаемся в этом же месте в это же время."

Он встал и направился к выходу. Ханна подскочила и пошла за ним, схватила его за руку и повернула к себе, чтобы видеть его лицо. "Джейс, я умоляю тебя, выслушай," – ее голос дрожал. – "Ну не можешь ты быть на столько сволочью. Я не могу потерять ещё и своего брата, прошу, дай нам время. Мы отдадим тебе чертов артефакт, жизнь моего брата важнее."

Она смотрела на него с мольбой в глазах, слезы навернулись на ее ресницы. "Я не обману тебя, сделаю как договорились, просто пойди нам на встречу."

В сердце волка что-то ёкнуло. Жалость? Или что-то другое, более глубокое и непонятное? Он некоторое время молчал, затем ответил: "Встретимся здесь через час. Мне нужно подумать." И ушел, оставив Ханну стоять в одиночестве, с надеждой и страхом, борющимися в ее глазах.

Джейс вошел в первый попавшийся бар, словно спасаясь от невидимой бури. Густой, прокуренный воздух обволакивал его, но не приносил облегчения. Он подошел к барной стойке, заказал виски и, прислонившись к прохладной поверхности, погрузился в свои мысли.

Но мысли эти были далеки от привычной рутины. Не артефакт, не вражда, не пленник – все это отошло на второй план, стало тусклым и незначительным. Как только он отпустил Ханну, он тут же освободил Кристиана из подвала. Его люди позаботились о нем: душ, чистая одежда, еда, обработка ран. Джейс сделал это, потому что знал – этот парень важен для нее. Он сделал это, сам того не понимая, и теперь не понимал, почему готов согласиться на ее условия.

Неосознанно, глубоко внутри, ему хотелось ее защитить. Но зачем?

Он стоял напряженно, казалось, из его головы вот-вот пойдет пар. Он не мог понять, почему она так на него действует. Он должен ее ненавидеть. Она – его враг.

Перед его глазами возникал образ ее изумрудных глаз, ее губ. Он резко мотнул головой, пытаясь избавиться от навязчивой картинки. Глубокий, шумный выдох вырвался из его груди, полный напряжения.

Внезапно он задал себе вопрос: "Интересно, что она думает обо мне?"

"Черт, да какое мне дело!" – тут же одернул он себя. – "Меня не должно это волновать. Я должен ее ненавидеть."

"О боги," – прошептал он, – "но она так красива…"

Он терзал себя этими противоречивыми мыслями, словно находясь в невидимой схватке с самим собой. В итоге, после долгих мучений, он принял решение. Оставив купюры за виски на стойке, Джейс направился к выходу, шаги вели его в сторону "Кафе О'Ливье".

Кафе "О'Ливье"

Ханна нервно барабанила пальцами по гладкой поверхности стола, её взгляд был прикован к двери кафе "О'Ливье". Каждый скрип половиц, каждый шорох заставлял её сердце замирать. Отец, Маркус, нежно сжал её руку, его прикосновение было успокаивающим якорем в бушующем море её тревоги.

"Успокойся, милая," – прошептал он, его голос был мягким, как бархат. "Всё будет хорошо."

Ханна выдавила из себя подобие улыбки, но её глаза выдавали внутреннее смятение. И вот, дверь кафе распахнулась, впуская в помещение прохладный вечерний воздух и его. Джейс. В воздухе повисло ощутимое напряжение, словно невидимая нить натянулась между ними. Он медленно подошел к их столику, его шаги были уверенными, но в то же время осторожными. Сел напротив Ханны, и его взгляд, пронзительный и глубокий, встретился с её. Ханна почувствовала, как щеки заливает румянец, и неловкость охватила её.