Читать книгу В СССР СЕКСА НЕТ! (Ярослав Питерский) онлайн бесплатно на Bookz
В СССР СЕКСА НЕТ!
В СССР СЕКСА НЕТ!
Оценить:

5

Полная версия:

В СССР СЕКСА НЕТ!

Ярослав Питерский

В СССР СЕКСА НЕТ!


«ОТЧЕ ВАШ - 2»

Продолжение романа

Часть 2

«В СССР СЕКСА НЕТ!»

РСФСР

Красноярск.

1982 год.


Студент четвёртого курса красноярского Механико - технического техникума Антон Бякин с трудом открыл глаза. Звенела, словно набатный колокол – голова. Губы слипались, на зубах почти скрипел привкус страшного похмелья. Это чувство, заставляло организм крючиться, как больная собака и издавать страшные клокочущие звуки в желудке. Антон покосился на противно дребезжащий, словно заклинившая корабельная цепь, будильник и понял - вот оно наказание за вчерашний безудержный студенческий разгул!

Вот она расплата за лёгкость и воздушный невесомый полет души, приправленный портвейном «Агдам» на вчерашней вечеринке по поводу «ноябрьских праздников»!

«Какая странность! Наш народ зовёт праздник «седьмое ноября», День Великой Октябрьской Социалистической Революции – просто «ноябрьские праздники» - словно стесняясь сути самого повода этих праздников. Нелепо и как-то несуразно».

– У-м-м, – поморщился Антон. – Какая-то антисоветчина в голову с похмелья лезит! – сказал он сам себе вслух.

Будильник продолжал упираться и журчал, как ненормальный.

– Ну, ты железный вожатый! Хрена ль мне тут в голову металлический посыл забиваешь своими звуками! – проскрипел гортанью Антон.

Он вновь поморщился и попытался вспомнить вчерашний вечер. Ему вдруг стало стыдно. Стыдно так, что он почувствовал, как покраснели кончики его ушей.

Антон застонал и сжал голову, как сжимает арбуз покупатель на рынке – во время выбора этой самой большой зелёной ягоды.

А ведь так все вчера хорошо начиналось.

Так было всё легко и оптимистично.

Днём он пришёл в родной техникум после лекций. Сбегал домой перекусил (благо дом Антона находился в десяти минутах хода пешком) и вернулся в своё учебное заведение...


***


Такой любви к длинным коридорам и кабинетам своего альма-матер, Антон конечно же не испытывал, скорее наоборот, а вот влекло его в техникум одно – возможность заниматься любимым делом – играть на ударнике в каморке, возле актового зала, где была студия и секция вокально-инструментального ансамбля техникума. В общем - эдакая студенческая самодеятельность, которая совпадала с желаниями четверых одногруппников, играющих любимый и запрещённый рок. Музыку буржуев и недобитых врагов Советской власти, но такой завораживающей и манящей.

Рок – для Антона был смыслом жизни!

Он часами мог проводить в секции – долбя палочками по обшарпанному пластику барабанов, старенькой чешской установки «Аmati» – являвшейся в то время, настоящей завистью для других самодеятельных рок групп. В СССР был страшный дефицит нормальных музыкальных инструментов (да, как впрочем, всего, что было возможно! Легче было сказать: на что в СССР дефицита не было!).

Купить не то, что «Аmati», а задрипанный советский «Аккорд» свердловской фабрики барабанов было просто подвигом.

А гитары...

Господи прости!

На чем играли в самодеятельных ансамблях первой страны социализма?!! («Урал», «Музыка» были слабо обтёсанными деревяшками с кривыми грифами).

И тут у рокеров из механико - технического техникума тоже были козыри. Ещё одно чудо чешской лёгкой промышленности – синяя бас гитара «Basso IX», корпус которой, был выполнен в виде ромба, и две шестиструнные электрогитары «Cremona» были настоящим «золотым запасом» этой полу подпольной рок-группы. Одна гитара была ритм, вторая соло. Ну, а хорошие усилители и даже один дефицитный микрофон буржуйской фирмы «Shure» поднимал ВИА из КМТ на небывалую высоту.

Многие не понимали – откуда такая хорошая аппаратура у такого «задрипаного» ансамбля?!

И не мог понять, а все ведь было просто. КМТ или Красноярский Механико - технический техникум был не чем иным, а одним из структурных учебных подразделений могущественного СИБМАШа – предприятия которое выпускало заказы оборонной промышленности. А проще говоря – секретный завод штамповал межконтинентальные баллистические ракеты для советских подводных лодок. На таких ракетах и должны были лететь советские ядерные боеголовки в сторону стран породивших этот самый развратный и ужасный рок!

А у СИБМАШа чего - чего, а средств на социалку и образование хватало. И поэтому для ВИА из его же техникума СИБМАШ выделил довольно солидную сумму и приобрёл дорогую аппаратуру.

Пусть играют будущие строители ракетной техники!

Ведь им ковать «ядерный щит» Родины!

Поэтому играть они должны на хороших гитарах и барабанах – правда, «правильную» музыку!

Странно, но никакого конкурса или отбора в вокально-инструментальный ансамбль не было. Антон, когда пришёл учиться в техникум, думал, что тут будет настоящее сито и потребуется немало усилий, что бы стать участником ансамбля. Но все оказалось гораздо прозаичней. В группу пришёл человек, скорее всего это был комсорг техникум и спросил – есть ли желающие играть в ансамбле? И кто на чем умеет играть.

Вот и все. Вот и весь отбор.

К этому моменту старый состав ансамбля уже как говорится доживал последние дни. Парни все были четверокрустниками и вышли на преддипломную практику. Им конечно было не до музыки. Впереди была защита диплома, поэтому ходить на репетиции и вообще проводить время в коморке с инструментами было просто роскошью.

Антон, конечно, удивился – что практически «нет желающих» играть в ВИА, но потом понял почему. Все его однокурсники, кто более мене соображал в музыке, стремился не в вокально-инструментальный ансамбль, а в оркестр духовых инструментов. Причём в этом самый оркестр стремились и ребята из других групп. Парадокс – но парни готовы были дудеть на фугах, и колотить на почти похоронных барабанах - выдавая мелодии «На сопках Маньчжурии» или «Турецкого марша».

Сначала, это казалось нелепостью. Но через месяц, или два все становилось понятно. Дело в том, что этот самый оркестр духовых инструментов, возглавлял заместитель директора техникума по учебному процессу – Игорь Маркович Шатский. И не просто возглавляя, а курировал свой проект. Причём курировал очень ревностно. Все участники его оркестра получали зачёты и экзамены, как говорится на халяву. Он лично ходил по преподавателям с зачётками своих музыкантов и проставлял нужные и хорошие оценки. Вот поэтому и дудели во все щеки парни, которых в жизни нельзя было назвать любителями классической музыки…

Ну а с ансаблем, авернее с ВИА все было сложнее. Никаких поблажек техникумовским рокерам никто не обещал…

Ведь даже само право играть рок - было уже запредельным благом в 1982 году…

Это в 21 веке кажется странным, что учащиеся техникума так ревностно держались за свои места и старались не запускать учёбы. Это сейчас даже в институтах или университетах учится гораздо проще. Но тогда, тогда, в 1982 году, закончить техникум, было довольно престижно. А закончить такой техникум, как Красноярский механико - технический - вдвойне. Во-первых: профессии, по которым учились студенты, были престижные. Закрытый формат и оборонный акцент делая выпускников элитой среди специалистов среднетехнического образования. Выпускники попадали либо на СИБМАШ, либо в секретные предприятия закрытого города Красноярск 26. И даже на начальной стадии, зарплаты их были весьма солидны. Около 200 рублей получила выпускник техникума, на фоне среднестатистического в 120 рублей. А те, кто получал хороший разряд – и вообще зарабатывали до трёх сотен в месяц. Не говоря уже о том, что лет через пять, шесть можно было, зарекомендовав себя хорошим специалистом заколачивать по пятьсот, шестьсот рублей в месяц. И тогда… личная автомашина и квартирный кооператив – реальность, которую ты можешь получить до 30 лет своей жизни!

О таком, мог мечтать не каждый молодой человек в Советском Союзе в 1982 году.

Смешно, но учиться в педагогическом институте, было менее престижно, чем в секретном сибмашевском техникуме!

И это был парадокс «холодной войны» и «железного занавеса»!

Но, а состав у ВИА получился довольно солидный.

На соло - гитаре, в группе (а парни называли себя не иначе как: «Рок –группа», ведь ВИА звучало не презентабельно) играл высокий и патлатый Олег Брунов. Он был заводилой и неофициальным музыкальным руководителем группы. Олег имел не малый музыкальный опыт. Он успел поиграть в ансамбле в одном из ресторанов города. Делал это правда, он ещё до армии, в ряды которой попал после какого-то совсем «тёмного» случая с «уголовным привкусом». Пришёл в техникум учиться, уже после срочной. Олег был старше всех – ему стукнул 21 год. Кстати и в армии, Олег тоже попал в муз роту и играл там, на гитаре в армейском окружном ансамбле на гитаре. В общем, опыт у Брунова был не малый, но главное – у него был настоящий талант!

Он умудрялся сам писать музыку!

Получилась довольно не плохие песни. Вернее рок - композиции. Никто даже и не пытался оспорить лидерство Брунова. Более того все ребята из ВИА беспрекословно уважали и слушались Олега. Хотя...

Хотя формально над группой «шефствовал» молодой преподаватель с кафедры электротехники Сергей Петрович Салуянов, но выполнял он свои обязанности чисто формально, предоставив ребят самим себе.

Главное требование Салуянова было – отчётный концерт к 7-му ноября, выступление на студенческом празднование Нового года и концерт к выпускному, в конце мая. Конечно, для всех этих выступлений репертуар был разный.

На ноябрьские праздники играли в основном советские агит хиты типа: «Мой адрес не дом и не улица! Мой адрес Советский Союз!» или ... «И Ленин такой молодой и юный Октябрь впереди!».

На новогодние праздники репертуар бы «полегче». Разрешали даже песни полу запрещённых советских групп типа: «Машина времени» или «Воскресенье», петь пред подвыпившими студентами.

На «выпускном» играли сначала днём, в актовом зале для преподавателей и прочих начальников с СИБМАШа – всякую патриотическую хрень, а вечером для студентов даже пели и западные композиции.

Антон писал стихи, вернее тексты к песням, а его друг лидер группы и гитарист самоучка Олег Брунов писал музыку.

Кстати талант писать стихи Антон обнаружив в себе ещё лет в четырнадцать. Когда дома от нечего делать собирал из слов рифмованные тексты. Сначалаа он даже пытался подражать ни кому-нибудь, а Пушкину…

Смешно вспомнить, но Антон, перечитывая Александра Сергеевича, подражал ему даже в рисовании. Пытался на страничках рисовать зарисовки на полях в стиле «А-ля Пушкин».

Стишки, конечно, были детские и наивные. Но это стало хорошим опытом.

Однажды Антон попробовал написать текст к песни.

И вот теперь непроизвольно он стал поставщиком литературной части их рок -деятельности

А рок занимал практически все свободное время. Все члены ВИА не только увлекались музыкой, а жили ей. Старались внести, что-то новое, старались придумать что-то нестандартное…

В общем, музыкальное полулегальное творчество кипело и бурлило эмоциями и идеями, в стенах коморки возле актового зала, на задворках второго этажа техникума.


***


Вот и вчера репетиция началась, как всегда в четыре дня. Они отыграли песен пять, и успели выкурить по две сигареты, дымя украдкой в углу длинного тёмного коридора. Курить в техникуме разрешалось только на первом этаже в курилке. А за курение в коридоре полагался штраф – в виде мыться пола на одном из этажей.

Но дымить музыкантам было удобно, в это технический и узкий коридор возле актового зала редко кто заходил. А если и заходили, то слышно и видно чужака было издалека по силуэту, поэтому можно было и затушить бычок и спрятаться каморке студии.

Музыканты вернулись в свой мир рок музыке и, взявшись в очередной раз за инструменты, начали повторять песни, которые предназначались для завтрашнего официального торжественного концерта в честь 7-го ноября.

Проиграв: «Что тебе сниться крейсер Аврора...» – парни засмеялись и расслабились.

Олег Брунов подёргал по струнам своей гитары, издал металлические звуки и вдруг предложил:

– А давайте Аврору в рок стиле сбацаем!!!

– Давай... – поддержали его ребята.

И они вновь взялись за инструменты. Получилось довольно интересно. Эдакая рок композиция с патриотичными словами.

И вдруг... (ну надо же было ему тогда так сказать!), Антон предложил:

– А давайте гимн в роке сыграем...

– Гимн?!! – удивился Олег.

– Ну... – неуверенно подтвердил Антон.

Олег пожал плечами.

Остальные – Димка Прохоров (басист с короткой стрижкой под бобрик и рыжими едва пробившимися под губой усиками) и Серега Толстихин (ритм гитарист с чёрной кудрявой шевелюрой и огромными крепкими ручищами) как-то боязливо посмотрели на дверь.

Но Антон вошёл в раж:

– Ну не хотите Гимн... давайте интернационал!!!

– Ого! Прикольно! – заорал Олег и начал подбирать соляк на гитаре к мелодии гимна большевиков.

– А чё! – весело отозвался, басист Серёга.

– Я мелодии чё - то не знаю... – хмыкнул Димка – ритмач и начал вторить Олегу пытаясь подобрать аккорды на своей «Cremona».

– А ты лабай, как знаешь! – подбодрил товарища Олег.

И вот в каморке - студии зазвенело, загремело «последнее проклятие пролетариев».

Дикие звуки от гитар и громкий стук ударной установки сотрясали стены. Когда музыка вышла на апогею Олег заорал в микрофон:

– Это есть наш последний и решительный бой! С интерна-а-ационаа-а-алом! Воспрянет род людской!

Ему вторил Антон. Он тоже орал в свой микрофон что есть мочи!

– Никто не даст нам избавления! И не обком и не це-ка!

– Добьёмся мы освобожденья! От власти дряхлого дурака! Это есть наш последний и решительный бой! С интернационалам прогоним... их домой...

Антон пел всякую чушь! Ему казалось, что если он сейчас будет петь опасную «ерунду», которую иногда болтают пьяницы, в грязных заплёванных пивнушках, то он, хоть на немного станет продвинутым поэтом, ведь всякий настоящий поэт должен, хоть не на много по историческим правилам – «не любить власть» (по крайнее мере ему так казалось).

Знал бы он в эти секунды чем «все это» кончиться?!

Антон вновь набрал воздух в лёгкие и заревел, что есть мочи, не замечая, что остальные неожиданно прекратили играть, поэтому последнее две строки он пел, как говориться – соло. Или нет, точнее сказать – в звенящем одиночестве.

– Власти... дряхлого це-ка... прогоним их домой... – совсем тихо допел Антон, понимая, что сейчас просто упадёт с круглого сиденья на пол от страха.

Ужас!

Это был настоящий ужас в реале!

Нет, не кошмарный сон, нет и не состояние кошмарного сна - а именно ужас!

Самая настоящая действительность, которая превратилась в кошмар действительности!

На него стояла и смотрела высокая женщина, опёршись рукой на косяк дверного проема. Она смотрела внимательными холодными, даже можно сказать ледяными зелёными глазами и молчала.

На её лице была написана ненависть, боль, страх и возмущение. Как понял Антон – она была словно парализована от всего происходящего.

Женщиной или «антоновым ужасом в реале», была самая страшная и противная преподавательница в техникуме – Надежда Петровна Синицына.

Хотя на первый взгляд и на второй, да и вообще – на вид нельзя было сказать, что Синицына – мегера.

Напротив!

Она была довольно привлекательной для своего возраста женщиной. Ей было что-то под сорок. Высокая грудь, стройные ноги, красивая фигура которую скрывало длинное, однотонное тёмно-синее, но стильное платье, ниже колен. Аккуратно зачёсанные назад в шишку – длинные, как смоль чёрные, волосы. И красивое, но какое–то жёсткое лицо. Брови в разлёт, греческий немного с горбинкой носик, на котором примостились маленькие очки в серебряной оправе. Нам коже минимум косметики (которая, кстати – ей и не сильно - то была нужна).

Надежда Петровна преподавала Историю. Но помимо всего, она являлась ещё и партийным секретарём техникумской парторганизации, председателем профкома и куратором комсомольской организации учебного заведения. Все эти партийные и общественные должности превратили приятную с первого взгляда и даже сексуальную женщину, в настоящую мегеру и «монстра» для студентов. Надежда слыла настоящим мучителем двоечников и недоучек, болванов дегенератов пытающихся «на халяву» – получить зачёт «по истории». Также Синицына была грозой всех прогульщиков и нарушителей дисциплины в техникуме. Она была инквизитором и надзирателем! Она контролировала, как казалось – всё в этом здании!

Поговаривали, что её побаивался даже директор...

За глаза студенты Синицыну прозвали: «курица».

И вот теперь эта «курица» стояла и возмущенно слушала крамольный антисоветский бред, который орал Антон.

В каморке повисла тягостная можно даже сказать – смертельная тишина. Было видно – как дрожит блестящая позолоченная железная тарелка возле ударной установки, не издавая при этом никакого звука.

Но, вот скрипнул линолеум под каблуком туфли Синицыной.

«Курица» всё равно молчала, и это молчание окончательно добило Антона.

Он понял, что теперь ему уже не придётся тут доучиться и получить диплом.

Что теперь он: «отчисленный недоучка – с волчьим билетом», а может ещё и хуже, что он теперь в чёрном списке...

Наконец «курица» набрала воздух в лёгкие, отчего зашевелились её груди. Поправив очки на носу, она тихо, но как-то обречённо для всех присутствующих просила:

– Вы, что тут творите?! Вы, что тут устроили?!

Ей никто не ответил.

Синицына покачала головой, и поочерёдно обведя всех участников ансамбля тяжёлым взглядом, остановила свой взор на Антоне. Тот не выдержал этого зловещего блеска этих зелёных очень

Возможно, так стесняется жертва своего палача, когда тот кладёт голову, обречённого на плаху.

– Так, вы... Бякин... если мне не изменяет память... Бякин... идёт со мной, остальные ждут!

Никто и не шелохнулся. Антон лишь краем взгляда увидел – как Олег, словно застывший монумент – держит за гриф свою гитару. Напряжение было такое, что Антону показалось, что вот-вот из-под кисти Олега на грифе хлынет кровь на струны от ужасного давления.

Все остальные тоже продолжали стоять в нелепых позах.

«Это – как памятник Битлз» – нелепо и неуместно постучалась мысль в голову Антону.

Он с трудом слез со своей спецтабуретки возле ударника и осторожно положив палочки на рабочий барабан, двинулся в сторону Синицыной.

Она стояла и ждала, когда Бякин подойдёт к ней.

Тот встал в нерешительности возле преподавательницы. Она дёрнула его за рукав свитера и кивнула в коридор:

– Иди к ленинской комнате. Я приду туда! – обернувшись, она прошипела остальным. – А вы... уберитесь тут пока! И пол подметите! И ждите... и никому! Никуда!!! – и после маленькой паузы прикрикнула. – Не уходи-и-ить!!! Вам ясно?!!!

– Угу... – отозвалась пессимистичным эхом, мычание горе–рокеров. – Угу!

Синицына самодовольно хмыкнула и пошла грациозной походкой по коридору вслед Бякину. Тот плёлся, как военнопленный, низко опустив голову.

«Ленинская комната» находилась на том же этаже, что и каморка ансамбля. Просто нужно было немного повилять по коридорам и пройти через вестибюль направо в основной корпус.

«Ленинская комната» – это был обычный кабинет, переделанный под эдакий «храм коммунизма». Конечно, «главным идолом» этого помещения был Ленин. Он стоял в виде огромного гипсового бюста размером метр на метр, на красной квадратной тумбе, а также висел на многих фотографиях и репродукциях картин на стенах. Наблюдал вождь за посетителями комнаты из-за стёкол витрин стоящих вдоль стены. Под этими витринами были выставлены также различные документы и сувениры с видом того же Ильича.

На стенах, кроме Ленина, висели всякие коммунистические лозунги, картины и портреты. В левом углу, примостился большой стенд с фотографиями брежневского политбюро. Кроме этого в комнате стояли парты и стулья, и была небольшая трибуна для выступления, оббитая красной тряпкой. Кстати все парты и столы тоже покрывали красные скатерти – это делало «Ленинскую комнату» какой-то уж очень пафасно страшной и торжественной.

Нет!

Даже не торжественной, а зловещей.

Массивные тёмно-пурпурные шторы на окнах и два тяжёлых плющевых знамени с наконечниками виде блестящих серебряных пик на древках – в углу и золотой вышивкой посредине.

Обычно в «Ленинской комнате» проходили заседания партийного бюро, комсомольского бюро, а так же различные почётные «ленинские уроки» и мероприятия. Комната была «вотчиной Синицыной», которая словно смотритель в музее старалась содержать её в идеальной чистоте.

Антон подошёл к двери и тяжело вздохнул. Он слышал за собой стук каблуков туфель курицы. Синицына тоже медленно шла к двери.

Она, молча, звякнула связкой ключей и открыла дверь. Антон взглянул на своего палача – та кивнула ему на полутемное помещение «Ленинской комнаты».

Антон сделал шаг. Сзади скрипнула дверь, и щёлкнул замок.

«Ну, вот и все. Смерть моя состоится тут – среди этой красноты! Хоть крови видно не будет!» – обречённо подумал Антон.

Синицына свет не зажигала, в помещение царил полумрак, который ещё больше усиливал страх.

– Так Бякин... садись... вон на тот стул посредине! – властно, но негромко приказала Синицына.

Антон прошамкал по полу подошвами и уселся на одинокий стоящий возле трибуны стул. Синицына деловито прошлась мимо него, затем подошла к окну и, отдёрнув штору, загадочно посмотрела на улицу. За окном было пасмурно и сыро.

Ноябрьская распутица убивала даже маленькую радость во взоре.

– Ну, так... что ты там пел?! – не поворачиваясь к Антону, спросила преподавательница.

Антон не ответил.

Он просто не знал, что сказать? Ему казалось – каждый выпушенный звук из его рта, будет направлен против него!!!

– Ты глухонемой? Нет... я ошибаюсь... ты пел очень громко... – сказала с сарказмом в голосе Синицына. – Итак, что ты там пел?!

– Ничего,... – хмыкнул носом Антон. – Так просто ерунду...

– Ах, ерунду?! А мне показалось – ты пел святую для всех прогрессивных людей песню – интернационал в извращённом антисоветском виде! В интерпретации какой-то безумной! Ты, где эти слова взял?! А?! Радио вражеское слушаешь?! Отвечай! – прикрикнула Синицына.

Антон покосился из-под лобья и увидел, что «курица» больше не смотрит в окно.

Она стоит, подперев бока кулачками, и сурово смотрит уже на него! Надежда Петровна, как-то по-гестаповски (так, по крайней мере, показалось Бякину, поскольку он вспомнил – как Штирлиц ходил по коридорам рейхсканцелярии в легендарном фильме) расставила ноги, что сделало её позу какой-то нелепой – с одной стороны устрашающей, а с другой какой-то сексуальной.

– Я ничего не слушаю... – выдавил из себя Антон.

– Не слушаешь? А откуда текст?

– Это... я так... нечаянно ошибся...

– Что значит нечаянно? Отвечай? Ты, что? Его сам придумал?

И тут Антон совершил вторую глупость за день:

– Да... – признался он.

– Что?!!! – взревела Синицына. – Так ты ещё и антисоветские стихи пишешь?! Ты что?!

– Я ничего не пишу... я на ходу...

Антон ждал очередного крика.

Но его не последовало.

Он вновь покосился на преподавательницу и увидел, что та смотрит на него уже не так и зло.

Гнев во взоре пропал.

Напротив – ее взгляд стал какой-то более человечный.

– Так ты, что... говоришь... на ходу слова меняешь...

– Ну, не всегда... просто что-то нашло...

– Интересно....

Синицына двинулась вглубь комнаты. Она медленно прошла мимо Антона, и он уловил запах её духов. Это бы явно дорогой, но не советский, а импортный парфюм! Скорее всего – польский. Возможно, это были модные и дефицитные духи «Не может быть».

Уж, точно не «Красная Москва»!

Синицына продефилировала в угол комнаты, где висел стенд с фотографиями членов политбюро. Она остановилась и, приподняв очки на носу, внимательно рассмотрела однообразные лица престарелых партийцев:

– Значит, ты Бякин считаешь, что Брежнев... старый?!

– Нет... просто...

– Не ври мне! Считаешь...

– Ну, а вы как сами считаете?! – набрался наглости Бякин.

– Я?! – вопрос немного напугал Синицыну. – Хм, я... я считаю, что возраст у нашего генерального секретаря... вступил в стадию мудрости... и не более того!

– Да вы что?! Он же ели говорит,... – буркнул Антон.

Синицына взглянула на студента, но вновь ничего не ответила. Она тяжело вздохнула и двинулась обратно к Антону. Подойдя близко, она взяла стул возле парты и поставила его рядом сор стулом Бякина. Медленно села поддёрнув юбку кверху. Антон непроизвольно покосился на её ноги. Они даже под тканью смотрелись очень соблазнительно.

bannerbanner