Месть сладка!

Через двадцать минут он стоял в коридоре ИВС. Его руку держал тюремный постовой и поочередно, макав пальцы в черную краску, опускал на протокол задержания. При этом милиционер приговаривал:

Вот так на пианино поиграешь, и твои пальчики теперь в базе данных, проверят теперь. Авось ты, еще по какому ни будь делу, засветишься!

Да. Я Кеннеди убил!

Милиционер с недоумением посмотрел на Сергея, и продолжил макать пальцы в краску, при этом бурча себе под нос:

Не знаю кенеди ты ли мунеди завалил, а вот следак придет – ему чистосердечное лучше, по этому поводу написать. Глядишь, за кенеди этого меньше сидеть будешь. А кто такой? Друган, собутыльник что ли? Бабу не поделили?

Точно, бабу.

Дурак! Сейчас, она, с другим, будет таскаться! А тебе пыхтеть! Ладно! Все – иди к столу. Постовой закончил снимать отпечатки и уселся заполнять «карточку задержанного».

Когда было все готово, он повел Сергея по коридору к дальней камере. Открыв ее, он пропустил Тронина вовнутрь. Прежде чем закрыть тяжелую дверь постовой негромко его спросил:

Как зовут то?

Сергей.

Д а не тебя, а бабу эту?

Ааа, бабу. Жаклин! Жаки!

Иностранка что ли?

Американка!

Вот сука! И хлопнув дверью, постовой лязгнул ключами в замке.

Сергей оказался в темноте камеры. Постепенно, глаза привыкли к полумраку, и он увидел, что помещение пусто. Не спеша, Сергей подошел к деревянным нарам и присел. В голове крутились тревожные мысли. «Я им не нужен. Им нужен отец. Это точно. Что делать?»

Светлана Ивановна Артеменко женщина пятидесяти лет с пышными бальзаковскими формами шла на работу. Солнечное погожее осеннее утро радовало буйством разноцветных красок увядающей природы. Вот уже девятнадцать лет Светлана Ивановна работала бухгалтером в заводоуправлении одного из комбинатов города. Ее ежедневный путь в рабочий кабинет проходил через заросший бурьяном и кучами мусора городской пустырь. Словно маленькие сопки неровности земли, поросшие высокими сорняками, то скрывали идущего, то поднимали, над пространством городской неухоженной лысины. Утоптанная дорожка, петляла серпантином горной тропы. Светлана Ивановна торопилась и старалась срезать дугообразные зигзаги, шагая прямо по засыхающей траве. Когда она очередной раз сократила путь и нырнула ногами в пожелтевший Осот, ее туфель споткнулся о не видимое препятствие. Светлана Ивановна чертыхнулась и всей своей массой в девяносто килограммов рухнула на землю. Ее дамская сумочка слетела с руки и упала на кучу мусора. Женщина, поднявшись с земли, отряхнула испачканные чернотой колготки, несколько раз крепко ругнулась матом и потянулась за упавшим ридикюлем.

Неожиданно ее взгляд упал на белый предмет, похожий на подошву от китайского кеда. Когда Светлана Ивановна присмотрелась и разглядела в этой подошве человеческую ступню. Женщина раздвинула поднятой сумочкой желтые сорняки. Прямо на земле лежало тело молодой девушки. Она была совершенно голой. Цвет ее кожи был не естественно светло бел. Лицо скрывали густые длинные волосы. В районе левой груди зияла черно бурая дыра ранения. Запекшейся кровью темно пурпурного цвета был забрызган весь бок туловища. Светлана Ивановна, завыла сиреной пожарного автомобиля, и как разъяренный носорог понеслась на пролом по городскому пустырю.

Через двадцать минут к крыльцу Зареченсного РОВД подъехала карета скорой помощи. Из автомобиля вышел врач с медсестрой и направился в помещение дежурной части. Там в следственной комнате, на деревянной полированной лавке сидела Светлана Ивановна Артеменко и всхлипывая как ребенок, пила из стакана воду подкрашенную валерьянкой. Резкий запах напитка раздражал слизистую оболочку носа.

Рядом с испуганной женщиной сидел дежурный оперуполномоченный майор милиции Валерий Редькин. Он дежурил последние сутки в своей милицейской карьере. Завтра утром, он должен был стать обыкновенным Российским пенсионером…. Документы о его уходе на пенсию должны были привезти в отдел кадров родного отдела именно сегодня. Редькин относился к этому эпохальному событию в своей жизни на редкость равнодушно. В отличие от других многих милиционеров выходящих на заслуженный отдых, он был спокоен. Более того, Редькин ждал этого события. Его уже давно приглашали работать в службу безопасности одной из крупных коммерческих фирм города. Ждали, когда – он, принесет свою трудовую – с синей печатью, отправленного на пенсию сотрудника МВД.

Редькин молил бога, что бы последние сутки – выпали для него спокойными и без эксцессов. Но уже с самого утра подфартило. В помещении дежурки ввалилась эта тетка, пьющая сейчас второй стакан валерьянки и заявила об обнаружении женского трупа. Светлана Ивановна меж тем вздрогнула от хлопка здоровенной пружины, весящей на входной двери. Ее размазанная косметика щипала глаза. По Щекам текли разноцветные сине черные слезы, оставляющие канавки цветовых дорожек. В кабинет вошли врачи. Редькин молча кивнул на женщину и направился к пульту дежурного. За ним сидел его давний знакомый оперативный дежурный майор Андрей Сергеевич Манушко. Рядом стоял начальник отдела уголовного розыска Рахим Белембесов.

Обоих Редькин знал лет двенадцать. Но теплотой их взаимоотношения не отличались. Более того, Манушко с Белембесовым терпеть не могли Редькина. Тот в свою очередь – ненавидел, их обоих. В далеком девяносто первом во времена ГКЧП они уверенно встали по разные стороны баррикад. Но судьбе было так угодно, что бы она их не разлучила, а наоборот связала тесным образом. Белембесов, из забитого, слабенького по профессиональным качествам опера, трансформировался в глупого и зазнавшегося, начальника уголовки. Андрей Манушко, наоборот звезд с неба не хватал. Его карьера поднималась в гору очень упрямо и медленно. Самое большое, чего он достиг это должность оперативного дежурного, причем назначен на нее, он был совсем недавно и замысловатым превратностям судьбы дежурил первые сутки в этой эпостаси. Редькин дослужился до старшего опера, получив звание капитана, это тоже была его высшая точка. Как говорится в печальной поговорке «Честные менты – на пенсию выходят капитанами».

Так свела судьба Редькина вновь вместе с Манушко, одного в последнее другого в первое дежурство. И эти сутки обещали быть довольно интересными.

Ну, что Редя? брезгливо спросил Манушко.

Да ничего. Она не хрена толком сказать не может. Говорит, что бабу голую всю в крови видела в кустах сорняка.

Надеюсь, хоть где эти страшные кусты ты выяснил? угрожающе спросил Белембесов. Редькин почувствовал себя под перекрестным допросом. Но грубить им он не собирался, понимая, что они провоцируют на это. «Мне бы только сутки продержаться» думал он.

Учти, этот трупак на тебе будет висеть! Пока дела не сдашь, на пенсию не пойдешь! нравоучительно заметил Белембесов.

Это еще почему? Ведь приказ есть! возмутился Редькин.

Приказ?! Есть еще одно распоряжение генерала, «весяков» и «темнух» не за кем не оставлять, подчищать надо за собой, поэтому никаких увольнений, понял?

Если только смерть разлучит нас! Ге. Ге! засмеялся Манушко

«Ну, суки! Подождите!» Ругнулся про себя Редькин.

Мне машина нужна! сказал он вслух.

Нужна, бери! небрежно скомандовал Рахим.

Эх! глубоко выдохнул Редькин.

Ты, что-то, хотел сказать? провокационно спросил Манушко

Да нет, ответил тот, и громко хлопнув дверью, вышел из дежурки.

Семен Зимаров, ехал на своем «Ленд Круизере» по осеннему городу – на очень важную встречу. Его через своих посыльных позвал к себе сам Сигизмунд Овечкин. Это было очень странным. Обычно Овца просто звонил и приглашал Семена на беседу по мобильному телефону, но в этот раз все было не так. К Зимарову приехал Рашид «шестерка» Овечкина, всегда выполнявший, роль посыльного и сказал Семену, что его хозяин ждет Зимарова в своей общественной приемной на улице Ленина. Это было тоже неожиданным и подозрительным. Сигизмунд постоянно устраивал небольшие планерки со своими друзьями, знакомыми подчиненными и партнерами по бизнесу в офисе металлургического комбината, председателем совета директоров которого и являлся сам, а тут, общественная приемная.

Семен не мог понять, что это значило. В догадках и сомнениях он пробыл весь путь до дома, где находилась эта самая приемная. Вообще это было лишь пафосное название, по разговорам «общественная приемная» была ни что иное, как чрезвычайный штаб для «нестандартных» ситуаций. Этот штаб Сигизмунд создал несколько лет назад. Выкупив в центре города старый деревянный дом постройки царского времени. Хорошенько отреставрировав его снаружи, Сигизмунд заплатил большие деньги, чтобы полностью перестроить внутри. Шикарные кабинеты и приемные были обустроены, по последнему слову техники и дизайна, но главное, он напичкал дом аппаратурой не позволяющей прослушивать разговоры внутри помещения.

Для этого он закупил оборудование в Европе и США, а устанавливать его и проверять пригласил бывших сотрудников КГБ находящихся в отставке и на пенсии и работающих на Сигизмунда. Получилась прекрасная «зона молчания», (как ее называл сам Сигизмунд), в которой Овечкин мог вести любые переговоры и отдавать самые важные и непредсказуемые приказы. Поэтому Семен был в замешательстве и большой тревоги, когда ехал на эту встречу.

С Овцой их связывали лишь коммерческие отношения. Но это тоже было лишь высокой фразой. Зимарин банально платил Овечкину дань проценты с прибыли от торговли на своем городском рынке. Особой теплой любви между ними не было. Что мог предложить Овечкин на этой загадочной встречи Семен не мог даже предположить.

Огромный внедорожник, въехал во двор. За пар коваться на маленьком пяточке было большой проблемой. Семен ругнулся и стал вталкивать тушу своего «Ленд Круизера» в свободную ячейку. Выходить из машины пришлось боком, дверь открылась лишь на несколько сантиметров. В рядом, стоящей «Вольво» – сработала, охранная сигнализация, когда Семен, легонько ее задел рукой. Но, через, несколько секунд, сирена умолкла. Семен, взяв толстую барсетку, прошел внутрь приемной.

На входе стояли охранники в форме секъюрити западного образца. Их лица были невозмутимы и практически одинаковы. Бравые молодцы с бычьими шеями прошарили Семена магнитоискателем и молча, кивнув на барсетку, дали понять, что бы он оставил ее здесь. Зимарин, подчинился приказу туполобых охранников и прошел к кабинету Овечкина. Секретарь, пышногрудая блондинка дежурно улыбнулась и указала рукой на дверь. Семен вошел вовнутрь.

Овечкин сидел за большим рабочим столом в одной рубашке. Галстук его был ослаблен, а верхняя пуговица расстегнута. Сам Сигизмунд откинулся на большом кожаном кресле назад. Его поза показывала, что он расслаблен и можно вести себя непринужденно.

Здравствуйте Сигизмунд Ефремович.

Привет Зима! Проходи, ели хочешь, плесни себе, что ни будь выпить там на столике.

Семен подошел к столику с бутылками, но спиртного наливать себе не стал, а взял маленькую бутылочку с минеральной водой «Пирье». Открутив крышку, глотнул освежающую жидкость.

Зима, как ты думаешь, что самое главное в бизнесе? Овечкин кивнул на стул, возле себя приглашая Семена присесть.

Не знаю, возможно, прибыль. ответил тот и уселся на стул.

Нет. Не правильно. Прибыль можно потерять, можно повысить, а вот свой авторитет никогда. Если ты его потерял, значит – потерял и бизнес. Философски высказался Овечкин. Семен не понимал, куда он клонит.

Зима, как ты думаешь, мы теряем свой авторитет?

Не знаю, по моему, все нормально, вас уважают. осторожно ответил Семен.

Нет, Сеня, ты лукавишь. Теряем. В последнее время все больше и больше. Налоговые, менты, комиссии всякие.

Ну, ведь без этого не куда не денешься.

Денешься, Сеня, денешься!

Нет Сигизмунд Ефремович, если власть такую политику ведет – то не денешься, против власти – не попрешь!

Власть, ведет? Какая власть? А на хрен нужна такая власть, если она ведет такую политику?

Вы это о чем? совсем растеряно спросил Зимарин.

Кто стоит за всеми этими неприятностями и убытками для нас?

Как, кто мэр. Он ведь сам объявил, что поведет борьбу с криминалом и незаконным оборотом денег и теневых средств. Ты же знаешь.

Вот именно! Знаю! А что толку? Авторитет и бабки то я теряю! И ты теряешь, причем не малые! Сигизмунд пристально посмотрел на Зимарина.

Тот никак не мог понять, что хочет Овечкин. А главное, почему он пригласил именно его одного. Ведь у Овцы столько друзей и верных соратников. А сам Семен себя ярым сторонником не считал. Он просто платил дань, не желая войны и убытков с неприятностями для себя, своей семьи и своего дела.

К чему вы клоните Сигизмунд Ефремович? Мэра завалить что ли?

Фу как грубо! Завалить! Нет, не те времена, да и наследить можно. Бороться нужно другими методами.

То есть как это еще?

Другой мэр нужен, свой. Или хотя бы – кандидат в мэры.

Другой? Так ведь этого недавно избрали?! И он прочно сидит! Против него – честно не поборешься, потому, как он сам – мало, чем запачкан.

Не может быть, что бы человек был безгрешен. Ведь он не в раю живет.

Да, но, если он взяток не берет, я уже пробовал, хат себе не строит, дач не имеет, машин тоже. В семье – опрятен.

Это я уже слышал, но найти пятно у него – это моя проблема.

А, зачем вы меня позвали то? Я-то чем помочь могу?

А, ты то по моему помочь мне и можешь. Сигизмунд загадочно улыбнулся.

Не понимаю вас. Что я могу?

Я знаю, что ты меня недолюбливаешь, как и все те кого – я крышую! И дань беру! Вернее налог с прибыли. Так устроен мир. Никто просто так отдавать заработанное не хочет и это понятно. Но не в этом дело.

А в чем? Что надо то?

А надо вот что. Сейчас ты поймешь, почему я именно к тебе обратился. Во-первых, никто никогда не подумает, что эту партию я через тебя играть буду. Связи и логики нет. А во-вторых, потому, что именно у тебя на рынке есть нужная мне кандидатура, вернее человечек. Работает он на тебя.

Семен не мог понять, что замыслил Овечкин. А разговор про работающего у него человека, вообще завел его в тупик.

Не понимаешь?

Нет, а кто это такой работает у меня, кто помочь вам, то есть нам может.

Это твой дружок студенческий. Который книгу сумасшедшую пишет, эдакий новый «Майн Кампф»

Олежка Пупеев что ли? Да ведь он просто не нормальный неудачник. Зачем он вам?

Вот! Я вижу, что в точку попал! Чем бредовей будет идея и чем не нормальней человек, тем легче, ее во платить! Ты читал, о том, как Гитлер к власти приходил?

Нет, не читал, мне это и не интересно про всякую сволочь еще и читать!

А зря! Зря не читал. Я специально много книг об этом пролистал.

Зимарин вновь глотнул минералки и, смахнув выступивший пот со лба – ответил:

Вы извините Сигизмунд Ефремович, я никак не пойму – причем тут Пупеев? Причем Гитлер? И вообще, что вы хотите?

Я хочу, чтобы ты из Пупеева для меня кандидата в мэры сделал. Что бы он потом на меня работал, сам этого не зная.

Зачем это вам? Ведь у Олега в голове бред всякий, да и как я из него кандидата сделаю?

А это твои проблемы. Я тебе денег дам, причем много. На его раскрутку. А зачем он мне, потом увидишь. Это время покажет.

Да, но как я его уговорю?

Это твои проблемы. Я даю деньги, ты решаешь ее. Для начала, издай книгу его. Это первый шаг будет, а там сам увидишь. Да, я пока с твоего рынка налог тоже сниму. Тебе тоже на ноги встать надо.

Зимарин очень удивился такому предложению. Щедрость Овечкина его даже смущала. «Задумал он огромную аферу» крутилось в голове Зимы.

В общем, я вижу, мы с тобой друг друга поняли. Связь будем держать через Рашида. Звонить не надо. Конспирация должна быть полной. Будем общаться на словах через – верного человека.

Понятно. Но все же Сигизмунд Ефремович, свернуть шею мэра, мне кажется не реальным!

Это мы посмотрим. Кстати у него знакомая одна пропала – очень симпатичная девушка была! Ты не чего не слышал?

Зимарин, встал со стула и пожав руку Овечкину – напрягся от его слов. В них скрывался, какой-то очень важный смысл, но какой?

Мужчина с совершенно седой головой и красивым, атлетически сложенным телом лежал на огромной двуспальной кровати. Он совершенно голый был прикрыт лишь одной простыней. На вид ему было не больше сорока пяти. Но на самом деле ему недавно исполнилось шестьдесят. Звали мужчину Андрей Петрович Синявин.

Яркий солнечный свет, словно бритва лазера, резал полутемную комнату. Тяжелые синие портьеры не давали ворваться уличным краскам в роскошную спальню. Но маленький проныра, совсем крошечный, солнечный зайчик, все же пробил полумрак штор и бегал по глазам лежащего.

Андрей Петрович вздрогнул и проснулся. Машинально вытянув левую руку, он ощупал простынь рядом с собой, но не чего, кроме глади постельного белья не обнаружил. Резко вскочив, Синявин, посмотрел на пустую кровать. Его взгляд упал на при кроватную тумбочку, на которой стоял электронный будильник. На часах горело без пяти восемь. Это было ужасно поздно для Андрея Петровича. Обычно он вставал в половине седьмого. Позже делать подъем не позволяла должность, которую занимал Андрей Петрович. А его рабочий находился в самом главном здании города. Андрей Петрович Синявин был законно избранным мэром Белоярска.

Резкая головная боль резанула виски Синявина. Андрей Петрович поморщился и начал растирать их руками. Зажмурив глаза, он негромко позвал:

Алеся!

Но его возглас остался без ответа. Андрей Петрович несколько секунд вслушивался в тишину, затем сгреб лежащую на бедрах простынь встал с кровати и пошел в ванную. Там он открыл воду и прислонившись руками о холодный кафель стен, стал всматриваться в свое отражение в зеркале. В голове стоял гул. Пытаясь его прогнать, Андрей Петрович собрался мыслями и постарался вспомнить вчерашний вечер и прошедшую ночь. Смутно в сознании начала проступать картина прошедшего.

У них, был романтический ужин, при свечах с Алесей, затем любовная прелюдия в спальне, и бурный секс, прерываемый питием шампанского прямо в кровати. Больше Андрей Петрович не помнил ничего.

Алеся была двадцати семи летняя девушка, секретарь одного из отделов мэрии. Любовный роман у них длился уже два года. А начался он в бытность работы Синявина вице мэром по социальным вопросам. Случайно они оказались в одной служебной командировке. На севере области в Лесогорске, проходила лесная ярмарка, и туда был командирована целая команда городской администрации. Все участники плыли по Енисею на комфортабельном трехпалубном теплоходе. Именно на нем, после бурной пьянки, в ресторане и познакомился Андрей Петрович с Алесей.

Алеся Максимова стройная высокая брюнетка с красивой фигурой и утонченными чертами лица. Протанцевав несколько медленных танцев с пьяным вице мэром по социальным вопросам, она сама увела его в каюту и там переспала, с ничего, не соображавшим чиновником. На утро, как ни в чем не бывало, ушла к себе в каюту и больше до окончания командировки не подходила к Синявину, который, пытался ей назначить свидание. Встретились они, лишь через пять месяцев. Алеся сама позвонила Андрею Петровичу и назначила свидание у себя дома. Девушка обитала одна в дорогой квартире в центре города.

Ее родители проживали в Москве. Отец занимал высокий пост в одном из министерств, а мать была артисткой одного из московских театров. Но сразу после окончания одного из московских институтов Алеся сильно повздорила с родными и ничего не сказав, уехала в неизвестном направлении. Она вообще была склонна к авантюрам. За четыре года разлуки с близкими, Алеся так не разу и не позвонила им, скрывая свое место нахождения. Отец тоже был человек упрямый, и считал, что дочь должна первой сделать шаг к примирению. Но вскоре, ему предложили длительную загран командировку – в южную Америку и встреча Алеси с отцом и матерью отложилась на неопределенное время..

При первом свидании у нее дома опять был бурный секс, а затем вновь разлука на два месяца. Андрей Петрович привык к таким всплескам активности своей любовницы и не торопил больше ее о встречах. Ему, даже было удобно иметь такой интим. Практически не заметный роман, был выгоден чиновнику его уровня. А когда он стал мэром города, то ничего лучшего нельзя было придумать. Они встречались с Алесей лишь раз в месяц в условленный день, когда законная жена Синявина ездила с ночевой к его тещи живущей в пригородной деревне Белоярска. О бурных ночах Синявина и Алеси – не знал никто. Андрей Петрович не рассказывал об этом даже друзьям и преданным людям, а Алеся не посвящала подруг в свои сексуальные приключения с первым лицом города. Причем они дали клятву – не делать это, не при каких обстоятельствах.

Вчера все прошло, как всегда. Но утро – было совсем не похожее на предыдущие свидания. Во-первых Андрей Петрович проспал. Во-вторых, Алеся уйдя на работу, не разбудила его, а в третьих, Синявин в первый раз за пятнадцать лет, опаздывал на работу, и у него болела голова с похмелья, хотя они пили лишь шампанское.

Что за черт? Вот негодная девчонка! ругался в слух Андрей Петрович, принимая душ. Не попив даже чая он наспех оделся, вышел из квартиры и выбежав на дорогу поймал такси. Водитель во время поездки до мэрии косился на Синявина, но тот дел вид, что не замечает внимание шофера. Когда автомобиль остановился у крыльца ратуши и Андрей Петрович стал рыться в бумажнике, чтобы расплатиться, таксист, кашлянув, тихо сказал:

Вы же Синявин?

Да. – растерянно ответил Андрей Петрович.

Тогда денег не надо!

Но Сенявин, бросил на сиденье сотенную купюру и, хлопнув дверкой – поднялся на крыльцо мэрии. В вестибюле его встретил милиционер, отдав под козырек. Синявин, обычно приветливо вежливый, на этот раз, проскочил, мимо стража порядка не поздоровавшись. В приемной повторилась та же картина, но уже с секретарем Светланой. Та удивленная фыркнула под нос. Обычно ее шеф всегда говорил ей утром комплимент. Забежав в кабинет, Андрей Петрович сняв, бросил плащ прямо на стул, стал тыкать кнопки телефона. Набрав номер Алесиной работы, и забыв о конспирации, он хотел было разругаться в трубку, но вместо знакомого голоса услышал писклявое карканье Алесиной подруги. Пропавшей из постели любовницы на рабочем месте не было.

Капитан милиции Редькин сидел на переднем сиденье дежурного УАЗика и курил. Пепел от дуновения ветерка слетел с конца сигареты и упал на брюки. Валерий смахнул его ладонью и посмотрел на пустырь. Возле кучи мусора, где лежало тело неизвестной девушки, судмедэксперт заканчивал осмотр места происшествия. Но Редькин не ждал его завершения, он и так прекрасно понимал, чем все закончится.

Лицо убитой было обезображено до такой степени, что установить ее личность было большой проблемой. На красивом молодом теле не было не одного шрама или татуировки. Скорее всего, по отпечаткам пальцев погибшая девица в картотеке не значилась. Оставалась слабая надежда на опрос свидетелей, которых естественно не было. Страшная находка Светланы Артеменко – грозила превратиться в устойчивый «весяк», нераскрытого убийства. Редькин, выбросил окурок и чертыхнувшись повернулся к водителю. Тот сидел за рулем и читал журнал.

Сергей, поехали – съездим, окрестные общаги опросим.

А как же группа?

Да мы вернемся скоро, я не надеюсь, что мы там задержимся. Пусть они пока тут свои протоколы пишут.

Тебе видней поехали.

УАЗик заурчал и стрельнув синем выхлопным газом медленно поехал, переваливаясь по ухабам пустыря. Ближайшее общежитие находилось буквально в нескольких сотнях метров. Это была типичная блочная пятиэтажка окрашенная в голубоватый цвет. Жили в ней работники одного из заводов города. Ухоженные рамы окон, чередовались с грязными – забитыми кое – где фанерой. Они были визитными карточками жильцов. Там, где висело белье и красивые шторы, скорее всего, ютились заводские семьи, не имеющие своего жилища, а где беспорядок был виден издалека – обитали временные рабочие и спившиеся пролетарии.

В прихожем тамбуре воняло канализацией и плесенью. В вестибюле за деревянной перегородкой сидела толстая старуха в черном халате, которая приход Редкина встретила агрессивным взглядом. Человек, в милицейской форме, судя по ее злобному выражению лица, не заслуживал уважения.

Здравствуйте, оперуполномоченный Редькин. представился он, и сунул бабке под нос служебное удостоверение.

Ну и что? Чего надо то? проворчала старуха.

А, где у вас комендант?

А, он вам зачем?

Вопросы здесь задаю я, где комендант? Редькин слегка разозлился на вахтершу.

Но внешне старался этого не показывать. Взглянув на часы, он подумал, что старуха не могла быть свидетелем чеголибо. Скорее всего, она пришла на этот пост утром несколько часов назад.

Пятровнаа!!! прокричала бабка в пустоту коридора.

Крик резонировал эхом покрашенных стен. Где-то далеко, скрипнула дверь и, женский голос прокричал в ответ: