Территория войны

– Вам сколько лет?

– Тридцать шесть.

– Значит вы младше Сергея. Хотя выглядите примерно так же.

– У нас год разницы.

– Да, конечно. Вы очень похожи на своего брата. Тут в полумраке – я бы вас перепутала. Такие же черты.

– Хм, мы ведь родные братья.

– Хм. Родные то, родные. Но вы – внешне, только такой. Внутренне – вы совершенно другой.

– Интересно, вы уже успели определить? Так быстро? Мы же ещё с вами не общались!

– Для этого – не надо много времени. Достаточно несколько минут – и видеть повадки человека.

– Вот как? И какой же я? Хуже?

– Хм, ну хуже не хуже, я не могу определить. Но вы – более импульсивный. Вы более открытый и заводной. Вы более резкий и темпераментный. Это я вам скажу точно. Ваш брат был более сдержанный и медлительный. Рассудительный и вдумчивый.

– Это плохо?

– Нет, в каждом человека – есть своя прелесть.

Когда принесли коньяк – Альберт разлил его – по пузатым бокалам. Пригубив немного – он посмотрел на Веру. Та, выпила свою дозу залпом и, закусив салатом – улыбнулась:

– Я не могу пить мелкими глотками. Это меня напрягает. Но я пью не часто. Хотя и много.

– А с Сергеем пили?

– Хм, конечно! Мы были с ним друзьями в полном смысле, этого слова! И даже больше! – Вера вновь закурила.

– Вы много курите. Это плохо влияет на цвет лица!

– Ерунда! Мне уже тридцать восемь! Мне ничего уже не поможет! Годы. Если суждено быть привлекательной до конца – буду. Нет – так и черт с ним! Это жизнь!

– Хм, впервые вижу женщину, красивую женщину – которая так равнодушно относится к своей внешности! Поверьте!

– Ай, да бросьте вы эти комплементы! Я знаю себе цену! У меня было много мужиков – и все начинали вот такие разговоры, с этого!

Земский – смутился. Невольно покосившись на Злобину, он вновь – налил ей коньяк. Подумав, плеснул и в свой бокал.

– Ну, так что вы не начинаете разговор? – прервала паузу Злобина. – Вы ведь хотите меня о чем – то важном спросить?

Альберт кивнул и, закурив – тихо сказал:

– А вы – как будто ждёте, что я вас спрошу.

– В некотором роде да. Я вас видела только на экране. Вы очень фотогеничны. Но в жизни – вы приятней. На экране – вы злой и равнодушный.

– Спасибо. Но не об этом. Вы когда последний раз разговаривали с Сергеем.

Вера, задумалась и, выпустив дым – отхлебнула коньяк из бокала. Альберт заметил, что глаза у неё лукаво заблестели.

– Я виделась с ним перед командировкой. То есть за два дня до смерти. До его гибели. У нас был долгий разговор.

– Вы видели его на работе?

– Нет. Дома.

– У него? Вы были у него дома?

– Хм, почему у него – у меня! Я к нему домой, никогда не ходила. А он ко мне приходил!

– Вот как? И когда он к вам пришёл? Зачем? Вы же работаете вместе? Мы не только вместе работали…

– А. что еще?

– Мы с ним вместе спали! – Вера вызывающе посмотрела в глаза Альберту. – Поэтому в последний раз мы виделись с ним после очередного секса. У меня дома.

Земского, словно ошпарили кипятком. Он не хотел верить своим ушам. Эта женщина заявила – что была любовницей его погибшего брата!

– Нет, это шутка?! – выдавил из себя Альберт.

– Да какие там шутки! Ваш брат был классным любовником! Он такое вытворял в постели! Мне он очень нравился – как мужчина. Но и как человек – он был очень хорошим. Он был очень нежным и ласковым. А главное – он был честным! Поверьте – вы очень плохо знали своего брата! – печально сказала Вера.

На её глазах выступили слезы. Смахнув их кончиками пальцев – Злобина вновь налила себе коньяк. Альберт не знал – как себя вести. Сергей имел любовницу! Тихоня и семьянин – имел любовницу! Да какую! Сексуальную и очаровательную коллегу по работе! Какой бы позавидовал любой мужик. Бедная Ирина. Она ничего не знала! А может, знала – и не показывала вида?!

– Вы в замешательстве? – словно прочитав его мысли, спросила Злобина.

– Честно говоря – да, – выдавил из себя Альберт.

– Да бросьте вы! Я же видела – как вы на меня смотрели! Вы же раздевали меня взглядом! Но я привыкла! А Сергей – что, по вашему, был хуже вас, как мужчина? Он тоже можно сказать – попался на мои прелести. – Вера кивнула на свои груди.

– Как – то, у нас, разговор не в том русле пошёл! Я не об этом хотел говорить! – зло сказал Альберт, понимая, что Вера – контролирует ситуацию, и он попался, и идёт у неё – на поводу.

Ещё немножко и она полностью перевернёт ход беседы. Этого он допустить не хотел.

– Да вы не обижайтесь! Не обижайтесь Алик!

– Хм, почему вы назвали меня Аликом? Меня так зовут только близкие друзья и родня.

– Так вас звал Сергей. Он много рассказывал про вас.

– Плохое?

– Хм, почему плохое?! Он гордился вами. Он всегда верил в вас. Ну, вот – пожалуй, мы и дошли до главного места.

Земский, посмотрел на Веру и неожиданно спросил:

– Вы любили его?

– Я была его другом. Да. Я спала с ним. Но спала с ним так. Как говорится в нагрузку. У меня нет ни мужа не семьи. А женщине все равно секс нужен. Времени то на личную жизнь не было. Так, можно сказать – физиология. Но он мне был настоящим другом. Он мне все доверял.

– Я, почему то – не верю вам. Вы все это слишком спокойно говорите. Слишком равнодушно!

– А я и не прошу вас – мне верить! Это не обязательно! Мне наплевать, что вы обо мне подумаете! Но я должна выполнить просьбу Сергея. Как оказывается – последнюю!

Земский вздрогнул:

– Что за просьбу?

– Сергей оставил вам записку. Она у меня дома. Если хотите, поедемте – я вам её отдам. Я просто не знала – что вы сегодня придёте к нам, в редакцию, а то бы захватила. Но вот хранить на работе её было нельзя!

– Это почему?

– А вы не догадываетесь? Компьютер то уже подчистили!

– Вы хотите сказать, что у вас в редакции не все чисто?

– А в какой редакции чисто? И, в вашей, наверняка – не все чисто! Это так. Перестраховка! Запашный – не хочет лишних проблем вот и все! Он трус! Слабак! Ему Сергей такие темы таскал – а он брыкался как лось! И последняя тема – тоже! Сергей её разрабатывал тайно!

– Так вы знаете. Над чем он работал?

– Конечно! Он работал с махинациями в банковской сфере! Он вышел на преступную группировку! Вот и все! Но, правда, я не много знаю! Сергей был человек – слова! Он не втягивал посторонних! Такой упрямец! Вот его и убили! Но кое, что я вам расскажу! Эта очень серьезная группировка! Она занимается банковскими вкладами, рэкетом и убийствами. Стоит во главе её, какой то бывший мент! И отморозки у него – дай бог!

– А кто это?

– А вот этого я не знаю. Вот это вы сами уж! Но записку я вам отдам! Отдам! А по ней вы, скорее всего и найдёте – убийц Сергея! Так что поехали ко мне домой, если хотите все расследовать! Сразу скажу – я боюсь! Но если вы что – то раскопаете – я готова протолкнуть материал в газете! Это я вам обещаю! Это будет последняя воля Сергея! Он так хотел!

– Хорошо поехали к вам! – Земский, решительно встал из – за стола.

Тут же, рядом возник Круглов. Администратор ехидно спросил:

– Алик, что уходишь? А горячее?

– Горячее будет позже! Счёт давай! – буркнул ему Альберт.

Круглов понял, что сейчас его лучше не доставать.

Вера жила недалеко от кафе. Старинный дом, построенный при царе – с резными колоннами и пилястрами. Эдакое, сибирское Рококо. Хоть и запущенное временем. Жёлтые стены слегка облупились и давно требовали ремонта. Но все равно квартиры в таком доме стоили не дёшево. Центр. Альберт покосился на окна дома. Большинство из них были пластиковыми. Вера, поймав его взгляд, и словно опять прочитав мысли – тихо пояснила:

– Да, у нас живут в основном состоятельные люди. Хотите узнать, как мне досталась тут квартира – от отца. Мой отец при коммунистах был известным художником. Он умер три года назад – в нищете и забвении. Потому, что при старой власти писал картины про партийных вождей, а новая власть его не шибко то и жаловала. Он был у меня чистоплюй. Когда мама умерла – мне было шесть лет. Но он так и не женился – меня вот воспитывал. На личную жизнь – все времени не было. Так и помер – одиноким. И я, из – за него, одинокая. Мой папа не любил моих ухажеров. Терпеть их не мог. О замужестве и слышать не хотел! Говорил – умру – делай что хочешь! Вот и умер, когда мне было уже – тридцать пять. Молодость прошла – детей поздно иметь, да и замуж никто уже не зовёт! Старая я. Только на роль любовницы и гожусь! Хоть внешне сохранилась, в душе то – уже старуха!

Альберт посмотрел на женщину. Она, склонив голову – грустно улыбнулась. Земскому, почему то стало жаль ее. Но он ничего не ответил. В его голове – все ещё крутилось – то, что эта женщина, была любовницей Сергея.

– Ну, что – то я вам расплакалась! Хотя женщины – любят, кому ни будь поплакаться жилет! Пойдёмте в квартиру! – взбодрилась Вера и потянула Альберта за рукав.

Дверь подъезда закрывалась на кодовый замок. Земский подождал – пока Злобина наберет комбинацию цифр. Она, потыкав пальчиками – по железным клавишам усмехнулась:

– Знает – а код. Мой день рождения. Одиннадцать ноль пять, – Альберту показалось, что женщина сказала это – что бы он запомнил комбинацию.

В подъезде было чисто и уютно. Массивные перила из дуба с литыми чугунными решётками – окрашенными в чёрный цвет, величаво уходили наверх, вглубь лестничного пролёта. Огромные двери квартир – словно вход в прошлое.

– Да, при социализме – такого, не стоили! – заметил Земский.

– Ну, немного при Сталине. Но потом хрущёвки пошли! – махнула рукой Вера и каблучками застучала по гранитной лестнице.

Ее квартира находилась на втором этаже. Блестящая дверь с латунной табличкой, на которой было выгравёрено – "художник Злобин".

В уютной прихожей их встретил большой чёрный кот. Вера, наклонившись, погладила его и ласково сказала:

– Бегемотик мой! Бегемот! Соскучился! Ой, мой маленький! Сейчас я тебя покормлю!

– Хм, вы кота назвали Бегемот?

– Ну да!

– Хм по Булгакову что ли?

–Да, вы знаете – я очень люблю Булгакова, он мой любимый писатель! Вы раздевайтесь! Я сейчас. Проходите в комнату!

Альберт снял куртку и ботинки и прошёл в зал. Сев в большое, кожаное кресло – он рассмотрел помещение. Старинная мебель. Чёрный буковый буфет, картины на стенах, торшер на литой, стальной ножке. Нелепо среди антиквара – смотрелся, только японский телевизор с огромным плоским экраном. Плотные шторы из темно синей ткани – скрывали большое окно. Полумрак немного напрягал.

Вера появилась в комнате в роскошном бархатном халате пурпурного цвета. Широкий пояс – был, затянут узлом, на стройной талии. Альберт, покосившись на женщину, отвёл взгляд и сказал:

– Вера. Я у вас не надолго. Вы, извините. Мне спешить надо – я бы хотел прочитать бумаги, вернее просто забрать их. Я ведь могу это сделать?

– Да конечно! Конечно! Но вот я думала – что угощу вас кофе. Вы вправду торопитесь или просто чувствуете себя не ловко в моей квартире?

– Нет, просто. Я подумал, вам надо отдохнуть. И я не хочу вас обременять. Ничем. Тем более мне надо ещё много сделать, – соврал он ей.

Ему хотелось посидеть с ней. Поговорить расспросить о брате. Но он ощущал непонятное возбуждение в её присутствие. Веру – словно окружала, невидимая, аура, при которой Земский чувствовал себя как студент на первом свидании.

– Конечно – как скажите! – Вера протянула ему два листка.

Альберт, схватил их и, с жадностью – стал читать. Он проскакивал с одной строки на другую.

"Дорогой брат!

Извини, что это все попало в тои руки через эту женщину! Она единственная – кому я доверяю! Не подумай обо мне плохо! Если ты получил эти бумаги, то ты уже знаешь, что мы с ней были любовниками. Не осуждай меня и постарайся простить. Я очень люблю Ирину и детей, но обстоятельства так сложились, что эта женщина стала тоже мне дорога. И я не могу жить без нее! Все что я делал, это лишь для того. Что бы в жизни и твоей и моей жены и детей было все нормально. Что бы вас всех посетила удача, а главное – вы были счастливы! Извини меня еще раз, я так много тебе не сказал. И ты мне. Я виноват перед тобой. В последнее время мы очень отдалились. Моя работа и твоя работа это некий крест, который мы с тобой должны нести по жизни. Так уж получилось, что я немного хорошего сделал. Но вот сейчас. Мне даётся шанс. Сделать хоть что – то достойное в своей жизни. Не на кого не злись если со мной что – то случиться. Особенно – на Веру не злись. Она не в чем не виновата. Доверяй ей. Она поможет и тебе. Я пишу эти строки, на случай – если мы с тобой уже не увидимся. Твой брат Сергей"

Альберт удивлённо посмотрел на Злобину. Та, внимательно следила за его реакцией. Затягиваясь сигаретой, прищурив глаза, она смотрела на него пронизывающим взглядом. Земский опустил голову и прочитал второй лист.

"Альберт!

Если, захочешь узнать по больше – сходи в баню! Сергей…P.S. Но сильно не топи!"

Второе послание было вообще не понятным. Альберт, пожал плечами и, перечитав ещё на раз текст – откинулся в кресле и, посмотрев в глаза Веры – спросил:

– Это все?

– Хм, да.

– А вы читали это?

– Хм, читала. Конечно – читала. Только тоже – ничего не поняла.

Альберт, закрыл глаза и, тяжело вздохнув, спросил сам у себя:

– Что это значит? Какая баня? Какой крест. Ничего не пойму!

– Я тоже.

– Но он ведь вам что – то говорил? Не могли же вы вообще – ничего не знать?

– Нет. Ничего он не говорил, – уставшим голосом ответила женщина, – он вообще в последнее время – каким то загадочным был. Вот только все твердил про банк. И что этот банк очень мутный. Говорил, что Верка, мол – я раскопал сенсацию! И все! Я его спрашивала – что за сенсацию? А он лишь отмахивался – мол, скоро узнаешь! И говорил, что Запаева раздавит, и меня – мол, пропихнёт на должность зам главного редактора. Вот и все. Но я его пытала – а он ничего так и не сказал. Потом я испугалась. Когда позвонили.

– Кто позвонил?

– Не знаю. Какой то тип. Гнусным голосом сказал – сучка, передай своему хахалю. Что счёт пошёл. И сама не лезь. Кончим сразу! И все.

– А вы ему то говорили о звонке?

– Да, но он стал раздражительным и сказал, что б я и вправду не лезла. Сама потом узнаю. Ну, я и не лезла. Боялась, я же говорю – вам. Боялась! Я, хотела – просто жить спокойно. И ему – говорила. Я он!

– Что он?

– Он лишь смеялся. Говорил, что я не настоящая журналистка – если испугалась бредней, какого то болвана.

Альберт, тяжело вздохнул и, положив листки в карман – сказал:

– Да – не густо. Можно, сказать – все только закручивается! Вот выясняется – ему угрожали через вас. А вы в милицию не обращались?

Вера затушила сигарету в пепельнице, стоящей на журнальном столике. Покачав головой – ответила:

– Нет. А. что бы я сказала в милиции? Что мой любовник – капает, какую то тему. А ему угрожают? Нет. Я просто не могла ничего сказать. Да ми кто бы мне во что поверил? Сами вы то понимаете?

Альберт вновь тяжело вздохнул. Злобина была права. Что говорить в милиции? Да и кому это нужно. Милиция расследуют только факты свершившихся преступлений. А так! Что тут говорить.

– У вас выпить есть? – неожиданно спросил Земский.

Вера ухмыльнулась. Поправив полы халата – печально ответила:

– Нет, я же вам говорила – что пью. Редко, но много. Вот сегодня в моих планах не было поглощение спиртного. Но я бы с вами с удовольствием – напилась сегодня! – Злобина приветливо улыбнулась.

– Я бы тоже! – буркнул Альберт.

– Ну, так в чем дело? У вас если нет денег, то вы не стесняйтесь! У меня есть! Я дам! На пару бутылок коньяка! Другого – я, не пью. Ну, если только виски! Хотя тоже – самогонка!

– Да нет! – смутился Альберт. – Деньги у меня есть.

– Может – вы сходите. В магазин? Он напротив. Работает круглосуточно. Ваш брат постоянно бегал. Когда мы хотели выпить. А то я уже вот раздетая, – женщина кивнула на халат.

– Конечно, схожу. – Земский, встал и вышел в коридор.

Одевая – туфли, он вдруг почувствовал, что ему очень хочется сегодня поговорить с этой женщиной. Загадочной и печальной.

– А я пока тут закуску приготовлю. У меня и лимон есть. И икры немного красной. Вы любите бутерброды с красной икрой?

– Да.

– Ваш брат тоже любил. Вы так похожи. – Вера лукаво посмотрела в глаза Земскому, – Вы, ведь – код помните? Одиннадцать ноль пять.

– Да, я запомнил. А вы ведь специально его сказали? В слух – что бы я услышал?

– Хм, вы догадливый! – Злобина погладила Альберта по руке.

Дверь противно скрипнула за спиной. Альберт спустился по лестнице – поднимаю на ходу воротник куртки.

В магазине была толчея. У отдела со спиртным – выстроилась целая очередь. Альберт терпеливо ждал – переминаясь с ноги на ногу, когда впереди стоящие затарятся бутылками. Толстая бабка в кожаном пальто, долго выбирала ассортимент своей покупки. Две бутылки водки и целую батарею пива она с трудом запаковала в большую сумку. Виновато взглянув на Земского, бабка пробормотала:

– У внучки день рождение. Молодежь нынче – пьющая пошла. Не для себя! – пояснила старуха.

– Понятно, – учтиво кивнул ей Альберт.

Купив две бутылки коньяка, Земский, вышел на улицу. Моросил мелкий дождь. Капли – противно оседали на лицо. Альберт посмотрел на серое небо и тихо пробормотал себе под нос:

– Ну, вот и все, осень наступила в полной мере. Эх, Серега!

У подъезда дома, где жила Вера на него чуть не налетел велосипедист. Мальчишка в грязной куртке лишь в последний момент отвернул свой двухоколесный транспорт. Земский, чертыхнулся и, отскочил в сторону:

– Ты смотри куда едешь!

Код Альберт набирал несколько раз. Цифры – одиннадцать ноль пять, не как не хотели открывать замок.

– Что за ерунда? – Земский, поставил бутылки на крыльцо и усердно надавило на клавиши.

Дверь вздрогнула, внутри, что – то щёлкнула и железный прямоугольник – отворился. Альберт поднял бутылки с бетонного крыльца и вошёл внутрь.

Но тут он, неожиданно, чуть не выронил коньяк. Кто – то сильно толкнул его в плечо. Земский изловчился и, изогнувшись – словно акробат, поймал стеклянные цилиндры. Подняв голову – перед собой он увидел мужчину. Маленький ростом, незнакомец стоял и в нерешительности смотрел на Альберта. Их взгляды встретились.

Светло голубые – почти, белые глаза мужчины буравили Земского. Чёрная спортивная шапочка и узкие скулы. Тонкие, словно нитка сжатые губы. Длинный крючковатый нос. Неприятная внешность. В таком образе, в детстве – Альберт представлял себе фашиста.

Незнакомец на мгновение замер и резким движением оттолкнув Земского, открыл дверь. Альберт посмотрел на его сутулую спину и крикнул:

– Эй! Вы хоть бы извинились. Если торопитесь!

Но мужчина, не поворачиваясь – выскочил на улицу. Дверь за ним захлопнулась и, половина фразы Земского эхом отлетела от маленького, тамбура – коридора.

Альберт убрал бутылки в карманы и зло бросил:

– Вот козел! Что за народ! Сволочи!

Не спеша, поднимаясь по ступенькам – Альберт почувствовал, неприятное ощущение. Этот взгляд незнакомца. Колючий и холодный, он – противным осадком, засел в память.

На площадке, перед квартирой Веры, Земский остановился в нерешительности. Дверь была приоткрыта. Под напором сквозняка – она еле – еле шевелилась, поскрипывая петлями.

Альберт замер как кролик перед удавом. Нет – второй раз?! Нет, не может быть! Может Злобина – вышла к соседке?

Земский, в нерешительности – толкнул дверь и, заглянув в квартиру, крикнул:

– Вера? Вы дома? Я уже пришел!

Но ему никто не ответил. Лишь, чёрный кот – грациозно скользнув по полу прихожей – спрятался под шкафом.

Альберт осторожно отворил дверь и вошёл вовнутрь. Где – то в глубине комнаты работал телевизор. Диктор громко рассказывал о последних новостях в мире.

Земский, заглянул в комнату. Сердце его сжалось. Страх разогнал кровь, и кончики пальцев на руках занемели.

Вера лежала на диване, широко раскинув руки. Ее голова свесилась на бок. Пышные, рыжие волосы – разметались по подушкам. Глаза смотрели в потолок. Полы халата были распахнуты. Красивые стройные ноги закинуты на маленькие подушки. На шее, толстый, черно – бурый рубец. Горло женщины было перерезано. Из раны медленно струилась ярко – алая кровь. Она стекала тонкой струйкой на ковёр, где образовалась уже целая лужица.

Земский, упёрся в косяк двери, и тяжело выдохнув, сполз по нему – сев на корточки. Нервным движением, достав бутылку коньяка из кармана, он зубами содрал пробку и крупными глотками выпил – почти половину бутылки, не отрывая взгляда от Злобиной.

– Ну, ё, мое! Вот, влип, так, влип! – обречено пробормотал Альберт мокрыми, от коньяка губами.

– Сергей, ты понимаешь, что вляпался – в совершенно паскудную историю? – Елена Воропаева нервно курила.

Её пальцы с алыми, накрашенными, длинными ногтями, то и дело сбивали пепел с кончика сигареты. Они сидели на кухне в квартире Злобиной. У окна, стоял, хмурый Хвалько. Он смотрел во двор.

– Сергей! Ведь по всем обстоятельствам – ты единственный, кто был в квартире. Как ты это объяснишь? Как ты сюда попал? – допытывалась Елена.

Земский, тяжело вздохнул и ничего не ответил. Он махнул рукой и налил себе в стакан коньяк. Выпив – закусил ломтиком чёрствого хлеба.

– И хватит пить! Вы, что не понимаете? Что происходит – не понимаете? Вы единственный человек, кто видел гражданку Злобину живой перед смертью! По всем законам – мы вас должны задержать – как подозреваемого! – прикрикнул, молчавший, до этого Хвалько.

Воропаева покосилась на него и прикрикнула:

– Игорь! Хватит! Уймись! Видишь – он тоже в шоке! Он переживает! Дай ему собраться!

– Хм, переживает! Он совсем обнаглел! – огрызнулся Хвалько и вновь уставился в окно.

– Сергей – действительно – кончай пить! Ты уже пьян! Расскажи нам, как ты сюда попал? И что тебе надо было у Злобиной?

Земский, покосился на Елену и тихо ответил:

– Ленка! Я сам не знаю! Как это все! Как это все произошло! Честно! Вера была коллегой Сергея. Вот и все! Мы встретились в редакции! Потом посидели в кафе. Потом она пригласила меня к себе. Хотела о Сергее, о его последних днях рассказать. Мы решили выпить. Не было у нее дома коньяка. Вот и все. Я пошёл в магазин – вернулся, а тут!

Воропаева кивнула головой и задумалась. Помолчав, она спросила:

– А о чем вы говорили? Ну, что она рассказала то тебе? Что могла знать? Ты хоть что – то узнал? Угрожал ей кто – то? Или нет?

Земский задумался. Он не заметно, погладил карман куртки. В нем лежали письма Сергея, которые ему передала Вера. Помолчав, Альберт ответил:

– Нет, ничего такого – она мне не рассказывала!

– Что вообще ничего? – удивилась Елена.

– Нет!

– Ой, чую – врёт он! Ой, врёт! Знает он! Что – то знает – но молчит! Вы, почему молчите гражданин Земский? Ведь перед вами не какая то там Ленка, а старший следователь по особо важным делам краевой прокуратуры! – опять сорвался Хвалько.

Земский, с презрением, посмотрел – на него. Достав сигарету – закурил и тихо ответил:

– Ничего я не скрываю. Единственное, что я вам могу сказать – по моему, я видел убийцу.

– Что?! Где когда? – воскликнула Воропаева.

– Когда я входил в подъезд. Мне, на встречу – какой то тип, попался, такой сутулый и маленький. Взгляд него не добрый был. Он меня чуть с ног не сшиб.

– Хм, а лицо его запомнил? – Елена постучала ногтями о крышку стола.

– Ну, так, относительно. Глаза такие почти белые, как не живые. И нос крючком. Вот, пожалуй, и все. Сильно то я его не рассматривал. Там темно. Да и мгновение все длилось. Единственное – он маленького ростика был. Такой щупленький. И все.

Воропаева с Хвалько переглянулись. Игорь сложил руки на груди и тяжело вздохнул:

– Дай ка я угадаю. Чёрная куртка, чёрная вязаная шапка на башке? Да?! Так одет был?

Земский с удивлением посмотрел на опера:

– А вы откуда знаете?

– Хм. Типичные приметы современного киллера. Что тут знать! – ехидно хмыкнул тот.

– Да, действительно, приметы то не очень. И с чего ты взял, что он убийца? Что у него взгляд не добрый был? Может, он тоже, в гости к кому ни будь, приходил? – разочарованным голосом, поддержала Хвалько Елена.

– Ну, я вам сказал, а вы уж решайте – важна эта информация или нет! – обиделся Альберт. – И вообще! Вы, что меня подозреваемым сделать хотите? Если так – я, без адвоката вообще ничего говорить не буду!

– А как вы хотели? Да, вы вполне тяните на подозреваемого в совершении этого убийства! Вполне! И если бы не Елена Петровна, то я вас закрыл бы к чертовой матери – суток на тридцать! До выяснения обстоятельств! Там бы вы быстро заговорили! – прикрикнул Хвалько.

Воропаева вновь покосилась на него, и опер осёкся.