Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях

Столовые доски иногда бывали каменные, аспидные, т. е. мраморные. В 1685 г. для царевны Натальи Алексеевны «к каменной столовойцке (доске) сделано подстолье липовое на четырех ногах отводных, на польский образец». Такой же стол осьмигранный и на таких же кривых ногах сделан был и в хоромы царевны Марьи Алексеевны. Иногда столы оправлялись серебром. Так, в 1674 г., в день Пасхи, живописец Салтанов поднес царю Алексею Михайловичу своего мастерства «стол на прорезных ногах, столовая цка писана по золоту травы цветными красками; кайма серебреная золоченая; на каймах стеклы». Тогда же поднесены царю два стола, писаны по золоту розными краски, один круглый, другой четвероугольный. Бывали также столы из черного и красного дерева и из кипариса, с серебряною оправою и даже с перламутровою инкрустациею. Так, в 1670 г. какой-то иноземец Ян делал государю стол, на который было куплено 6 ф. дерева немецкого, черного 3 ф., да красного 3 ф. по 20 алт. за фунт. В том же году для царя Алексея Михайловича делали столы, один из индийского дерева с инкрустациею из виницейских раковин и с серебряною сканною (филигранною) оправой, украшенною драгоценными каменьями; другой стол был кипарисный, «на доске врезываны жеребьями чинаровое и черное деревья, ноги точеные Яблоновые; в яблоках кости пуговками». В 1667 г. в поднос государю расписан точеный стол с раковинною доскою, т. е. украшенною перламутром. Впрочем, такие столы употреблялись только в важных случаях, например при посольских приемах и в другие торжественные дни. Столы вообще делались круглые, овальные, семигранные, четыреугольные, нередко с выдвижными ящиками. В царской казне в 1679 г. хранился стол «круглой штигранной древо гебон, по столу вычеканено местами серебром белым, по серебру вычеканены люди и звери и птицы, на стояне, стоян оправлен серебром же, местами вычеканены на серебре люди и звери». К нему «скамейка аспидная в деревянном станку о четырех ножках по верху аспида кругом и ножки обложены серебром басемным позолоченым». Иногда столы устраивались и на колесах.

В кладовых Оружейной палаты в 1687 г. хранились между прочим столы: «…стол деревянный, верхняя доска и подзоры и ноги и подножки крыто серебром чеканным, дорожники золочены; на ногах перевивка золочена, под подножками 4 яблока серебряные золочены, привернуты шурупами железными. Доска (столовая) каменная доманитная черная, по углам обита (от стола, который ставился в Грановитой Полате при послах в 1588 г. и описан так: „стол, немецкое дело, камень деманит на ножках серебряных, а на нем язычки“)[128]. Столик маленький, турецкая работа, – крыт раковиною виницейскою, промеж раковины прописывано золотом твореным; под столом ящик с замком; подножки подгибные на пробоях с раковины ж. Доска столовая маленькая, писана розными краски; в средине орел двоеглавой, по сторонам написано: лето, зима, весна, осень. – Стол липовой, на подножках, доска и с подножки – писаны травы розными краски. – Столик, что стаивала шкапа, ноги деревянные резные, золоченые. Стол аспидной каменной с искрою, в дереве, длина 3 арш., шир. 1 1/2 арш.; под ним ящик резной и ноги резные, меж резей подзоры синослоевые; и под ногами и под ящиком приступы доски дубовые резные. Два стола деревянные, доски писаные розными краски и золотом, ноги крашеные; один – длина 5 арш., шир. 1 арш., другой – длина 2 арш., шир. 1 арш. Стол, доска деревянная, писана золотом и розными красками, ноги резные выгибные писаны золотом и серебром». В числе мебели, взятой в казну Оружейной палаты из описных животов князей Голицыных, Василия Васильевича с сыном, находились столы: стол аспидной, под ним ноги резные деревянные золоченые; круг стола на опушке нарезаны два льва, да две травы. Стол небольшой, на доске врезываны оловянные прорезные доски, меж досок личины и травы резные.

После столов и лавок довольно видное место занимали в тогдашней мебелискамьи –широкие и толстые доски, утвержденные на четырех ногах, соединенных проножками, или же на глухих ногах из цельной доски. Иногда скамьи устраивались с переметом, т. е. спинкою глухою или решетчатою, которая переметывалась на вертлюгах на обе стороны, почему такие скамьи и назывались переметными или опрометными. Скамьи были также малые передаточные и большие спальные, заменявшие кровать, на которых отдыхали иногда после обеда, для чего на одном конце их устраивался взголовашек, подголовашек, приголовашек – нечто вроде пульпета, служившего также ларцом. Скамьи покрывались такими же полавочниками, как и лавки, а иногда золотивши бархатами и коврами; они обивались также красным сукном, на хлопчатой бумаге, с шелковою или золотною бахромою и галуном. Так, в 1687 г. в апреле в Комнате царя Ивана Алексеевича обиты четыре скамьи сукном аглинским. В иных случаях на них клали нарочно для того сшитые тюфяки. В 1686 г. в феврале велено было сделать в Ответную палату для приезду польских послов тюфяки атласные, на две скамьи, длиною по пол-осма (7 1/2) аршина, шириною по три чети.

В древнейшее время, кроме скамей, употреблялся еще столец – собственно стул в его древнем значении, табурет, т. е. небольшая скамья с квадратным или круглым седалищем. Стулом и теперь называют отрубок толстого дерева, который ставят под избы, рассекают на нем мясо. Притом самое слово «столец» означает маленький стол.

Стулья и кресла теперешнего устройства до Петра Великого были еще, так сказать, гостями в царских хоромах, употреблялись редко, потому что их вполне заменяли скамьи и лавки. Кресла, сверх того, считались мебелью почетною и в некоторых случаях заменяли царские места, или троны. Во дворце кресла подавали одному только государю и лицам царского семейства, а из посторонних – одному только патриарху, когда в торжественные дни или запросто он посещал государя. Для этого в царской казне в Шатерной палате сохранялись особые кресла, которые так и называлисьпатриаршими. Послам иностранных держав подавали иногда скамью, что, однако ж, считалось большою почестью. До конца XVII столетия кресла назывались стулом; следовательно, при незначительном употреблении стульев они строго не различались и в названиях. Форма древних стульев и кресел была очень проста. Кресла состояли из четырех стоячих столбиков –двух передних, поменьше, и двух задних, между которыми утверждалась спинка, или верхняя доска, иначе щит, почти всегда украшенный коруною или орлом, а столбики яблоками. Столбики связывались перететивьями верхними, где был щит, и нижними, где живет (т. е. где кладется) подушка. От задних к передним столбикам по сторонам протягивались ручные помочи, или подручки.Внизу столбики связывались также перететивьями, которые называли подножками. Внизу же спереди кресел устраивалось подножье, или приступка. Нижние части столбиков составляли ножки кресла, которые делались в виде яблок, также в виде звериных, львиных лап. Стул от кресел отличался тем только, что не имел ручных помочей, или подручек. Обиваемые атласом, бархатом и золотными тканями, кресла и стулья украшались, сверх того, искусною резьбою, которая расписывалась красками, серебрилась и золотилась. В 1625 г. царю Михаилу Федоровичу были устроены кресла из липового дерева, резные иконниками и резцами (резчиками) Андреем Андреевым и Петром Алексеевым, а также знаменщиком (рисовальщиком) Петром Ремезовым, который вырезал к креслам наверх щити на щит орел и львы звери. На позолоту этих кресел вышло 380 листов золота сусального доброго. В 1645 г. в июле новые кресла царя были обиты медными золочеными гвоздями. В 1664 г. шатерные мастера (драпировщики) обивали в хоромы царя Алексея Михайловича три кресла червчатым сукном, четыре – червчатым атласом с золотными галунами и одно кресло – червчатым травным бархатом с бахромою. В том же году сделаны кресла царице Марье Ильичне, деревянные кленовые точеные, которые позолотили и обили червчатым виницейским бархатом. В царицыной Мастерской палате в 1676 г. хранились: «…кресла немецкое дело обиты бархатом червчатым по швам круживцо серебряное узкое, прибито гвоздьем. Под ними четыре вертлюги, в вертлугах четыре колеса золочены». В 1689 г. для царицы Натальи Кирилловны обиты четыре золоченые кресла бархатом зеленым, красным и осиновым. Для обиванья употреблялись медные литые гвоздья, разноцветные нитные покроми, галун и бахрома шелковая и золотная. Нередко кресла делались без подушек; в таком случае на седалища клали зголовья бархатные, атласные и парчовые; это были, так сказать, подвижные подушки, которые могли употребляться при нескольких креслах, смотря по нужде. Застенки, или спинки, и подручки при обивке подкладывали хлопчатою бумагою. Также обивались и стулья; в 1668 г. царевичу Алексею Алексеевичу стул обит атласом турским золотным по червчатой земле. Когда садились в кресла, то к ним всегда приставляли приступы, или колодочки приступные, – род скамеек, обитые сукном или бархатом с галуном. Иногда комнатные кресла делались на колесах медных или железных луженых (в 31/2 верш. в диаметре), как, например, золоченые кресла царицы Марьи Ильичны в 1667 г., кресла царицы Натальи Кирилловны в 1692 г. и кресла царя Иоанна Алексеевича в 1695 г.

Кроме комнатных, были кресла или стулы выходные, которые употреблялись только в царских выходах, на посольских приемах и вообще в торжественных случаях и после сохранялись обыкновенно в Шатерной казне, в Мастерской палате или на Казенном дворе с другими драгоценностями. Выходные кресла и стулы весьма богато украшались – и не только золотными материями, но даже кованым золотом, серебром и драгоценными каменьями. В числе их был и костяной стул, приписываемый великому князю Ивану Васильевичу, с вырезанными изображениями событий из истории царя Давида и некоторых предметов из древней классической мифологии. Как этот стул, так и драгоценные кресла царей Михаила и Алексея сохраняются до сих пор в Оружейной палате. С начала XVIII столетия они получили значение тронов, и два последние доселе употребляются при высочайших коронациях.

В последних годах XVII столетия некоторые комнаты дворца были уже обмеблированы или, по старому выражению, «наряжены» по-европейски. Обычные лавки были заменены стульями; на стенах висели зеркала. Для наряда новой комнаты, построенной в 1692 г. на Куретных воротах, на Светлишной палате, были употреблены: «стол – доска каменная в рамах деревянных длиною полтора аршина; подстолье резное, прописано серебром, золотом и красками.Шаф дубовый, большой, с лица и со сторон оклеен синослоем, резной; двенадцать стуловбархатных красных и алых, в том числе два персидских полосатых, все без подушек, обиты медными гвоздями. Четыре зеркала в свету длиною по аршину, шириною по три четверти, в рамах из черного гебанового немецкого дерева». В том же 1692 г. в июне царица Наталья Кирилловна подарила стольнику Ивану Ивановичу Нарышкину «12 стулов золотных немецких», которые были куплены в овощном ряду по рублю за стул. Стулья – точно так же, как и кресла, – расписывались красками по золоту и серебру. В Мастерской государевой палате в 1630 г. хранился «стул деревянной золочен, поволочен бархатом червчатым, прибои и по составам и по концам плащи и вертлюги и гвозди серебряны золочены». В 1681 г. десять точеных стулов были покрыты по серебру, одни – красною, а другие – зеленою сквозною краскою. Кроме разных шелковых материй, для обивки стульев употреблялись также золотные кожи.

* * *

Зеркала в древнее время употреблялись только как принадлежность туалета; поэтому они были невелики и даже редко висели на стенах, а большею частию сохранялись в особых влагалищах, или чехлах, стеганных на хлопчатой бумаге, или же в особых готовальнях, т. е. футлярах, вместе с гребешками и другими подобными предметами. Значение комнатной мебели зеркала получили едва ли не со второй половины XVII столетия; но и в это время они составляли убранство одних только внутренних постельных хором и не имели еще места в парадных приемных комнатах, надобно думать, потому, что царственный и притом благочестиво-назидательный, научительный и строгий характер всего убранства этих последних комнат не допускал помещения среди благоговейно чтимых предметов и священных изображений стенописи таких вещей, которые относились более к суетности человеческой и вообще являли обыкновенные житейские, мирские или светские затеи. По крайней мере, зеркало долго еще оставалось предметом, мало сообразным с общими в то время понятиями о приличии и пригожестве в убранстве парадных комнат. Оно и в постельных хоромах всегда задергивалось тафтяными или другими шелковыми завесами или же было с затворами по-киотному, так что представляло не предмет роскошного убранства, а собственно предмет необходимости и житейской потребности, подобно тому как теперь находятся зеркала в алтарях церквей.

Стенные комнатные зеркала устраивались, как мы заметили, или по-киотному, со створками, или вставлялись в рамы и станки деревянные, украшенные резьбою, раскрашенные цветными красками, вызолоченные или высеребренные, смотря по вкусу хозяина. Иные станки и рамы украшались инкрустацией из меди, олова, перламутра, кости и янтаря. Впрочем, гораздо чаще рамы оклеивали бархатом червчатым, вишневым, черным, также кожею басменною, т. е. тисненною золотыми или серебряными травами и разводами. В конце XVII столетия зеркальные рамки и станки стали делать из черного «гебонового» дерева. Более роскошные зеркала привозились из-за границы в дар от послов и торговых людей. На Казенном дворе в 1640 г. хранилось присланное государю голстенским князем«зеркалохрустальное большое, края оправлены серебром, каймы серебряны золочены; на полях на серебре люди и личины и травы разные; на заде доска деревянная белая. По смете серебра 16 ф., по 10 руб. фунт». В 1671 г., декабря 8-го, польский посол поднес царице Наталье Кирилловне вскоре после ее свадьбы «зеркало хрустальное: наверху зеркала, посторонь хрустальные травы с висюльками; под ними две пугвицы хрустальные; по верхним углам по два репья хрустальные ж, по пугвице хрустальной; на нижнем конце зеркала по углам по два репья да по пугвице повешены; промеж репьев два подсвечника, под ними хрустальные висюльки; промеж подсвечников перемычка хрустальная; на средней перемычке репей хрустальный, а от репья повешены висюльки хрустальные, по конец перемычки репьи ж хрустальные по обеим концам с висюльками»[129].

Величина зеркал в то время еще не была значительна. В 1665 г. царю Алексею «Голландских Статов посол Якубос Борель поднес зеркалобольшое в вышину дву аршин без чети, поперек аршин 6 верш. и с деревом. Рама была украшена коруною резною золоченою, а на кору не крест». Другое зеркало, поднесенное тем же Борелем, вышины имело аршин 6 верш., поперек аршин 2 верш. и с деревом. Оно было вставлено в черепашном ободу. Русские торговые люди овощного ряду оценили первое в 35 руб., второе – в 15, а иноземцы – первое – в 50 руб., второе – в 30 руб. Через немецких торговых людей всегда можно было получать очень хорошие зеркала и всякие другие предметы мебели и комнатного убора. Когда в 1662 г. понадобилось послать дары кизылбашскому шаху, то у немцев между прочим было взято «зеркало большое, а к нему сделан станок резной, в местах по правую сторону два мужичка, по левую сторону то ж, писаны живописным письмом, резные и позолочены на-красно подзуб; посторон травы прорезные ж золочены; в исподи станка травы прорезные золоченые ж, в средине зеркало хрустальное. На верху того станка корона прорезная золоченая, в средине той короны зеркало большое хрустальное круглое. (Другое) зеркало большое, станок индийских черепах». В 1676 г. в царицыной казне хранились: «зеркало большое хрустальное (описанное выше 1640 г.), края оправлены серебром, золочены; на полях люди и личины и травы резные; на хрустале струйка тоненька. Зеркало велико четвероугольно, около ободу по рези золочено; в резях две девки да птички[130]. Зеркало четвероугольно, каймы медные чеканные посеребрены». На Казенном дворе в 1679 г. хранились: зеркало хрустальное, влагалище около его – наряд янтарной; на правой стороне столбик янтарной же, на столбике человек белый; по другую сторону ж такие ж столбики янтарные, внизу таков же человек, наверху столбиков по человеку белому, по янтарному, около столбиков янтарной снаряд, в них втираны люди и личины белые костяные. Наверху у зеркала человек, по сторонь по человеку, главы белые. Зеркало большое в черном стану, по сторонам и по исподнему концу местами круги золочены, по краям и по углам травы золочены; круги и ставки золочены кругом сусальным золотом; поверх стекла в верхней коруне птица червчатая, на главе бело, хвост и у крылей – жолты, концы у перей сизы».

В конце XVII столетия в царской казне, в Оружейной палате, хранились между прочим:зеркало стенное с затворами, сделано по-киотному; в средине на затворах больших и малых 23 стекла; меж всех стекол обито оловом белым; на затворех сверху и позади обито жестью красною и слюдою и репьями оловянными. Зеркало стенное покрыто было кожею серебряною, и слюдою, по местам попорчено; круг стекла дорожник черный воловатый. Станок зеркальный деревянный, покрыт кожею черною, печатано золотом; внутри один затвор оклеен атласом красным; посередь затвора обложено кружевом золотным; а по краям и по углам оклеено галуном, шелк зелен с золотом. Вот описание нескольких зеркал, находившихся в комнатах боярина Артамона Сергеевича Матвеева и во время его опалы, в 1676 г., отобранных в царскую казну: «Зеркало хрустальное, около его станок хрустальный, а в нем врезаны кости, а в тех костях вырезаны лица, люди и звери. Пять зеркал больших с коронами, в станках деревянных. У одного зеркала станок с короною, а на нем вырезаны звери и змеиные головы и травы, позолочен весь. У другого зеркала станок с короною ж, а на нем наверху в короне вырезаны два человека, а около вырезаны травы и виноград, позолочен и посеребрен и писан красками. У третьего зеркала станок с короною ж, а в короне вырезаны два человека, а наверху птичка, а меж людей голова звериная, а по сторонам внизу два человека с трубами, да два рака. У четвертого зеркала станок, а на нем вырезаны травы, а внизу вырезана щеть, да три гребня, позолочен весь. У пятого зеркала на станку корона резная, а в ней, в средине, в кругу, написаны три человека под древом; станок деревянный, черный, а по нем крыто черепахою». В числе 76 зеркал, отписанных в казну в 1690 г. из имения князя В. В. Голицына и его сына Алексея по случаю их опалы, находились: «Два зеркала в рамех, у одного – два человека высеребрены, а у них крылья и волосы вызолочены; одному (зеркалу) цена 60 руб., другому – 35 руб. Два зеркала в дву рамех позолоченных резных с указными часами; цена большому – 30 руб., другому – 3 руб.».

В комнатах зеркала помещались в простенках, между окон, или на глухих стенах, смотря по удобству, и всегда, как мы говорили, задергивались завесами на кольцах, тафтяными, атласными или бархатными, обшитыми сверху подзором, снизу бахромою, а по сторонам – кружевцом, также из шелка или из золотного и серебряного плетенья.

* * *

В постельных хоромах, стены которых не были украшены живописью, ее заменяликартины, парсуны или персоны,т. е. портреты, и фряжские листы, эстампы, в рамах без стекол и за стеклами. Содержание картин подчинено было тому же господствующему церковно-назидательному характеру живописи, о котором мы говорили при обозрении комнатных украшений. Предметы для изображений брались преимущественно из царственных книг библейской истории и носили общее название притчей. Несмотря на то, картины довольно резко отличались от икон, потому что писаны были в живописном стиле иноземными художниками, жившими в Москве по приглашению царей. Со времени царя Михаила Федоровича иностранные живописцы, постоянно один за другим, приезжали в Москву служить своим мастерством при царском дворце, который они украшали и картинами, и стенописью. В 1642 г. выехал к нам немчин Иван Детерс, умерший в 1656 г. В это время его место придворного живописца занял смоленский шляхтич Станислав Лопуцкий; его сменил в 1667 г. Цесарской земли живописец Данило Данилов Вухтерс, писавший живописное письмо самым мудрым мастерством. К сожалению, он находился при дворце один только год и потом был отставлен, неизвестно по какому случаю. В то же время (1667 г.) выехал из Персии армянин Богдан Салтанов, записанный в 1675 г. за свое искусство и за службу и особенно за то, что он принял православную веру, в дворяне по московскому списку. В 1670 г. поступил в дворцовые живописцы на место Лопуцкого поляк Иван Мировской, украсивший живописью Коломенский дворец. С этого же времени является при дворце преоспективного дела мастер Петр Энглес, который, как и Богдан, в крещении Иван, Салтанов своим искусством и деятельностью далеко превзошли всех своих предшественников и товарищей. Наконец, в 1679 г. ко дворцу взят был живописец «иноземец Анбурские земли» Иван Андреев Валтер за написанную им персону стольника князя Бориса Алексеевича Голицына.

Служба всех поименованных художников не ограничивалась только работами для дворца; они обязывались также выучить живописи русских учеников. Некоторые выполнили это с большим успехом, и их ученики сделались впоследствии известными мастерами, как, например, Иван Безмин, Дорофей Ермолин – ученики Лопуцкого и Вухтерса; Карп Золотарев и араб Марк Астафьев – ученики Богдана Салтанова. Иван Безмин за свое искусство записан был даже в дворяне по московскому списку. Немецкий живописец Иван Детерс приготовил было также трех учеников, но они рано умерли. В конце XVII столетия из русских учеников образовалось нечто вроде школы, которая живописный западный стиль внесла даже в самую иконопись и церковную стенопись[131]. Возвратимся к картинам. Несмотря на то что большая часть сведений по этому предмету ограничивается только указаниями, что тогда-то таким-то мастером писана по полотну картина, мы все-таки имеем несколько любопытных данных, по которым вообще можем судить о том, что именно изображали эти картины.

В 1667 г. немецкий живописец Данило Вухтерс (Фуктерс) написал царю Алексею Михайловичу «Пленение града Иерусалима» и в феврале 25-го другую картину – «Град Иерихон» по полотну живописным письмом. В том же году он начал писать около государевых лучших шатров двор по полотну из книги Александрии, т. е. деяния Александра Македонского. В том же году другой живописец, армянин Богдан Салтанов, писал также по полотну к государеву большому шатру двор государев и поднес государю картину «Притчу о царе Дионисии, мучителе Сивилийском», а ученик его, Карп Золотарев, в 1672 г. поднес картину «Чувство осязание». Впоследствии во дворце находились картины с изображением всех «Пяти чувств»[132].

В 1669 г. Салтанов написал государю картину по полотну «Рождение царя Александра Македонского». В 1669 г. живописцы Иван Мировской да Станислав Лопуцкий писали для Коломенского дворца «клейма (гербы) государево и всех вселенских сего света государств». В том же году Станислав Лопуцкий писал по холсту герб Московского государства и иных окрестных государств и подо всяким гербом «планиты, под которым каковые». В 1677 и 1678 гг. Салтанов же написал по полотнам две притчи: Видение царя Константина, когда ему явися крест в облацех на небеси, и подписал на них золотом подпись – слова: «А поставлено то полотно в рамах деревянных у него, великого государя, в Верху у Золотого крыльца, на площади, у деревянной переграды».

В 1679 и 1680 гг. «преоспективного дела мастер Петр Энглес» писал царю Федору Алексеевичу притчи: «Царя Давида на престоле седяща, как он благословил сына своего Соломона на свое царство; да Царицу Южскую, как она пришла к царю Соломону с подносными дарами; да притчу Святая Святых, как созидал царь Соломон». Далее (в 1680 г.) «притчу – Брак царя Соломона на полотне большом, да другую притчу – Идолопоклонение», а также написал преоспективным письмом еще «Притчу пророка Иезекиа с пророчествы» из царственных книг. В то же время Иван Салтанов с Иваном Безминым написал в хоромы царевен «Евангельскую притчу, как беседует Иисус со учители». В 1680 г. Иван Безмин писал на полотне (63 арш.) в Верх к государюлунное течение, солнце, месяц, звезды. В 1681 г. Безмин написал еще «Притчу царя Соломона, как приходила к нему на поклон Царица Южская». Картина была вышиною 2 1/2 арш., в ширину 4 арш., рама золоченая с флемованными дорожниками. В 1686 г. в хоромы царевны Федосьи Алексеевны написана на полотне длиной 6 арш., шириной 5 арш. картина «по золоту травы розными цветными краски», которая и помещена в царевнином чулане или спальне. В том же году в новые каменные комнаты царевны Софьи Петр Энглес написал на полотне преоспективнуюкартину во всю стену по размеру. В 1689 г. в комнаты царицы Натальи Кирилловны было написано 15 картин «Страсти Господни»: Распятие, Снятие со Креста, Положение во гроб и пр., в вышину каждая 1 3/4 арш., в ширину 1 1/2 арш.; рамы украшены двумя флемованными золочеными дорожниками, между которыми средина была посеребрена. В 1691 г. живописец Михаил Чоглоков с товарищи написали 20 картин. В 1694 г. царевичу Алексею Петровичу писали картину на полотне «Солнце, луну, кругом двенадцать месяцев», а в 1696 г. живописец Ерофей Елина написал ему «преоспективно», длиною и шириною в аршин. В 1697 г. ему же, царевичу, велено написать на полотне Воскресенский монастырь (Новый Иерусалим) и «преоспективно – медведя с медведицею и волка и зайцов», мерою ширины 1 1/2, вышины 1 арш., на которое полотна пошло 4 арш. 15 верш. В 1694 г. Иван Салтанов с другими живописцами писал царю Петру Алексеевичу двадцать три картины «бои полевые разными образцы», применяясь к немецким картинам, в свету по 21/2 арш., вверх по полтора аршина, против немецкого образца; а в 1697 г. восемь картин «морского ходу воинских людей, применяясь к заморским немецким картинам или к фряжским листам»; все эти картины шириною были ок. 2 арш., а вышиною в полтора аршина.